3. Остановите слухи

Обратная дорога во дворец прошла без происшествий. В карете Кесем еле сдерживала улыбку, что вырывалась на ее лицо при малейшем воспоминании об этом вечере... о словах, произнесенных Кеманкешем, о его прикосновениях... Она с нетерпением ждала момента, когда окажется в своих покоях и сможет полностью погрузиться в эти мысли. Вот только прямо у покоев женщины, дорогу ей преградила ее дочь. - Валиде, - Атике учтиво поклонилась, - мне весьма интересно, откуда Вы возвращаетесь в столь позднее время? Хорошее настроение Кесем вмиг улетучилось и она смерила дочь гневным взглядом, однако та продолжила ещё более надменным тоном: - Неужто из дворца Кеманкеша Паши? - Я должна отчитываться перед тобой? - ледяным голосом поинтересовалась женщина. - По правде говоря, мне интересно, какое столь важное дело не могло подождать до утра? - не унимались Атике. - Повсюду итак ходят слухи о вас, ну а Вы даёте основание для их распространения! - Что ты имеешь ввиду? - понизив голос, прошипела Кесем. Девушка приблизилась к матери на шаг и, точно так же понизив голос, твердо произнесла: - Я говорю о глубоких чувствах, которые испытывает к Вам Паша, Валиде... О запретных чувствах! У Кесем внутри вспыхнул пожар возмущения, однако, сделав глубокий вдох, она ответила настолько спокойно, насколько вообще могла: - И ты поверила в это? Вместо того, чтобы наказать тех предателей, ты решила обвинить в этом меня?! - Безусловно, я не поверила в столь подлые обвинения. И не поверю, - пошла на попятную Атике, хоть у нее на лице ясно и читался тот факт, что все было в точности наоборот. - Я всего лишь предупреждаю Вас. Раз уж эти слухи дошли до меня, значит, и мой брат-Повелитель может узнать, - от этих слов по телу женщины пробежал холодок. - А, как известно, даже малейшие подозрения могут привести к гибели, - самодовольно закончила она. Почувствовав, что вот-вот сорвётся, Кесем ничего не ответила. Бросив на дочь гневный взгляд, она прошла мимо нее к своим покоям. А когда осталась в них наедине с собой, уничтожила совсем новое зеркало... Сейчас она находила крайне ироничным тот факт, что их подозревали в связи, которой не было ровно до этого вечера... в связи, которой она действительно желала, при этом делая все возможное, дабы избежать реализации собственных желаний. Но стоило лишь раз сорваться, как стервятники будто почуяли кровь. Дабы хоть как-то отвлечься, женщина решила проведать Турхан и Мехмеда. Мальчик уже спал, поэтому, после короткого разговора со своей воспитанницей о планах на Зарифе, Кесем вновь вернулась к себе. Гнев и страх внутри нее не утихали... Сейчас она чувствовала себя как никогда уязвимой и ей это совсем не нравилось. Внезапно в памяти вспыло прикосновение губ Кеманкеша к ее губам. Это согрело ее, уменьшив давление бушующих внутри эмоций... Неосознанно проведя кончиками пальцев по своим губам, она улыбнулась самой себе. Пусть эти перемены в ней самой и пугали ее, но от этого они не становились менее приятными. В ту секунду Кесем приняла окончательное решение относительно их отношений с Кеманкешем - она поддастся им и превратит их из своей слабости в силу. Мужчина и без того являлся главным источником ее поддержки и утешений. Словно бальзам, залечивающий раны, он помогал ей твердо стоять на ногах. Так будет и впредь. Пока она сопротивлялась этим чувствам, они делали ее слабее. Но, приняв их, Кесем ощутила великую силу, что они ей придавали. А ведь она была одинока почти тридцать лет... Тридцать! Неужели хотя бы теперь она не заслуживала почувствовать себя любимой, желанной, живой..? Разумеется, заслуживала! Они вместе придумают, как остановить эти слухи... В конце концов, никто и никогда не сможет ничего доказать! А если и попробуют, то что ж... Именно она управляет этим государством, поэтому заткнуть несколько ртов не составит ей большого труда... Разумеется, Кесем понимала, что им нужно будет быть более осторожными, ведь она была далеко не глупа и знала, что слухи могут распространяться подобно пожару. Но она уже успела побывать в огне и знала не только способы, как его предотвратить, но и как выйти из него невредимой... в крайнем случае. Эти мысли успокоили ее и, удовлетворенная принятым решением, женщина довольно быстро уснула. На следующий день, в первую очередь, Кесем позаботилась о ссылке Зарифе и незаконнорожденнного Шехзаде Османа в Египет. Кеманкеш, как и обещал, организовал им корабль и достойное сопровождение. Единственной проблемой стало убедить Ибрагима в необходимости подобных действий, с чем она справилась, в ярких красках описав сыну возможные последствия ее бездействия. И все же, дабы окончательно его успокоить, женщина обратилась к Джинджи Эфенди, который помогал Ибрагиму с головными болями и попросила того поговорить с ее сыном. Тот незамедлительно согласился помочь ей убедить Падишаха в том, что его Валиде поступила верно. Удовлетворенная таким исходом дела, Кесем отправилась в сад со своей внучкой Каёй. Девочка росла поразительно быстро и была уже достаточно