5. Остановите смерть

То была первая ночь за долгие годы, когда Кесем спала спокойно. Без малейшего намека на кошмары. Тепло и уют, исходящие от обнимающего ее Кеманкеша, охраняли от любых угроз со стороны ее вечно неспокойного подсознания. Вот только с первыми же лучами солнца ее безмятежный сон был прерван настойчивым стуком в дверь. Подскочив, Кесем приняла сидячее положение и перевела испуганный взгляд с двери на все ещё сонного, лежащего рядом обнаженного мужчину. - Кеманкеш ага, - встревоженным шепотом позвал Хаджи из-за двери. - Кеманкеш ага, нужна Ваша помощь. Наша Султанша пропала! Окончательно проснувшийся Кеманкеш только фыркнул и загадочно улыбнулся напряжённой женщине. - Что ему ответить? - не скрывая довольной ухмылки, еле слышно поинтересовался он. - Я-то откуда знаю? - нервно улыбнулась Кесем и закрыла лицо руками. - Скажи, что поищешь меня... - отняв руки от лица, она взглянула на мужчину со всей серьёзностью, на которую только была способна. - И очень тебя прошу, постарайся выглядеть обеспокоенным. Кеманкеш лишь хмыкнул и поднялся с постели. Накинув на себя халат, он подошёл к двери и чуть приоткрыл ее таким образом, чтобы в проёме не была видна постель. - Как же так, Хаджи ага? Ты уверен? Когда и где нашу Султаншу видели в последний раз??! Кеманкешу стоило отдать должное: играл он просто превосходно. Если бы Кесем не наблюдала за этим представлением по другую сторону двери, то вполне могла бы поверить в то, что она действительно куда-то исчезла. - Со вчерашнего вечера ее никто не видел, ага, - вновь раздался напряжённый шепот Хаджи. - Она пошла в хаммам и отослала служанок. Ее долго не было, поэтому они забеспокоились и стали искать, но... - А, может, кто-то видел, как госпожа покидает дворец? - Нет-нет, ага. Стража все время была на месте. Они бы обязательно что-нибудь заметили. - Я тотчас же займусь этим, Хаджи ага. Не беспокойся, я найду нашу Султаншу. Ступай к себе и проследи, чтобы все сохраняли спокойствие. Сам понимаешь, паника нам сейчас ни к чему, да и Кесем Султан не обрадуется лишним вопросительным взглядам. - Вы правы, правы... Иншаллах, с Султаншей все в порядке... - Уверен, так оно и есть! А теперь иди скорее. Я оденусь и сразу же начну поиски. - Да-да, конечно... - Хаджи протараторил себе под нос что-то еще, но Кесем уже не смогла расслышать, что именно это было, поскольку Кеманкеш закрыл дверь. Убедившись, что евнух ушел, он неспеша развернулся и двинулся в сторону постели. Не встретив ни намека на сопротивление, мужчина повалил Кесем обратно на кровать и, запечатлев на ее губах лёгкий поцелуй, нежно прошептал на ухо: - Доброе утро, госпожа моего сердца, - спустившись поцелуями по ее скуле к шее и оставив там ещё несколько медленных поцелуев, он продолжил тем же шепотом, - как тебе спалось? Вместо ответа, Кесем быстро нашла его губы своими и втянула его в долгий, глубокий поцелуй, параллельно стягивая с него халат и проводя кончиками пальцев по обнаженному торсу. - Это была превосходная ночь, - все же решила ответить она вслух. - Во всех смыслах. Подавив рвущийся изнутри рык, Кеманкеш быстро сменил их позиции так, что теперь она сидела на его бедрах. Запустив пальцы в и без того спутанные волосы женщины, он притянул ее ещё ближе к себе, до боли прикусывая ее нижнюю губу. Кесем протяжно застонала и толкнула его на подушки, нависая сверху. - Если мы не остановимся прямо сейчас, боюсь Хаджи придется выломать эту дверь, ведь мы застрянем тут надолго... С этими словами, она соскользнула с мужчины и уже собиралась встать, как вдруг он резко перехватил ее, прижимая спиной к своей груди. - Что ты скажешь ему? - с лёгкой одышкой, поинтересовался Кеманкеш, вдыхая любимый аромат, исходящий от волос женщины. Мгновенно забыв обо всем в его объятиях, Кесем не сразу смогла сформулировать четкий ответ. Она итак понятия не имела, как скрывать их отношения от Хаджи, так ещё и тепло крепкого тела Кеманкеша лишало ее способности мыслить здраво. Возможно поэтому, а возможно и нет, она произнесла следующее: - Правду. Ощутив, как Кеманкеш напрягся всем телом, она успокаивающе провела пальцами вдоль его руки и нежно заверила: - Хаджи был со мной практически с самого начала моего прибывания во дворце. Никогда не предавал и всячески оберегал... Разумеется, будет непросто убедить его в разумности наших отношений, но... Думаю, он поддержит меня, как и всегда. - Если ты уверена в нем... - Уверена, Кеманкеш. Хаджи - мой друг, один из самых верных моих друзей. Я... - Хорошо, хорошо, - мужчина крепче обнял Кесем и поцеловал её в висок. - Ты ведь знаешь, что я доверяю тебе, моя госпожа. Женщина усмехнулась. Слышать подобное обращение в свой адрес от него становилось все страннее и страннее. Развернувшись таким образом, чтобы видеть глаза мужчины, Кесем приблизилась к его губам, все ещё не разрывая зрительного контакта. И, когда тот попытался поцеловать ее, ловко увернулась. - Назови меня правильно, - прошептала она, вновь находясь в жалких миллиметрах от его губ. Кеманкеш хитро ухмыльнулся, осознав правила этой игры. Решив сделать свою партию чуть интересней, он невинно поинтересовался: - Анастасия?! Кесем фыркнула и чуть отстранилась от него. - Хм... - изображая тяжёлую умственную деятельность, нахмурился мужчина. - Махпейкер? Картинно ударив Кеманкеша в грудь, женщина выпуталась из его объятий и поднялась на ноги. Тот поднялся вслед за ней и попытался притянуть обратно к себе, но Кесем увернулась в последний момент. А вот на второй раз ей повезло меньше. Перехватив запястья ее рук, которыми она неустанно размахивала, мужчина прижал Султаншу к ближайшей колонне балдахина и, удерживая руки женщины над ее головой, прошептал низким голосом прямо в ее приоткрытые губы: - Кесем... моя Кесем... Та издала протяжный стон и поддалась вперед, соединяясь с Кеманкешем в чувственном поцелуе. Отпустив ее руки, он обхватил талию женщины, прижимая ее ближе к себе. - Так я никогда отсюда не выйду, - жалобным голосом прошептала она между поцелуями. - Думаю, лишний час не сильно повлияет на ситуацию, - усмехнулся Кеманкеш и начал опускаться с поцелуями все ниже и ниже по телу Султанши. Вышла она из его покоев лишь через несколько часов. Раскрасневшаяся от недавней близости, женщина нервно шла по коридорам в сторону своих покоев, лихорадочно обдумывая, что же сказать Хаджи. Как убедить его остаться на ее стороне... Терять друга ей очень не хотелось. Только не сейчас, только не его... Оказавшись в своих покоях, Кесем с удивлением отметила, что Хаджи там не было. Вероятно, он все ещё где-то бегал в поисках нее. Подойдя к зеркалу, она ужаснулась: растрёпанные волосы, распухшие губы и вполне заметные небольшие синяки, украшающие значительную часть ее шеи. Вспомнив моменты, когда Кеманкеш оставлял на ней свои метки, прикосновения его губ в порыве страсти, женщина отчётливо ощутила, как между ног вновь начала собираться влага... "Проклятье", - пронеслось у нее в голове. Эта ночь разрушила последние преграды между ней и Кеманкешем. Но несмотря на то, что сейчас она едва стояла на ногах, которые все ещё поддрагивали от сладкой судороги, Кесем понимала, что реальность, в которой они находились, была куда суровее, нежели им казалось прошлой ночью... Позвав своих служанок, она переоделась в темно-синее платье с высоким воротником, идеально скрывающем ее шею. И, как только ее волосы собрали в замысловатую прическу и помогли надеть любимые украшения, Кесем приказала девушкам разыскать Хаджи агу. Она не хотела и дальше оттягивать этот разговор. Пора было уже разобраться с этим... Хаджи объявился спустя считанные минуты. Ворвавшись в ее покои, он порывисто поклонился и тут же поднял на свою госпожу обеспокоенные глаза. - Султанша, я так беспокоился! Хвала Всевышнему, с Вами все в порядке, - тараторил он. - Где же Вы были все это время? Почему... - Успокойся, Хаджи, - прервала его тираду Кесем. - Сделай глубокий вдох и послушай меня. Нам надо обсудить одну крайне важную тему. Чувствуя, как начинает нервничать, женщина и сама сделала глубокий вдох, а затем похлопала по тахте, на которой сидела. - Прошу, присядь, - тепло улыбнулась она. Хаджи лишь сильнее занервничал, но подчинился этой просьбе, смущённо опускаясь рядом с Султаншей. - Я... - Кесем судорожно втянула носом воздух и зажмурилась на несколько секунд, затем, открыв глаза, не подняла их, а принялась изучать узоры на своем платье. - Речь пойдет о... речь о Кеманкеше, Хаджи, - наконец выдавила она и тут же ощутила напряжение, повисшее в воздухе. - Это довольно трудно объяснить, но... Я не хочу больше скрывать это от тебя! Он дорог мне... очень дорог. Я чувствую... это... это сложно... Я просто... просто... - Вы любите его, Султанша, - тихо заключил евнух. Подняв на него испуганные глаза, Кесем ожидала увидеть на лице Хаджи всю гамму отрицательных чувств и эмоций: презрение, осуждение, гнев, а возможно, даже страх и беспокойство за нее. Но нет... Тот лишь тепло улыбался ей, слегка склонив голову набок. - Ты... Почему ты так спокоен? - не удержалась от вопроса женщина. Хаджи ага тяжело вздохнул и опустил взгляд. Несколько минут он провел, казалось, в крайне отдаленных от этого