11. Манеры в Мэноре

      Их внезапное появление нарушило полуночную тишину, и Гермиона обнаружила, что стоит перед воротами, которые часто появлялись в её ночных кошмарах. По чёрному металлу извивались кованые змеи, их изумрудные глаза сверкали в свете звёзд. За ними на фоне ночного неба тёмным собором возвышался Малфой-мэнор. Его готические шпили пронзали низко нависшие облака. Лунный свет падал на десятки окон с ромбовидными стёклами, заставляя их мерцать, как настороженные глаза.       Её пальцы непроизвольно сжались вокруг руки Драко. В последний раз, когда она оказалась здесь — ну, не считая той странной ночи, когда оказалась на кровати Драко, — похитители протащили её через эти ворота и пытали.       — Гермиона... — начал Драко необычно мягким голосом. Она чувствовала на себе его взгляд, изучающий её реакцию.       — Я собираюсь аппарировать домой, — сказала она, пытаясь высвободить свою руку из его. Её взгляд блуждал по раскинувшимся перед ней землям поместья, безукоризненно ухоженным даже зимой. Покрытые инеем живые изгороди тянулись вдоль посыпанной гравием дорожки, отбрасывая причудливые тени в лунном свете. Белые павлины дремали на своих насестах, их длинные хвосты ниспадали каскадами, словно замёрзшие водопады.       Драко крепче сжал её руку.       — Сейчас здесь — самое безопасное место для тебя, — тихо сказал Драко. Его большой палец выводил успокаивающие круги на её коже. Она заметила, что другой рукой он крепко сжимал палочку, костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Нам нужно поговорить, и мы сделаем это в безопасном месте.       Ворота распознали его магический почерк, змеи развернулись, когда тяжёлая железная створка открылась внутрь со зловещим скрипом, который эхом разнёсся по замёрзшей земле. Гермиона упёрлась ногами в землю, и грубый гравий впился в её босые стопы сквозь тонкий. Тяжёлая аврорская мантия Драко, всё ещё накинутая на её плечи, не спасала от пронизывающего до костей холода, который не имел ничего общего с ноябрьским воздухом.       — Моя квартира в полной безопасности. Я сама её защищала.       Он мягко потянул её вперёд.       — Пожалуйста, Гермиона. Позволь мне всё объяснить внутри.       Она почувствовала, как слабеет её решимость, когда он стал умолять её, называя по имени. Она позволила ему увлечь себя вперёд. Длинная дорога, обрамляемая деревьями с голыми ветвями, тени которых плясали на ветру, как цепкие руки, казалась бесконечной. Их шаги по гравию казались невероятно громкими в гнетущей тишине. Когда они подошли ближе, Гермиона смогла лучше оценить впечатляющую архитектуру поместья — высокие готические арки и замысловатую каменную кладку с горгульями, расположившимися на каждом углу. Из множества окон лился тёплый свет, но он казался каким-то неправильным, как освещение сцены, пытающееся смягчить декорации к фильму ужасов.       Массивные парадные двери были вырезаны из древнего дуба и инкрустированы серебряными змеями, которые перекликались с воротами. При их приближении они распахнулись, открывая взору прихожую, от вида которой у Гермионы чуть не остановилось сердце. Но... всё было не так, как она помнила. Пол из чёрного мрамора остался прежним, но его холодный блеск теперь смягчали элегантные персидские ковры кремовых и бледно-золотых тонов. Исчезли тёмные деревянные панели, из-за которых стены напоминали склеп. На их месте стены были выкрашены тёплой краской цвета слоновой кости, которая улавливала и усиливала свет от парящих над головой хрустальных шаров.       И всё же её взгляд неумолимо притягивали двойные двери, которые она помнила слишком хорошо. Вход в гостиную — но и там что-то было не так. Она поняла, что двери были запечатаны, и мощная магия окружала их, словно барьер. Само дерево, казалось, превратилось во что-то другое, во что-то более тёмное и прочное, как будто сам материал был изменён, чтобы лучше хранить те воспоминания, которые скрывались за ним.       — Я опечатал гостинную после войны, — тихо сказал Драко, проследив за её взглядом. — Туда больше никто не заходит. Мама отремонтировала всё крыло, но эта комната... эта комната остаётся закрытой.       