12. Просекко, библиотека и бывший

      Несмотря на поздний час, на кухне поместья было тепло и светло. Домашние эльфы быстро перемещались по комнате, отвечая на тихие просьбы Нарциссы. Гермиона обнаружила, что сидит в уютном уголке для завтрака, вдали от похожей на пещеру официальной столовой, которую она помнила по своему последнему визиту. Деревянный стол был потрёпан, но в хорошем состоянии, удивительно уютный для поместья, в котором когда-то жил сам Волдеморт.       — Тебе нужно поесть, — сказала Нарцисса, и её тон не оставлял места для возражений. Через несколько мгновений перед ними появилось блюдо: свежий хлеб, только что из духовки, нежные сэндвичи и чайник с ромашковым чаем, который наполнял воздух своим успокаивающим ароматом.       Гермиона и не подозревала, насколько проголодалась, пока не появилась еда. События этой ночи — от внезапного перемещения на операцию авроров до применения древней магии крови — вымотали её до предела. Она приняла чашку чая от Нарциссы, отметив, как блеснул идеальный маникюр женщины, когда она наливала чай.       — Ритуалы крови могут быть утомительными, — объяснила Нарцисса, наблюдая, как Гермиона поглощает сэндвич. — Особенно в первый раз. Вот, — она достала маленький хрустальный флакончик, наполненный фиолетовой жидкостью. — Сон без сновидений. Тебе это понадобится после всего, что случилось.       — Ты можешь занять мою комнату, — сказал Драко, и в его голосе зазвучал старый малфоевский акцент. — Я только что велел эльфам постелить новые шёлковые простыни. Прямиком из Египта. Ниток очень много, — он слегка ухмыльнулся Гермионе.       — Драко Люциус Малфой, — голос Нарциссы мог бы заморозить адское пламя. — Мисс Грейнджер будет прекрасно себя чувствовать в синих гостевых покоях, — её изящная бровь угрожающе изогнулась. — Если только ты не хочешь сказать, что комнаты для гостей, которые я лично отремонтировала, каким-то образом... нехороши?       Ухмылка Драко погасла под пронзительным взглядом матери. На мгновение он стал похож на того наказанного школьника, которого Гермиона помнила по их ранним школьным годам в Хогвартсе.       — Нет, мама, — пробормотал он, хотя Гермиона заметила, как он закатил глаза, когда Нарцисса отвернулась.       — Миппи, — позвала Нарцисса, и появилась эльфийка в форме целительницы. — Пожалуйста, приготовь синие покои для мисс Грейнджер.       — Конечно, госпожа! Миппи уже застилает чистое постельное белье и накладывает согревающие чары для мисс!       Синие покои оказались в восточном крыле, как можно дальше от закрытой гостиной. Гермиона последовала за Нарциссой через залы, увешанные скорее пейзажами, чем портретами. Они поднялись по изогнутой лестнице и оказались в просторной спальне, оформленной в лазурных и кремовых тонах. В белом мраморном камине потрескивал огонь, а огромные окна — от пола до потолка — выходили на залитые лунным светом сады. Массивная кровать с балдахином была задрапирована шёлком цвета летнего неба.       — В смежной ванной комнате есть всё, что может понадобиться, — сказала Нарцисса, ставя зелье для сна без сновидений на прикроватный столик. — Миппи позаботится обо всём остальном, — она остановилась в дверях, выражение её лица немного смягчилось.       — Хорошего отдыха, мисс Грейнджер. Здесь ты в безопасности.       Когда за Нарциссой захлопнулась дверь, Гермиона обернулась и увидела, что Драко наблюдает за ней с таким напряжением, что у неё перехватило дыхание. Огонь отбрасывал тени на его резкие черты, когда он подошёл ближе.       — Мне нужно вернуться в офис, — тихо сказал он. — Посмотрим, что ещё мы сможем узнать об операции Руквуда. Поттер, наверное, начал допрашивать тех, кого мы поймали сегодня вечером.       Гермиона кивнула, внезапно осознав, что поверх откровенной пижамы на ней всё ещё надета его аврорская мантия. Она сбросила её с плеч и протянула ему плотную ткань.       — Конечно, иди.       Он протянул руку и медленно забрал мантию. Его взгляд загорелся, когда он окинул её вновь обнажённое тело. Его глаза медленно блуждали по ней, не торопясь впитывая её. Наконец, он крепко зажмурился и глубоко вздохнул, прежде чем подойти ближе к Гермионе. Он медленно поднял руку к её лицу, его пальцы с неожиданной нежностью коснулись её щеки.       — Прими зелье. Постарайся отдохнуть, — затем он наклонился и нежно поцеловал её в губы, задержавшись на них ровно настолько, чтобы заставить её сердце стучать чаще. Когда он отстранился, его глаза потемнели от невысказанного. — Я вернусь, как только смогу.       Она смотрела, как он решительно идёт к двери, расправив плечи. Только когда его шаги затихли, она поняла, что прикасается к губам в том месте, где он её поцеловал, и его поцелуй всё ещё согревает ей кожу.       Поместье заскрипело и осело вокруг неё, когда она, наконец, забралась в огромную кровать. Она приняла зелье сна без сновидений, позволяя его фиолетовому теплу прогнать мысли о пожирателях смерти, фотографиях с камер наблюдения и о том, что поцелуй Драко показался ей обещанием.       Её последней осознанной мыслью была надежда, что он будет осторожен, выслеживая людей, которые хотели её смерти.       Гермиона проснулась от солнечного света, льющегося сквозь незнакомые окна, и от ощущения, что она не понимает, где находится. Кровать была невероятно мягкой, тонкие простыни шуршали под её кожей. Затем воспоминания нахлынули на неё: налёт, фотографии с камер наблюдения, магия крови у ворот. Поместье Малфоев. Она была в Малфой-мэноре.       Из-за двери доносились голоса и смех. Женский смех. Гермиона соскользнула с кровати и обнаружила, что её собственный халат лежит рядом со свежим комплектом одежды. Очевидно, все её вещи появились, пока она спала.       Она пошла на звук разговоров по коридору и оказалась в элегантной гостиной, где, как ни странно, Нарцисса Малфой пила чай с Джинни и Пэнси. Все три женщины подняли головы, когда она вошла, и Гермионе пришлось заморгать от сюрреалистического зрелища: они сидели вместе, как старые подруги.       — О, спящая красавица проснулась, — протянула Пэнси, поднимая изящную чайную чашку. — Мы делали ставки на то, когда закончится действие сна без сновидений.       — Проходи, садись, — Джинни похлопала по дивану рядом с собой. — Мы принесли все твои вещи. Хотя, должна сказать, Гермиона, для человека, который практически живёт в библиотеке Министерства, твоя коллекция книг на удивление пикантная, — она многозначительно приподняла брови.       Гермиона почувствовала, как её щёки заливает румянец.       — А где Драко?       Трое присутствующих обменялись понимающими взглядами, от которых Гермиона покраснела ещё сильнее.       — Всё ещё в офисе, — ответила Джинни, а затем прочистила горло и произнесла драматически низким голосом, явно подражая Драко. — «Скажи Грейнджер, когда она проснётся, чтобы она пила утренний кофе в библиотеке. Третий этаж, восточное крыло. И скажи ей... — драматизм Джинни стал ещё более преувеличенным, — ...что в запретную секцию строго запрещено заходить. И что я вернусь позже, чтобы помочь ей... исследовать стеллажи».       Пэнси фыркнула прямо в свой чай, в то время как Нарцисса, казалось, разрывалась между смехом и материнским неодобрением.       — Миппи, — позвала Нарцисса, явно сжалившись над смущением Гермионы, —пожалуйста, проводи мисс Грейнджер в библиотеку и принеси ей кофе, как велел Драко.       Библиотека, как оказалось, стоила каждой крупицы внушительных усилий Драко. Гермиона застыла в дверях, как вкопанная, с открытым ртом. Помещение было огромным, занимало три этажа, которые соединялись винтовыми лестницами из кованого железа. Массивные окна занимали всю стену, пропуская потоки естественного света, который заставлял блестеть латунные светильники. Выдвижные лестницы обеспечивали доступ к самым верхним полкам, которые доходили до самого потолка.       На нижнем уровне хранились новые поступления — от современной теории магии до того, что выглядело как маггловская литература. На среднем уровне размещались исторические тексты, а между стеллажами были устроены уголки для чтения, каждый из которых был оборудован удобными креслами и плавающими шарами магического света.       Но именно на верхнем уровне у Гермионы перехватило дыхание. Вдоль стен стояли древние тома, на корешках которых были названия на языках, которые она видела только в самых малоизвестных исследованиях. Часть особо старых томов была защищена мерцающими магическими барьерами, вероятно, это и была «запретная секция», о которой упоминал Драко.       — О, мой Годрик, — выдохнула Гермиона, медленно поворачиваясь по кругу. В комнате пахло кожей, пергаментом и возможностями.       — Мы знали, что ты будешь пускать слюни при виде книг, — раздался у неё за спиной голос Джинни. Она и Пэнси последовали за Гермионой, каждая несла что-то похожее на хрустальные бокалы, наполненные чем-то игристым.       — Просекко Пикси? — предложила Пэнси, протягивая бокал. — Блейз поставляет в поместье лучшее вино со своего виноградника. Он всегда был влюблён в Нарциссу.       — Сейчас десять утра, — слабо запротестовала Гермиона, уже доставая книги с полок.       — И мы потратили полночи, перетаскивая твою откровенно абсурдную коллекцию книг сюда, — возразила Джинни, устраиваясь в одном из уголков для чтения. — Мы это заслужили. Кроме того, это ты занимаешься исследованиями. А мы здесь только для того, чтобы оказывать моральную поддержку и комментировать, у кого из древних предков Малфоев на портретах были самые красивые скулы.       Гермиона уже раскладывала книги на одном из массивных дубовых столов, обдумывая возможные варианты. У неё был доступ к одной из лучших частных библиотек в волшебной Британии, и где-то в этих стеллажах могла быть информация о планах Руквуда.       — Это её исследовательское лицо, — услышала она шёпот Джинни, обращённый к Пэнси. — Мы потеряли её в книгах.       — Хорошо, что Драко это нравится, — прошептала Пэнси в ответ, отчего они обе захихикали.       Гермиона проигнорировала, когда они вышли из библиотеки, закрыв за собой дверь. Она начала погружаться в привычный уют книг и научной работы. Библиотека Малфоев, возможно, и была её убежищем, но она была полна решимости превратить её в своё оружие.       Гермиона была полностью погружена в свои исследовательские заметки о магических ядрах и временных связях, когда её напугал звук распахнувшихся дверей библиотеки Малфоев. В комнату вошла Джинни, в её глазах читалась ярость.       — Я убью его! — объявила она без предисловий. — Мне плевать, брат он мне или нет, я собираюсь проклясть его на следующей неделе!.       — Что?..       — Прочти эту чёртову статью, — Джинни сунула стопку пергамента под нос Гермионе, прежде чем развернуться и начать расхаживать по библиотеке, бормоча, — Я убью этого скользкого мерзавца. Кем он себя возомнил?       Гермиона отвлеклась от ворчания Джинни, глядя на пергамент. Это был «Ежедневный Пророк» с её фотографией на обложке. Фотография на обложке «Ежедневного пророка» — это её фотография. Ужасное фото... до того, как Тео приготовил своё зелье для волос. Фотография была сделана во время её первого года работы в Министерстве, всего через несколько месяцев после битвы за Хогвартс, когда она прогуливалась по атриуму. Она выглядела безумной, измученной, её волосы были непослушными и растрёпанными. Она выглядела... просто ужасно. А заголовок был... ещё хуже.

ПАВШИЙ ГЕРОЙ «ЗОЛОТОГО ТРИО» ГОВОРИТ: «ОНА ПРЕДПОЧЛА ИХ МНЕ»

Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка»

      На вершине своего тщательно спланированного социального восхождения Гермиона Грейнджер — печально известная бывшая возлюбленная Виктора Крама, Гарри Поттера и Рональда Уизли — похоже, нацелилась на ещё более престижную цель: единственного наследника состояния Малфоев.       Давние читатели наверняка помнят историю манипуляций мисс Грейнджер могущественными волшебниками ради собственного продвижения (смотрите мой бестселлер «Сердцеедка: правдивая история Гермионы Грейнджер, или путь из разбитых сердец»). Итак, безупречно надёжные источники в самом Министерстве подтвердили не только романтические отношения между мисс Грейнджер и мистером Малфоем, но и то, что мисс Грейнджер вмешивается во все аспекты жизни мистера Малфоя.       «Она даже не разрешает ему отправляться на задания авроров без неё», — заявил один из сотрудников Министерства, пожелавший остаться неизвестным. «Она ворвалась в его жизнь и ничего не разрешает ему делать без неё».       «У неё такая привычка», — признаётся бывшая одноклассница, пожелавшая остаться неизвестной.       «Сначала Виктор Крам — международная звезда квиддича. Затем она попыталась украсть Гарри Поттера у Джинни. Когда это не удалось, она остановилась на Роне, пока не подвернулся кто-нибудь получше. Теперь ей удалось заполучить самого богатого чистокровного холостяка в Британии. Девушка, которая когда-то отстаивала права домашних эльфов, теперь, похоже, нацелилась на обширную коллекцию семейных эльфов в поместье Малфоев.»       