2. Остановите чувства

Проснулась Кесем с довольно сильной головной болью и желанием кого-нибудь убить. К ночным кошмарам ей было не привыкать. Вот только то, что она увидела этой ночью, не шло ни в какое сравнение с тем, что ей снилось до этого. В том сне она была в объятиях Кеманкеша... ощущала его дыхание и прикосновения на своей разгоряченной коже... Как назло, сон был до боли реалистичным, поэтому, даже вырвавшись из его плена, она до сих пор ощущала сильные руки мужчины, прижимающие ее тело все ближе и ближе к себе... И теперь Кесем никак не могла понять, что разозлило ее больше: сам факт того, что подсознание, будто насмехаясь, подкинуло ей столь откровенные картинки или то, что сон прервался на самом интересном месте, оставляя после себя ощущение крайней неудовлетворённости. Первой под горячую руку попалась Лалезар, которая ее и разбудила, прервав тот сон. - Госпожа, с Вами все в порядке? - обеспокоено пролепетала женщина, склонившись над Кесем. Окончательно придя в себя, Валиде Султан смерила калфу суровым взглядом и приняла сидячее положение. - Что ты здесь забыла? - ее тон заставил Лалезар вздрогнуть и отступить на несколько шагов. - Простите Султанша, но... - та нервно обвела комнату взглядом, задержавшись на осколках зеркала, и наконец подняла глаза на Валиде Султан. Кесем даже побоялась представить, насколько раскрасневшимся и опухшим от слез могло быть ее лицо. И подводка для глаз... Должно быть, оставив после себя черные разводы по всему ее лицу, она идеально дополняла и без того не самую приятную картинку. И, ах да... она ведь так и уснула в платье, которое сейчас тоже явно выглядело не самым наилучшим образом. - Простите мне мою дерзость, госпожа, но что вчера... - Будто ты не знаешь, что происходит, - грубо прервала ее Кесем. - Мой сын-Повелитель пытается истребить нашу династию, пока сам смертельно болен! Разумеется, о казни Халиля Паши и чудом спасшемся Кеманкеше, она предпочла не упоминать. - Простите, Валиде... - Оставь меня, - устало выдохнула Султанша. - Я позову тебя, когда буду готова переодеться. - Конечно, моя госпожа. Лалезар учтиво поклонилась и поспешно вышла, вновь оставляя Кесем наедине с собственными мыслями. Сознание в очередной раз подкинуло ей отрывки из того сна, отчего женщина ещё отчётливее ощутила тянущую боль внизу живота. - А я и забыла, каково это, - задумчиво прошептала она себе. Но уже в следующую секунду, когда в голове возник образ Кеманкеша, целующего внутреннюю сторону ее бедра, она отругала саму себя за подобные мысли. Однако те не собирались останавливаться и, поддавшись порыву, женщина вновь откинулась на подушки, предаваясь размышлениям... С одной стороны, ей казалось, что эти нелепые чувства развиваются слишком быстро. Меньше, чем за сутки, она превратилась в какую-то одержимую влюбленную дуру. Пусть это и было преувеличено, но в этом была правда... Ну а, с другой стороны, Кесем понимала, что эти чувства зрели в ней долгие годы, и почти свершившаяся казнь мужчины лишь "прорвала плотину". И все же, напомнила она себе, то был не повод поддаваться эмоциям, дабы не совершить ещё больших ошибок в будущем. В следующую секунду она вдруг ощутила крайне болезненный укол вины, вызванный появлением образа Ахмеда в ее голове. Почему же она не вспомнила о нем ещё вчера..? Устыдив себя ещё и за это, Кесем вернулась к воспоминаниям об их счастливой жизни, наполненной любовью и теплом. Но так ли там все было безоблачно? Конечно же нет... Никогда и ни у кого не бывает все идеально! И у них были ссоры, обиды, недопонимания... другие женщины. Разумеется, она была его единственной, Ахмед не видел никого, кроме нее! Женщина и сама любила его. Правда любила. Но лишь сейчас внезапно задалась вопросом: а был ли у нее выбор?! Ее привезли насильно, и пусть она со временем действительно влюбилась