дворца местах. Когда же ему наконец удалось взять себя в руки, он лишь горько улыбнулся и произнес следующее: - После смерти Хандан Султан, я долго размышлял о ее связи с Дервишем Пашой. И, в какой-то момент, понял, в чем была моя ошибка... Я будто бы служил ее титулу. Вместо того, чтобы остаться верным своей госпоже, я осудил ее за самые обычные человеческие чувства, над которыми, увы, никто из нас не властен. Считая, что Валиде Султан не подобает такое поведение, я предал женщину, которой служил долгие годы, - Хаджи поднял на Кесем полные боли глаза. - Это была ужасная ошибка, Султанша, и я не хочу повторять ее и с Вами! - Дервиш был предателем... Он убил Падишаха! - вставила Кесем, не желая, чтобы Кеманкеша сравнивали с тем подлым псом. - То - вторая причина, по которой я хочу поддержать Вас. Кеманкеш ага - верный, храбрый человек, готовый на все ради Вас! Но дело даже не совсем в этом, а, скорее в том, что он - Ваша опора. Если Дервиш Паша подвергал Хандан Султан опасности и делал ее слабой, то Кеманкеш ага... Он, напротив, является источником Вашей силы и... Я вижу, что он делает Вас счастливой, моя госпожа. Ну а большего мне и не нужно. Хаджи несмело, но все же крепко, сжал ладонь Кесем и ободряюще улыбнулся ей. - Вы посвятили всю себя заботе о государстве, всю свою жизнь берегли Династию Османов, берегли честь этой Династии. Но я прекрасно помню ту девочку Настю, которая и слушать не желала ни о каких правилах, - с ностальгией в голосе, произнес евнух. - Вспомните ее сейчас, Султанша. Позвольте себе хоть немного побыть обычной женщиной, прислушайтесь к своим истинным чувствам и желаниям. Вы, как никто, заслуживаете иметь возможность любить и быть любимой! А я всегда буду рядом, чтобы охранять Ваш покой. И Ваш секрет я буду хранить до конца своих дней... - Спасибо, Хаджи! - Кесем еле сдержалась, чтобы не обнять его. - Твои слова очень многое для меня значат. Тот лишь кивнул в ответ, поднимаясь с тахты. - Будут ли у Вас какие-то поручения для меня? - Да, я... кхм... - откашлявшись, Кесем сменила тон своего голоса на более величественный. - Свяжись с Хюсейном Пашой и другими верными мне людьми. Завтра я хочу организовать тайную встречу, на которой мы решим вопрос о моем возвращении в Топкапы. - Да, госпожа, - радостно кивнул Хаджи ага. - И на этом все, спасибо, можешь идти, - женщина улыбнулась ему на прощание и вновь погрузилась в свои мысли. Ее не удивил тот факт, что Хаджи не спросил о том, где она была этой ночью. Кесем прекрасно понимала, что после их разговора все итак встало на свои места. И это, как ни странно, успокоило ее. Теперь она была уверена в том, что один из самых близких ей друзей полностью на ее стороне и поддержит ее во всем. Эта мысль прошлась теплой волной по всему ее телу, вызывая лёгкую улыбку на лице. Но вскоре мысли женщины вернулись к Кеманкешу и к тому, что произошло между ними этой ночью. Вспоминая все то, что она чувствовала рядом с ним, Кесем впервые ощутила полный внутренний покой. Теперь у нее не осталось ни единого сомнения относительно "правильности" их отношений. Это было правильно для нее и это также было правильно для него. И отныне ничто больше не имело значения. Все встало на свои места. Весь оставшийся день она провела в планировании предстоящей встречи с Пашами, агами и янычарами. Раздумывая над всеми возможными способами ее возвращения домой, Кесем сама не заметила, как стемнело. Отложив перо, которым беспорядочно выписывала свои идеи на пергамент, она вышла на балкон в поисках свежего воздуха, что отрезвил бы ее замыленное сознание. Голова гудела от бесчисленного множества мыслей, что роились в ее голове. Оперевшись на парапет балкона, женщина со свистом втянула носом воздух и на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь пришедшим к ней состоянием умиротворения. Не успела она открыть глаза, как ощутила теплые, сильные руки, обвивающие ее талию. Вслед за этим, ее притянули поближе так, что она соприкоснулась спиной с широким, крепким торсом. Ещё через долю секунды Кесем ощутила теплое дыхание на своей шее и расплылась в улыбке. - Мустафа... - прошептала она, не открывая глаз и положила свои руки поверх его. - Кесем, - он уткнулся носом в ее волосы и прижал к себе ещё сильнее. Наступила тишина, нарушаемая лишь спокойным дыханием их обоих. Простояли они так довольно долго, наслаждаясь теплой близостью друг друга в абсолютной темноте. И вот, спустя долгие минуты, Кесем слегка отстранилась, но лишь для того, чтобы повернуться к мужчине лицом и заглянуть в его глаза. - Как ты здесь оказался? - Пробрался тайком, - усмехнулся Кеманкеш. - Решил, что не стоит привлекать лишнее внимание, поэтому меня никто не видел. - Хорошо, - Кесем кивнула в некой задумчивости. - Постой здесь. Мужчина непонимающе кивнул, после чего она вышла с балкона обратно в свои покои и позвала служанок. Сказав им, что подготовится ко сну сама и приказав им не беспокоить ее, Кесем выставила девушек обратно за дверь и шепотом окликнула Кеманкеша, который в ту же секунду появился в проёме, закрывая за собой дверь, ведущую на балкон. - Поможешь мне переодеться? - чуть застенчиво спросила женщина. - Да, - на выдохе произнес Кеманкеш, зачарованно наблюдая за тем, как госпожа его сердца медленно подходит к нему. В первую очередь он снял с ее головы корону и аккуратно расплел замысловатую прическу, позволяя шелковистым волосам свободно ниспадать на величественный стан Султанши. Далее мужчина помог ей с застёжками на платье и, после того, как оно упало к ногам Кесем, перешёл к остальным украшениям, бережно помогая снять каждое из них. Когда все было готово, женщина взяла его за руку и потянула в сторону постели. Там, забравшись вместе с ним под одеяло, она прижалась к нему, растворяясь в крепких объятиях и вскоре сама не заметила, как уснула, убаюканная движениями длинных пальцев Кеманкеша в ее собственных волосах. Следующий день выдался крайне сложным для Кесем. Объявив на тайном совете о том, что хочет свергнуть Ибрагима, она, тем самым, будто бы провела некую линию невозврата... Встреча проходила в охотничьем домике, недалеко от дворца Флории. Женщине не хотелось привлекать лишнее внимание со стороны Ибрагима, поэтому она не стала приглашать людей прямо во дворец. Да и Кеманкеша она с собой не взяла. То был попросту лишний риск, ведь предложения от Пашей и янычар они могли бы обсудить и наедине. Теперь же, возвращаясь с этой встречи, Кесем отчётливо ощущала на языке привкус желчи и жалела о том, что Кеманкеша не было с ней прямо здесь, в карете. Их ночные объятия пусть и успокоили ее, но ненадолго, а сейчас она нуждалась в них ещё больше, чем вчера. Разумеется, все согласились с ее решением свергнуть Ибрагима. Но разве могло это обрадовать ее? Конечно же, нет. В конце концов Ибрагим был ее сыном, он был тем, кого она клялась беречь ценой собственной жизни. Как же теперь она должна была выполнять это обещание? Кесем не знала. Прибыв во дворец, женщина сразу же направилась в собственные покои, прекрасно понимая, что там ее уже ждёт Кеманкеш. И оказалась права. Как только за ней закрылась дверь, он тут же вышел из своего укрытия и быстрым шагом пересёк комнату, порывисто заключая ее в объятия. Кесем ответила тем же и на несколько минут они застыли подобно статуям. После, оторвавшись друг от друга, прошли вглубь покоев и, присев на подушки у камина, вновь обнялись: женщина откинулась на грудь Кеманкеша и уставилась в потолок, переваривая состоявшуюся встречу. Мужчина не торопил ее, предоставляя возможность собраться с мыслями. - Они согласны, - спустя долгие минуты подала голос Кесем. - Подготовка займет время, но мы сделаем это. Мы... мы свергнем моего сына. По ее щеке скатилась безмолвная слеза отчаяния. Почему-то именно сейчас она вдруг вспомнила слова Сафие Султан: "Ради блага государства, Султанша должна забыть обо всем... Государство превыше всего". Когда-то Кесем злилась на нее за то, что та оставила Ахмеда умирать от оспы и начала искать другого престолонаследника. Сейчас же, похоронив столь многих любимых ею Падишахов и имея за плечами годы личного управления этим государством, она наконец поняла, почему ее соперница действовала именно таким образом. "Государству свойственна постоянность..." - Кесем, - вывел ее из раздумий встревоженный голос Кеманкеша. Придя в себя, женщина поняла, что прошло уже довольно много времени. А она и не заметила этого, столь глубоко провалившись в собственные мысли. Несколько раз моргнув, чтобы сосредоточиться, она откашлялась и неспеша рассказала мужчине обо всем, что произошло на собрании. Рассказывать было особо нечего, ведь каждый из возможных планов нуждался в доработке. Все сошлись лишь в одном: им была необходима поддержка янычар. А дальше, уже с помощью воинов, все должно было бы получиться без особых усилий. Вот только под вопросом оставалась Турхан. Раз уж на трон должен был взойти Мехмед, ее, как потенциальную Валиде Султан, стоило бы устранить, дабы она не настраивала своего сына против Кесем. Вот только, пусть женщина и была подавлена после предательства своей воспитанницы, что-то в ней все ещё надеялось на благоприятное разрешение