умной для того, чтобы вести с ней различные беседы. Кесем видела в ней своего любимого Мурада и не могла не согласиться на ее просьбу навестить могилу отца. Пообещав, что пойдет вместе с ней, женщина обернулась и увидела, как разъяренной походкой к ним приближается Атике. Раздражённо втянув носом воздух, она наблюдала за тем, как дочь сначала отправила Каю в свои покои, а затем устроила ей очередную лекцию о том, какая ее мать злая, коварная и все таком духе... Нельзя сказать, что женщину это никак не задело. Но больше она расстроилась скорее из-за того, что больше не удивлялась подобным высказываниям дочери в свой адрес. Чуть позже до нее дошла весть о том, что Ибрагим ворвался на собрание Совета Дивана и приказал вернуть корабль с Зарифе и своим сыном обратно, а также назначил Джинджи Ходжу Эфенди казаскером Анатолии. Подобная весть могла свидетельствовать лишь об одном - Джинджи предатель! Разгневанная этой мыслью, она приказала Хаджи аге устроить им встречу и, когда тот приволок предателя к ней, женщина не стала говорить намеками, а прямо заявила о том, что знает про его предательство. Тот же, подобно змее, извивался, как мог: - Повелитель проявил милость и сам назначил меня казаскером. Я удивлен не меньше Вас! - Ты лжешь, глядя мне в глаза! - повысила голос Кесем. - Я сумею закопать тебя под землю точно так же, как вознесла к небесам! Зачем ему назначать тебя, если ты не просил?! - Вы неправы, Султанша, - возразил Джинджи. - Как я могу указывать Повелителю? Вы путаете меня с другими... - С кем же я тебя путаю? - вздернув подбородок, поинтересовалась женщина, чувствуя, как трещат по швам остатки ее терпения. - Говори! - Кеманкеш Паша... Это он заставляет Падишаха выполнять все, что захочет, - переглянувшись с Хаджи агой, Кесем чуть было не рассмеялась этому абсурдному обвинению. - Уж простите, но он и о Вас говорит всякие гадости. - И что же он говорит? - она не удержалась от того, чтобы подыграть этому наивному глупцу. - Говорит, что на его плечах вся ноша Османского государства. Оказывается, ему нет дела до Ваших слов и указов Повелителя. Видите ли он сам решает все государственные дела. Он погряз в гордыне и возомнил себя Падишахом! - Знай свое место! - эта игра очень быстро надоела Кесем и она вновь повысила голос, добавив в него ещё и угрожающие нотки. - Человек, которого ты обвиняешь, верный Визирь Османского государства! Я запрещаю тебе говорить о нем! Иначе брошу твой язык собакам! Выйди вон! Быстро! Джинджи попятился и лишь когда он скрылся за дверью, женщина задумалась о том, не позволила ли своим чувствам вырваться наружу?! Все эти мерзкие слова о далеко небезразличном ей мужчине задели ее, вызвав куда больше ярости, чем она должна была показать... Но Кесем довольно быстро отогнала от себя эти мысли, ведь, в конце концов, она защищала не просто Кеманкеша, а Великого Визиря. Да, возможно, чуть более пылко, чем следовало... Но то можно было бы списать и попросту на ее характер и их долгую "дружбу". Вернувшись в свои покои и приготовившись ко сну, она дождалась момента, когда останется одна и неспеша подошла к очередному новому зеркалу. Желая отвлечься от безумия, что окружало ее весь день, Кесем вновь прикоснулась пальцами к собственным губам, вспоминая прикосновения Кеманкеша к ним... В своем отражении она заметила легкий румянец на щеках и смущённо улыбнулась самой себе - он действительно заставлял ее чувствовать себя живой! Подойдя почти вплотную к зеркалу, женщина, не сводя глаз со своего отражения, опустила пальцы чуть ниже и медленно провела ими по шее. Добравшись до ключицы, Кесем обвела ее, завороженно наблюдая за тем, как меняется ее дыхание и грудь поднимается теперь чаще и прерывистее. Она медленно скинула одну из лямок сорочки и провела пальцами по разгоряченной коже плеча вниз, а затем обратно. На несколько секунд вернулась к шее, а после, лёгкими касаниями, начертила дорожку вниз... Уже почти задыхаясь, провела между грудей и, уже скользя по ткани, дошла до низа живота, который отчаянно пульсировал, требуя большего... Теперь ей не давала покоя навязчивая мысль о том, что, если такие лёгкие прикосновения от нее самой приводили к такому результату, то как бы она себя ощущала, будь на месте ее руки, рука Кеманкеша?! Она даже была готова поклясться, что на долю секунды увидела его образ в своих расширенных зрачках... - О, Аллах, что же я делаю?! - прошептала она самой себе и сжала ткань сорочки у живота. Вернув спущенную лямку одеяния на место, Кесем легла в постель и зажмурила глаза. Как и ожидалось, перед ней сразу же предстало лицо Кеманкеша. Женщина раздраженно открыла глаза и села. Ночь предстояла долгая... и, не совсем по своей воле, но все же она начала обдумывать возможные варианты реализации своих желаний... На следующее утро Кесем ждал крайне неприятный сюрприз. Эту проклятую Зарифе, которая уже порядком успела ей надоесть, и Шехзаде похитили мальтийские пираты. Но это было лишь частью проблемы. Основная ее часть состояла в том, что об этом она