2. Самозванцы

      Гермиона посмотрела на Малфоя — своего Малфоя — быстро моргая. Она не могла осознать, что только что произошло. Её медово-карие глаза встретились с озадаченными серебряными глазами Малфоя, когда они повернулись друг к другу. Румянец залил щёки Гермионы, когда она осознала не только то, каким видела Малфоя — ну, другого Малфоя— но и то, какой он видел её.       —  Отлично выглядишь, Грейнджер, —  протянул Драко, делая шаг вперёд и поднимая попадавшие тела с пола на табуреты, расставленные вдоль кухонного островка. —  Никогда бы не подумал, что ты будешь в слизеринском зелёном. Но тебе идёт.       — Что?.. Я не ношу... — пролепетала Гермиона. Пытаясь собраться с мыслями, она оглянулась и увидела, как Малфой поправляет очевидную выпуклость на своих форменных брюках аврора, стоя перед другой Гермионой и проверяя насколько крепко она связана. —  Серьёзно, Малфой?! —  закричала она.       Взгляд Малфоя, казалось, задержался на слизеринско-зелёном кружевном платье, которое ему так понравилось, прежде чем он повернулся и медленно — очень медленно —  оглядел Гермиону от остроконечных туфель на шпильках до макушки её кудрявой головы.       — Что? Я только что видел, как очень сексуальная ведьма в очень сексуальном нижнем белье встала передо мной на колени. И похоже, она знала, что делает. Так что я ничего не могу с собой поделать, — в его голосе прозвучало какое-то подобие нежности, заставив Гермиону вздрогнуть от подтекста и комплимента.       —  Очевидно, это самозванцы. Они... это, должно быть, оборотное зелье.       —  Или что-то похуже, — пробормотал Малфой, и тень сексуальности в его голосе угасла. Раздался властный голос аврора. Его палочка описывала сложные движения, когда он произносил то, что она распознала как продвинутые заклинания обнаружения. Его челюсть была напряжена. — Это может быть какой-то хитроумной ловушкой. Известно, что тёмные артефакты создают подобные иллюзии.       Он медленно обвёл взглядом связанных двойников. Его натренированный взгляд мог обратить внимание на детали, которые она могла упустить.       — Маховики времени, которые мы исследовали, были конфискованы в борделе за пределами маггловского Лондона. Возможно, он пропитался тёмной, эротической магией. Или это какая-то засада.       — Я говорила тебе, что в маховики, скорее всего, встроены продвинутые тёмные чары. У нас есть час, пока действие оборотного зелья не закончится, —  сказала Гермиона, уже прикидывая в уме все возможности. — Мы должны обыскать дом, поискать знаки. Собрать больше информации. Малфой коротко кивнул, всё ещё оставаясь в полной форме аврора.       — Держись рядом. Если это тёмная магия, здесь могут быть и другие ловушки.       Дом поражал своим совершенством — тщательно подобранное сочетание стилей, которые, казалось, были созданы для того, чтобы усыпить их бдительность. Аналитический ум Гермионы роился в теориях, пока они проходили по комнатам. Каждая деталь казалась продуманной: от смешанной библиотечной коллекции до двойного рабочего пространства в домашнем кабинете.       — Детали подобраны так хорошо...  — Малфой нахмурился, рассматривая фотографию, на которой он и Поттер, очевидно, выпивали вместе в пабе. — Они слишком продуманы. Как будто кто-то проник в наши разумы и создал идеальный сценарий. Что-то вроде проклятия, исполняющего желания?       У Гермионы снова вспыхнули щёки, когда она подумала, что идеальным сценарием для Малфоя была бы жизнь с ней... Это его желание они увидели на кухне. Но, очевидно, он не имел в виду именно с ней, просто в общих чертах, подумала она. Всё казалось неправильным. Может ли проклятие включать в себя такие обыденные детали, как пятна от кофе на папках с делами или потёртости на подлокотниках кресел?       Они дошли до гостиной, и у Гермионы перехватило дыхание при виде её фотографии с Нарциссой Малфой в саду поместья. Они вместе расставляли цветы и смеялись, глядя на весь мир как настоящие мать и дочь.       — Это невозможно, — резко сказал Малфой. — Нога матери не ступала в те сады с тех пор, как... — он замолчал, но Гермиона знала, что он думает о войне, о том, что произошло в том доме.       