их конфликта. А может ей просто не хотелось оставлять Мехмеда без матери в столь раннем возрасте... Плутая по закоулкам своего сознания и теряясь в собственных мыслях, Кесем сама не заметила, как уснула в теплых объятиях Кеманкеша. Разбудил ее треск поленьев в камине и нежные пальцы мужчины, что перебирали ее волосы. - Как долго я спала? - встрепетнулась она, подскакивая на месте. - Тише, тише, - перехватил ее руку Кеманкеш, вновь притягивая к себе. - Прошло совсем немного времени, ты задремала всего-то минут на десять, не больше. Выдохнув, женщина прижалась к нему сильнее и прошептала: - Я люблю тебя... Сама не ожидая от себя таких слов, она напряглась всем телом и резко отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Кеманкеша и убедиться в том, что не сказала лишнего. Тот выглядел приятно удивлённым. Взяв ее за руку, он поцеловал запястье Кесем и положил ее ладонь на свою щеку. - Госпожа моего сердца, я любил, люблю и буду любить тебя вечно. Даже после смерти... - Не надо про смерть, прошу тебя, - нахмурилась женщина и притянула его к себе, накрывая губы Кеманкеша своими. Поцелуй носил в себе характерные нотки отчаяния, но вместе с тем был подобен глотку свежего воздуха для них обоих. Несмотря на все трудности, что сопровождали их с самого знакомства и что наверняка будут сопровождать их вплоть до смерти, Кесем и Кеманкеш знали, что они есть друг у друга и прямо сейчас это было важнее всего остального. Подобным образом проходили дни, недели, месяцы... Несколько лет ушло на планирование и тщательную подготовку восстания для свержения Ибрагима. Политическая и экономическая ситуации Османской империи за это время сильно ухудшились. При правлении Безумного Султана расцвели взяточничество и кумовство, народ умирал от голода, государство теряло свои земли... Все это не могло не злить Кесем. Порой она была вне себя от раздражения и бессилия что-либо изменить. Но руки она не опускала и не поддавалась эмоциям, уделяя почти все свое время накоплению необходимых ресурсов для удачного исхода планируемого ею восстания. После нескольких особо неудачных дней женщина срывала свой праведный гнев на Кеманкеше. Однако довольно быстро остывала, извинялась и забывалась в его объятиях. За прошедшее время они сблизились ещё сильнее. Открыто выражая свою любовь и привязанность друг другу, они чувствовали, как крепчает ниточка, что связывала из между собой и без того долгие годы. Кесем даже начала думать, что откладывает начало восстания не только из-за нехватки ресурсов, но ещё и попросту потому, что не хочет покидать тот маленький островок счастья, спокойствия и любви, который они построили вместе с Кеманкешем. Но вот пришел день, когда с приготовлениями наконец было почти покончено. Ранним утром Кесем прогуливалась по саду, срезая посаженные ею же розы. С одной стороны ее настроение было приподнятым из-за скорого возвращения домой. Но была и другая сторона медали: Ибрагим... Свергать сына никогда не входило в ее планы. Давным давно она пообещала ему, что станет для него щитом и защитит от всех и от всего. А теперь? Сама же стала главной угрозой своему младшему сыну. Потерявшись во всех этих мыслях, Кесем не сразу заметила незванную гостью, что прошла в сад и теперь стояла в нескольких шагах от нее. Турхан. Только ее не хватало! Сделав глубокий вдох, женщина присела на тахту, принимая гостью, что приехала под предлогом пригласить Валиде Султан на торжество в честь никяха Ибрагима и Хюмашах. Как и стоило того ожидать, Турхан начала с извинений и оправдания своих действий заботой о сыне. Затем перешла к сути, предложив Кесем создать союз во время восстания. Поначалу женщина хотела лишь рассмеяться, но потом задумалась о том, что Турхан и правда может быть ей полезна. Уже несколько лет она не была во дворце. Наверняка он теперь кишит тараканами, верными Турхан и ее влиятельным сторонникам. Да и с ней было бы куда проще все организовать... Выдвинув свои условия о том, чтобы Ибрагиму не причиняли вреда, а также о том, чтобы она стала единственным регентом султаната, Кесем позволила Турхан поцеловать подол своего платья в знак присяги на верность. Разумеется, женщина не собиралась делать ее своей союзницей. Достаточно было просто использовать ее, а затем убить... Да и о доверии между ними теперь и речи быть не могло. Ну а без доверия оставлять эту женщину в живых было бы крайне неразумно. Вскоре после ухода Турхан, в глубине сада появился прекрасно знакомый Кесем силуэт. По мере того, как мужчина приближался, улыбка на ее лице становилась все шире. - Султанша, все в порядке? - не скрывая ответной улыбки, поинтересовался он. - Да, Кеманкеш. - Я слышал о том, что Турхан Султан навещала Вас... - Она узнала, что идут подготовки к восстанию. Попросила заключить союз, чтобы вместе свергнуть моего сына-Повелителя, - улыбка с лица женщины начала постепенно сползать. - Как Вы и говорили, это очень опасная женщина. Она хочет действовать вместе с Вами, чтобы обезопасить свою жизнь, - Кесем усмехнулась и кивнула, соглашаясь с его словами. - Что же ответили Вы? Полагаю, она получила заслуженный ответ... - Я приняла ее предложение. - Султанша, мы не нуждаемся в Турхан Султан, - опешил мужчина. - Почему Вы приняли ее предложение? - Она не успокоится, Кеманкеш, - нахмурилась Кесем. - Если она приехала сюда, чтобы заключить со мной союз, значит, она обдумала и другие варианты, и приняла все меры... Меня во дворце нет уже долгое время. Появились десятки людей, которые перешли на ее сторону. Я не желаю, чтобы она путалась у нас под ногами, пока мы готовимся к восстанию. - Если Турхан Султан приняла это, то не только потому, что была вынуждена... У нее есть свои расчеты. Она наверняка планирует изменить исход восстания. - Думаешь, что я позволю это? - ухмылка вновь вернулась на лицо Кесем. - Как только Шехзаде Мехмед взойдет на трон, я покончу с ней. Она получит то, что заслуживает. Теперь ухмыльнулся и Кеманкеш, согласно опуская голову в небольшом поклоне. Их комфортное молчание и обмен загадочными взглядами прервал появившийся из ниоткуда Хаджи. - Султанша, Ваша карета готова, - сообщил он. Закрыв глаза, Кесем представила свое возвращение во дворец. Наверняка, многое там изменилось, но то был ее дом и она жаждала вернуться туда, несмотря ни на что. - Я годами не ездила во дворец, - прошептала она и перевела взгляд обратно на Кеманкеша. - Не стану лукавить, я очень соскучилась. - Конечно же, Вы вернётесь, Султанша. И, как я и говорил Вам в наш первый день во Флории, впредь никто не сможет выслать Вас из Вашего дворца, - улыбнулся он. Кесем поднялась с тахты и подошла вплотную к мужчине. - Мы сделаем это вместе, Кеманкеш. Вернёмся и все наконец узнают, что ты жив. Тебе впредь не придется больше скрываться. И мы всегда будем рядом друг с другом, - женщина понизила голос до еле слышного шёпота. - Очень близко. Мужчина довольно усмехнулся и поклонился ей, делая шаг назад. Бросив взгляд на Хаджи, Кесем обошла их и направилась к карете. Они двинулись следом за ней. Впереди ее ждал дом... Она обязательно утолит тоску по нему и на этот раз надолго. Все враги будут повержены и больше не посмеют отлучать ее от родного места. По прибытию Кесем сразу же направилась в гарем. Поздравляя Хюмашах со свершившимся никяхом, она даже не пыталась скрыть сарказм в своих словах и голосе. Искренне женщина радовалась лишь внуку Орхану, который был продолжением ее рода и силы. Но радость продлилась недолго, ведь совсем скоро в ташлык вошли ее собственные дети: Ибрагим и Атике. - Спасибо, что не отказали и пришли, Валиде, - начала диалог ее дочь. - Дай Аллах, эта свадьба будет благом для всех нас. - Каким ещё благом, Атике? С одной стороны - война, с другой - голод. Эта свадьба принесет нам лишь бедствие, - женщина скосила взгляд на Ибрагима. - Было итак много трат, так ещё и египетскую казну потратили на эту хатун. - Почему Вы так говорите, Валиде? - встрял в диалог ее сын. - Мой покойный отец тоже устроил для Вас свадьбу. - И с кем же он меня сравнивает?! - мгновенно вспыхнула Кесем. - Конечно, никто не может сравниться с Вами, - саркастично подметил Ибрагим. - У меня есть для Вас подарок. Мужчина подал знак слугам и те поднесли полотно, накрытое покрывалом. Кесем с интересом уставилась на него, не понимая, что происходит. Когда же покрывало сняли, под ним оказалась некая икона неверных, на которой была изображена смутно знакомая ей женщина с ребенком и крест позади них. - Вы узнаете их? - гневно поинтересовался Ибрагим. - Это мой Шехзаде Осман и фаворитка Зарифе. Неверные заперли моего сына в монастыре, говорят, что он станет священником! Сколько бы Вы ни хвалили свое произведение, этого будет мало. - Уберите это, чтоб глаза мои не видели, - Кесем взмахнула рукой, отворачиваясь от проклятого изображения. - Конечно, уберите, - вторил ей Ибрагим. - Унесите отсюда и сожгите. Аги повиновались, но ее сын не унимался: - Они оба умерли для меня! Это Вы их убили! - Нужно оставить прошлое в прошлом, дабы это не использовали против нас. Ты знаешь, что нужно делать. Будешь отрицать, что Осман - твой сын, - попыталась поселись зерно разума в его голове Кесем. - Вы