узнала от Ибрагима, который ворвался в покои своей Валиде, дабы обвинить ее в произошедшем и наговорить ещё массу, мягко говоря, неприятных вещей. Закончил он свою гневную тираду решением сослать ее в Египет. Задохнувшись от возмущения и горечи предательства от собственного сына, Кесем предприняла несколько попыток вразумить его. Пошла даже на отчаянный шаг, приведя Ибрагима в кафесе, где он, в свое время, провел много долгих и мучительных лет. Она изо всех сил пыталась донести до него мысль о том, что если он не позволит ей себя защитить, то предатели обязательно его убьют. Вот только Ибрагиму было все равно. Восприняв слова своей матери как угрозу, он, разумеется, не изменил своего решения и приказал ей готовиться отправляться в путь. Вернувшись во дворец, женщина почти физически ощущала, как внутри нее закипают самые разные эмоции: страх, гнев, печаль... Калейдоскоп сотни различных чувств грозился взорваться фейерверком в любую секунду. У входа в свои покои она вновь наткнулась на поджидающую ее Атике. Та сразу начала говорить что-то о том, что решение о ссылке - самостоятельное решение ее брата. В попытке не сорваться на дочери, женщина прошла мимо нее в свои покои. Однако та последовала за ней, продолжая свою победную речь с явным намеком на улыбку на лице. Закончила она фразой о том, что ссылки можно было ожидать, поскольку Кесем сама довела Ибрагима до такого состояния. Вполне вероятный взрыв предотвратила Турхан, крайне вовремя появившись в покоях Валиде Султан. Атике же, выплеснув весь яд, вышла, оставляя их наедине. Устало опустившись на тахту, Кесем подняла взгляд на свою воспитанницу и поделилась с ней своими тревогами относительно сложившейся ситуации. Та вторила ей, выражая огромное удивление и опечаленность из-за всех этих событий. Побеседовав с Турхан, Кесем приняла решение собрать тайный совет, дабы избежать ссылки в Египет и наконец наказать Джинджи за его предательство. Местом, благоразумно, был выбран дворец Великого Визиря, и уже через несколько часов она выслушивала предложения Кеманкеша и Хюсейна Паши относительно разрешения возникших проблем. По итогу встречи они пришли к решению избавиться от Джинджи с помощью янычар на Улюфе-Диване. Ну а после того, как влияние этого негодяя на ее сына-Повелителя спадет, женщина смогла бы вразумить его и остаться во дворце. Подробно обсудив детали плана и согласовав действия каждого из присутствующих, все начали расходиться. Кесем же, под предлогом обговорить ещё несколько важных тем, осталась наедине с Кеманкешем. Глядя на него, она поистине восхищалась его умением держать дистанцию при посторонних. Несмотря на их недавнюю близость, он ни коим образом не выдал этого в присутствии других людей. И даже сейчас, когда они вновь были совершенно одни, он сохранял рамки, в которых они находились все эти годы. - Как Вам известно, я уже долгое время нахожусь на должности Великого Визиря, - начал Кеманкеш. - У меня врагов не меньше, чем друзей. И все они ищут возможности, чтобы выкопать мне яму... - Они сами в ней окажутся, Кеманкеш, - отмахнулась женщина, не понимая, к чему он ведёт. - Я беспокоюсь о Вас, Султанша, - он сделал паузу, выглядя при этом явно смущенным. - Я слышал такое... - Что ты слышал? - теперь уже занервничала Кесем. - Атике Султан прилюдно угрожала мне... "Проклятье", - пронеслось у Кесем в голове и она опустила взгляд в пол. - Она сказала, что мои чувства к Вам ослепили меня... И даже сказала... - слова явно давались ему с трудом, отчего она вновь подняла на него глаза, - что я стал Вашим влюбленным рабом, - запинаясь повторял он слова ее дочери, не поднимая головы. - Она говорила мне такие же слова, - попыталась успокоить его женщина. - Не воспринимай ее всерьез. Она это делает мне назло... - Этого я и боюсь, Султанша, - наконец поднял на нее взгляд Кеманкеш. - Пылает пламя раздора. Уверен, они ударят Вас именно по этому месту... А я не хочу, чтобы Вы огорчались или чтобы Вам навредили из-за меня. Поэтому, пока не стало слишком поздно, мы должны остановить эти слухи. У нее внутри будто что-то оборвалось в эту секунду. Ничего хорошего за этими словами последовать не могло... - Как? - прошептала она севшим от напряжения голосом. - Если позволите, - мужчина сделал паузу, вновь опуская глаза, а затем через силу произнес слова, слегка путаясь в них, - жениться... я бы хотел... хотел бы жениться... сыграть свадьбу... Сознание Кесем окатило волной ревности, от которой она чуть не задохнулась. Ее возмущению не было предела. Скрывать свои чувства она училась далеко не один день, и все же теперь настала ее очередь прятать глаза. - Хочу, чтобы у меня была семья... И, таким образом, все умолкнут. Эти слова резали ее сердце без ножа. Ощутив слезы, потихоньку выступающие на глазах, Кесем сделала ещё один глубокий вдох и приказала себе собраться. Проглотив свою обиду, боль и гордость, Кесем выдавила еле слышное: - Если это то, чего ты хочешь... - Дело не в том, чего хочу я, Султанша, а в Вашей безопасности, - резко заявил