Расслабиться и... Что?

      Кинич возвращалась домой после добычи провизии на несколько дней. Вспомнив про Шилонен в последний момент, она пошела к ней. Конечно, девушка поджучила Кинич, мол я же просила. Так же охотница забрала вознаграждение. Приятный бонус.       Поднимаясь на свой холмик, её ноги еле переставлялись, ковыряя носками пыль. Такую усталость она не ощущала давно. Все тело ломит, ноги будто выворачивает, а руки просто нечего не держат. Чувство, будто её щеки горели. В глазах слегка расплывается картинка. Ей было ужасно жарко и она ужасно хотела спать.       – Черт... Шилонен же предупреждала...       – Что тут мой слуга еле ноги волочит? – голос пиксельного Ахава свалился на раскалывающуюся башку брюнетки.       – Ахав... не пищи пожалуйста... Голова и так болит, – Малипо толкнула дверь, вваливаясь в дом. Прохлада родных стен дала волну отрезвления. На удивление, пиксельный спутник даже не начал возмущаться.       Продукты и дичь были положены на стол в прихожей, пока девушка снимала так неудобно сидящую одежду. Ботинки полетели первыми. Потом комбинезон оказался на полу, оставляя маленькое тельце полностью окутываться прохладой дома. Недостаточно...       – Кинич! Ты бессовестный слуга! – яростно махал своими лапками Ахав, улетая куда-то вглубь дома. От туда донеслись звуки возни и падения чего-то.       А Кинич то что. Ей стало легче. Только бинты мешались... Она сняла футболку и пыталась развязать такой надёжный узел, но пальцы не сильно слушались.       – Да что ж так туго...       Кинич схватила крюк-кошку и острой частью пыталась поддеть узел. У неё даже начало выходить.       – Ай! Черт... – зашипела Малипо, когда остриё крюка соскочило от напора и проткнуло подушечку пальца. Голову чаще посещали мысль просто обрезать этот узел к чертям.       Нахождение в скрученном положении легче самочувствие не делало. Брюнетка аж ощущала, что у неё подскочило давление. Голова будто налилась кровью и слегка заложило уши. А такое у неё бывает крайне редко и не при такой минимальной нагрузке!       Ударила волна звона по бедным ушкам, украшенным серьгами-клыками, а голос Ахава слышался где-то далеко. Низки голос мужчины расплывался эхом в тяжёлой черепной коробке Кинич.       – О всемогущие драконы, сам справиться с такой мелочью не можешь, – а по факту он был в пару шагов от Малипо со стаканом чего-то.       Голос дракона хоть и был ниже привычного, будто осуждал каждое действие, но он звучал так мягко, будто сейчас обнимет, нежно похлопает по головке и приголубит.       Кинич стрельнула острым взглядом на мужчину, что поставил стакан к фруктам на тумбу и опустился на колени, что бы... помочь развязать? Малипо инстинктивно дёрнулась, трусы-боксеры, что свободно висели на бедрах, колыхнулись. Такие подачки от дракона только сильнее восполняли и без того напряжённый мозг.       Но ей не дали отодвинуться. Большая рука схватила за талию и вернула обратно, предотвращая падениям или побегам. Такое короткое прикосновение, но жар ощущался отчетливо, ещё и сжал сильно. Вздумал сделать сок из самой Кинич?       – Ахав... Тебе больше заняться нечем? – выдавила из себя девушка. Она была не уверена, стоит ли вообще спугивать её спутника.       – Да, только и ждали момента, что бы развязывать эти тряпки, – съехидничал, но не остановился в своих действиях спутник охотници.       Пальцы Кухул Ахава ловко крутили тот узел, поддевали когтями, что бы ослабить тот или иной слой. Лицо такое сосредоточенное, а очки, лежащие на волосах, позволяли рассмотреть эмоции этой физиономии лучше. То нахмуриться, то выругаеться, то протрёт глаза и снова приступит к этому квесту. Даже можна было рассмотреть необычные зрачки мужчины. Иногда сужались в полоску при руганьи но после быстро расширялись и принимали форму овала, что в последнее время была всегда, когда Ахав смотрел на Малипо без очков.       