19. Личные комнаты и скрытые истины

      На следующее утро Гермиона расхаживала взад-вперёд по своей спальне в Малфой-мэноре. Ритмичное постукивание её каблуков создавало ровный ритм, сопровождающий её мысли, которые кружились так быстро, что она не могла в них разобраться.       Она чувствовала себя так же, как в те мрачные месяцы, когда они с Гарри охотились за крестражами… было так много разных направлений мысли, разных возможностей, разных идей, на которых ей нужно было сосредоточиться, но она не могла. Тогда её разум метался между крестражами и реликвиями, смешиваясь со страхом и беспокойством за себя, свою семью и друзей.       Теперь её мысли метались между ритуалами соединения, рунами, маховиками времени, Рудольфусом, наследниками, серебряными глазами… Гермиона остановилась на полпути, её каблуки громко щёлкнули по полированному полу. Она тряхнула головой, чтобы остановить этот поток мыслей. Было слишком много других вещей, на которых нужно было сосредоточиться.       — Соберись, Гермиона, — прошептала она себе под нос, продолжая расхаживать по комнате. — Расставь приоритеты.       Она потянулась за своей расшитой бисером сумочкой, в последний раз проверяя её содержимое. Дубликаты страниц с исследованиями из клуба были надёжно спрятаны внутри, рядом с самим маховиком.       Драко не возвращался всю ночь, и растущий комок беспокойства в животе мешал ей нормально выспаться. Глубоко вздохнув, она призвала своего патронуса.       — Гарри, я скоро прибуду в Министерство, чтобы продолжить свои исследования. Мне сказали связаться с тобой для сопровождения, — она стиснула зубы, заканчивая последнее предложение. Призрачная выдра проплыла по воздуху и исчезла сквозь стену.       Через несколько минут пришёл ответ в виде оленя Гарри.       — Встретимся в атриуме.         Олень исчез так же быстро, как и появился. Гермиона подошла к камину в своей комнате и схватила щепотку летучего порошка. Когда зелёное пламя скрылось из виду, она увидела, что в атриуме Министерства жизнь кипит как и обычно. Утренняя толчея. Волшебники снующие в разные стороны. В центре, возле фонтана Памяти, стоял Гарри, на его лице были написаны усталость и беспокойство. Что-то случилось.       — Гарри, — позвала она, направляясь к нему быстрым шагом и сразу же обратив внимание на его помятую мантию. — Ты был здесь всю ночь?       — Почти, — ответил он, придерживая её за локоть и поворачивая к лифтам. — Пойдем, нам нужно поговорить наедине.       Как только двери лифта закрылись, Гарри применил заклинание «Оглохни».       — Что происходит с Малфоем? И не говори мне, что ничего. Я полночи разбирался с последствиями.       Сердце Гермионы замерло.       — Последствия? О чем ты говоришь?       — Гермиона, — голос Гарри был непривычно суровым. — Драко отстранён от работы без сохранения заработной платы до проведения расследования Департаментом магического правопорядка. Есть серьёзные обвинения в применении многочисленных несанкционированных заклинаний памяти. Массовое забвение, если точнее.       Лифт, казалось, опускался быстрее обычного, что соответствовало ощущениям в её животе.       — Я не понимаю...       — Где вы двое были прошлой ночью? И не лги мне. Робардс вышел на тропу войны, и мне нужно знать, что происходит.       Гермиона на мгновение прикрыла глаза, взвешивая варианты. Гарри был её лучшим другом, но он также был аврором, связанным определёнными профессиональными обязательствами.       — Мы... мы шли по следу, оставленному маховиком времени, — осторожно сказала она. — Мы выяснили, что он был модифицирован с помощью древней магии семьи Малфоев в... одном частном заведении.       Глаза Гарри сузились.       — В «частном заведении»? Ты имеешь в виду тот эксклюзивный клуб за пределами Лондона? Который уже несколько месяцев находится в нашем списке наблюдения из-за подозрений в наличии тёмных артефактов?       Она молчала, отчего Гарри застонал:       — Черт возьми, Гермиона! О чем только думал Малфой, когда повёл тебя туда? — его глаза внезапно расширились. — Мерлинова борода, скажи мне, что вы двое не...       — Мы собирали разведданные, Гарри, — быстро перебила она, чувствуя, как к щекам приливает румянец. — Мы нашли важную информацию о маховике времени, о том, почему он... влияет на нас.       Двери лифта открылись, и Гарри повёл её не в свой кабинет, а в небольшой конференц-зал.       Как только они расселись, она рассказала обо всем, что они узнали о ритуале соединения Малфоев, древней магии и трёхлетнем сроке. Гарри слушал в ошеломлённом молчании, проводя рукой по своим и без того растрёпанным волосам.       — Итак, этот маховик времени, по сути... что? Принуждает вас быть вместе? Магическим образом заставляет вас завести общего ребёнка?       — Всё гораздо сложнее, — сказала Гермиона, рассеянно проводя пальцами по своей расшитой бисером сумочке, где лежал маховик. — Ритуал не должен был быть принудительным. Он был разработан для обеспечения совместимости в браках по договорённости. Но кто-то модифицировал его, превратил в коммерческий продукт...       — И теперь ты в этом замешана, — мрачно закончил Гарри. — Но это все равно не объясняет, почему Малфой стёр память всем в клубе прошлой ночью. Гермиона прикусила губу.       — После того, как мы ушли... кое-что случилось. Кто-то пытался... — она тщательно подбирала слова. — То есть... Ну, что-то случилось, и Драко был в ярости. Он перенёс меня обратно в поместье, но потом сразу же ушл. Я думала, он возвращался в Аврорат.       Выражение лица Гарри потемнело.       — Он вернулся в клуб. Согласно отчёту, он последовательно стёр память всем, кто там был — посетителям, персоналу, всем. Всего сорок три человека.       — Сорок три? — в ужасе прошептала Гермиона.       — Отряд обливиаторов обнаружил следы мощных заклинаний памяти. Ты знаешь, как можно отследить подобное массовое забвение. Когда они добрались до места, магические подписи вспыхивали кругом, как лесной пожар. И все они соответствуют официально зарегестрированной аврорской подписи Драко.       Мысли Гермионы метались. Она понимала мотивацию Драко — он защищал её, по–своему, экстремальным способом, — но это было безрассудно...       — Насколько это плохо? — спросила она.       — Плохо, — прямо сказал Гарри. — Несанкционированное стирание памяти — это достаточно серьёзно, но в таком количестве... И в месте, которое находится под наблюдением Министерства... У Робардса не было другого выбора, кроме как немедленно отстранить его от работы. Они конфисковали его палочку и заперли его в поместье.       Гермиона резко встала.       — Они забрали его палочку? Рудольфус всё ещё охотится на магглорождённых? Охотится на меня?       — Это ещё одна причина, по которой я хотел поговорить с тобой, — сказал Гарри, слегка смягчив голос. — Прошлой ночью у нас был ещё один рейд — мы подобрались к Рудольфусу Лестрейнджу ближе, чем когда-либо прежде. Но то, что мы обнаружили... — он подтолкнул к ней папку через стол.       Внутри были фотографии того, что выглядело как убежище. На стенах висели десятки фотографий Гермионы — входящей в Министерство, в кафе, даже в поместье Малфоев. Но что заставило её похолодеть, так это большая карта с отмеченными местами, датами и временем.       — Он отслеживает твой распорядок дня, — тихо сказал Гарри. — Управление хочет поместить тебя под официальную охрану.       — Я могу защитить себя сама, — автоматически произнесла она, хотя её голосу не хватало уверенности, когда она увидела доказательства того, насколько тщательно за ней следили.       — Я знаю, что ты сможешь, — заверил её Гарри. — Но из-за того, что Малфой отстранён от дел, и из-за ситуации с маховиком... Я думаю, тебе стоит пожить на площади Гриммо некоторое время.       Гермиона покачала головой.       — Сначала мне нужно увидеть Драко. Он должен знать, что вы нашли во время рейда. Гарри выглядел так, словно хотел возразить, но в конце концов кивнул.       — Отлично. Я сам провожу тебя до поместья — в качестве официального представителя. Но тогда мы обсудим меры безопасности, никаких споров.       — Хорошо, но я согласна всего лишь на обсуждение, — сказала Гермиона, собирая фотографии и убирая их обратно в папку дрожащими пальцами. — Я не собираюсь сидеть взаперти, пока всё это происходит.       Гарри сжал челюсти, но кивнул:       — Пойдём.       В напряжённом молчании они направились обратно к лифту. Мысли Гермионы путались в догадках. Драко стёр память сорока трём людям? Ради неё? Это было одновременно трогательно и пугающе — своего рода защитный инстинкт, выходящий далеко за рамки этических норм. И теперь у него не было палочки, и он был уязвим, в то время как одержимость Рудольфуса ею только усилилась.       Гермиона, с Гарри на буксире, не смогла подняться по камину прямо в свою гостевую комнату в поместье. Вместо этого они оказались в большом фойе Малфой-мэнора. Когда они вышли из неприлично большого камина, их поприветствовала Миппи.       — Мисс Гермиона! Мистер Гарри Поттер! — эльфийка склонилась в таком низком поклоне, что её большой нос почти коснулся пола.       Гермиона присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Миппи, и сказала ласковым голосом:       — Миппи, ты же знаешь, что тебе не нужно кланяться мне.       Домашняя эльфийка выпрямилась и просияла. Гермиона улыбнулась в ответ и спросила:       — Миппи, ты не знаешь, где Драко?       — Мистер Драко в своей личной комнате, мисс Гермиона, — тихо пропищала эльфийка, её голос был едва громче шёпота. Большие выразительные глаза были полны беспокойства, улыбка исчезла с её лица, и она начала в отчаянии ломать свои маленькие, изящные ручки.       Гермиона в замешательстве нахмурила брови, в голове у неё роились вопросы. Личная комната? За всё время своих визитов сюда она не смогла вспомнить ни одного упоминания о таком скрытом пространстве. Миппи имела в виду его спальню или, может быть, кабинет? Миппи испуганно ахнула, отвлекая Гермиону от её мыслей. Маленькая фигурка задрожала.       — О, мисс! Я не должна была рассказывать мисс Гермионе о личной комнате мистера Драко, — её голос задрожал от страха, и она потянулась, чтобы покрутить своими длинными висячими ушами в привычном жесте наказания, в знак самобичевания. Но Гермиона отреагировала быстро, сочувственно схватив крошечные ручки эльфийки, чтобы та не причинила себе никакого вреда.       — Миппи, пожалуйста, не надо, — уговаривала Гермиона, её голос был успокаивающим и полным понимания, хотя она сомневалась, что Миппи могла расслышать её из-за душераздирающих рыданий, которые начали вырываться у неё.       Внезапно резкий голос разрезал воздух, как нож.       — Стой! — команда эхом отразилась от парадной лестницы, остановив Миппи. Гермиона и Гарри резко обернулись, поражённые властным тоном, их инстинкты обострились, и они быстро выхватили палочки, направив их в сторону пришедшего. Нарцисса Малфой спускалась по лестнице с видом сдержанной элегантности, выражение её лица смягчила грустная улыбка, когда она посмотрела на Миппи.       — Миппи, ещё раз повторяю, не наказывай себя.       Пронзительные голубые глаза Нарциссы, цвета ясного зимнего неба, переместились на Гарри и Гермиону, которые, казалось, не обращали внимания на направленные на неё палочки. Её спокойное поведение излучало уверенность и властность. Обращаясь непосредственно к Гермионе, она сказала:       — Он в западном крыле, на третьем этаже, за портретом Арманда Малфоя. Пароль —«искупление», — в её голосе звучали искренность и скрытый смысл.       Гермиона быстро опустила палочку, удивлённо моргая от неожиданного открытия, её разум впитывал информацию, как губка.       Обратив своё внимание на Гарри, Нарцисса продолжила тоном, полным сожаления и в то же время твёрдым.       — Боюсь, вы не сможете войти, мистер Поттер. Родовая защита поместья распространяется и на эту комнату, несмотря ни на какие приглашения.       Гарри растерянно заморгал, переводя взгляд с Нарциссы на Гермиону, пытаясь понять смысл её слов. Гермиона видела, как крутятся шестерёнки в его голове, как он пытается разобраться в ситуации... Она ещё не сообщила ему, что Малфои включили её в систему родовой защиты поместья. Она попыталась одарить Гарри взглядом, который выражал молчаливое обещание, что объяснение последует.       — Пришлите своего патронуса, когда он перестанет дуться, — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Мне нужно поговорить с ним как можно скорее.       Гермиона кивнула в знак согласия, а Гарри едва заметно и уважительно кивнул Нарциссе, прежде чем обратить своё внимание на большой камин. Когда по просторному фойе разнёсся чёткий и повелительный голос Гарри: «Атриум Министерства магии!» — взгляд Гермионы переместился на хозяйку поместья. Нарцисса с элегантным видом одарила Гермиону нежной улыбкой. Она грациозно махнула рукой влево, показывая, что Гермионе следует направиться в западное крыло.       Гермиона встала и, улыбнувшись эльфу и пожилой ведьме, направилась по похожим на музейные коридорам поместья. Портрет Арманда Малфоя — сурового на вид волшебника, в котором безошибочно угадывался малфоевский колорит, — смотрел на неё с подозрением.       — Ты не Малфой, — холодно заметил портрет.       — Искупление, — ответила Гермиона, проигнорировав его комментарий.       Портрет с явной неохотой распахнулся, открывая узкую лестницу, ведущую наверх. Наверху Гермиона оказалась в помещении, которое, по-видимому, было кабинетом, но, в отличие от официального кабинета Драко внизу, эта комната казалась личной. Книги были разбросаны по всем поверхностям, бумаги покрывали большой письменный стол, а магические инструменты гудели от таинственной энергии.       Драко сидел за столом спиной к ней и, сгорбившись над чем-то, работал. Без палочки он пользовался тем, что казалось традиционными инструментами для приготовления зелий —ступкой и пестиком, серебряными ножами, хрустальными склянками.       — Мама, я же сказал тебе, что не хочу, чтобы меня беспокоили, — сказал он, не оборачиваясь.       Гермиона хранила молчание, целеустремлённо направляясь к нему. Драко был сосредоточен на своей задаче, когда краем глаза заметил это.       — Правда... — начал он, оторвав взгляд от своих размышлений. К его удивлению, это была Гермиона.       Её появление застало его врасплох. Её взгляд был сосредоточенным, а выражение лица решительным, как будто она хотела сообщить что-то важное. Удивлённое выражение лица Драко исчезло, и на его место вернулась знакомая самоуверенная маска.       — Пришла прочитать мне лекцию о том, как плохи решения, которые я принимаю, Грейнджер? —протянул он.       — Сорок три человека, Малфой? — взвизгнула она. — Сорок три!       Драко повернулся на стуле, закрывая от неё свой стол. Его дерзкая ухмылка была на месте, когда он посмотрел на неё.       — Продолжай в том же духе, Грейнджер.       — Ты в своём уме?! Тебя могут уволить! Ты можешь отправиться в Азкабан! Ты можешь...       Драко вскочил на ноги одним плавным движением. Несмотря на свою ярость, Гермиона не могла не заметить, как свет из окон играл на его платиновых волосах, придавая ему почти неземной вид.       — Эти люди видели то, что принадлежит мне, — сказал он, понизив голос до опасного тембра, от которого у неё что-то затрепетало в груди, несмотря на гнев. — Даже с твоими чарами незаметности и образом Хелены Грей, они все равно увидели слишком многое. Я не делюсь тем, что принадлежит мне.       — Я не принадлежу тебе, Малфой! — огрызнулась Гермиона, хотя по её телу разлилось предательское тепло. — И это было не твоё решение! Мы партнёры в этом расследовании!       — Каждую секунду, когда кто-то ещё вспоминал о тебе, я чувствовал, как моя кожа горит, — сказал Драко, делая шаг ближе к ней, и Гермиона почувствовала, как к щекам прилила кровь.       — Это не оправдывает...       — Я не собирался позволять им сохранить эти воспоминания, — перебил Драко со свирепым выражением лица. — Ни мадам Руссо с её расчетливым взглядом, ни тому волшебнику, который испортил твоё платье, ни одному человеку, который видел тебя в том месте, — его глаза потемнели от чего-то первобытного. — Я позаботился о том, чтобы они никогда не вспомнили о том, что видели.       