он, чем удивил ее. Было похоже, что его оскорбила мысль о том, что она могла подумать, будто он желает брака с другой женщиной. - Если Вам будет угрожать опасность, я готов вырвать сердце из груди ради Вас! Эти слова одновременно тронули и разозлили ее. Неужели Кесем так и не смогла донести до него эту простую истину, заключающуюся в том, насколько сильно она боится потерять его?! Не в силах продолжать сидеть на месте, она резко встала и подошла к нему вплотную: - Оставь, пусть говорят, Кеманкеш! Пусть клевещут, пусть лгут... Мне все равно! Это касается лишь нас! Он же смотрел в сторону, не говоря ни слова. Этим молчанием он будто бы выражал некий протест относительно ее слов. Поведение мужчины слегка отрезвило ее и, опомнившись, Кесем умерила свой пыл, тихо добавив: - Конечно, это не будет продолжаться вечно... Ее сердце разрывалось от этих слов, но при этом она понимала, что так будет правильно. Она была не вправе лишать его семейного очага из-за их нелепых игр в чувства. Она ведь не сможет быть с ним так, как им того хотелось бы, они никогда не станут семьёй и не заведут своих детей. Не ощутят семейного тепла, покоя и уюта... У нее все это уже было и она не могла лишить его такой же возможности. - Я тоже хочу, чтобы ты обрёл покой в своем доме, потому что семья - это важно, - подавленно продолжала женщина. - Дай Аллах, ты обретёшь счастье, которое заслуживаешь... Слова Кесем заставили мужчину вновь посмотреть ей в глаза. - Мое единственное счастье в этом мире - это Вы, Султанша, Ваше существование, - на его лице появилась теплая улыбка, от которой ее сердце мгновенно оттаяло. - Мне ничего не надо, лишь бы быть рядом с Вами. Смущённо опустив глаза, женщина гадала, когда слова Кеманкеша перестанут оказывать на нее такой эффект... Скорее всего, никогда. И эта мысль ей понравилась. Восстановив зрительный контакт, она мягко опустила свою ладонь на его щеку и притянула ближе, оставляя лёгких поцелуй в уголке губ мужчины. - Мне бы очень этого хотелось... - прошептала она ему на ухо. - Хотелось бы, чтобы ты был не просто рядом, а... ещё ближе... Я даже готова попытаться... - она осеклась и отстранилась, вновь заглядывая в его глаза, которые теперь казались черными из-за расширенных зрачков. - Но я никогда не смогу дать тебе настоящую семью. Не в моей власти... - Это ничего не меняет, Султанша, - руки Кеманкеша несмело легли на ее талию, когда он мягко перебил ее. - Для меня Вы всегда будете по одну сторону, а весь остальной мир - по другую. И я всегда выберу Вас! Если потребуется, сожгу и разрушу все вокруг, лишь бы Вы были счастливы! - пальцами правой руки он обвел контур ее губ, зачарованно наблюдая за тем, как Кесем приоткрывает их, чтобы прерывисто вдохнуть. - Было время, когда о Вашей взаимности я даже и не мечтал, Султанша. Но даже тогда я готов был отказаться от всего ради Вас. - Мустафа... - единственное, что она могла прошептать в тот момент. Мысли путались. И из-за этого, близость мужчины оказывала на нее одновременно и раздражающий, и успокаивающий эффект. - Но, Султанша, слухи все равно надо остановить, - вырвал ее из потока мыслей Кеманкеш. - В то время, как все итак нас обсуждают, я не хочу давать лишних поводов для сплетен. Его взгляд был серьезным и Кесем понимала, что он прав. Но, о Всевышний, ощущая прямо сейчас его руки на своем теле, она попросту не могла думать ни о чем другом. Поэтому с ее языка сорвалось следующее: - Ну а я бы предпочла быть наказанной за дело, - вслед за этими словами, она приподнялась на носочках и увлекла его в долгий поцелуй. Кеманкеш, видимо, согласился с ней, поскольку его объятия стали крепче, а губы начали двигаться все настойчивее. Лёгкие уже горели от нехватки воздуха, но им обоим было плевать, поскольку именно в этот момент они получали друг от друга то, в чем нуждались уже долгое время - близость любимого человека. Жалкие секунды спустя, короткий стук в дверь отрезвил их, заставляя буквально отскочить друг от друга. Сейчас они выглядели, как напакостившие дети, которых застукали родители. - Султанша, простите за беспокойство, - раздался из-за двери голос Хаджи аги, - но Ваша карета уже готова. Можем вернуться во дворец, когда пожелаете. Облегчённо выдохнув, женщина прочистила горло и своим обычным тоном ответила: - Спасибо, Хаджи... Затем Кесем перевела взгляд с двери на Кеманкеша и нервно улыбнулась: - Как думаешь, теперь мы заслужили наказание? - в ее голосе отчётливо слышался игривый тон. - Думаю, для наказания нам все же стоит совершить проступок побольше, - сам не ожидая от себя подобной смелости, прохрипел Кеманкеш. Глаза Кесем мгновенно потемнели от желания после этих слов и она вновь приблизилась к мужчине. - Полагаю, что так, - выдохнула она ему в губы и ухмыльнулась. - Доброго тебе дня. Кеманкеш прерывисто вдохнул и крепко зажмурил глаза, пытаясь взять себя в руки. Когда же он вновь открыл их, женщины в покоях уже не было... Сидя в карете, Кесем все еще ощущала огонь на своих губах... они горели жарким пламенем, отчаянно моля