изначально этого и хотели... Именно это высказывание и стало последней каплей. Не в силах и дальше выслушивать оскорбительные обвинения от собственного сына, женщина встала, но была остановлена его голосом: - Что случилось, Валиде? Вы не будете доедать свою еду? - Я сыта твоими ядовитыми словами, спасибо! Не дожидаясь его реакции, Кесем развернулась и ушла прочь. Покои, что ей выделили, были ещё более оскорбительными, нежели слова Ибрагима. Поджав губы, женщина осмотрелась, еле сдерживая слезы: - Ты только посмотри, в каком положении я оказалась. Они сочли меня достойной такого... Живу, как приживальщица в собственном дворце! - возмутилась она, обращаясь к Хаджи. Несмотря на то, что он выглядел не менее расстроенным, чем его госпожа, ему все же удалось найти слова поддержки: - Султанша, не стоит огорчаться. Мы все уладим и все будет так, как и прежде. Не беспокойтесь. Это подействовало и Кесем слегка успокоилась. Вот только эффект продлился недолго. Вскоре зашла Лалезар, передав женщине требование Ибрагима отдать Шивекяр, обычной наложнице, серьги, подаренные Ахмедом. Так и появился человек, на котором Султанша смогла выместить свой гнев. Отдав Лалезар приказ смазать серьги ядом, она, некоторое время спустя, уже с удовольствием слушала новость о кончине наглой женщины. Серьги же очистили от яда и вернули обратно Кесем. Взяв их в руки, она даже на секунду задумалась о том, насколько ценными они были для нее прямо сейчас и что именно означали. Разумеется, в первую очередь они были дороги ей, как память о ее любимом Ахмеде. Но на этом все... Больше не было никаких чувств. Теперь ее сердце всецело принадлежало Кеманкешу... Вечер уединения был прерван новостью о том, что Ибрагим, с помощью нынешнего Великого Визиря, пытался отравить глав янычар. Те, хвала Всевышнему, успели принять все необходимые меры благодаря Софу Мехмеду Паше. Однако это не уменьшило ярость Султанши. Ее сын запросто мог нарушить все ее планы и теперь ей потребовались все силы, дабы сдержать свой праведный гнев. Уже следующим утром Кесем отправилась к нему, намереваясь открыто все обсудить и замерла, как только вошла в его покои, будучи в шоке от количества соболиных мехов, украшающих все стены, мебель и заполняющих собой совершенно все пространство. - Ибрагим... - растерянно прошептала она, не веря своим глазам. - Я расплачиваюсь за то, что поступил так с Вами, ведь так? Вы делаете это, чтобы проучить меня, не так ли? И это ведь Вы убили Шивекяр? Потому что я забрал серьги, так ведь? - с явным безумием в глазах вопрошал ее сын. - Какие серьги, Ибрагим? Кому они нужны? - Кесем не могла поверить в то, что его волнуют такие мелочи. - Янычары подняли восстание, твое правление под угрозой, а ты все ещё думаешь об этой хатун?! - Тогда зачем Вы убили ее? Глубоко вдохнув и не удержавшись от того, чтобы закатить глаза, женщина все же решила снизить обороты, усадила его на постель и, опустившись рядом, взяла за руку: - Ибрагим, когда ты взошел на престол, ты пообещал кое-что... Сказал, что будешь справедливо править государством, сказал, что не допустишь жестокости... А потом ты погряз в радостях и веселье, позабыв о данном обещании. Открыв путь перед негодяями из своего окружения, ты допустил взяточничество и блат. Раздал сокровищницу женщинам из гарема. И словно этого было мало, ради соболей отобрал все у народа. - Это не так! Это не так, не так! - вспыхнул Ибрагим с безумной улыбкой на лице. - Это не так, Валиде, не так! Клянусь, все не так! Это не обычный мех. Это щит! Он защищает меня от теней, от смерти! Из лёгких женщины будто воздух выбили, сердце сжалось. Теперь все встало на свои места. - По этой причине ты... - она не смогла договорить, вновь обводя взглядом комнату. - Да! Сказка, даже сказка есть! Разве Вы не знаете? Послушайте, - с неутихающим безумным энтузиазмом, продолжал Ибрагим. - Падишах страны Михрибан украсил весь дворец соболиным мехом. Так он спасается от палачей! Никто не может убить его! Кесем закивала, стёрла слезу со своей щеки и прикоснулась ладонью к его щеке. - Сынок... Я бы защитила тебя. Если бы ты не поверил змеям, находящимся подле тебя, если бы не отдалился от меня... Я бы защитила тебя... - с горечью в голосе шептала она. - Вот тогда тебе не пришлось бы надеяться на соболиные меха. Но ты, как и твой брат Мурад... - Я предал Вас, так ведь? - перебил ее Ибрагим, резко отстраняясь. - Ни один из нас не стал достойным Вас, ведь так? К тому же, я болен. Я слабый. Народ прозвал меня Безумным. А мой брат Мурад был жестоким убийцей, верно? Брат Осман был самодуром и бунтарем. Хорошо, а Вы? Кто Вы, Валиде? Ангел?! Или же... или же Вы дьявол во плоти? - Ибрагим! - прорычала Кесем, прерывая гневную тираду сына. - Их участь была предопределена, - продолжил он, поднимаясь и отходя от матери. - Теперь пришел мой черед, так ведь? Вы и меня убьете, не так ли? - Нет, - твердо заявила женщина и, смахнув очередную слезу со своего лица, поднялась и вновь подошла к сыну. - Хоть ты и забыл свое обещание, но я не забыла свое. Что я тебе говорила? Сказала, что стану твоим щитом и буду защищать тебя. Да будет мне свидетелем Аллах, я сдержу данное обещание. Даже волосок не упадет с твоей головы, Ибрагим. - Уходите, уходите отсюда, оставьте меня одного, - словно в бреду шептал безумный Падишах, а затем повысил голос. - Уходи, уходи! Стража! - Хорошо! - Кесем выставила руку вперёд, останавливая его. - Хорошо... Бросив на сына ещё один взгляд, полный боли и сожалений, она вышла, оставляя его наедине со своими демонами и соболиными мехами, которые, увы, не смогут его защитить даже от него самого. Следующим вечером Кесем поднялась на башню Справедливости, дабы своими глазами увидеть янычар, что собрались по ее приказу. С собой она привела и Турхан. - Сегодня ночью они будут дежурить на Конной площади. А на рассвете пойдут во дворец, - пояснила Валиде Султан своей "протеже". - Валиде, завтра на трон сядет мой сын, а я ничего не знаю. Никто не отчитывается передо мной, - жаловалась Турхан. - Лучше бы Вы посоветовались со мной перед тем, как назначать визирем Софу Мехмеда Пашу. - А ты кто такая, чтобы я с тобой советовалась? - поражённая наглостью женщины, Кесем повернулась к ней лицом. - Мы ведь объединились, Султанша. Я тоже причастна к этому восстанию. По нашему договору... - Какому ещё договору, Турхан? - перебила ее Кесем. - Я выдвинула тебе условия, а ты согласилась. Я помиловала тебя. Больше ничего не было, - женщина вновь обратила свой взор на огни факелов, что держали толпы янычар на Конной площади. - Вы с самого начала лгали мне, так ведь? - продолжала изображать из себя жертву Турхан. - Вы убьете меня при первой же возможности... Но ведь Вы обещали! Если Вы не содержите слово... - И что же ты сделаешь, если я не сдержу слово? - перебила ее Кесем, резко оборачиваясь. - Сделаю все, чтобы защитить себя и своего Шехзаде! - Делай, что хочешь! - усмехнулась Кесем. - Я перед тобой, если у тебя хватит сил. Демонстративно отвернувшись к окну, она тем самым дала понять Турхан, что этот диалог окончен. Та в гневе ушла, оставляя Кесем наедине со своими мечтами и страхами. Очередной восход солнца принес с собой очередные проблемы. Все началось с того, что янычары изъявили желание короновать Шехзаде Мехмеда в своем корпусе, чем немало разозлили Кесем с самого утра. Приказав главе стражи не поднимать оружие и договориться с янычарами о том, что их встретят мирно, Кесем отправилась на башню Справедливости. Там ее уже ждала Турхан. - Турхан, а ты зачем пришла? - Вы же не думаете, что я буду наблюдать за всем издалека, Султанша? - Не переживай, я от тебя вообще ничего не жду, - парировала Кесем. - А, кроме того, я бы на твоём месте спряталась где-нибудь, а не следила за восстанием. - Вы прекрасно знаете, что я не собираюсь прятаться по углам. Я хочу лично видеть все, что произойдет. Проглотив комок недовольства, Кесем промолчала и переключила свое внимание на янычар, что приближались к воротам дворца. Все шло по плану и она даже успела слегка расслабиться. Но вдруг раздался голос того самого бостанджибаши: - Целься! Вслед за этим, стражники вскинули оружие, направляя его на янычар. Затем прозвучал крик: - Огонь! Один за другим начали греметь выстрелы. Многие янычары падали, истекая кровью. Остальные начали отступать, забирая с собой раненых. - Что происходит? Почему они начали стрелять? - в замешательстве лепетала Кесем, не веря своим глазам. Но уже в следующую секунду пазл в ее голове сложился и она повернулась к женщине, на лице которой красовалась самодовольная ухмылка. - Турхан?! - Согласитесь, что Вы недооценили меня, Султанша. Вам это дорого обошлось. Ваша гордыня помешала Вам увидеть реальность! - Как ты осмелилась на такое? - вспыхнула Кесем. - Как ты смеешь разжигать гнев войска? Неужели не понимаешь, что ты и себя бросила в огонь? - Я итак живу в огне. И прекрасно понимаю Ваши намерения. Вы хотели убить меня после коронации моего сына. Теперь же это невозможно. - Ты решила прыгнуть выше своей головы, Турхан, - вскинула подбородок Кесем. - Ты пожалеешь. Покинув в гневе башню Справедливости, Кесем двинулась в гарем, желая остаться наедине со