Этот источник, который на личном опыте убедился в мстительном характере мисс Грейнджер и её сомнительных моральных нормах, считает своим долгом задаться вопросом, не началось ли печально известное в школьные годы применение ею приворотных зелий  (о чем ранее сообщалось здесь) вновь.       Когда к Рональду Уизли обратились за комментарием, его первоначальная реакция была красноречивой: горький смех, за которым последовало несколько мгновений, когда он едва сдерживал свою магическую энергию, заставлявшую близлежащие предметы зловеще вибрировать. «Я должен был догадаться», — наконец выдавил он. «Все признаки были налицо — поздние ночи в Министерстве, внезапный интерес к обычаям и традициям чистокровных. Ей всегда нравилось тщательно исследовать свою следующую цель».       Отношения, по–видимому, развивались за закрытыми дверями, тщательно контролируемые новым кругом общения мисс Грейнджер — довольно удобным собранием богатых чистокровных волшебников, включая Теодора и Пэнси Нотт. Невозможно не заметить, как бывшая защитница прав магглорождённых постепенно окружила себя именно такими социальными связями, которые могли бы способствовать её стремительной карьере в Министерстве.       Когда к ней обратились за комментарием, офис мисс Грейнджер дал типичный уклончивый ответ,  без сомнения, тщательно сформулированный, чтобы избежать каких-либо юридических последствий, сохраняя при этом видимость профессионального достоинства. Отмечается, что её склонность угрожать журналистам судебными исками осталась неизменной со школьных времён.       Между тем, источники, близкие к выдающейся семье Малфоев, предполагают, что Нарцисса Малфой (урождённая Блэк) — женщина, которая ведёт свою родословную не от одной, а от двух Священных двадцати восьми семей, —  «вне себя» от перспективы интрижки своего единственного сына с ведьмой такого сомнительного происхождения. «Дома Блэков и Малфоев поддерживали чистоту своих родословных на протяжении более семи столетий», — напоминает известный специалист по чистокровной генеалогии Карактак Бёрк. «Подумать только, что эта линия может быть нарушена кем-то, чьё представление о традициях предков, вероятно, включает в себя магловские праздничные хлопушки и электрические точилки для карандашей...» Миссис Малфой демонстративно отсутствовала на недавних мероприятиях, где пара появлялась вместе, включая торжества авроров и праздничные вечеринки Министерства магии. Источники сообщают, что она консультировалась с мастерами по изготовлению семейных гобеленов о возможности применения защитных чар, чтобы предотвратить любые нежелательные дополнения к древнему генеалогическому древу. Этот источник подозревает, что попытки мисс Грейнджер проникнуть в столь утончённые социальные круги, возможно, в конце концов превзошли даже её значительные амбиции.       Подробный анализ истории знакомств Гермионы Грейнджер и их связь с её стремительным продвижением по служебной лестнице Министерства приведён на странице 7. Эксклюзивные подробности о её спорном использовании чар памяти во время войны (и, возможно, после неё) смотрите на странице 13.       Гермиона подняла глаза и увидела, что Джинни всё ещё расхаживает по комнате.       — Джин...       — Нет! Даже не пытайся рассуждать здраво, — магия потрескивала вокруг неё так, что воздух казался наэлектризованным. — После всего, что он сделал, после того, как он обошёлся с тобой, у него хватает наглости изображать из себя жертву?       У Гермионы перехватило горло. Они редко говорили о расставании — о том, как Рон постепенно превратился из друга её детства в человека, которого она едва узнавала. Пьянство началось сразу после смерти Фреда, но по-настоящему всё испортила ревность. Каждый поздний вечер на работе становился подозрительным. Каждый коллега-мужчина становился угрозой. Даже Гарри не был исключением из параноидальных обвинений Рона.       Двери библиотеки снова распахнулись, и вошёл Гарри с мрачным выражением лица.       — Я только что из Норы, — сердито сказал он. — Рон там, пьёт и разглагольствует о том, что ты, очевидно, планировала это годами. Молли вне себя.       — Конечно, планировала, — горько рассмеялась Гермиона. — Совершенно очевидно, что это я организовала смерть Фреда, разрушение карьеры Рона и его проблемы с алкоголем, и всё это было частью моего гениального плана по тому, как захомутать Малфоя.       Джинни издала яростный, маниакальный смешок.       — Точно! Да, Гермиона, я помню, как именно ты загоняла огневиски ему в глотку перед рейдами. Именно ты расследовала за него дело, когда он позволил Роулу сбежать, потому что был пьян! Он бредит!       — После того, как ты умоляла его позвать на помощь, — тихо добавил Гарри. — После того, как ты перепробовала всё, чтобы спасти его.       Гермиона закрыла глаза, отгоняя воспоминания: Рон пропускал инструктажи на заданиях, появлялся на местах преступлений, пропахшим алкоголем, становился всё более вспыльчивым и непредсказуемым.       Она так старалась помочь ему оправиться от потери Фреда, быть терпеливой, когда горе превратило его в злого и подозрительного человека. Его поведение стало угрожать другим аврорам...       — Я был тем, кто сообщил о нём, — заявил Гарри твёрдым голосом. — Он собирался кого-то убить. Мы все пытались помочь ему, прежде чем дошло до этого. Рейд в Нору, целительские программы в больнице Святого Мунго, семейные консультации...       — Которые он превратил в доказательство нашего «заговора» против него, — выпалила Джинни. — Утверждая, что мы все пытались контролировать его и разрушить его жизнь. Как будто наблюдение за тем, как он разрушает себя, не убивало нас всех.       Настоящий переломный момент наступил после того, как Рон был официально уволен из Аврората. Он появился в квартире Гермионы, более пьяный, чем она когда-либо его видела, в ярости из-за того, что она предала его, что предпочла их отношениям свою карьеру. Тогда он сказал ей, что ни один другой волшебник не стал бы мириться с её одержимостью карьерой, с её заурядной внешностью. Когда она попыталась успокоить его, он наложил на неё сковывающее заклятие, схватил её за руку так сильно, что остались синяки, и потащил к дивану, а потом он...       Это была та ночь, когда Гарри и Джинни перестали пытаться поддерживать нейтралитет по отношению к своему другу и брату.       — Он причинил тебе боль, — теперь Джинни говорила мягче. — Физическую и эмоциональную. И никто из нас никогда не простит его за это, родня это или нет.       — Ты дала ему все шансы, Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Больше, чем он заслуживал.       — А теперь он даёт интервью Рите Скитер, — гнев Джинни вспыхнул с новой силой. —Выставляет себя обиженной стороной, в то время как ты якобы пытаешься пробраться в общество чистокровных. Как будто ты не потратила два года, пытаясь спасти его от него же самого, прежде чем, наконец, решила обезопасить себя.       Маховик времени тепло запульсировал в кармане Гермионы, словно предлагая утешение.       — Хуже всего то, — сказала она наконец, — что он, вероятно, в это верит. По его мнению, я действительно предала его — отказавшись способствовать его саморазрушению, поддерживая свою карьеру, в то время как его карьера разваливалась, и, в конечном счёте, предпочтя собственное благополучие его комфорту.       — Именно поэтому мы с ним больше не разговариваем, — голос Гарри был жёстким. — Он наш друг и мой первый друг в жизни, но в тот момент, когда он причинил тебе боль... — он покачал головой. — Есть границы, которые нельзя переступать.       — Семья не означает, что мы должны оправдывать его жестокое обращение, — согласилась Джинни. — Вот почему Джордж и Перси тоже не разговаривали с ним несколько месяцев. Даже мама... — она с трудом сглотнула. — Даже мама наконец перестала искать для него оправдания.       В окна поместья постучали, и стало ясно, что совы принесли что-то похожее на письма с угрозами. Гарри убрал письма, прежде чем Гермиона успела за ними потянуться.       — Позволь нам разобраться с последствиями, — твёрдо сказал он. — У тебя и так достаточно забот.       — Хотя я должна сказать, — Джинни схватила «Пророк», перелистывая страницы, прежде чем вернуть его Гермионе. Губы Джинни слегка дрогнули, когда она схватила Гарри за руку и повела к двойным дверям. — Из всех чистокровных наследников, которых ты предположительно могла соблазнить, ты, по крайней мере, выбрал самого подходящего.       Когда пара вышла из библиотеки, Гермиона посмотрела на газету. Конечно, Рита выбрала идеальную фотографию Драко — он идёт прямо к камере, форма аврора подчёркивает его высокую мускулистую фигуру, волосы искусно спадают на лоб, подчёркивая серебристые глаза. Взгляд на фотографию заставил маховик времени, довольно невинно парящий в своём стазисе, вспыхнуть ярким золотом.