о продолжении. Почувствовав, что начинает краснеть, женщина поспешно отогнала от себя мысли о Кеманкеше, переключившись на предстоящее "восстание" янычар. Хоть она и продумала всевозможные варианты исхода сложившейся ситуации, было нечто, что настораживало ее. Будто некое предчувствие шептало: добром это не кончится. Отогнав от себя и эти мысли, Кесем предпочла ехать с чистой головой... Появлялось уже некое ощущение дежавю в том, как ее упрямая дочь вновь преградила ей дорогу в собственные покои. Атике радостно сообщила ей об изменении в решении брата относительно ссылки их Валиде. Не питая особых надежд на то, что ее сына действительно вразумили, Кесем все же выслушала слова дочери. Как оказалось, ссылать ее теперь собирались не в Египет, а во Флорию... Будто была большая разница! Усмехнувшись, Кесем лишь съязвила в ответ и прошла мимо Атике в свои покои. Там, на удивление, она обнаружила Турхан с Мехмедом. Они играли, сидя на тахте, и дожидались ее прихода. Внук соскучился по ней, поэтому, уделив им все свое внимание, она наконец отвлеклась от мрачных мыслей, что в последнее время засели у нее в голове. И все же, вечером, когда она уже лежала в постели, а сон никак не шел, мысли женщины вновь вернулись к Кеманкешу. Ее открытая взаимность постепенно меняла их взаимоотношения, да и их самих тоже. Поначалу ее пугали эти изменения, но сейчас, в океане нестабильности, угроз и страха, лишь их чувства друг к другу были для нее островком безопасности и покоя. Кроме того, Кесем отчётливо чувствала желание, которое пробуждалось в ней рядом с ним. Ее тянуло к нему так сильно, как никогда и ни к кому прежде. Пожалуй, можно было бы сказать, что с Ахмедом она пережила свою первую любовь: наивную и относительно простую. С Кеманкешем же все было иначе. То была страсть, разжигающая в ней огонь и подчиняющаяся все своей воле. И была любовь - наконец она готова была себе в этом признаться, - которая тоже отличалась от той, что была между ней и Ахмедом. Любовь между ней и Кеманкешем выстраивалась долгими годами, в нем она нашла родственную душу, того, кто понимал ее без слов. Эта любовь зарождалась и росла очень и очень медленно. Но теперь, именно благодаря этому, была намного крепче и сильней. Казалось, ничто не смогло бы разрушить их связь. И от этого на душе становилось необычайно спокойно и тепло. С этими мыслями Кесем и уснула... А на следующий день ее ждал сюрприз похуже предыдущего. Улюфе-Диван пошел совершенно не по плану, когда янычары не отказались от еды... Но то было ещё не всё. Наблюдая за происходящим из Башни Справедливости, женщина заметила, как ругаются Ибрагим и Кеманкеш, после чего последнего стражники взяли под руки и поволокли внутрь дворца. В ужасе, Кесем припала к решетке окна, отчаянно пытаясь осознать, что именно только что случилось. - Что происходит? Куда они ведут Кеманкеша? - сама не до конца понимая, к кому обращается, взволнованно прошептала женщина. - Это Ваша вина, Валиде, - безразлично заключила Атике, чем вынудила Кесем повернуться к ней лицом. - Он пожертвовал собой ради Вас. - Что это значит??! - Мы знаем, Султанша, - вмешалась Мелике калфа. - Знаем, что Вы задумали. - Истинным бедствием для Ибрагима является не смерть, а его восхождение на трон. Брат Осман, дядя Мустафа, я... все мы стали жертвами амбиций нашей Валиде. Ибрагим тоже погрязнет в этом болоте. Однажды ты поймёшь это, - вновь заговорила Атике. - Так говорил мой покойный брат Мурад. Он был прав и даже в тот день я понимала это! Но я все равно не отдала ему своего брата и я не отдам его Вам, Валиде! Вы не затянете в свое болото ещё одного моего брата! Высказав все это, Атике резко развернулась и ушла из Башни Справедливости, оставляя Кесем с ещё более мрачными мыслями. Однако та недолго обдумывала слова дочери, уже привыкнув к подобному отношению. Ее внимание довольно быстро переключилось на Кеманкеша и на тот факт, что в его задержании виновен некий предатель. Женщина вновь подошла к решетке на окне и нахмурилась, обдумывая произошедшее: - Как это случилось?.. - Кто-то раскрыл все, Султанша, - подал голос Хаджи ага. - Какой-то предатель ударил нам в спину! Кесем чувствовала, как внутри нее закипает ярость. Ярость от того, что она понятия не имела, кто мог предать ее, ярость из-за самого факта предательства, и ярость от сложившейся из-за этого крайне опасной ситуации для Кеманкеша. Решив действовать незамедлительно, женщина отправилась на встречу с главами янычар, дабы выяснить, что повлияло на изменение планов и как они вообще посмели предать ее и их Великого Визиря. Те, в ответ, показали ей письмо, которое якобы получили от нее. В том письме даже стояла печать Валиде Султан и в нем она "писала", что Кеманкеш действует сам и она не согласна с его действиями. Прочитав его, Кесем окончательно убедилась в том, что предатель находится прямо у нее под носом... В порыве гнева, она резко прогнала янычар и повернулась к Хаджи аге. Отдав ему приказ найти бостанджи, который принес янычарам это проклятое письмо, а