своими мыслями хоть ненадолго и обдумать возможные дальнейшие действия. Проходя мимо веранды, она наткнулась на Атике. - Валиде, что Вы делаете? Как Вы могли допустить такое? - сходу набросилась на нее дочь. - Атике, я итак вся на нервах. Мне некогда с тобой разбираться, - на повышенных тонах ответила женщина. - Валиде, мятежники требуют открытого собрания. Пожалуйста, сделайте что-нибудь, остановите их, - мгновенно сменила тон Атике, в голосе которой даже появились нотки мольбы. - Вы же не отдадите им Ибрагима, ведь так, Валиде?! С моим братом ведь ничего не случится? Валиде, он - Ваш единственный сын. Не в силах ничего на это ответить, Кесем лишь сделала глубоких вдох и двинулась вперёд, обходя дочь. Пожалуй, не будь она так занята мыслями об исправлении сложившейся ситуации, то смогла бы подметить эту иронию: Атике, которая всегда обвиняла ее во всех мыслимых и немыслимых преступлениях против их семьи, теперь молила свою мать о защите. Не теряя времени, Кесем отправилась к воротам дворца, дабы поговорить с янычарами и постараться их успокоить. Сделать это будет сложно - это она знала. Но то было необходимо. Выйдя к ним, она не могла не заметить, что воины мгновенно замолчали и опустили оружие, даже склонили голову, приветствуя свою госпожу. Это явно был добрый знак. Но даже он не гарантировал ей удачного исхода этого дела. - Значит, Вы хотите открытого собрания? Я перед Вами! - прокричала она и подняла руки в приглашающем к диалогу жесте. - Валиде Султан, Вы дали нам слово. Сказали, что по нам не будут стрелять, что мы не пострадаем, - начал один из командиров янычар Сиявуш ага. - Очевидно, зачем Вы нас сюда позвали! Чтобы убить нас! - Мне устроили подлую ловушку, - не в ее правилах было отчитываться перед кем-то, но ситуация явно требовала этого. - Мои самые верные люди среди вас только что были убиты! Это я должна требовать у вас отчёта, а не вы у меня. Кому вы служите, как смеете идти против Валиде Султан?! - Мы служим нашему государству, - отвечал все тот же янычар. - Падишах не в своем уме, поэтому порядок нарушен. - Везде беспорядки, процветает взяточничество и кумовство, - поддержал его Кара Челеби-Заде Эфенди. - Мы не хотим, чтобы Султан Ибрагим был Падишахом! "Не хотим, не хотим!" - эти слова эхом прокатились по всей толпе янычар. - Очевидны недостатки моего сына-Повелителя... - попыталась вставить слово Кесем, но ее перебили. - Наше терпение лопнуло! Допустимо казнить Султана Ибрагима, а Вы будете высланы. Мы хотим именно этого, - заявил Эфенди. Пожар возмущения вспыхнул в груди женщины. Она уже хотела что-либо возразить, но пока подбирала слова, Сиявуш ага громко крикнул: "Вперёд!" И вслед за этим послышались гневные возгласы ото всех янычар. Обнажив клинки, они всей толпой двинулись на Кесем. В страхе она даже сделала шаг назад, лихорадочно пытаясь придумать, как остановить эту обезумевшую толпу. Но долго думать ей не пришлось. Спустя считанные секунды, издалека послышался знакомый голос, мгновенно успокоивший женщину: - Эй, нечестивцы! - янычары тут же остановились и начали оборачиваться в поисках источника этого голоса. - Вы хоть слышите, что говорите? - продолжал он. Воины расступились достаточно для того, чтобы Кесем увидела вдалеке знакомый силуэт. Мужчина стоял во главе небольшой армии крылатых воинов-дели. После того, как все внимание окончательно приковалось к нему, он скинул капюшон своего плаща и убрал ткань, закрывающую нижнюю часть его лица. - Кеманкеш, - ошарашенно прошептала Турхан, внезапно возникшая рядом с Кесем. А на лице самой Кесем расплылась лишь довольная улыбка. С ощущением полного удовлетворения, она наблюдала за тем, как Кеманкеш, сохраняя суровое выражение лица, двинулся прямо к ней. - Кто вы такие? Кто вы такие, чтобы хотеть казни Падишаха Вселенной? - выкрикивал он находу. Подойдя вплотную к Кесем, он поклонился ей и, увидев благодарность, смешанную с восхищением и удовольствием в ее глазах и улыбке, вновь повернулся к янычарам: - Как вы видите, я жив-здоров и стою перед вами. И я предан Кесем Султан! Она взяла под контроль ситуацию для сохранения порядка, будущего государства и блага великой Османской Династии. Кто ослушается, тот заплатит жизнью! - Ты вообще кто такой? - вмешался Сиявуш ага. - Раскомандовался здесь... До сих пор считаешь себя Визирем? Мы все сказали! Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Мы не сойдем с пути! - Кровь за кровь, жизнь за жизнь?! - не на шутку рассвирепел Кеманкеш. Но уже в следующий миг в разговор вмешалась Турхан: - Не идите у них на поводу, аги! Вы же видите, что Кесем Султан тайно делает свои дела. Мы думали, что Кеманкеш умер, но она его защитила... Она хочет, как и раньше, править государством вместе с ним. Вы согласны на это? - Мы не согласны! Мы не согласны! - закричали янычары. - Все очевидно! - вновь вступила Турхан. - Шехзаде Мехмед должен взойти на трон, а Кесем Султан должна уехать в Старый Дворец, согласно правилам! На протяжении всей ее речи, Кесем сохраняла спокойствие, но здесь эта змея все же перешла черту и пришло время наконец поставить ее на место. Самодовольно повернувшись к ней лицом, Кесем плотоядно улыбнулась и произнесла тихим голосом: - Ты думаешь, что избавишься от меня, посадив на трон сына? - сделав шаг вперёд, она склонилась почти к самому уху Турхан и прошептала. - Где сейчас твой Шехзаде? Где он сейчас? - Где ему быть? В своих покоях, - явно не понимая, к чему ведёт Кесем, ответила та и уже собиралась продолжить свою речь перед янычарами, как вдруг на ее лице отразилась вспышка осознания и она вновь резко повернулась к женщине. - Что Вы сделали? Кесем ничего не ответила, довольно улыбаясь и наслаждаясь своей победой. Поскольку Шехзаде Мехмед находился с ее людьми, Турхан теперь ничего уже не могла противопоставить ей. Тем же днём был заключён договор со всеми высокопоставленными людьми, по которому Кесем официально стала единственной правящей Валиде Султан и регентом своего внука Мехмеда. Отдав приказ Кеманкешу сопроводить Ибрагима в покои-тюрьму, сама Кесем отправилась к Мехмеду и, взяв мальчика за руку, повела его к трону. Церемония прошла на удивление легко и без малейших проблем. И воины, и государственные мужи, и простые люди приняли нового Падишаха, а Кесем в качестве полноправного регента. Довольная таким исходом событий, женщина тем же вечером вернулась с свои покои, заранее побеспокоившись о том, чтобы дать распоряжение о выселении оттуда Хюмашах. Ее служанки вернули все в тот же вид, как и прежде. И теперь, сидя на балконе и любуясь закатом в полном удовлетворении от исхода этого дня, Кесем внезапно ощутила неудовлетворённость иного рода... Как бы старательно она ни отгоняла от себя эти мысли в течение дня, они вновь и вновь настигали ее. А теперь завладели сознанием женщины окончательно. То был образ разъяренного Кеманкеша, уверенным шагом проходящего сквозь толпу янычар к ней навстречу. Образ отважного мужчины, защищающего ее таким образом, что на его фоне она выглядела не жертвой, нуждающейся в помощи, а лишь ещё более сильной госпожой. Образ человека, что выглядел не просто крайне привлекательным в своем гневе, своей решительности и в демонстрации силы, но ещё и вызывал у Кесем желание обладать им прямо здесь и сейчас. Без правил, без ограничений. Она желала его всем своим телом и разумом с тех пор, как увидела сегодня на площади. А сейчас, когда она наконец осталась наедине с собой, это желание выросло многократно, вынуждая ее свести ноги, дабы хоть как-то успокоить пульсацию и ноющую боль внизу живота. Ситуация с "оживлением" Кеманкеша все ещё не была однозначной, поэтому было принято решение ему побыть ещё несколько дней в тени, пока Кесем возвращает себе прежнюю мощь. Но вместе с тем женщина не хотела сильно отдалять его от себя, поэтому он поселился в небольшом домике на территории дворца, чтобы одновременно и быть поблизости, и сохранять тайну своего присутствия. Попасть к нему Кесем могла без особых усилий. Уже давным-давно выученные ею тайные проходы в стенах дворца вели прямиком к местонахождению мужчины. И именно эта мысль сейчас сводила ее с ума больше всего. Он был так близко и так далеко, что это начинало уже порядком злить ее. И внезапно чаша ее терпения переполнилась и лопнула. Поднявшись, она порывистыми движениями сменила одежду на более неприметную, но все же достойную госпожи, дабы не вызывать к себе лишних вопросов, если вдруг встретит кого-нибудь на своем пути. Накинув на плечи темный плащ, она позвала Хаджи, но, когда тот вошёл, женщина вдруг поняла, что не знает, как озвучить свою безумную просьбу. Однако ее друг лишь тепло улыбнулся, кивнул и прошептал: - Никто не заметит Вашего отсутствия, Султанша! - Спасибо, Хаджи, - она легонько сжала его руку и повернулась к тайному проходу в стене. Кесем сделала один несмелый шаг, затем ещё один, а дальше уже практически бежала навстречу мужчине, по которому безумно тосковала последние дни. Минуя один коридор за другим, она наконец выбралась на улицу и, пригнувшись, пробежала ещё несколько десятков метров, прежде чем оказалась перед тем самым домиком. Действуя таким образом, она вновь ощущала себя