в Падишаха, изначально ей никто не давал никакого выбора. Да и кто знает, может, она просто влюбилась в любовь Ахмеда к ней?! Ну а Кеманкеша она выбрала сама. Привязываясь к нему всё больше и больше с каждым днём, Кесем понимала, что раз за разом выбирает его она сама... Чувство стыда вспыхнуло с новой силой, чем мгновенно отрезвило ее. Она не узнавала саму себя и от этого ей становилось страшно. "Валиде, Вы хотите, чтобы я тоже выбрала жизнь в одиночестве, как и Вы?" - внезапно прозвучал в ее голове голос Гевхерхан. Ее милая девочка... Конечно же, Кесем не этого хотела для своей дочери, как и для себя... Пусть то, что Ахмед столь рано покинул ее, и не было ее выбором, однако именно она могла выбирать, что делать со своей жизнью прямо сейчас. Вот только... могла ли? В действительности все было куда сложнее, нежели себе представляла ее мечтательная дочь. Жизнь Султанш и, в особенности, жизнь Валиде Султан всегда была и будет подчинена строгим правилам, которые необходимо блюсти во имя чести Династии Османов! Рвано вдохнув, Кесем прервала поток своих противоречивых мыслей и позвала Лалезар, чтобы наконец подготовиться к предстоящему дню. Так и не приняв никакого решения относительно своих "чувств", женщина решила пока поставить свои размышления на паузу. Во всех смыслах. Она запретила себе даже думать о нем, не говоря уже о встрече... Сейчас ей нужно было разобраться во множестве других важных дел. А для этого следов Кеманкеша не должно было быть даже в ее голове! Опомнилась Кесем лишь в ту секунду, когда стояла перед зеркалом в красном платье, которое, стоит отметить, выбрала сама. Красный всегда символизировал любовь и страсть... Глядя на свое отражение, она лишь усмехнулась проделкам своего подсознания и спустилась вниз, встречая очередной мрачный день. Таким он был по многим причинам. Во-первых, Мурад не оставлял упорных попыток отыскать Ибрагима, пока тот, в свою очередь, постепенно сходил с ума из-за страха за собственную жизнь. Во-вторых, здоровье самого Мурада значительно ухудшилось. Несмотря на все их глубокие разногласия, душа Кесем неизменно болела из-за подобного состояния ее родного сына... В-третьих, на ее голову сегодня свалилась ещё и Зарифе Хатун. Девчонка размечталась о перспективе стать Хасеки Султан и, втайне не принимая противозачаточных лекарств, смогла забеременеть. Эта предательница напугала Ибрагима новостью о беременности настолько сильно, что пришлось даже послать к нему лекаря... Ну а это, в свою очередь, ещё сильнее увеличило вероятность раскрытия его местонахождения. Поэтому Зарифе, со своими мечтами, попала под горячую руку Султанши... Та, не выдержав, даже ударила ее, после чего приказала посадить куда-нибудь под замок. Пусть мечты девушки и были пустыми, но когда на кону стояло будущее династии Османов, возможность появления нового Шехзаде Кесем не могла игнорировать. Ну и в-четвёртых, день завершился новостью о том, что Мураду стало намного хуже. Поспешив к нему в покои, Кесем обнаружила еле дышащего сына в его постели. Опустившись рядом с ним, она мгновенно забыла обо всем плохом, что было между ними. Признавшись Мураду в том, что всегда гордилась им, что восхищается его достижениями и видит в его душе свою, такую же храбрую и сильную, она опустила голову ему на грудь и приобняла. Ощущая, как его дыхание и сердцебиение постепенно замедляются и останавливаются, женщина даже не пыталась сдержать поток слез... Она вновь хоронила частичку себя, своей души. Думая, что привыкнет к этой боли, она сильно ошибалась! Сейчас, закрывая безжизненные глаза своего сына, Кесем буквально ощущала, как внутри нее все вновь рвалось на части. Не в силах сделать вдох, женщина поспешно вышла на балкон. Свежий воздух, пропитанный запахом дождя и предстоящей бури, наполнил ее лёгкие, оставляя после себя жгучую