также поскорее устроить побег Кеманкешу, женщина поспешила вернуться во дворец, дабы не вызвать у сына лишних подозрений. Долгие часы спустя, в ее покои вошёл Хаджи ага: - Султанша, - евнух почтительно склонил голову и слегка улыбнулся. - Я разговаривал со стражниками. Кеманкеш Паша выбрался из дворца живым и невредимым. Хюсейн Паша спрячет его в надёжном месте. - Хвала Аллаху, - выдохнула Кесем с облегчением и тоже улыбнулась. - Вы смогли найти бостанджи, о котором говорили янычары? Хаджи ага нахмурился и задумчиво помотал головой: - Султанша, он словно сквозь землю провалился! Я всех расспросил, но его никто не видел... - Скорее всего, его убили и выбросили, - нервно заметила она. - Ох, Хаджи... Кто же эта змея, которую мы пригрели на груди?.. - женщина сощурила глаза, в очередной раз обдумывая варианты возможных кандидатов в предатели. - Она близка к нам настолько, что вхожа в мои покои и может использовать мою печать! Кто же это... кто?.. - Султанша, - привлек ее внимание Хаджи ага, - а Атике Султан не могла этого сделать? - Я тоже так подумала сначала... Но от кого она могла узнать о наших планах на Улюфе-Диван? Их беседу прервал звук открывающихся дверей, в которых уже через секунду появился пылающий гневом Ибрагим. Быстрым шагом он приблизился к Кесем и она поднялась, делая несколько шагов ему навстречу. - Где Кеманкеш, Валиде? - без предисловий начал ее сын-Повелитель. - Скажите, куда Вы его спрятали? Его безумные глаза сверкали чистой злостью и женщина призвала все свое самообладание, дабы сохранить невозмутимость на своем лице: - Я тоже только что узнала... Я к этому отношения не имею и ничего не знаю. - Кого Вы пытаетесь обмануть? - слегка повысил голос Ибрагим. - Нет больше того ребенка, которому Вы всегда лгали! Я знаю, что это Вы спрятали Пашу. Как Вы можете защищать негодяя, который предал меня и государство?! - Как быстро ты забыл о том, что сделал ради тебя Кеманкеш! - не выдержав, зарычала Кесем, тоже повышая голос. - Он рисковал своей жизнью, чтобы защитить тебя! Так ты его благодаришь? - Он рисковал жизнью не ради меня, а ради Вас! Ну а причина очевидна и мы оба знаем о ней, - ухмыльнулся ее сын. - Возможно, его чувства даже взаимны... Тяжело сглотнув, женщина набрала в грудь побольше воздуха и прошипела низким голосом: - Я даже не собираюсь отвечать на эту мерзкую клевету! - Он может сбежать хоть на край света, но я все равно найду его и казню! - злорадно пообещал Ибрагим и, смерив свою Валиде тяжёлым взглядом, вышел из ее покоев. Комната поплыла перед глазами Кесем и, если бы не Хаджи, она бы точно упала. Придержав ее под руку, он помог ей сесть и, несмотря на протесты Султанши, послал за лекаршей. Женщина же прекрасно понимала и причину своего состояния, и способ исправить его... Нужно было всего лишь отослать Кеманкеша на другой конец света, дабы он оказался в безопасности. Ведь теперь, когда слухи об их связи дошли и до ее сына-Повелителя, лишь это могло бы спасти мужчину. Не услышав от лекарши ничего нового, Кесем позвала Турхан и Мехмеда. В последнее время они стали для нее хоть и небольшим, но все же источником счастья и покоя. Наблюдая за тем, как Мехмед играет с наложницей, она улыбалась, вспоминая своего Мехмеда... Ох, как же она любила своего первенца. А ведь он даже толком пожить не успел... Из мрачных мыслей ее вырвал голос Турхан: - Вы смогли узнать, кто нас предал, Султанша? - Очень разумный человек, - отдала должное предателю Кесем. - Кем бы он ни был, он не оставил следов. Но думаю, что мы все равно что-то узнаем и тогда он пожалеет! Моя месть будет страшнее смерти! - Хорошо, что Вы вовремя успели и спасли Кемашкеша Пашу от виселицы, - улыбнулась в ответ ее воспитанница. Кесем кивнула и перевела взгляд на Мехмеда, который увлеченно играл с деревянными лошадками. И тут ее сознание пронзила болезненная догадка. Женщина вспомнила, как застала вчера Турхан с Мехмедом в своих покоях. На рукаве юного Шехзаде была капля красного воска... Тогда она не придала этому значения, но теперь... Разумеется, это Турхан! Больше некому было ее предать... Кесем ощутила почти физическую боль из-за предательства от той, кого она подозревала бы в последнюю очередь. Но правда была таковой... Вспомнив о предательстве Айше, связанного с печатью, она внутренне горько усмехнулась тому, как история повторилась вновь. Только на этот раз последствия могли быть намного хуже! - Повелитель отправил бостанджи по всему городу, они везде ищут Пашу, - вырвала ее из раздумий эта подлая змея. - Надеюсь, он покинул столицу? - Ещё нет, - прекрасно совладав со своими эмоциями, ответила Кесем. - Он в надёжном месте, его не найдут. - Прекрасно! Если Вы пожелаете, я могу сходить к Паше. Ведь никому нельзя доверять, да и за Вами тоже начнут следить. Ну разумеется она хотела знать, где Кеманкеш! Иначе не смогла бы завершить свой подлый план! И тут мозг женщины посетила великолепная идея... Пока Турхан не знала о том, что ее раскрыли, Кесем могла бы обернуть все в свою пользу. У нее