молодой девушкой, лишённой бремени правил и обязательств. В нетерпении стуча в дверь, Кесем ощущала, как на ее шее пульсирует венка, кровь в которой разгонял жуткий адреналин. Прошедшие несколько секунд показались женщине вечностью, но вот наконец дверь открылась и на ее счастливое лицо упал лучик света, исходящий от нескольких свечей из прихожей. Не успела она толком рассмотреть лицо Кеманкеша, как тот резко затащил ее в дом. Высунув голову на улицу, чтобы убедиться в том, что за госпожой не было слежки, он захлопнул дверь и прижал к ней Кесем, дыхание которой уже порядком было нарушено. Чувственно поцеловав ее, Кеманкеш отстранился, но лишь для того, чтобы заключить женщину в крепкие объятия. Кесем ответила тем же, утыкаясь носом в его шею и почти что с отчаянием вдыхая родной запах. Они простояли так несколько минут, утоляя тоску друг по другу. Первым тишину нарушил Кеманкеш: - Моя Султанша хотела о чем-то поговорить со мной? - вкрадчивым голосом поинтересовался он, отстраняясь и заглядывая женщине в глаза. - Несомненно, - закатила она глаза и загадочно улыбнулась. - Но это подождёт. Сначала я хотела бы кое-чего другого... - Чего же? Кесем лишь ухмыльнулась, медленно развязала плащ, позволяя ему упасть на пол и ответила с лёгким придыханием: - Тебя! - Кто я такой, чтобы отказывать госпоже?! - ухмыльнулся в ответ Кеманкеш и запечатлел на губах женщины терпкий поцелуй. Спустившись с поцелуями ниже, он покрыл ими ее шею, прикусил тонкую кожу за ухом Султанши и, насладившись ее удовлетворенным стоном, вернулся обратно к губам. - Как же я тосковал по твоему запаху, - прошептал мужчина в губы Кесем и практически невесомо потерся носом о ее щеку. - Настолько привык проводить вместе каждый день, что последние дни показались мне бесконечными... - Мне тоже, - выдохнула ему в губы она и чуть улыбнулась. - Твое возвращение было потрясающим... - Вот как? - Мгм, - утверждающе промычала женщина в ответ, ощущая, как ее дыхание вновь становится прерывистым. - Ты был таким сильным и решительным... Я... Я думала об этом весь день... думала о тебе и... и о том, как хочу ощутить эту силу на себе. - О чем ты? - Кеманкеш слегка опешил от такого признания и чуть отстранился, чтобы заглянуть в глаза Кесем. - Ты всегда относился ко мне очень бережно, нежно... А я хотела бы... кхм... - она сделала глубокий вдох, решительно посмотрела на него и выпалила. - Сделай это жестко, хочу, чтобы ты показал мне всю свою силу... чтобы был резким, грубым и властным! Кеманкеш чуть не поперхнулся от подобной просьбы, но огонь в глазах женщины будто бы заразил и его, поскольку уже в следующую секунду он приподнял ее платье и подхватил на руки так, чтобы она обвила ногами его бедра. Прижав Кесем к ближайшей стене, он яростно впился в ее губы, проводя ладонью по обнаженному бедру и сжал его. Та одобрительно простонала что-то ему в губы и ответила на поцелуй, запуская пальцы в короткие волосы мужчины. - Я сделаю это при одном условии, - прохрипел он между поцелуями. - Обещай, что остановишь меня, если тебе что-то не понравится! - Обещаю, - тем же тоном отозвалась Кесем и еще сильнее вцепилась в него, боясь упасть. Заметив это, Кеманкеш ещё крепче сжал ее бедра и понес вглубь дома, не разрывая при этом поцелуя. Дойдя до рабочего стола, он одним движением скинул с него почти все вещи и, усадив на него женщину, отошёл на несколько шагов, любуясь представшей перед ним картиной: на щеках Кесем появился лёгкий румянец, губы стали припухшими, а от аккуратной прически не осталось и следа. Она тяжело дышала, изучая его с той же внимательностью: полупрозрачная белая рубашка, заправленная в свободные темные брюки, не менее взъерошенные волосы, чем у нее самой и огонь... огонь в глазах. Через мгновение Кеманкеш вновь сократил расстояние между ними и, обхватив шею женщины одной рукой, накрыл ее губы требовательным поцелуем. Другой рукой он продолжил путешествовать по ее телу... Кесем же вновь обвила ногами его бедра, прижимаясь к нему все ближе. А руками пыталась расстегнуть проклятую рубашку, которая, в свою очередь, все никак не поддавалась ей. Хмыкнув от раздражения, она резким движением разорвала этот предмет одежды и откинула в сторону, прижимаясь к теперь уже обнаженной груди мужчины. Покрывая его торс поцелуями, она услышала сдавленное: - Насколько ты дорожишь своим платьем? Кесем внутренне застонала от этого вопроса и попыталась свести ноги, чтобы облегчить и без того мучающее ее напряжение. Сделать это было сложно, ведь между ее ног находился Кеманкеш, прекрасно заметивший эту реакцию и теперь уже ухмыляющийся своей маленькой победе. - Мне. До него. Нет. Никакого. Дела, - отчеканила женщина, глядя ему прямо в глаза. Вслед за этими словами, он переместил руки к ее груди и надорвал ткань платья, скрывающую ее. Кесем застонала, находясь уже где-то за гранью реальности. В ту же секунду Кеманкеш припал с поцелуями к ее груди, периодически покусывая нежную кожу, оставляя на ней свои отметины. Решив не затягивать с прелюдией на этот раз, он забрался рукой под юбку Султанши и провел вверх по внутренней стороне ее бедра. Та выгнулась ему навстречу, в отчаянной попытке прижаться ещё ближе. - Моя нетерпеливая госпожа... - выдохнул мужчина в губы Кесем и усмехнулся. Вслед за этим, он наконец провел пальцами по ее клитору и резко погрузил их во влагалище, заходя до самых костяшек. Женщина удовлетворённо зашипела в ответ на это действие, а вот Кеманкеш выглядел несколько удивлённым тем, как легко ему далось это действие. - Ты... - Я думала об этом весь день, - сдавленно прошептала она ему в губы. - Я уже давно готова. Мужчина прерывисто вдохнул и, оставив на ее губах почти грубый поцелуй, одним движением скинул брюки, дабы через мгновение уже оказаться в ней. Кесем протяжно застонала, выгнулась идеальной дугой, а затем ее тело затряслось и Кеманкеш ощутил, как все внутри нее сжимается. Она ждала этого так долго и была настолько готова к этому моменту, что оргазм накрыл ее с головой от одного лишь ощущения мужчины внутри себя. Кесем откинулась на стол, приходя в себя... В то же время Кеманкеш, помнящий о своем обещании и, вместе с тем, одурманенный представшей перед ним картиной, сжал ее бедра покрепче и совершил ещё один резкий толчок. Женщина одобрительно взвыла и вцепилась пальцами в край стола за своей головой. Растолковав это как добрый знак, Кеманкеш вошёл в нее ещё раз, затем ещё, ещё и ещё. С каждый разом он был все резче, все жестче, все быстрее... Вколачиваясь в Кесем с невероятной силой, он упивался ее довольными стонами и криками. Женщина извивалась на столе подобно змее, теряя себя в столь желанных ею ощущениях. От действий Кеманкеша ей было почти больно, но именно это почему-то приносило ей истинное наслаждение. Оставшиеся на столе мелкие вещи впивались ей в спину, добавляя остроты в и без того полный калейдоскоп сводящих с ума чувств и ощущений. Пальцы Кесем, которыми она впилась в столешницу, побелели и онемели, а все ее тело уже готово было взорваться и разлететься на мелкие кусочки. Кеманкеш, чувствуя, что она близка ко второму оргазму, сделал ещё несколько грубых толчков, а затем резко вышел из нее и, стянув женщину со стола под ее непонимающе-разочарованный вздох, повернул спиной к себе, толкнул обратно на стол и вновь вошёл до основания. Она протяжно застонала, чуть приподнялась, а затем рухнула обратно на стол, потерявшись в наполняющих ее ощущениях и вновь вцепилась в края стола. Мужчина брал ее как девчонку из дешёвого борделя: грубо, властно и глубоко... Никогда прежде Кесем не ощущала подобного, но это раскрывало некие темные стороны ее души, о которых она и не догадывалась, а потому ей это чертовски нравилось. Да и кроме того, что было в какой-то степени удивительно, она не чувствовала себя униженно или грязно... Даже в такой позе она ощущала трепетное отношение Кеманкеша к себе и его любовь. Только теперь к любви добавилась и всепоглощающая страсть, стирающая всевозможные границы. Спустя несколько минут сладостной пытки, мужчина потянул ее на себя так, что теперь она стояла, упираясь руками о стол, и продолжил свои движения внутри нее. Убрав с шеи Кесем прилипшие от пота волосы, он прикусил кожу за ее ухом, а затем начал покрывать поцелуями шею, плечи и спину. Женщина уже почти хныкала, желая получить долгожданную разрядку. - Попроси меня, - прохрипел ей на ухо Кеманкеш. - Пожалуйста... - забыв про гордость, тут же проскулила она. - Что "пожалуйста"? - в его голосе слышались нотки усмешки, от которых по телу Кесем пробежали мурашки. - Прошу тебя, позволь мне кончить... - почти сорванным голосом просипела женщина. - Умоляю. - Хорошая девочка, - промурлыкал он ей на ухо и надавил указательным и средним пальцем на клитор. Подобное обращение в совокупности с действиями мужчины будто пустили разряд тока по ее телу и подвели к краю, обрушивая на нее оргазм такой силы, какой она ещё не испытывала никогда. Кесем выгнулась, откидывая голову ему на плечо и громко застонала, окончательно теряя связь с реальностью. Левой рукой Кеманкеш сжал ее шею, а пальцами правой продолжал рисовать круги на клиторе женщины, продлевая ее наслаждение. Движения