пустоту. Платье, что еще только утром ассоциировалось у нее с любовью и страстью, теперь сжимало все ее внутренности, принося с собой новую и вполне очевидную ассоциацию - кровь. Ей тут же захотелось содрать с себя проклятую ткань и избавиться этих пут... Внезапная молния ослепила ее и, от неожиданности, Кесем попятилась назад. Однако не успела она сделать и пары шагов, как наткнулась на кого-то. Испуганно обернувшись, женщина встретилась с обеспокоенным взглядом карих глаз, в которых было столько тепла и заботы, что ей тут же захотелось расплакаться ещё сильнее. - Кеманкеш?! - будто не веря своим глазам, она пристально всмотрелась в его лицо. - Простите, госпожа, я... - смущение отразилось на его лице, но мгновенно сменилось решимостью. - Что я могу для Вас сделать? Кесем ничего не ответила, а лишь, поддавшись эмоциональному порыву, вцепилась мертвой хваткой в кафтан мужчины и уткнулась лицом в его широкую грудь. Сейчас ей не хотелось думать о правилах и последствиях. Ей и без того было чертовски больно. А Кеманкеш... в ту секунду ей показалось, что лишь в его объятиях она найдет хотя бы временный покой. Так и произошло. Несмотря на всю неоднозначность ситуации, Кесем почувствовала себя чуть лучше, вдыхая запах пороха, мускуса и чего-то ещё, что она была не в силах разобрать. Что касается мужчины, то поначалу он застыл от неожиданности, пытаясь понять, как отреагировать на близость Султанши. Но уже через несколько секунд заключил ее в пусть и робкие, но теплые объятия, понимая, насколько та в них нуждается прямо сейчас. Так они и застыли, прислушиваясь к сердцебиению друг друга... Потеряв счёт времени, Кесем вдруг нервно вздрогнула и отстранилась. Разозлившись на себя за эту слабость, она подошла к краю балкона и, глядя на темные воды Босфора, сделала глубокий вдох. Затянувшееся молчание прервал тихий голос Кеманкеша: - Примите мои соболезнования, Султанша... Кесем никак не отреагировала, продолжая винить себя за этот порыв... Злость на саму себя переполнила ее и внезапно нашла новый объект: - Приведи сюда Ибрагима, - холодно и резко приказала она, продолжая смотреть вдаль. Но уже через долю секунды пришла к мысли о том, что он не заслужил такой грубости и, обернувшись, поспешила исправиться: - Кеманкеш, - мягко позвала она мужчину, который уже почти скрылся за углом и, когда он обернулся, добавила короткое, - спасибо. В это слово Кесем постаралась вложить всю признательность, что испытывала сейчас за то, что мужчина оказался рядом и поддержал ее в эту мрачную и тяжёлую ночь. Также этим словом она будто приносила извинения за то, что сорвала свою злость на нем. Судя по выражению его лица, Кеманкеш верно истолковал весь смысл, заложенный в эту короткую благодарность. Порывисто улыбнувшись, он поклонился и покинул балкон, а она вновь обратила свой взор на воды Босфора, мечтая о том, чтобы та вода, каким-то волшебным образом, смыла все ее тревоги и печали... Кемашкеш задерживался и, когда она уже собиралась послать кого-нибудь узнать, что происходит, вошёл Хаджи ага. Как оказалось, Ибрагим боялся, что его брат на самом деле все ещё жив, потому и отказался прийти. Сделав глубокий вдох, Кесем отдала приказ отнести тело Мурада к Ибрагиму, дабы успокоить сына. Это сработало и вскоре он и сам появился в султанских покоях. - Валиде, брат-Повелитель умер, - тихо произнес он с грустью. - Примите мои соболезнования... - Да простит Аллах все его грехи... - таким же голосом ответила Кесем, подходя ближе к сыну. - В этом мире мой сын не смог найти покой. Надеюсь, он обретёт его в мире ином. - Аминь, - прошептал юноша, склонив голову. Кесем на мгновение встретилась взглядом с Кеманкешем, ища у того поддержки, а затем продолжила, вновь переведя взгляд на сына: - Но ты найдешь покой в этом мире, Ибрагим! Нет больше страха, нет войны... Теперь