Он повёл её мимо парадной лестницы, мраморные ступени которой теперь были покрыты тёмно-синим ковром, мимо портретов, которые перешёптывались и указывали друг на друга, когда они проходили мимо. Предки Малфоев, казалось, были особенно взволнованы её присутствием, хотя острый взгляд Драко заставил большинство из них замолчать. Они свернули в коридор, который она никогда раньше не видела, увешанный скорее пейзажами, чем портретами. На картинах были изображены потрясающие виды, которые, как она предположила, были владениями Малфоев — залитые солнцем виноградники во Франции, заснеженные шале в Швейцарии, холмистая английская местность, залитая вечным летним светом.       Кабинет, в который он привёл её, был прекрасен. Окна от пола до потолка выходили на залитые лунным светом сады, их стекла были такими прозрачными, что казались почти невидимыми. Книжные полки от пола до потолка были заставлены томами, как древними, так и современными. Мебель представляла собой сочетание классики и современности — массивный антикварный письменный стол из полированного ореха в сочетании с изящным современным креслом, удобные кожаные кресла, расставленные вокруг хрустального журнального столика. В белом мраморном камине потрескивал огонь, а его каминную полку украшали скорее колдографии, чем строгие портреты.       — Это мой личный кабинет, — объяснил Драко, наблюдая, как она осматривает комнату.       Гермиона скрестила руки на груди, с неловкостью осознавая, что стоит в поместье Малфоев только в шёлковой пижаме и аврорской мантии Драко. Золотистая ткань, казалось, издевалась над ней своей неуместностью.       — Рассказывай.       Он провёл рукой по волосам, и лунный свет, падавший из высоких окон, заиграл на платиновых прядях. Его обычная сдержанность дала трещину, обнажив что-то незаживающее.       — Руквуд охотится за тобой. Ты и ещё несколько человек — магглорождённых — занимаете влиятельные посты. Сегодня утром мы получили разведданные о запланированной серии убийств.       От того, как спокойно он это произнёс, у неё внутри всё перевернулось. Тепло костра не могло согреть лёд, скапливающийся у неё в груди.       — Так вот ради чего был устроен сегодняшний рейд?       — Да. Мы отслеживали его передвижения в течение нескольких недель, но сегодняшняя утренняя разведка подтвердила наши худшие опасения. Он работает не в одиночку — у него появились последователи, молодые чистокровные волшебники, которых он заманивает риторикой о сохранении магических традиций, — его челюсть сжалась, на шее напряглись жилы. — Они наблюдали за тобой, выясняли твой распорядок дня, твои привычки...       Камин вспыхнул изумрудным светом, прервав его. Гарри, спотыкаясь, вышел. Его мантия была опалена и покрыта чем-то похожим на каменную пыль. На его подбородке появились тёмные синяки, а очки сидели немного криво. Он левитировал большой деревянный ящик, который излучал тёмную магию.       — Мы его не нашли, — мрачно сказал Гарри, осторожно ставя коробку на стол Драко. Дерево было древним, покрытым шрамами от заклинаний, и на нём был характерный знак пожирателей смерти в виде змеи и черепа, — но мы нашли это. Посмотри.       Драко начал вытаскивать папки и раскладывать их на полированной поверхности из орехового дерева. У Гермионы перехватило дыхание, когда она узнала фотографии своей квартиры — не просто снимки с камер наблюдения снаружи, но и личные моменты внутри. Её спальня с книжными полками во всю стену и фиолетовым пледом, который подарила ей мать. Её кабинет, в котором аккуратно разложены её рабочие бумаги, а рядом стоит остывающая чашка чая. Её кухня, освещённая ранним утренним светом, когда она готовила завтрак.       — Семь недель слежки, — тихо сказал Гарри. Свет от камина упал на его очки, скрывая глаза. — Они знают всё: когда ты просыпаешься, где пьёшь кофе, в какие дни работаешь допоздна. Маршруты, по которым ходишь, людей, с которыми встречаешься... — он указал на толстую пачку пергамента, испещрённую скрупулёзными заметками.       Магия Драко заметно потрескивала, когда он просматривал новые фотографии. Голубые искры заплясали на его пальцах, сжимавших пергамент, а хрустальный графин на столе начал зловеще вибрировать.       — Ты остаёшься здесь, — сказал он, понизив голос до того опасного тембра, который она помнила со школьных времён. — Поместье защищено магией крови...       — Извини? — перебила его Гермиона, и ярость её стала такой же сильной, как и у него. — Ты не можешь просто так решить...       — Он прав, Гермиона, — вмешался Гарри, снимая очки и устало потирая глаза. В свете камина он выглядел старше и измученнее. — Защита поместья древняя и мощная. Здесь ты будешь в большей безопасности, чем где-либо ещё.       — Это нелепо! Я могу защитить себя сама!       — Они взломали твои защитные чары! Они были в твоей квартире! — прорычал Драко, дрожащими руками раскладывая на столе фотографии с камер наблюдения. — Посмотри на это, Гермиона. Они были в твоей квартире. У Аврората даже не хватает людей для официальной защиты. Мы не можем приставить к тебе обученного телохранителя...       — Но мы не оставили тебя беззащитной, Гермиона, клянусь! — вмешался Гарри. — Когда Робардс сказал нам, что мы не можем оставить аврора в твоей квартире, Малфой нанял частную охрану...       — И чем это помогло? Он дежурил снаружи квартиры, но это оказалось бесполезно! Эти ублюдки каким-то образом всё равно проникли внутрь! — взревел Драко.       — Но... — начала Гермиона.       — Я позову Джинни, — прервал её Гарри, привычным жестом надевая очки. — Она может собрать для тебя кое-какие вещи, приведу Тео и Пэнси, чтобы они помогли...       — Я на это не соглашалась!       Но Гарри уже направлялся к камину, бросив на неё извиняющийся взгляд, прежде чем исчезнуть в вихре зелёного пламени. Воцарившаяся тишина была оглушительной, нарушаемая только тихим потрескиванием огня, тиканьем декоративных часов на каминной полке и тяжёлым сердитым дыханием Драко.       Гермиона повернулась к нему спиной и уставилась на пламя, чувствуя, как из глаз вот-вот потекут слёзы гнева.       Она могла видеть его отражение в окне — высокое и напряжённое, всё ещё излучающее едва сдерживаемую магию. Она наблюдала, как он борется с собой, прежде чем его плечи решительно расправились.       — Пойдём со мной, — тихо сказал он. На этот раз это был не приказ, а просьба. Она последовала за ним обратно через залы поместья, по-прежнему храня молчание.       Ночной воздух стал пронизывающе холодным, и она плотнее закуталась в его мантию, вдыхая стойкий аромат его одеколона. Иней хрустел под ногами, когда он вёл её к главным воротам, где железные змеи, казалось, наблюдали за их приближением сверкающими изумрудными глазами.       — Миппи! — позвал он в темноту.       Воздух расколол треск, и появилась домовая эльфийка, одетая во что-то похожее на миниатюрную форму целительницы: бледно-голубого цвета, с крошечным кадуцеем, приколотым к её воротнику.       — Мистер Драко звал Миппи?       — Пожалуйста, разбуди маму и попроси её присоединиться к нам у ворот. Это важно.       Гермиона снова перевела взгляд на Драко, который смиренно стоял перед ней.       — Почему маховик времени послал меня к тебе именно в тот момент? Ты же не доставлял себе удовольствия...       Впервые за этот вечер на лице Драко промелькнула тень ухмылки.       — Нет, Грейнджер. Я не мастурбировал, когда был на задании по работе, — ухмылка исчезла, сменившись гримасой боли и сжатыми челюстями. — Я был... — его челюсть сжалась ещё сильнее. — Я думал о том, что Руквуд нацелился на тебя. Я думал о том, что ты можешь пострадать. Я думал о том как защитить тебя. Это были такие собственнические мысли... Я, вероятно, получил бы пощёчину от тебя, если бы произнёс их вслух. Может быть, именно поэтому тебя послали ко мне.       Гермиона молча смотрела на него. Она не знала, что сказать. Она не знала, что думать. Её мысли путались... она предполагала, что всё его влечение к ней было чисто сексуальным, а его действия определялись каким-то древним заклинанием из борделя, манипулирующим ими. Она не могла поверить, что его чувства к ней могли заставить его встать на её защиту... и даже больше. Она не могла вспомнить заклинание или руну, которые могли бы вызвать такое поведение... если только это не было вызвано маховиком времени.       