А сердечко Кинич йойкнуло. Она не сильно разбирается в амурных делах, но как-то Муалани рассказывала, если человек смотрит на то, что он любит, то зрачки расширяются. Работает ли это с Ахавом? Или он больше относиться к животному? Можна ли теперь Ахава вообще считать животным? Всё же, он и, в какой-то степени, человек...       Плюсом ко всем этим раздумьям сегодня утром от рептилии исходила опасность, а сейчас такой нежный, хороший. Паймон напоминает: кушать просит, рядом летает, разговаривает, даже помогает. Может сделать повышение в должности и присвоить звание антропоморфной рептилии? Надо будет ещё подумать.       В моменте сковывающее ощущение спало, давая полную свободу телу.       – Готово. Я принес тебе воды. Попей, – кинул Ахав и ушел обратно. Теперь из глубины дома доносились звуки предположительной сортировки чего-то.       Не медля Малипо распутала бинты и её взору снова предстала женская грудь. Хоть и под другим ракурсом, но соблазнения оно не отнимает.       Отсутствие привычного бугорка в паху врезалось в поле зрение Кинич. Чувство страха на секунду наполнило сердце, но она вспомнила, что сейчас придется свыкнуться с данным печальным фактом.       До этого она нечего там не разглядывала, но если подумать... Сейчас есть отличная возможность насладиться компанией девушки, даже если речь идёт о самой себе.       – М-м-м... – чувство постепенно нарастающей тянущей боли пронзило над лёгкими. Кровь начала поступать и ощущение занемелой груди сбило охотницу с толку.       Были задания, где Киничу приходилось сутками лежать в одной позиции и ощущение онемение было везде, а что бы с этим справиться, он разминал те участки тела.       Стоять у дверей и лапать себя звучало как-то ну очень развратно, потому Малипо быстро пошлёпала босыми ногами и заперлась в ванной. Опять.       Оседая на плитку да опираясь о дверь, Кинич схватила бюст и начала разминать. То просто сжала, ощущая невероятную мягкость. То нежно провела пальчиками по коже, ощущая её гладкость. То аккуратно развела их в стороны и свела назад, понимая их упругость.       – Нгха...       Тело пронзило дрожью, отдаваясь внизу живота приятной щекоткой. Ощущение боли, что перебивается ласками, было невероятно сногсшибательным опытом.       Ванную наполнили звуки томных вздохов, тихих стонов боли и наслаждения. Соски цвета персика набухли, заставляя пальцы отвлекаться на них и цепляя раздраженный глаз за их милый вид. Подушечки мягко зажимали их, теребили, задевая ногтями, даже слегка скручивали.       Голова резко откинулась назад, издавая глухой стук об дверь. Кинич даже не ощутила, когда онемение ушло. Она испытывала до сих пор невиданное удовольствие. Тело пылало, хотело ощутить больше. Что бы её трогали, облизывали, целовали. Возбуждение просто снесло крышу.       Мягкость груди нельзя передать словами. Будто ты жмакаешь только вытащенную из печи упругую булочку или тёплое желе. Если женская грудь такая потрясающая, то что говорить о той части?       Затуманенные желанием глаза направились на место между разведённых ног. Трусы плотно прилегали, что давало воображению только представлять женскую прелесть, а влажное пятно, что скрывалось от любопытных глаз своим положением, ощущало холодные потоки воздуха, заставляя тело мелко вздрагивать. При любом движении Кинич могла ощутить непривычную влагу и скользкость прямо... там.       Рука сама полезла в трусы и встретивший жар просто поразил возбужденный разум.       – Будто...хах... моллюск... – только теплый. Два пальца прошлись по внешней щёлочке, погружаясь во внутреннюю часть при малейшем нажатии из-за невероятного количества смазки. Жар нежно обжёг, но выделяемые соки это нейтрализовали. Такое неприятное ощущение слизи в моменте испугало внутреннего парня и он дёрнул руку обратно к грешному себе, выставляя блестящие пальцы перед лицом.       – Так много... – Малипо шептала, ловко встраивая слова в неконтролируемое дыхание.       