солнце будет восходить для тебя, - женщина сделала глубокий вдох. - Трон отныне принадлежит тебе! Будто в подтверждение своих слов, Кесем указала рукой на трон, который, как по волшебству, озарился светом молнии. Вслед за этим, все присутствующие мгновенно склонили головы перед новым Падишахом. На следующий же день, по приказу Валиде Султан, все ее прежние враги были устранены: Синан Паша, подлая персидская змея и тот лекарь-предатель, имя которого она даже не удосужилась запомнить. Ибрагим, получив ее благословение, взошел на престол и, казалось бы, теперь все должно было наладиться... Поначалу так оно и было. Но шли годы и между ними начали появляться разногласия. Потакая прихотям различных женщин, растрачивая огромные суммы денег из казны, ведя себя опрометчиво и порой даже безумно, как, например, в случае с привозом во дворец обрученной девушки, Ибрагим постепенно настраивал свою мать против себя. Последней каплей стало его жестокое обращение со своим наследником Мехмедом, сыном Турхан, которую Кесем лично воспитала и о которой заботилась. Будто этого не хватало, так он ещё и решил узаконить своего сына Османа от проклятой Зарифе, которую Кесем даже видеть не могла! А из-за того, что Атике была на его стороне, ее попытки вразумить сына оставались тщетными. В свете всех этих событий, переполненная гневом, она направлялась в единственное место, где ей всегда становилось спокойнее - дворец Великого Визиря. Несмотря на поздний час, Кесем не смогла усидеть на месте и отложить все до завтра. Ей нужно было увидеть его, нужно было услышать от него слова поддержки... После восхождения Ибрагима на трон, она приняла решение задушить новообретенные чувства, пресекая их на корню. Вот только ситуация явно была не в ее пользу... Поскольку Кеманкеш вновь занял пост Великого Визиря, они фактически управляли государством вдвоем. И, как следствие, им приходилось часто видеться, чтобы обсудить тот или иной вопрос, касающийся политики. И во время каждой из этих встреч бывали моменты, в которых проскальзывали мимолётные взгляды, наполненные чувствами, смущённые улыбки или лёгкие касания пальцев при передаче какого-то документа, от которых по всему телу пробегала дрожь... От всего этого, Кесем вновь начала чувствовать себя живой. Как бы она ни сопротивлялась, чувства постепенно одолевали ее разум. В какой-то момент ей даже показалось, что она теряет над собой контроль. И именно тогда она приняла решение найти некую "золотую середину". Ею стало следующее: женщина позволила своим чувствам проявляться в завуалированных высказываниях, взглядах и редких прикосновениях, но при этом и установила границы, за которые не позволяла себе заходить... За этими границами остались открытые разговоры с Кеманкешем об их очевидной симпатии друг к другу, а также откровеная физическая близость. Лишь несколько раз за эти годы Кесем позволила себе его обнять, когда действительно нуждалась в этом... Но о большем даже и речи быть не могло! Мужчина, кажется, понимал эти негласные правила и был рад любому знаку внимания с ее стороны, никогда не прося о большем. Это, в свою очередь, грело ее сердце, но, в то же время и ранило душу... Ведь как бы ей ни было тяжело в этом себе признаться, она хотела большего... - Приехали, Султанша, - вырвал ее из воспоминаний Хаджи ага. Кесем вздрогнула и несколько раз моргнула, наблюдая за тем, как он выходит из кареты и подаёт ей руку, чтобы помочь спуститься. Сделав глубокий вдох, она вложила свою руку в его и покинула карету. Дворец встретил ее тишиной и уютом, которых ей так недоставало в Топкапы. Приказав одному из слуг доложить о ее визите, она направилась прямиком в личные покои Великого Визиря. Тот уже ожидал ее и, приветливо улыбаясь, она подошла ближе к мужчине, удовлетворенно отмечая звук закрывающихся за ней дверей, что