появилась прекрасная возможность не только спасти Кеманкеша, но и остановить слухи об из связи... Ему нужно было всего лишь умереть! А, точнее, все должны были поверить в его смерть, чтобы перестать искать... И именно в этом ей и могла бы помочь Турхан. Быстро обдумав общие детали плана, женщина натянула на лицо маску спокойствия покрепче и ласково улыбнулась: - Верно говоришь, Турхан. Кеманкеш завтра отправится в путь... Я хочу, чтобы ты отнесла ему кое-что. Поднявшись, Кесем подошла к стоящей неподалеку шкатулке и достала из нее кольцо. - Это кольцо-печать. Оно откроет ему любые двери, - пояснила она, отдавая предмет в руки Турхан. - Не переживайте. Я лично передам ему. О, Кесем не переживала. Она была полностью уверена в том, что завтра получит известие о том, что Кеманкеша нашли. Но именно это ей сейчас и было нужно. Грустно улыбнувшись, она перевела взгляд на Мехмеда, а затем вновь обратилась к Турхан. Сославшись на усталость, она попросила их вернуться к себе и, попрощавшись со своим внуком и его матерью-предательницей, женщина позвала к себе Хаджи агу. Рассказав ему о своей догадке и придуманном плане спасения Кеманкеша, она приказала своему верному слуге найти Хюсейна Пашу и совместно подготовить все до завтрашнего дня. Сама же она отправилась в постель с одним-единственным желанием, заключающимся в том, чтобы все это закончилось как можно скорее! Если все пройдет хорошо, то уже завтра Кеманкешу ничто не будет угрожать и она наконец сможет спокойно выдохнуть... На следующий день Атике принесла ей ту весть, которую она ждала всю ночь, не сомкнув глаз ни на минуту... Решив в последний раз попытать удачу, Кесем отправилась к Ибрагиму и вновь попыталась отговорить сына от его решения о казни Кеманкеша. Но тот, как и ожидала женщина, остался непреклонным и даже заявил, что заставит ее смотреть на это в качестве наказания. Кесем не знала, смогла ли бы она вынести эту казнь, не будь у нее плана, как сделать ее ненастоящей... Возможно, она даже не смогла бы смотреть на то, как на шее мужчины затягивают петлю. Но, с другой стороны, женщина понимала, что не упустила бы ни секунды, которую могла бы провести с Кеманкешем. В особенности, если эта секунда была бы для него последней. Прибыв на место казни, она с сыном-Повелителем ждала, пока приведут бывшего Великого Визиря, и изо всех сил старалась ничем себя не выдать: ни своих планов на освобождение мужчины, ни своих чувств к нему. Вот из-за угла появился знакомый силуэт и Кеманкеш предстал перед ними. Судя по его лицу, он понятия не имел о том, что она приготовила для него план спасения. Глазами мужчина будто бы прощался с ней, отчего Кесем почувствовала, как ее сердце защемило. Кеманкеш поклонился ей и с трудом перевел взгляд на Ибрагима. - Помнишь, Мустафа, - начал ее сын спокойным голосом, - как во время похода на Багдад ты рассказал мне о том, что избежал смерти от стрелы?! Ты так испугался, что стал лучшим лучником Османской Империи. Но человек не может убежать от стрелы судьбы. Рано или поздно, но она обязательно попадет в его сердце. Ох, если бы только Ибрагим знал, насколько хорошо его последние слова описали чувства Кесем и то, с каким трудом она пыталась сбежать от них... И, как он правильно заметил, не смогла. Подняв глаза, она встретилась с печальным взглядом Кеманкеша и тяжело сглотнула. Женщина не решалась представить, как бы чувствовала себя прямо сейчас, если бы ей действительно пришлось с ним прощаться. Продолжая смотреть ей в глаза, мужчина тихо ответил Ибрагиму: - Я согласен со своей судьбой. Я принимаю свои грехи и благие дела. Кесем почувствовала, что ей начинает не хватать воздуха. В действительности, ее план был крайне хрупким и она испугалась, что если Кеманкеш разозлит Ибрагима, то тот может вспыхнуть и убить его собственноручно. Но ее сын оставался спокойным: - Значит, ты не сожалеешь, да? Переведя взгляд на него, а затем вновь на Кеманкеша, она заметила грустную полуулыбку на его губах. Мужчина, теперь уже глядя на Ибрагима, тихо ответил: - Нет... Хвала Всевышнему, я не сделал ничего постыдного, - на последних словах он вновь перевел взгляд на Кесем и склонил перед ней голову. - Уведите, - приказал Ибрагим все таким же спокойным тоном. Вслед за этим приказом, на голову Кеманкеша надели мешок и вывели из здания на улицу, где и должны были казнить... Кесем же молилась изо всех сил, чтобы ее план сработал. Будучи в очередной раз так близко к тому, чтобы увидеть казнь мужчины, она окончательно решила больше никогда не отталкивать его. Будь что будет, но если им обоим удастся выбраться из всего этого живыми, женщина больше никогда бы его не отпустила... Вслед за сыном, она вышла на балкон, откуда открывался прекрасный вид на виселицу. Совсем скоро к ней подвели мужчину, крайне похожего на Кеманкеша по телосложению и с мешком на голове. Наблюдая за тем, как на голову неизвестного ей человека набрасывают петлю, Кесем старалсь успокоить себя мыслью о том, что это действительно всего лишь незнакомец, и что все идёт по