внутри нее он тоже не прекращал и спустя считанные секунды кончил внутрь нее с утробным рычанием. Оперевшись одной рукой о стол, второй он приобнял ее за талию, не позволяя упасть, ведь она ещё толком не успела прийти в себя. Все ещё находясь в небольшом тумане, Кесем повернула голову, не отрывая ее от плеча мужчины и, найдя его губы своими, втянула его в долгий, чувственный поцелуй, запустив пальцы в волосы Кеманкеша и притягивая его ещё ближе к себе. Тот так же положил одну ладонь на ее щеку, удерживая лицо своей госпожи. Другой же рукой он принялся освобождать ее от почти разодранного в клочья платья. - Мне нужно уходить, - с нескрываемой грустью прошептала Кесем в ответ на его действия. - Дай нам ещё немного времени... - Хорошо, - улыбнулась она ему в губы и отстранилась, позволяя освободить себя от одежды. Когда ему наконец это удалось, Кеманкеш подхватил ее на руки и понес в сторону постели. Опустив обнаженную женщину на кровать, он скинул одежду и с себя. Нависая над ней, он покрывал разгоряченную кожу Султанши медленными, нежными поцелуями, которые казались даже слегка странными, учитывая то, что происходило между ними считанные минуты назад. Кесем отвечала ему тем же, прижимаясь все ближе. - Я буду скучать по этому, - прошептала она еле слышно. - Как же все было просто во Флории... Не думала, что когда-нибудь скажу нечто подобное, но... Знаешь, иногда я скучаю по тому времени настолько, что даже жалею о нашем возвращении. - Мы всегда можем вернуться обратно, - улыбнулся Кеманкеш, прокладывая дорожку поцелуев меж ее грудей. - Наше место здесь, - хмыкнула женщина и вернула его лицо к своему, чтобы оставить на губах несколько порывистых поцелуев. - Скоро ты вновь станешь Великим визирем и тогда... - Нет, - уверенно произнес мужчина и слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. - Я не приму эту должность. - Почему? - мгновенно посерьёзнела Кесем и, натянув на себя простынь, приняла сидячее положение. Кеманкеш поступил точно так же, при этом беря ее за руку и тепло улыбаясь: - Ради нас! Если я вернусь к должности Великого Визиря, тебе придется убрать того, кто уже ее занимает без видимой на то причины... - Найти причину - не проблема, - отмахнулась женщина. - Кесем! Если ты это сделаешь, то вновь возродишь слухи о нас... Ты ведь помнишь, чем все закончилось в прошлый раз? Оба они тяжело сглотнули и на несколько секунд повисла тишина. Кеманкеш дал ей возможность свыкнуться с этой мыслью и, когда она наконец кивнула, продолжил: - Поверь, у меня все так же есть амбиции и, разумеется, мне хотелось бы вернуться к этой должности. Но я также умею расставлять приоритеты! Я уже успел побывать и командиром янычар и Великим Визирем... В моей жизни было много карьерных высот, но... Никогда не было возможности любить кого-то и быть любимым в ответ. Я так долго ждал тебя... Неужели ты думаешь, что я променяю шанс построить с тобой счастье на какую-то должность?! Мне нужна лишь ты! А об остальном я позабочусь. У Кесем перехватило дыхание. Прямо сейчас Кеманкеш отказался от всего ради них, ради нее... И она понимала, что он прав. Спорить было просто бесполезно, ведь его возвращение на пост Великого Визиря и правда усложнило бы их жизни в сотню раз. Глядя на его жертвенность, она не могла не задаться вопросом о том, будет ли когда-нибудь и она готова на подобное... Эти мысли женщина сразу же запрятала подальше, не желая копаться в себе прямо сейчас. Вместо этого она бросилась на шею Кеманкеша, заключая его в крепкие объятия. - Я люблю тебя, - прошептал он ей на ухо, прижимая еще ближе к себе. - И я тебя, очень сильно! Ещё несколько минут они провели в объятиях друг друга, а затем мужчина помог Кесем одеться. Кое-как закрепив на себе безвозвратно испорченное платье, она завязала накидку, что скрывала большую часть повреждений и повернулась к Кеманкешу: - То, как мы... - она бросила короткий взгляд на стол и ее щеки залил лёгкий румянец. - Мне понравилось это. - Мне тоже, - не менее смущённо ответил мужчина. - Стоит это повторить. - Обязательно. Оставив на его губах долгий поцелуй на прощание, Кесем выскользнула на улицу. И, возвращаясь в свои покои, почувствовала, как что-то внутри нее начало меняться. Женщина никак не могла понять, что именно это было, но оно было явно чем-то важным... Прошло чуть больше недели, а жизнь Кесем вновь успела превратиться в ад на земле. Ибрагим молил выпустить его из заточения, да так громко, что содрогался весь дворец. Атике предприняла немало попыток вытащить брата, но каждый раз Кесем успевала в последний момент и мешала ей. В конце концов пришлось даже запереть ее в покоях, ведь та угрожала матери расправой и была непреклонна в своей цели освободить Ибрагима. Даже народ, ещё вчера проклинавший Безумного Султана за свои горести, начал взывать к Кесем, умоляя ее выпустить сына. Паши, беи, улема и янычары так же разделяли настроение людей, опасаясь поднятия ими бунта и восстания сипахов под руководством Атике. Несмотря на все заверения Кесем о том, что она все держит под контролем, они оставались непреклонными и даже предоставили ей фетфу на казнь собственного сына. Женщина, разумеется, ответила отказом, разозлившись не на шутку. И, прогуливаясь тем же днём по саду с Кеманкешем, дала наконец волю эмоциям: - Я уже проходила по этим дорогам и раньше, отвечала на те же самые вопросы. А теперь вижу, что стою на том же месте, - изливала душу Кесем. - Султан Мурад Хан... - тихо заключил мужчина. - Вы до сих пор чувствуете себя ответственной. После той их страстной ночи они впервые оказались наедине друг с другом, но в саду мог быть кто угодно, поэтому даже сейчас они старались сохранять официальный тон. - Да, - не стала отрицать она. - Я ещё эту ношу не сбросила. Как мне поднять новую? Как я могу согласиться на казнь Ибрагима, Кеманкеш?! - с горечью пережитых потерь вопрошала женщина. - О Аллах, помоги мне... - Очевидно, что это нелегко, Султанша. Но ведь нынешнее положение Султана Ибрагима очень тяжёлое... Он заключён в мрачной комнате и лишён всех радостей. Словно познал ад уже в этом мире, - несмотря на его размеренный голос, Кесем начала нервничать, понимая, к чему тот клонит. - Он так стонет, так кричит по ночам, что все обитатели дворца напуганы. Их совесть не выносит этого, - мужчина свёл брови, явно разделяя чувства людей, о которых говорил. - О чем ты, Кеманкеш? Я должна разрешить казнить собственного сына? - в ее голосе появились стальные нотки, которых уже долгие годы не присутствовали в обращении к нему. - Я говорю о том, что Вам нужно покончить с этим, Султанша... Положите конец и его, и своей боли, - женщина отвернулась, не в силах и дальше слушать подобные слова, но Кеманкеш продолжал. - Султан Ибрагим обязан выйти из этой дыры... Он должен опять идти к трону или же к смерти. А выбирать лишь Вам. Говорил он через силу и Кесем явно видела в его глазах боль за нее саму. Но все же это ранило... Правда - она ведь такая. Не может не ранить человеческие души... Окончательно вывела ее из себя тем вечером Турхан, принесшая весть о том, что Мехмед вынес приказ о казни Ибрагима. Обе же они прекрасно понимали, что то был приказ самой Турхан. В страхе, что Кесем отменит это решение, женщина даже упала ей в ноги и молила позаботиться о сохранности государства, напоминала, что Кесем - не просто мать, но и правительница. Будто та и сама не знала, кем была. Но когда же роль матери стала для нее настолько незначительной по сравнению с ролью правящей госпожи?! Она не знала... Выставив Турхан за дверь, Кесем дала волю слезам, что беспощадно жгли ее глаза весь день. Ей казалось, что вместе со слезами ее покидают и остатки человечности, лишая тем самым способности противостоять всеобщему давлению... С одной стороны ее ужасала сама мысль о том, чтобы отдать приказ о казни родного и единственного сына, а с другой... Кеманкеш был прав: оттягивать это - все равно, что лишние минуты пытать и себя, и Ибрагима. В какой-то момент чаши весов склонились в ту сторону, на которой, как она думала, не окажется никогда... В подвале было темно, холодно и сыро. Все внутри женщины сжималось от одной только мысли о предстоящем... Вот она увидела сына... ребенка, которого родила, воспитывала и любила всей душой... Первым порывом стало обнять его и защитить от проклятых палачей позади нее, которых тот пока ещё не заметил. Так она и сделала. Крепко прижала Ибрагима к себе и, пока тот радовался спасению, мысленно прощалась с ним, проклиная этот день и все, что привело к нему... Последний раз она вдыхала родной запах, последний раз чувствовала его тепло. И вот за ее спиной раздались шаги и Кесем ощутила, как Ибрагим напрягся всем телом. Она отступила, отстраняясь от него и, разумеется, от нее не ускользнуло то, как надежда в глазах сына потухла столь же быстро, как и появилась. Мольбы о пощаде довольно быстро сменились проклятиями и вот уже Ибрагим кричал своей матери о том, что желает для нее ещё более страшной смерти. Женщина выбежала из покоев, позволяя палачам сделать то, ради чего они пришли сюда... Но когда вновь услышала мольбы сына о помощи, в отчаянии закрыла уши руками, борясь с неким