На стенах висело ещё больше фотографий — праздники, вечеринки, тихие моменты. Каждая из них, казалось, была создана для того, чтобы показать жизнь, в которой все их прошлые раны зажили, семьи объединились, а старые предрассудки исчезли. Всё было слишком аккуратно, слишком идеально.       — Это, должно быть, какой-то психологические приём, — пробормотал Малфой. Хотя она заметила, что его взгляд задержался на фотографии, где они танцевали, судя по всему, на своей свадьбе. — Показать нам, чего мы можем захотеть, а потом...       — Чего мы захотим? Я не... этого не может быть... —  пролепетала Гермиона. Ложь застряла у неё в горле. Она почувствовала, как в груди поднимается жар смущения, когда посмотрела на Малфоя. — Какой в этом смысл? Это не просто общие счастливые сцены — посмотри на детали.       Она указала на фотографию, на которой они, по-видимому, ужинали с друзьями.       — На Пэнси серьги, которые Тео подарил ей в прошлом месяце. У Гарри на щеке шрам от травмы, полученной во время дела о гоблинах две недели назад. Всё это произошло недавно. И это такие мелочи, о которых вряд ли кто-то мог знать.       — Если только они не следили за нами, — возразил Малфой, но она услышала неуверенность в его голосе. —  Собирали разведданные для... чего-то.       У Гермионы голова шла кругом от возможных вариантов. Тёмная магия казалась маловероятной —  в доме было слишком много мелких, подлинных деталей, которые говорили об их с Драко совместной жизни. Сложная мистификация потребовала бы невероятного количества подготовки и знаний. Временная аномалия начинала казаться самым логичным объяснением, но это означало бы...       Она взглянула на Малфоя и обнаружила, что он уже наблюдает за ней. Выражение его лица было настороженным, но задумчивым. Тот самый Малфой, который всего несколько минут назад инстинктивно бросился защищать её, когда им показалось, что они в опасности. Тот самый Малфой, который услышал её фантазии на рождественской вечеринке и тут же утащил её целоваться в чулан для мётел — нет, мы сейчас не об этом думаем — Гермиона постаралась отвлечься от самого страстного поцелуя — лучшего поцелуя — который у неё когда-либо был.       Спустя час и примерно пятьсот теорий Гермиона неохотно признала то, о чём свидетельствовали все представленные им доказательства. Их ошеломлённые пленники не меняли внешность. Никаких гротескных изменений в чертах лица, никакого медленного превращения обратно в неизвестных врагов. Просто... они. Более взрослая, женатая версия их обоих, всё ещё без сознания, привязанная к кухонным табуретам.       — Уже час прошёл, — тихо сказала она, в последний раз проверяя кончик своей палочки. Её ум восстал против того, что будет дальше.       — Так и есть, — Малфой старался говорить как можно спокойнее, но она заметила, что он крепче сжал палочку. — Может, разбудим их и получим ответы?       Гермиона кивнула, хотя её желудок скрутило от нервного предвкушения. Если это не самозванцы, отравленные оборотным зельем, значит... Она отбросила эту мысль, сосредоточившись на насущной проблеме.       — На счёт «три»? — она подняла палочку, заметив, как Малфой автоматически встал в оборонительную стойку рядом с ней. — Раз... два...       — Подожди, — он схватил её за запястье, и она постаралась не обращать внимания на небольшой разряд электричества, который пронзил её при этом прикосновении. — А если это действительно... мы... из будущего?.. — он, казалось, с трудом переваривал эту мысль. — Мы должны быть готовы ко всему, что они могут сказать.       Гермиона смутилась, когда вспомнила, в каком именно положении они оказались в будущем.       — Ты прав. Да. Всё, что они скажут об... этом... скорее всего будет правдой.       — Очевидно, — но в его голосе было что-то вкрадчивое, что всегда предвещало неприятности, и она не осмелилась взглянуть ему в лицо. — Хотя, должен сказать, у будущей тебя, кажется, отличный вкус в выборе нижнего белья...       —  Реннервейт! —  практически закричала Гермиона, вырывая запястье из его хватки.