теперь отделяли их от всего остального мира. - Султанша, Вы оказали мне честь, - губы Кеманкеша растянулись в теплой улыбке, которую она уже успела очень сильно полюбить. - Ты вновь весь в работе, - отметила Кесем, обводя взглядом кипы бумаг на его столе. - Я не жалуюсь... - мягко усмехнулся он. - Есть документы, которые должен просмотреть Повелитель, - на последнем слове женщина вспомнила о причине своего визита и улыбка мгновенно сползла с ее лица. - Я как раз собирался во дворец... Вы... в порядке? - тут же обеспокоено поинтересовался Кеманкеш, заметив перемену в ее настроении. Решив не оттягивать этот разговор, Кесем дала волю эмоциям: - Ибрагим вновь совершил проступок... Словно мало того, что привез во дворец хатун, которая была обручена, так теперь он ещё и собирается объявить Османа престолонаследником! - Как это возможно? - в замешательстве, мужчина опустил взгляд. - Атике придает ему сил, - фыркнула Кесем. - Я не смогла переубедить его. И завтра он собирается объявить об этом, - женщина сделала глубокий вдох и многозначительно посмотрела в глаза Кеманкеша. - Конечно, если мы не вмешаемся... - Я поговорю с ним, Султанша... - Бесполезно, - перебила она. - Мы вывезем хатун и ребенка из столицы, дабы они не создали нам ещё больше проблем. - Вы уверены, моя госпожа? - сомнение в его голосе не понравилось Кесем. - В конце концов, он - Шехзаде. Не знаю, будет ли правильным отдалять его от дворца. - Безусловно, мы обеспечим им безопасность, - в ее голосе появились стальные нотки. - За моим внуком будут хорошо присматривать! - Я займусь этим, Султанша! Его тон мгновенно успокоил ее. Настолько, что мысли, уже долгое время не дающие ей спать по ночам, все же вырвались наружу: - Мне очень страшно, Кеманкеш, - печально выдохнула женщина. - Вдруг Ибрагим отвернется от меня так же, как и покойный Мурад?! Вдруг он откажется от меня?! - Султанша, - на губах Кеманкеша вновь заиграла улыбка, - от Вас не так просто отказаться... Лицо Кесем мгновенно изменилось: от беспокойства не осталось и следа. Как и всегда, он нашел именно те слова, которые ей нужно было услышать. Мужчина же, осознав, что подошёл слишком близко к выстроенным ею границам, смущённо опустил глаза. Но Кесем так и продолжала смотреть на него. Будто зачарованная, с лёгкой улыбкой на губах, она изучала каждый миллиметр его лица, пока наконец вновь не встретилась со взглядом карих глаз. Появившееся из ниоткуда игривое настроение, вдохновило ее сделать несколько шагов ближе. Когда же она оказалась практически вплотную к Кеманкешу, то сделала ещё пару шагов по направлению к его столу, проходя мимо и беря в руки один из лежащих на столе документов. Изображая заинтересованность в той информации, что там была, женщина прислушалась к сбившемуся дыханию мужчины и мысленно улыбнулась своей маленькой победе в этой нелепой игре. Иногда ей нравилось дразнить его подобным образом. Пусть она и понимала, что это была нечестная игра, но ничего не могла с собой поделать. Как оказалось, в документе был изложен вопрос, касающийся проблем с Венецией, о которых Кесем уже была достаточно осведомлена. Потеряв к нему и без того ничтожный интерес, она отложила листок пергамента и вновь подняла взгляд на Кеманкеша. - И почему же? - невинно поинтересовалась Кесем. - Простите, - замялся мужчина, - что Вы... - Почему от меня не так просто отказаться? - прямо спросила она, будто бросая ему вызов. - Потому что Вы - солнце, Султанша, - после секундных размышлений ответил Кеманкеш. - Лишь Вы разгоняете мрак и лишь Вы указываете нам верный путь... Ну а мы, словно мотыльки, не можем не лететь на Ваш свет! Оба смущённо улыбнулись, но не спешили отводить взгляд друг от друга. - Только ты это замечаешь, Мустафа, - мягко подметила она с грустью в голосе. - Другие тоже видят Ваш свет, госпожа, - возразил