Гермиона почувствовала, что её решимость слабеет, но она не была готова так легко отпустить его. Она прикусила губу, обдумывая свой ответ. Его взгляд остановился на её нижней губе, прикушенной зубами. Гермиона увидела, как потемнели его глаза, когда он подошёл невероятно близко.       — На самом деле, это было довольно приятно. Возможно, мне придётся заехать в дом жалкого Уизли, или даже съездить заграницу — навестить этого придурка Крама. И любого другого, кто тебя видел.       — Это я должна стереть все воспоминания о тебе! — выпалила Гермиона. —Ты высокомерный, самовлюблённый идиот-собственник, который думает, что правила на него не распространяются, — сказала она с жаром в голосе. Но она не могла отрицать, что от властных слов и мрачного взгляда Драко у неё в животе тоже разлилось тепло.       — Верно, — согласился Драко, и его фирменная ухмылка превратилась в нечто похожее на искреннюю улыбку. — Но я высокомерный собственник, которому нравится защищать то, что принадлежит ему. Кроме того, я только что представил достаточно доказательств, чтобы закрыть международную сеть тёмных артефактов, при этом убедившись, что ни один человек не вспомнит, что видел то, что принадлежит мне. И ты моя, Грейнджер. Так же, как я твой.       Их взгляды встретились, и эти слова эхом разнеслись по кабинету. Гермиона почувствовала, что подсознательно тянется к нему, и начала приближаться к нему. Пока краем глаза не увидела его стол. Её шаги были неуверенными. Теперь она заметила, над чем он склонялся, когда она вошла... то, что он пытался спрятать за своим стулом. Маленькое серебряное лезвие с витиеватой гравировкой, тревожно знакомое. Она узнала его. Не только по реальным событиям, но и по своим ночным кошмарам.       — Это...?       Драко двигался быстро, его рука метнулась вперёд, пытаясь прикрыть его от посторонних глаз, но он был слишком медлителен. Грудь Гермионы вздымалась от частых, неглубоких вдохов, а глаза по-прежнему были прикованы к поверхности стола. Там, в тусклом свете, лежал нож, его лезвие угрожающе поблескивало. Это был тот самый инструмент, который когда-то вонзился в её плоть, вырезав ненавистное слово «Грязнокровка» на её руке — постоянное напоминание о злобной жестокости Беллатрисы.       Воспоминание об этом моменте витало в воздухе, тяжёлое и гнетущее, как будто сама комната свидетельствовала о боли и страхе, которые ей пришлось пережить.       — Где ты это взял? — её собственный голос показался ей странным. — Что... почему... я не... — заикаясь, произнесла Гермиона. Её взгляд бешено метался между ножом, диагностикой, наложенной на лезвие, и зельем, которое варилось слева от него. — Ты... ты пользуешься этим ножом? — начала Гермиона, и у Драко отвисла челюсть. Драко открыл рот от удивления, выражение его лица сменилось лёгкой обидой. Его брови слегка нахмурились, а глаза расширились, как будто он не мог до конца поверить в то, что только что услышал.       — Да, Грейнджер. Я пользуюсь ножом, которым моя тётя-садистка и психопатка пытала тебя, — саркастически процедил он сквозь стиснутые зубы. Гермиона подошла ближе, её озадаченный взгляд снова был прикован к лезвию и его окружению.       — Ты пытаешься его уничтожить?       Драко стиснул зубы, его мышцы заметно напряглись, прежде чем он издал глубокий, покорный вздох. Он откинулся на спинку стула, его плечи поникли, как будто на них давил невидимый, сокрушительный груз. Он выглядел так, словно на его плечах лежала тяжесть всего мира. Уверенный блеск, который обычно плясал в его глазах, исчез, сменившись унылым, затравленным взглядом, говорившим о страхе и уязвимости. Он был меньше похож на мужчину, которого знала Гермиона, и больше на мальчика с шестого курса Хогвартса. Уверенный в себе аврор, которого она знала много лет, казалось, исчез, оставив после себя хрупкую оболочку неуверенности.       — Я забрал это из хранилища вещественных доказательств Министерства много лет назад, — сказал он.       — Ты украл улику? — она ахнула... Аврор в нём должен был быть потрясен таким поступком!       Драко закатил глаза в ответ на её недоверие.       — Конечно, вот на что ты обратила внимание, зануда. И, нет, я украл нож, которым пытали тебя, — поправил он. — Нож, который оставил на тебе шрам, потому что я стоял в стороне и ничего не сделал.       — Тогда что... что ты с ним делаешь? — затаив дыхание, спросила Гермиона.       — Я пытался понять, какие чары использовала Беллатриса. Пытался... — вздохнул он. — Пытался понять, как избавиться от проклятого шрама.       Пальцы Гермионы неосознанно потянулись к предплечью. Она провела пальцем по слову на рукаве. Она медленно приблизилась к его столу, рассматривая разбросанные заметки, древние тексты, аккуратно помеченные ингредиенты.       — Как долго ты работаешь над этим?       — С того дня, как меня сделали аврором.       — И ты забрал его, — закончила она за него. — Гарри знает? Кто-нибудь знает? У него вырвался горький смешок.       — Святой Поттер не знает и половины того, что я делаю. А Робардс уволил бы меня на месте. В те времена, вероятно, попытался бы отправить меня прямиком в Азкабан. Драко снова повернулся к ножу, его пальцы замерли над лезвием, не касаясь его. Между ними повисло молчание, нарушаемое только тихим бульканьем зелья рядом с ним.       — Зачем тебе рисковать своей карьерой — своей свободой — ради этого? — настаивала Гермиона, указывая на нож.       — Потому что есть вещи, которые важнее, — ответил он низким и напряжённым голосом. — Потому что это... — он указал на её руку, — этого никогда не должно было случиться. А я просто стоял там.       У Гермионы перехватило горло.       — Мы были детьми, Драко.       — Я не был ребенком, когда украл его, — сказал он, кивая на нож. — Я точно знал, что делаю.       — Точно так же, как ты знал, что делаешь, когда прошлой ночью стёр память всем в клубе? — слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.       Драко вскинул голову, в его глазах внезапно появилась тревога.       — Поттер сказал тебе.       — Он сказал, что ты отстранён от работы без сохранения заработной платы на время расследования, — Гермиона придвинулась ближе, положив руки на край его стола. — Сорок три человека, Драко. О чем ты думал?       На его челюсти дрогнул мускул.       — Я думал, что ни у кого — ни у кого — не останется таких воспоминаний о тебе, — его голос был опасно тих. — Когда этот ублюдок снял твоё платье... Я не мог позволить им оставить это воспоминание у себя.       — И ты вернулся и стёр его? И все остальные?       — Да, — без колебаний, без сожаления.       — Даже если это означало рискнуть всем, ради чего ты работал?       Драко резко встал, так что стул заскрипел по полу.       — Как ты думаешь, Грейнджер, что для меня значит должность аврора? Ты думаешь, мне нужны галеоны? — он обвёл рукой пространство за ними. — В моём хранилище в Гринготтсе больше золота, чем я мог бы потратить за сто жизней.       — Тогда зачем вообще становиться аврором? — с вызовом спросила она. — Зачем так усердно работать, чтобы сохранить эту должность, если она для тебя ничего не значит?       — Я не говорил, что она ничего не значит, — поправил он, проводя рукой по своим растрёпанным волосам. — Это означает нечто совершенно иное, нежели то, что ты думаешь.       — И что же тогда? — Гермиона наблюдала за ним. Она наблюдала за тем, как его волосы каскадом падали вперёд, идеально обрамляя его точёные скулы. Он выглядел словно произведение искусства. Она наблюдала, как он сжал челюсти, и это движение подчеркнуло его сильные, угловатые линии с поразительной интенсивностью. Она заметила, как напряглись его мускулы, когда он грациозно поднялся со стула, его движения были плавными и в то же время напряжёнными. Она наблюдала, как он начал расхаживать по комнате, его гибкая фигура излучала энергию, а бугристые мышцы под кожей выдавали эмоции, кипевшие в нём.       Он остановился у окна, его силуэт выделялся на фоне утреннего света.       — Когда война закончилась, когда Поттер выступал на моем суде... — он помолчал, собираясь с духом. — Я ничего не мог поделать. Жил на деньги Малфоев, перебравшись в нашу собственность за границей. Но это значило бы...       — Выбрать лёгкий путь, — закончила за него Гермиона.       Он кивнул, сжав челюсти.       — Я стал аврором, потому что это был самый трудный из возможных путей продвижения вперёд. Потому что каждый день мне напоминают о том, кем я был, что делала моя семья.       — Искупление, — прошептала Гермиона, теперь понимая значение пароля.       — Точно, — он повернулся к ней. — Что касается зарплаты — я не беру ни цента из неё. Никогда не брал.       — Но... Гарри сказал, что тебя отстранили от работы без сохранения заработной платы, — быстро заметила она.       — У меня есть зарплата. Просто она идёт не мне.       — А кому?       Он встретился с её взглядом, вызывающим и уязвимым одновременно. Драко отвернулся от неё и снова уставился в окно.       — Моя зарплата выплачивается в качестве пожертвования. Моя зарплата, которая, кстати, ужасающе мала, особенно учитывая мой опыт и успехи, — в его голосе снова зазвучала дерзость, но быстро угасла и сменилась смирением. — Моя зарплата — это пожертвование на дело, которое мы начали с директрисой Макгонагалл. Но мне приходится пятикратно увеличивать её за счёт своих личных средств, поскольку, как я уже сказал, она ужасно низкая.       Гермиона медленно подошла к нему. Она остановилась рядом с ним и проследила за его взглядом, устремлённым в окно. Её присутствие было тихим, но успокаивающим       Он вздохнул и продолжил:       — Мы создали что-то вроде ознакомительной программы. Для студентов-магглорождённых и их родителей. Мы помогаем им оплачивать поездку в Хогвартс и пребывание в нём до начала первого курса, помогает профессорам, которые остаются преподавать им и их семьям в течение лета. Выплаты покрывают зарплаты четырёх штатных сотрудников фонда, — у него вырвался глубокий вздох, и окно затуманилось. Он мельком взглянул на Гермиону, стоявшую рядом с ним и заметил выражение её лица. — Тебя это шокирует, Грейнджер?       — Да, — честно ответила она и заметила, как его плечи слегка опустились. — Но не по тем причинам, о которых ты думаешь.       Она встала перед ним спиной к окну, достаточно близко, чтобы разглядеть тёмно-серые искорки в его серебристых глазах.       — Я потрясена, потому что ты держал это в секрете. Ты позволяешь людям думать, что ты просто привилегированный чистокровный, играющий в аврора ради статуса, когда на самом деле...       — Что на самом деле? — с вызовом спросил он низким голосом.       — Когда на самом деле ты пытаешься загладить свою вину всеми возможными способами, — тихо сказала она. — Программа в Хогвартсе, исследования проклятий на крови, даже облавы на Рудольфуса — всё это связано, не так ли?       Что-то изменилось в выражении лица Драко — вспышка уязвимости быстро исчезла.       — Ошибки моего отца, жестокость моей тёти — это тоже часть моего наследства. Вместе с этим, — он обвёл рукой поместье. — Я не могу изменить прошлое, но я могу попытаться... немного уравновесить чашу весов.       Гермиона провела пальцами по контуру своего шрама через рукав, чувствуя, как под тканью проступают очертания ненавистного слова.       — Так вот в чём дело? Ты пытаешься всё уравновесить?       Драко проследил взглядом за движением её руки.       — Нет. Это... — он медленно выдохнул. — Дело в другом.       — В чём же? — настаивала она.       — Просто всё остальное — зарплата, работа аврором — это попытка возместить ущерб, который нанесла моя семья. Но твой шрам... — его голос понизился до шёпота. — Это произошло прямо у меня на глазах. В моём доме. И я ничего не сделал.       — Ты не смог бы остановить её. Она бы убила тебя. Ты это знаешь, — пыталась убедить его Гермиона, но её голос дрожал.       — Я должен был попытаться, — он сжал руки в кулаки. — Вместо этого я стоял там, пока она... — он не смог закончить предложение.       Гермиона глубоко вздохнула.       — Покажи мне, что ты нашёл, — сказала она, кивая на его исследование. — Об удалении шрамов от проклятий.       Драко, казалось, удивился смене темы и пристально посмотрел ей в глаза. Она схватила его за руку и потянула обратно к столу. Он остановился и вытащил толстый журнал в кожаном переплёте.       — Большинство шрамов от проклятий невозможно удалить полностью. Случай с Поттером является тому достаточным доказательством. Но нож Беллатрисы был другим. Он был не просто проклят, он был специально зачарован, чтобы оставлять неизгладимые следы позора.       Пока он листал дневник, Гермиона обратила внимание на аккуратный почерк, подробные диаграммы, тщательные примечания. Это был не случайный интерес — это были годы целенаправленных исследований.       — Ты и правда работал над этим с тех пор, как стал аврором, — сказала она, и это осознание снова поразило её.       Пальцы Драко замерли на странице.       — Я обещал себе, что найду способ, — сказал он, не поднимая глаз. — Неважно, сколько времени это займёт.       — Почему ты мне не сказал? За все эти годы я перепробовала всё — целебные зелья, маггловское лечение, даже экспериментальные заклинания от специалистов по снятию проклятий в Гринготтсе.       — Ты бы доверила мне это? — возразил он, наконец встретившись с ней взглядом. — Сыну Люциуса Малфоя, племяннику Беллатрисы Лестрейндж, предлагающему свою помощь в удалении шрама, за который ответственна его семья?       У Гермионы не было ответа. По правде говоря, она, скорее всего, не доверилась бы ему.       — Кроме того, — продолжил он более спокойно, — я не был готов встретиться с тобой лицом к лицу. Признать то, что произошло в тот день.       — А что теперь? — спросила она.       — Теперь... — он заколебался. — Теперь я думаю, что, возможно, я действительно что-то нашёл.       Сердце Гермионы ёкнуло.       — Что?       — Ключ не в самом ноже, — объяснил он, и в его голосе зазвучали аналитические нотки, которые она узнала по их совместной работе. — Всё дело в материале. Клинок сделан из гоблинского серебра, но в него добавлено что-то ещё — что-то, усиливающее тёмную магию и препятствующее традиционному лечению.       — Что это за сплав? — Гермиона наклонилась ближе, профессиональное любопытство на мгновение возобладало над её эмоциональной реакцией.       — Именно это я и пытался выяснить, — сказал Драко. — Я выделил несколько компонентов, но кое-чего всё равно не хватает, — он указал на кипящее зелье. — Это должно помочь определить конечные элементы.       Гермиона изучила устройство, впечатлённая, несмотря ни на что. Без волшебной палочки он провёл сложный алхимический анализ, используя только традиционные методы. Требовалась исключительная точность.       — Ты проделал всё это без помощи магии? — спросила она.       На его лице появилось подобие знакомой ухмылки.       — Вопреки тому, во что верит большинство волшебников, для приготовления зелий на самом деле не требуется работа волшебной палочки. На самом деле, некоторые из самых мощных зелий подвержены магическому вмешательству.       — Я знаю это, — фыркнула она. — Я просто имела в виду, что это впечатляет. — его ухмылка стала ещё шире.       — Это был комплимент, Грейнджер? Может, мне сделать пометку в календаре?       — Не испытывай судьбу, — предупредила она, но в её голосе не было раздражения.       После паузы она добавила:       — Почему «искупление»? Я имею в виду, как пароль.       Мгновенное легкомыслие Драко улетучилось.       — Потому что, я полагаю, именно это символизирует эта комната. Пространство, предназначенное для того, чтобы исправить хоть малую толику того ущерба, который причинила моя семья. Я хочу стать лучше. Не только ради себя и своего наследия, ради... ради всех, кому я причинил боль.       