Мысли Гермионы были прерваны тихим хрустом шагов, возвестившим о приближении матери Драко. Гермиона неловко поёжилась, пока они ждали. Это был первый раз, когда она увидела Нарциссу после военных процессов, на которых она выступала за свободу матери Малфоя и против отца. Воспоминание о непроницаемом выражении лица Нарциссы во время дачи показаний заставило её почувствовать, что нынешняя ситуация кажется нереальной. В последний раз, когда они обе были в этом доме, Нарцисса молча стояла в углу гостиной, наблюдая, как её сестра пытает подростка на полу. Гермиона так и не смогла понять, что было хуже — жестокий смех Беллатрисы или холодная отстранённость Нарциссы. Однако несколько месяцев спустя она всё ещё стояла перед Визенгамотом и рассказывала, что эта женщина не участвовала в битве за Хогвартс, а всего лишь искала своего сына. И вот она снова готова была встретиться с ней, босиком ступая по замёрзшему гравию Малфой-Мэнора.       Нарцисса появилась из тени с той же грацией, которую помнила Гермиона, её тёмно-фиолетовая мантия шелестела по полу. Их взгляды встретились, и Гермиона подавила желание вжаться в мантию Драко. Она, должно быть, выглядела весьма эффектно, надев тяжёлую мантию её сына поверх того, что, по сути, представляло собой лоскуток золотистого шёлка, который едва ли можно было назвать пижамой. Вряд ли это тот достойный вид, который следует демонстрировать, когда просишь о магическом удочерении и включении в древний род Малфоев.       Когда Нарцисса появилась, она, казалось, скользила по замёрзшей земле, её тёмно-синие одежды струились, как вода. Её светлые волосы ниспадали идеальными волнами, и, несмотря на поздний час, она нанесла лёгкий макияж, подчёркивающий её аристократические черты. Её глаза слегка расширились при виде Гермионы.       — Мама, — официально произнёс Драко, хотя Гермиона уловила скрытую напряжённость в его голосе. — Мне нужно провести древние ритуалы защиты.       На лице Нарциссы появилось понимание. К удивлению Гермионы, она улыбнулась — не той холодной, вежливой улыбкой, которую помнила по прошлым годам, а какой-то более тёплой, почти доброй.       — Конечно. Мисс Грейнджер, я полагаю, мой сын рассказал вам о защите от крови?       — Не всё, — натянуто ответила Гермиона, борясь с желанием поплотнее запахнуть мантию Драко на своём полуобнажённом теле.       — Защита поместья связана с родословной Малфоев, — объяснила Нарцисса, и в её голосе зазвучали заученные интонации человека, декламирующего древние знания. — Но в случае крайней необходимости мы можем... распространять эту защиту на других. Сделать их, по сути, членами семьи Малфой в глазах магии.       Гермиона моргнула, переваривая услышанное.       — Эм... Вы думаете... Я имею в виду, что, вероятно, существуют древние чары, которые не позволяют магглорождённым становиться частью рода Малфоев, даже в глазах магии.       — Да, — ответил Драко, и сердце Гермионы упало. — Но мы с мамой потратили немало времени, чтобы избавить дом Малфоев от подобных предрассудков. Теперь магия нашего рода не заботится о чистоте крови — только о намерениях и защите.       Удивлённый взгляд Гермионы метался между Драко и его матерью, пытаясь осмыслить его слова. Нарцисса тепло улыбнулась Гермионе, прежде чем повернуться к воротам. Они совершили ритуал, и древние слова потекли из палочки Нарциссы серебряной лентой в ночном воздухе. Драко стоял позади Гермионы, и его магия переплеталась с магией матери, пока она произносила слова на языке, более древнем, чем латынь. Железные змеи ожили и, свернувшись кольцами, спустились с ворот, чтобы окружить их. Гермиона почувствовала, как род принял её — её словно окутало жидкое тепло, и до мозга костей проникло ощущение абсолютной безопасности. Казалось, что само поместье выдохнуло, его магия распознала в ней человека, которого нужно защищать, а не бояться.       Безупречное самообладание Нарциссы слегка пошатнулось, когда она подавила зевок.       — А теперь, может быть, пойдём в дом? Я думаю, нам всем не помешало бы выпить чаю и, возможно, чего-нибудь более существенного после вашего... насыщенного вечера.       Когда они возвращались в поместье, Гермиона почувствовала, как рука Драко снова скользнула в её ладонь. Она всё ещё злилась на него, всё ещё обдумывая произошедшее. Но она не могла отрицать, что чувствовала себя в большей безопасности, когда их пальцы переплелись, а магия поместья приятно гудела вокруг них обоих. Огромный дом возвышался перед ними, но теперь он казался другим — менее угрожающим, защищающим её. Это была скорее крепость, чем тюрьма.       Она просто надеялась, что не пожалеет о том, что позволила Малфоям защищать себя.