мужчина. - Просто не у всех хватает сил, чтобы лететь к нему... А, может, некоторые из них действительно слепы. - Но не ты, - усмехнулась Кесем. - Почему же? По непонятным ей самой причинам, женщине хотелось вновь услышать его признание в чувствах. И сейчас она вполне осознанно вынуждала его сделать это. Однако Кеманкеш молчал. Точно так же, как когда-то она в янычарском корпусе... Молчал, не поднимая головы. - Когда-то ты настаивал на том, чтобы я поведала тебе, что у меня на сердце, - Кесем приблизилась к нему на полшага. - Теперь твоя очередь! Кеманкеш вновь посмотрел ей в глаза и слабо улыбнулся: - Я уже ни раз говорил Вам о том, что чувствую, Султанша... Знаю, мне запрещено испытывать... кхм... - он сделал прерывистый вдох. - Но я хочу ещё раз заверить Вас в том, что никогда не сделаю ничего, что было бы против Ваших желаний и что могло бы запятнать Вашу честь! - А что, если этого хочу я?! - вопрос сорвался с губ Кесем раньше, чем она успела его обдумать. Прикусив губу, она зажмурила глаза, а когда открыла их, увидела на лице Кеманкеша столь откровенное выражение удивления, какого ещё никогда не видела. - Проклятие, - прошептала женщина еле слышно. - Я... Она не смогла придумать, что сказать, поэтому решила просто сбежать. И когда Кесем была уже почти у дверей, сильная рука мужчины перехватила ее, поворачивая и прижимая к себе. Следующим, что она ощутила, стало лёгкое прикосновение губ Кеманкеша к ее губам. Тот поцелуй продлился лишь несколько секунд, но при этом заставил низ ее живота запульсировать с новой силой... Когда же они отстранились друг от друга, на лицах обоих был шок от произошедшего. Кесем все ещё оставалась в объятиях мужчины, когда тот тихо прошептал: - Султанша... - в его карих глазах плескалась вина, - я пойму, если Вы прикажете казнить... Не придумав в тот момент ничего лучше, чтобы заставить его замолчать, женщина резко притянула Кеманкеша ближе к себе и накрыла его губы своими в ответном поцелуе. - Когда же ты наконец поймёшь, что твоя смерть - это последнее, что я хотела бы увидеть?! - тихо прошептала она, на мгновение разрывая поцелуй, а затем поцеловала мужчину вновь, вкладывая в это действие все отчаяние и боль, что копились в ней с того момента, как она остановила его казнь. В какой-то момент этот поцелуй начал перерастать в нечто большее... Робкими движениями рук, они блуждали по телам друг друга, будто изучали. Кесем запустила пальцы в короткие волосы мужчины, притягивая его ближе к себе, в то время как он одной рукой прижимал ее к себе за талию, а другой слегка сжал ее шею, поглаживая большим пальцем линию скулы Султанши. Вслед за этим действием, она приоткрыла рот и провела кончиком языка по его нижней губе, чтобы уже в следующую секунду аккуратно оттянуть ее зубами. Кеманкеш отреагировал моментально, крепче сжимая ее в своих объятиях и бесцеремонно врываясь в ее рот своим языком. Женщина ответила тем же и их языки сплелись в причудливом, страстном танце, понять который могли лишь они... Тянущая боль внизу живота усилилась и у Кесем внезапно вырвался тихий стон, отрезвивший их обоих. Первым в себя пришел Кеманкеш, мгновенно отстраняясь от нее. Из объятий он Кесем не выпустил, но значительно ослабил хватку. - Госпожа, простите, - мужчина прислонился лбом к ее лбу, - но если мы сейчас не остановимся... - так и не договорив, он крепко зажмурил глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Усмехнувшись, Кесем закусила губу и последовала его примеру в попытке нормализовать дыхание. Когда им наконец удалось это сделать, женщина взяла ладонь Кеманкеша, которая все ещё покоилась на ее скуле и поднесла к губам, прижимаясь в нежном поцелуе. Он же уткнулся носом в ее висок, делая глубокий вдох и наслаждаясь запахом жасмина, что исходил от ее волос... Они простояли так несколько минут, пока