плану. Вот палачи затянули петлю на шее этого человека и выбили подставку из-под его ног... А вместе с ней и воздух из лёгких женщины. Внутри нее все похолодело при мысли о том, что то мог бы быть Кеманкеш... Она медленно перевела взгляд на Ибрагима и вновь посмотрела на раскачивающееся тело... - Теперь Ваша очередь, Валиде, - подал голос ее сын. - Немедленно уезжайте во дворец Флории. А в Топкапы даже не вздумайте возвращаться! Ваши вещи прибудут вслед за Вами. Не утихающая внутри нее злость, помогла Кесем доиграть свою роль до конца: - Не забывай сегодняшний день, Ибрагим, - холодно произнесла она. - Ты потерял не Великого Визиря, а свою Валиде. В общем-то, эти слова были чистой правдой... Во всех смыслах. Ибрагим и Атике ушли, и Кесем повернулась к Турхан. Устав играть и с ней тоже, она прямо заявила ей о том, что знает про ее предательство, а затем развернулась и покинула это проклятое место... Уже сидя в карете, что везла ее во Флорию, она дала волю своим эмоциям. Кеманкеш остался жив и теперь был в безопасности. Пусть её и сослали, но зато у нее появилась возможность построить с ним некое подобие отношений вдалеке ото всех... А когда она вновь соберётся с силами, то обязательно вернётся и вновь заберёт все то, что у нее отняли. Чувство облегчения прошлось волной по ее телу и она не сдерживала слезы, что теперь стекали по ее щекам, унося с собой все тревоги и печали. Прибыв во Флорию, Кесем сразу же отправилась в сад к человеку, который уже должен был ждать ее там... И, когда увидела его статный силуэт, окончательно убедилась в том, что все прошло по плану. Не сдерживая улыбки, она подошла к нему поближе. Кеманкеш, услышав звук приближающихся шагов, обернулся и, скинув капюшон плаща, произнес короткое: - Султанша... - опустив голову в почтительном поклоне, он улыбнулся ей в ответ. - Кеманкеш, - ее губы сами по себе растянулись ещё шире, - наконец-то ты стоишь передо мной целым и невредимым. - Благодаря Вам, Султанша. Вы вновь спасли меня от смерти! Несколько минут они стояли в полной тишине, наслаждаясь этим моментом и окончательно убеждаясь в том, что действительно видят друг друга перед собой. Но вскоре Кесем подала голос, решив пояснить произошедшее: - Когда я узнала про предательство Турхан, я специально сказала ей твое местонахождение, чтобы она тебя выдала, - призналась она. - Это был единственный способ спасти тебя. Хюсейн Паша привел мужчину, приговоренного на казнь, чтобы тот поменялся с тобой местами... Рано или поздно они нашли бы тебя. Я хотела, чтобы они подумали, что ты умер. Только так бы они перестали тебя искать. Кеманкеш согласно кивнул и благодарно улыбнулся: - Аги рассказали мне обо всем, Султанша... Но меня интересует то, как Турхан Султан могла предать Вас?! Как Вы поняли, что она предательница? Улыбка пропала с лица Кесем, вернув ей хмурый вид. Рассказав Кеманкешу все детали предательства этой подлой змеи, она поделилась с ним своими надеждами на скорое возвращение в Топкапы. - Конечно же Вы вернётесь, Султанша, - уверенно произнес Кеманкеш и улыбнулся. - Вернётесь ещё более сильной! И впредь никто не сможет выслать Вас из Вашего дворца! Кесем довольно улыбнулась и сделала ещё один шаг к нему навстречу. - Мы вместе вернёмся, Кеманкеш! И в тот день все узнают, что ты жив, тебе не нужно будет больше скрываться, - в следующую фразу она попыталась вложить тот намек, который уже давно собиралась сделать. - И ты, как и всегда, будешь рядом со мной! Совсем близко... Чуть смутившись, мужчина опустил голову, а когда вновь поднял на Кесем глаза, в них полыхало уже знакомое ей пламя. - А до нашего возвращения тебе лучше оставаться здесь, в этом дворце, со мной... - слегка охрипшим голосом продолжила женщина. - Я позаботилась о том, чтобы здесь находились лишь самые верные мне люди, поэтому тут ты будешь в безопасности. - Но как же... - опешил Кеманкеш. - Слухи о нас? - прочитала его мысли Кесем и усмехнулась. - Все уверены в том, что ты мертв, поэтому слухи о нашей связи остановились сами по себе. Слуги здесь не болтливы, да и не знают тебя в лицо. Кроме того, здесь нет отдельного гарема, поэтому видеться мы сможем в любой части дворца, не привлекая лишнего внимания... - она говорила это нарочито безразличным тоном, но сама четко осознавала бушующее внутри желание видеть этого человека каждый день в непосредственной близости от себя. - Для меня это будет честью, моя госпожа, - прошептал Кеманкеш с такой двусмысленной улыбкой, что женщина чуть было не захлебнулась от нахлынувших на нее из-за этого чувств. Ну... что же... Намек он явно понял. И теперь им двоим стало трудно дышать, находясь наедине друг с другом, да ещё и на столь ничтожном расстоянии между их лицами. Сделав прерывистый вдох, Кесем первой опустила голову и сделала шаг назад. На секунду она крепко зажмурила глаза, затем бросила короткий взгляд на Кеманкеша, который изучал ее с нескрываемым интересом, и развернулась, направляясь ко дворцу, в котором ей предстояло провести множество непредсказуемых дней...