Гермиона заколебалась, делая неуверенный шаг к нему, его взгляд одновременно завораживал и тревожил, казалось, проникая в глубины её души.       — Ради тебя, — закончил он.       Гермиона опустила взгляд, наблюдая, как слова слетают с его губ. Её сердце бешено заколотилось, когда она шагнула ближе к Драко, их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Воздух между ними потрескивал от напряжения, наэлектризованный грузом невысказанных слов и неосуществленных желаний. Серебристые глаза Драко не отрывались от её глаз, в их глубине клубилась смесь тоски и трепета.       Одним быстрым движением Гермиона потянулась к нему и прижалась губами к его губам, её руки вцепились в ткань его мантии. С губ Драко сорвался стон, когда он ответил на её поцелуй, его руки обвились вокруг её талии, притягивая её ещё ближе. Его губы были твёрдыми, но нежными, его горячее дыхание касалось её щеки, когда их губы танцевали вместе.       Гермиона почувствовала, как волна желания разлилась по её венам, когда язык Драко осторожно коснулся уголка её губ, ища вход. С тихим вздохом капитуляции она приоткрыла губы, позволяя ему войти. Их языки скользили друг по другу, исследуя каждый уголок рта друг друга в восхитительном танце.       Затаив дыхание, они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, и, тяжело дыша, посмотрели друг другу в глаза.       Волосы Драко были взъерошены, вид его был ещё более дерзкий, чем обычно. Его грудь вздымалась от напряжения, и Гермиона не могла не заметить твёрдый член, который прижимался к её бедру, пока их тела оставались переплетёнными.       — Не здесь, — сумел выдавить он хриплым от желания голосом. — Только не рядом с этим.       Гермиона молча кивнула, не в силах сформулировать связный ответ, когда он аппарировал их прямо в свой кабинет. Щёлкнув пальцами, Драко по всей комнате зажёг тускло мерцающие свечи. Чувственные тени танцевали по стенам и мебели. Гермиона прижала его к стене кабинета, её руки распахнули его мантию, затем она снова зарылась в его волосы и снова прижалась губами к его губам. Она была в отчаянии. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного... Все её мысли были сосредоточены на Драко. Её похоть, её желание, её сердце. Их зубы клацнули, когда она подпрыгнула и обхватила его ногами за талию. Руки Драко тут же опустились на её ягодицы, сжимая их, и у него вырвался низкий стон.       — Боги, Грейнджер, — выдохнул он, когда губы Гермионы коснулись его шеи. — Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной.       Гермиона опустила ноги и встала. Её руки задрожали, когда она коснулась его рёбер, шрамов и заскользила вниз по нежной коже и рельефным мышцам, прежде чем остановиться на пуговице его брюк. Её сердце забилось быстрее. Она нервничала. Но волнение не помешало ей стянуть с Драко брюки и опуститься на колени.       — Чёрт, — прошипел Драко.       Дрожащая рука Гермионы обхватила его член, сжимая твёрдую головку. Она наблюдала за выражением его лица, когда облизывала широкую головку. На вкус он был солёным, мускусным и таким... таким приятным. Стон, вырвавшийся из его горла, когда она обхватила губами толстую головку, был подобен афродизиаку. Боже, он был таким толстым. Её рука едва могла обхватить его полностью, когда она облизывала углубление между головкой и стволом. Снова и снова она просовывала язык в расщелину, позволяя низким звукам, исходящим из горла Драко, подпитывать её. Его рука скользнула по её затылку, удерживая её на месте. Взгляд его серебристых глаз был жёстким.       — Ты чертовски идеальна, — прошипел он.       Он только дважды дал ей возможность пососать розовый кончик со всей силой, на которую были способны её губы, прежде чем резко оторвался и заставить её встать.       — Гермиона, — пробормотал он, сразу же после этого прижавшись губами к её губам.       Поцелуй был эмоциональным и одновременно собственническим. Его язык был шершавым и тёплым. Она была так поглощена его губами и жаром его рук на своей спине, что едва заметила, как он, не говоря ни слова, лёгким движением снял с неё одежду.       Он не колебался, когда кончики его пальцев нашли вершинки её сосков, обводя их большими пальцами до тех пор, пока они не стали твёрдыми. Пах Драко прижался к её животу, от него исходило густое тепло, которое запечатлевало эротические мечты на её коже.       Она без всякого предупреждения подняла ногу, закинув её ему на бедро, и это движение заставило её почувствовать себя невероятно уязвимой, заставив все мысли закрутиться в спираль. Что, если это было просто действие маховика времени?       Беспокойство было забыто секундой позже, когда Драко крепко схватил её за бедро. Он скользнул другой рукой с её груди вниз, вниз, вниз, пока не скользнул своими длинными, аристократичными пальцами по её щёлке. Кончики пальцев скользнули между её влажных губ, поглаживая крошечную пуговку, спрятанную между ними. Гермиона вскрикнула. Крик заставил эти чудесные пальцы оторваться от её клитора и медленно погрузиться в неё. Драко сдавленно вздохнул.       — Чёрт, — прошипел он.       Он почти полностью вытащил пальцы, прежде чем снова и снова вводить их внутрь, двигая пальцами как ножницами, пока Гермиона не стала насквозь влажной. Пока его рука не пропиталась её возбуждением, а её губы не сомкнулись вокруг его пальцев.       — Я никогда ничего не хотел так, как тебя, — простонал он, уткнувшись в её шею. — Я чувствую, что умру, если эта горячая маленькая киска не обхватит мой член, Гермиона.       Затем он остановился. Просто так, он остановился. Драко медленно вытащил пальцы и провёл ими по тыльной стороне её бедра. Он приподнял её и повернул, чтобы прижать спиной к стене. Драко сильнее сжал её ягодицы, прижавшись своим тазом к её. Годрик, его член был таким горячим, и его мускулы были такими крепкими.       Драко убрал руку с её ягодиц и провёл по спине, нежно поцеловав в плечо. Он пошевелил бёдрами так, что кончик его члена упёрся ей в живот. Так настойчиво. Дыхание, овевавшее её шею, было прерывистым.       — Грейнджер, я не могу...       Она поцеловала его, чтобы прервать. Её руки обвились вокруг шеи Драко, и их губы слились воедино.       — Драко.       Он отстранился только для того, чтобы крепко поцеловать её. Его дыхание было таким тяжёлым, что она испугалась, как бы он не потерял сознание или, в его случае, не взорвался от множества эмоций, переполнявших его.       — Гермиона, мне нужна...       «Я», — подумала Гермиона. — «Я нужна ему».       Она просунула руку между их телами, чтобы обхватить его член. Адреналин и нервы бурлили в её жилах, пока она пыталась направить его туда, где ему и следовало быть. Кончик касался то слишком высоко, то слишком низко, пока, наконец, не оказался там. Головка погрузилась внутрь на самый маленький дюйм, что больше походило на дружеский поцелуй, чем на что-либо другое.       Драко просунул одну руку ей под зад, чтобы удержать её вес, а другую расположил у неё спине. Драко застонал, войдя в неё. Он делал это так медленно и осторожно, но Гермионе всё равно стало некомфортно, когда он проник туда, где ещё не был ни один мужчина.       — Салазар, мать твою, Слизерин, — громко прошипел он, прежде чем поцеловать её в шею. Драко отодвинулся от неё всего на несколько дюймов, позволяя её плечам прижаться к стене, пока он входил и выходил, один дюйм, два дюйма, три...         Он производил медленные, уверенные толчки, от которых она чувствовала боль и всё растущее желание. Но с каждым толчком тугой дискомфорт рассеивался. Он прикусил её губы, поочерёдно посасывая то одну, то другую, пока двигался.       — Драко, — выдохнула она. — Пожалуйста. Рука на её спине сжалась. Он прикусил мочку её уха, ещё сильнее наклонив бёдра. Гермиона откинула голову к стене и снова выдохнула его имя.        — Чёрт... чёрт… Гермиона, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Его бедра задвигались быстрее. Длинный ствол всё ещё был погружён в неё, когда между её ног вспыхнул жар. Он прокатился вверх по позвоночнику и вниз по ногам, а затем всё её тело взорвалось. Кровь застучала у неё в ушах, и она оглохла. Она не слышала ни громкого хрипа, вырвавшегося из горла Драко, ни стонов, которые он издавал, когда его толчки становились всё неистовее. Она не видела, как его безумные глаза опустились вниз, чтобы посмотреть на то место, где они соединялись, не видела, как он терял рассудок, наблюдая, как его длина исчезает внутри неё. Она не слышала стона удовольствия, который вырвался из него, когда он кончил. Влажное тепло заполнило её.       Драко медленно двигал бёдрами. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, когда он снова перенёс вес, чтобы надёжно прижать её спиной к стене. Его грудь была прижата к её груди, такой же потной и тяжело дышащей. Она обхватила ногами его бёдра, его член дёргался внутри неё. Она прижалась лицом к его щеке, переводя дыхание. Рука на её спине скользнула вниз по рёбрам, а потом вверх, остановившись на затылке. Выше пояса они были прижаты друг к другу, и, если это было возможно, она была уверена, что ощущает биение его сердца на своей собственной коже.       Руки Драко нежно обхватили её лицо, его пальцы мягко коснулись её кожи, когда он слегка откинулся назад, создавая достаточно места, чтобы их носы соприкоснулись, а глаза встретились в интимном взгляде. У Гермионы перехватило дыхание, дрожь пробежала по спине от силы эмоций, отразившихся в его глазах… те же серебристые глаза, которые насмешливо смотрели на неё в течение многих лет в школе. Это был тот самый мальчик, который мучил её в течение многих лет, который называл её этим ужасным словом, который стоял в стороне, пока её пытали в этом самом доме.       Но, глядя сейчас в его неистовые глаза, она ничего этого не видела. В его глазах бушевало море эмоций — любовь, вожделение и обожание, сияющие с почти осязаемой силой. Никогда раньше на неё не смотрели так, будто она была центром его вселенной. Медленная, искренняя улыбка появилась на его губах, превратив его в нечто сияющее и новое. В этот момент он выглядел таким бесконечно счастливым, как будто ничто в мире, кроме неё, не имело значения.       В воздухе витало тепло, обладание и что-то похожее на благоговение. Мысль о том, что он может хотеть её, что он может быть так счастлив с ней, вызвала неожиданный трепет в её теле. Но её сердце замерло, когда появилась неуверенность. Её улыбка медленно гасла, а мысли путались.       «Маховик. Это, должно быть, и есть причина его чувств. Он никогда бы не посмотрел на тебя так раньше. До этого ты бы его никогда не привлекала. Представь, как он говорит себе в юности, что ему нравится эта зануда Гермиона Грейнджер», — напомнила она себе.       Внезапно их окутала яркая вспышка золотисто-белого света.