инстинктивным желанием защитить собственное дитя. Все внутри нее разрывалось на части, горело и причиняло невыносимую боль. Не удержавшись на ногах, Кесем прошла несколько шагов и сползла по стене, уже не сдерживая горячих слез, жгущих ее глаза и лицо. Его сердце остановилось, прервалось дыхание... Никогда она больше не услышит его смеха, не ощутит его тепла, не посмотрит в родные глаза. Частичка ее души умерла вместе с ним, оставляя после себя лишь кровоточащий рубец и нестерпимую боль, с которой она так и не научилась жить. Да и разве можно привыкнуть терять близких? Нет... Каждая новая потеря лишь усиливает боль, что причинила предыдущая и так будет до тех пор, пока сердце человека не окаменеет настолько, что в нем уже не останется ни тепла, ни любви, ни нежности... Так какой же срок отмерен сердцу Кесем? Скольких ещё людей она должна будет похоронить, прежде чем ее сердце перестанет быть способным даже на малейшие чувства?! В свои покои она добиралась будучи словно в тумане. Даже почти не среагировала на слова, пришедшей вслед за ней, Атике. Стоя к ней спиной, она могла лишь молча впитывать в себя ещё и боль девушки, потерявшей брата-близнеца: - Кесем Султан, ты победила... В голосе дочери были лишь горечь и смирение. Она не злилась, потому что даже не была удивлена. Уже давно считая свою мать бесчувственным монстром, она лишь в очередной раз убедилась в собственной правоте. Да и сил на то, чтобы злиться у нее попросту не осталось. - В конце концов, получилось так, как ты хотела. Султанат принадлежит тебе, - продолжала Атике бесцветным голосом. - Сила, могущество... все это твое. Ведь так? Сколькими Падишахами и Шехзаде ты пожертвовала на этом пути? Ты погубила всех моих братьев ради трона... Знай, что это кровавый трон. Ты ошибаешься, если думаешь, что будешь спокойно сидеть на нем. Рано или поздно он и тебя погубит! А я ухожу. Кая тоже поедет со мной, - Кесем чуть повернула голову, не ожидая, что и дочь покинет ее. - Мы больше никогда не вернемся назад. Может, Всевышний наказывает тебя таким образом... Ведь все тираны умирают в одиночестве! Атике развернулась, направляясь к двери, а Кесем повернулась к ней и на мгновение, когда девушка обернулась, женщина увидела в ее глазах некое сожаление. Та будто бы спрашивала: "Зачем ты разрушила нашу семью, мама? Я ведь так хотела видеть всех нас вместе, здоровыми и счастливыми!" У Кесем не было ответа. Все, что она могла сделать, так это одними лишь глазами показать, насколько сожалеет, насколько любит дочь... Но было поздно, слишком поздно! Уже в следующий миг Атике отвернулась и покинула ее покои. Покинула дворец и свою Валиде. Теперь у Кесем не осталось детей, что были бы рядом с ней. У нее не осталось никого родного, никого... Развернувшись обратно к зеркалу, она попыталась найти в своем отражении ответы на бесчисленные вопросы: "из-за чего", "почему", "за что"... Но, вместо этого, услышала в собственном сознании до дрожи знакомый голос: "Мы всегда должны думать о будущем. Султаншам некогда держать траур. Ради будущего Османского государства мы можем отказаться даже от собственного ребенка!" То вновь был голос Сафие Султан, что беспрерывно преследовал ее в последнее время... На секунду женщине даже почудилось, будто вместо собственного отражения она смотрела на свою соперницу. "Я не буду такой Султаншей! Не хочу. Я буду совестливой", - раздался в ее голове ее же собственный голос. Тот голос был моложе, звонче, наивнее... И вдруг Кесем увидела в зеркале смутно знакомую девушку, что стояла позади нее. Она была одета во все белое и смотрела на женщину осуждающим взглядом. - Ты вспомнила тот день? - с лёгкой ноткой высокомерия поинтересовалась незнакомка. Кесем повернулась к ней лицом и всмотрелась в нее, пытаясь понять, кто же она. И вдруг ее разум озарила вспышка осознания: - Анастасия? - не веря своим глазам, прошептала женщина. - Пойдем со мной, - выглядя расстроенной, попросила девушка и протянула Кесем свою раскрытую ладонь. Та вложила свою руку в ее и вскоре они оказались в тайной комнате, которую давным-давно сделал для нее Ахмед. В той комнате находились все самые дорогие для Кесем вещи: их с Ахмедом портреты, подаренные им украшения и многое другое. Девушка прошла вглубь комнаты и откинула темную ткань с портрета Ахмеда, выполненного простым карандашом. Сердце Кесем пропустило удар: как же давно она не видела его лица... Проведя кончиками пальцев по щеке нарисованного мужчины, Анастасия твердо произнесла: - Ты дала ему слово, когда он умирал... Он доверил тебе своих детей, своих Шехзаде, - напомнила она и повернулась к Кесем лицом, выглядя разочарованной. - Так ты оберегала доверенное? Осман, Мехмед, Баязид, Касым, Мурад, а сейчас и Ибрагим... - Я этого не хотела, - прошептала женщина, ошарашенная происходящим. - Верно, - согласилась Анастасия. - Ты хотела защитить их. Для этого тебе нужно было быть сильной. Но сила, полученная тобой, сломала им жизнь... Убила их! - Да что ты знаешь, Анастасия? Что ты знаешь о жизни? - не выдержала Кесем, срываясь на крик. - Ты пережила с Ахмедом сладкую весну, а я боролась с ураганами! Я была одна в самое тяжёлое время. Никого не было рядом со мной! - Этого могло и не быть, - сохраняла спокойствие девушка. - Ты могла обнять своих детей, могла пойти вместе с ними... Но ты выбрала одиночество. Ты полюбила власть, полюбила ее яд... И этот яд отравил тебя, ослепил твои глаза! У тебя не осталось ни совести, ни милосердия, ни невинности... - в голосе Анастасии сквозила жалость к той, кем она стала и это не могло не опечалить Кесем. - Невинность?! - когда-то это слово очень много значило для женщины, она гордилась этим, а теперь... это качество казалось для нее чем-то чужеродным. - Это была твоя настоящая сила, Кесем. Она была твоим оружием и твоими доспехами, - казалось, что девушка вот-вот заплачет, глядя на ту, в кого превратилась. - Ты - первенец матери, любимая дочь отца, душа сестренки. Свежий цветок своего острова. Миндальное дерево, не видевшее бурь. Ты была морем без волн, - неустанно напоминала Анастасия, чем вызывала в груди женщины сверлящую боль. - А сейчас... - девушка переменилась в лице, которое теперь выражало лишь презрение, - ты тиран. Ты стала убийцей! - Нет, это не я, - дрожащим голосом возразила Кесем, хоть в ее глазах и читалось поражение. - Это ты, Кесем! - Нет... - Ты, Кесем. Ты стала убийцей собственного ребенка! - Нет. - Да, ты убийца ребенка! - Замолчи! - Ты убийца ребенка! - Замолчи!!! Обе они перешли на крик. Кесем отчаянно защищалась от правды, в то время как Анастасия выплескивала на нее свою боль, разочарование и презрение: - Ты убийца ребенка! - Замолчи! - Убийца ребенка! - Замолчи! Нащупав на столе что-то тяжёлое, Кесем замахнулась на Анастасию и, когда девушка в очередной раз назвала ее убийцей ребенка, со всей силы ударила ту по голове. Анастасия упала замертво, а женщина стояла над ее телом, будучи уже не в силах отличить реальность от воображения. Она не знала, сколько времени прошло, но вот к ней подошёл обеспокоенный Хаджи, вырывая из транса: - Султанша, что сделала эта наложница? Неужели хотела убить Вас? - Это не наложница, - возразила Кесем и перевела на агу безумный взгляд. - Это Анастасия! Она сказала, что я стала убийцей собственных детей! Я - убийца... - Султанша, поберегите себя, - не на шутку испугался Хаджи. - У нас никого, кроме Вас, нет. Не пугайте нас... Смотрите, это Ваша наложница, - с этими словами он склонился над безжизненным телом и, откинув с лица молодой девушки прядь светлых волос, продемонстрировал Кесем совершенно чужое лицо. Та, не веря своим глазам, лишь смотрела на несчастную девушку и отчаянно пыталась понять, что именно только что произошло. - Султанша, Вам привиделось... И тут Кесем поняла. Она видела не какую-то высокомерную девчонку, что пыталась учить ее жизни. Нет... С ней сыграло ее же собственное сознание, послав ей в образе Анастасии вполне четкое послание, которое женщина тут же произнесла вслух: - Я убила Ибрагима. Не выдержав ношу этого осознания, она упала на пол и разрыдалась, захлебываясь в собственных слезах. - Я стала убийцей собственных детей! - прохрипела она и закричала, не в силах и дальше выносить боль, что разъедала ее изнутри. Боль захватила всю её целиком. Женщине казалось, что эта боль была повсюду. В неё будто бы вонзались тысячи и тысячи иголок, она будто бы заживо горела в огне... сгорала, словно феникс, и возрождалась вновь и вновь лишь для того, чтобы вновь сгореть и прочувствовать всю боль заново. Слишком много смертей она видела за свою жизнь, слишком многих похоронила... Но пережить подобную боль - одно, а осознать свою вину за гибель родных и дорогих ей людей - совершенно другое! - Я убила их всех... - еле слышно прошептала она, теряя себя в переполнившей ее боли. И уже в следующее мгновение ее сознание не выдержало этого отключилось, оставляя женщину неподвижно лежать на холодном полу комнаты, в которую когда-то давно ее привел Ахмед, делая сюрприз любимой... Но даже оказавшись в небытие, Кесем продолжала ощущать огонию всепоглощающей боли, что теперь наверняка станет ее постоянной спутницей до конца дней Султанши.