Кесем не нарушила тишину: - Я чувствовала твое прикосновение, - задумчиво прошептала она и тут же пояснила, увидев его непонимающий взгляд. - Когда ты в первый раз спас мне жизнь. В том доме... После прижигания раны я потеряла сознание, но будто бы все равно могла все ощущать... Это ведь не приснилось мне? - Нет, Султанша, - смущённо признал Кеманкеш. Ее очаровывало то, насколько смущенным он мог становиться в ее присутствии. И особенно теперь, после того, как всего несколько минут назад крепко прижимал ее к себе в страстном поцелуе. - Ты с такой нежностью прикоснулся тогда к моему лицу... - продолжила вспоминать она и вновь поцеловала его ладонь. - Я испугался, что Вы... - он не договорил, судорожно втягивая носом воздух. - Не хочу даже думать об этом. - Но думаю, что именно это и положило начало изменениям в наших отношениях, - тепло улыбнулась Кесем и приложила вторую руку к его щеке, внимательно всматриваясь в его глаза. - Верно, - согласился Кеманкеш и улыбнулся в ответ, но уже через мгновение нахмурился. - Но... кхм... простите за этот вопрос, моя госпожа... но что же будет дальше? - несмело выдавил он. Кесем моргнула, потом ещё раз. Это привело ее в чувство, и вместе с тем обрушило на ее голову суровую реальность. Опустив глаза, женщина выпуталась из объятий Кеманкеша и подошла к окну, задумчиво глядя на темные деревья в саду. Хотелось бы ей и самой знать, что же будет дальше... - Я не знаю, - наконец честно ответила она и вновь повернулась лицом к мужчине. - Пусть время покажет... Я... я хочу, чтобы у нас... у меня... было время разобраться во всем этом, понимаешь? Я все ещё до конца не понимаю, что творю... Признание далось ей нелегко и ей было стыдно перед ним за то, что будто пользуется им по необходимости. Но правда была таковой... Они не могли быть вместе! И она могла бы привести тысячи аргументов, почему им не стоит даже пытаться... Но Кесем не могла! Не могла отказаться от него. - Знаю, это эгоистично с моей стороны, - начала она, делая шаг навстречу к нему. - И мне жаль, что я не могу дать больше... Я даже не знаю, сможем ли мы продолжать подобные встречи. Все так запутано, я просто... - она не смогла договорить, почувствовав ком, подступающий к горлу. Кеманкеш все это время слушал ее, не перебивая, хоть на его лице и можно было заметить явное желание это сделать. - Не Вы эгоистичны, Султанша, а я, - наконец произнес он. - Я начал это, я позволил своим чувствам вырваться наружу и я же всячески их проявлял. Вы же никогда не были и не будете обязаны отвечать взаимностью! Я все пойму... - Нет, - Кесем вновь приблизилась вплотную к нему, - возможно я и не была обязана, но это случилось! И, пожалуй, единственное, что я сейчас могу с уверенностью тебе сказать, так это то, что твои чувства взаимны... - последние слова она шептала, находясь в жалком сантиметре от его губ. - Никогда не сомневайся в этом! Глаза Кеманкеша теперь светились надеждой и счастье отразилось в его лёгкой улыбке. Склонившись чуть ниже, он оставил почти невесомый поцелуй в уголке губ Султанши, отчего та тоже улыбнулась. Но тут в ее сознании вспыхнула мысль о том, что прошло слишком много времени и ее улыбка чуть потускнела. - Нам пора во дворец, - прошептала она. - Ты ведь собирался к Ибрагиму? - Кхм... да, - мужчина тоже нехотя пришел в себя и отстранился, возвращаясь к столу. - Я поеду первой... Подожди некоторое время, прежде, чем отправиться следом. - Конечно, - он учтиво склонил голову, наблюдая за тем, как она приближается к дверям. Уже у самых дверей Кесем ненадолго обернулась и, борясь с порывом обнять его на прощание, просто нежно улыбнулась: - Доброй ночи, Мустафа... - Доброй ночи, моя госпожа, - он одарил ее ответной улыбкой, а затем наблюдал за тем, как эта невероятная женщина покидает его покои, оставив при этом здесь свое сердце.