Пальцы были полностью покрыты вязкой прозрачной жидкостью. Она раздвинула пальцы в стороны, любуясь на образованные тонкие мостики смазки.       Один был достаточно толстым, что под тяжестью прогнулся и порвался, сливаясь двумя концами с основной массой. Двое были тоненькие, как паутинки, которые бы продержались долго, если бы Кинич не игралась пальчиками. Две струйки разорвались и просто исчезли, будто их и не существовало.       В ванной витал сладковатый запах, похожий на аромат цветов, с привкусом мускуса. Он мог спокойно свети с ума любого мужчину, пробудив в нем инстинкты. А эпицентром этого была бы сама Кинич.       Интерес исследователя начинал поедать девушку изнутри. А какого её смазка на вкус? Сладкая, как и запах? Может слегка терпкая? Солоноватая? Оно же будет субстанцией обычной слизи, или все же как какая-нибудь мазь? На сколько много смазки может выделиться из неё? Столько вопросов...       Малипо упёрлась головой об дверь, судорожно соображая, что делать дальше. А стоит ли ей продолжать? Черт, да конечно же да!       Трусы полетели куда-то на пол, может даже закинула их и в ванную, оставляя Кинич абсолютно голой. Тело источало волны жара, что просто не позволяли прохладе дотронуться к смуглой коже.       Раздвинув ноги пошире, она согнулся, пытаясь рассмотреть всё с первых мест. Щелка раскрылась, позволяя избытку смазки стечь на кафель, образуя маленькую лужицу. Она была красивого розового цвета и изредка подрагивала в желании скорейших манипуляций. Но вот что делать с этим, Кинич не совсем понимала. Ахав был прав, но это не значит, Кинич, Охотник на заврианов, носитель древнего имени Малипо, будет просить наставления в чем-то подобном от такого корыстного существа, как Кухул Ахав!       Один палец нежно притронулся к внутренним губам, посылая дрожь до самых кончиков пальц на ногах, а сама подушечка была охвачена прозрачной жидкостью.       – Ах, – тихий стон сорвался с влажных губ и поглатился холодной ванной комнатой. Машинально она закрыл себе рот рукой, не желая привлечь лишнего внимания. Тот засранец имеет отличный слух с нюхом и это какое-то чудо, что Ахав до сих пор не ломиться к ней. Или же он это всё попросту предпочел игнорировать.       Женский тонкий пальчик изучал матильду, как она реагирует на прикосновение там или тут, как эти прикосновения откликаются в её теле.       – Мхм! – Кинич сдержалась. Палец случайно прошёлся по розовому бугорку, но это легкое движение пронзило тело Кинича молниями, заставляя выгнуться. Она снова ударился затылком об дверь.       Это было очень неожиданно. Даже самые яркие ощущения от дрочки, от ласкания головки, размазывания собственной капельки смазки по ней, не могли сравниться с лёгким прикосновениям пальца к... Как его называли? Клитор? Кинич нашла его, как самое искомое большинствами мужчин.       Пальцы, запачканы смазкой, задрожали. Сердце бешено билось, а в висках отбивался ритм пульса. Он нервничал и был в замешательстве. Кинич хотела сделать это ещё раз. Да, в начале неприятно, но потом это чувство медленно уходит, оставляя после себя приятное тянущее наслаждение.       Голова была полна вопросов, не давая думать рационально, за то руки делали то, что Кинич подсознательно хотела. Смазав пальцы ещё раз, подушечка снова прикоснулась к набухшей бусинке и нежно провела.       – Мнах... – и ещё раз провела. Ноги сами сжались в лёгкой судороге, а пресс напрягся до придела. Эти ощущения в несколько раз сильнее, чем от обычной привычной мастурбации.       Каждое аккуратное движения сопровождалось дёрганьем ног и поджиманием пальцев. Стоны контролировать было почти невозможно. Она будто изучал саму себя. Как и куда можно дотронуться и какие будут последствия.       А потом она придумал новую фрикцию с клитором. Сложив два пальца вместе да хорошенько смочив в невероятном изобилии смазки, она начал делать ритмичные потирания. Вверх-вниз, вверх-вниз.       – Агх! Ммн... – а потом и круговые пошли, стимулируя всю маленькую площадь видимого клитора. Для ослабленного организма такое было слишком. Оно много выдержать не может.       В моменте начало нарастать давление, мышцы живота всё сильнее напрягались, сама Кинич быстро хватала воздух ртом. Движения пальцев стало ещё быстрее и нажали чуть сильнее, что привело к взрыву.       – Нгах! Хах... О архонты! – взывала Кинич ко всем ей известным божествам Тейвата не в сила выдержать такого оргазма умноженого в несколько раз.       Голова снова ударилась об дверь, глаза зажмурилась, стоны похожие на скулеж, дрожащая ладошка больше не могла сдерживать. Тело будто горело, что подтверждала маленькая струйка пота на виске. Живот судорожно скорачивался, а ноги выпрямились в поиске опоры. Вагина начала ритмично пульсировать, распространяя по телу дрожь, щекотку и наслаждение. Но сила сокращения постепенно угасала, давая ощутить телу удовлетворение и расслабление, а через несколько секунд и лёгкую прохладу, что всегда окружала её и получила возможность прикоснуться к ней. По телу пошли мурашки.       Обмякшая Кинич лежала на полу, по немного соображая, что она только что сделала. Такими делами она занималась редко и голову так некогда не теряла. Есть подозрения, что это зелье Шилонен дало такой эффект. Другого более логичного объяснения она не находила.       Малипо окинула взглядом ванную. Она нечего не взяла с собою, только трусы были в наличии, как средство защиты от любопытных глаз. Ну, можна было и повязку использовать, но это самый крайний случай.       Она встала, опираясь об раковину. Теперь во всем теле ощущалось лёгкое приятное онемение, особенно в ногах. Но оно быстро прошло, все в порядке.       – Надо освежиться, – привычный тон, без единого намека на какие-то пошлости минутами ранние. А ведь ей стало легче. Обычное состояние, даже такое же, как перед перевоплощением.       Трусы, что, все же, валялись в ванной, были положены на ванную тумбочку, а к ним присоединилась аккуратно сложенная повязка. Сама Кинич залезла внутрь.       Архонты, а если ей придется заниматься подобным только ради ослабления побочных эффектов?! А если дойдет до секса? Как ей быть? Тело просто не выдержит. Та разум тоже...       Мысли резко прекратились, ощущая холодную струю в тело. Слишком холодная!       Хорошо, время смыть с себя все недавние грехи и возвращаться в строй. Ещё ужин надо приготовить да проглота накормить.       Холодная вода потекла по изгибом тела, становясь тёплой у ног. Несколько минут и тело Кинич полностью остынет.       Мыло, смоченное водой, заскользило в руках, а намыленные руки начали шастать по телу, оставляя мыльные полосы. Как она и хотела, что бы её тело трогали, только сейчас на девушку это никакого эффекта не имело. Ну намыливаеться и что с того? Будет пахнуть цветением ягод и ощущать чистоту тела.       – Надеюсь, что это была разовая акция, если нет... Меня это будет очень сильно отвлекать от дел, – тихо говорила сам себе Кинич, смывая остатки мыла. Она закрутила кран и аккуратно ступила на плитку. Не хватало голову расшибить.       Полотенца нет, футболки нет, та и трусы в стирку бросить стоит. Малипо глубоко вдохнула и выдохнула, массируя точку между бровей. В любом случае, это её дом. Что хочет, то и делает.       Девушка захватила бандану, отпёрла дверь и медленно приоткрыла её, осматривая обстановку. В поле зрение никого, только простенький интерьер. Сделав ещё один глубокий вдох, Кинич распахнула дверь и побежала к тумбе с одеждой, чуть ли не поскальзываясь на лакированных досках. Мимолётно повязка была брошена на тумбу, ждать своих лучших времён.       – Футболка трусы, футболка трусы, футболка трусы, – бубнила себе под нос Малипо, словно читала мантру, пытаясь надеть одежду на мокрое тело.       – Черт... – только и слетело с уст девушки, когда футболка наконец расправилась и скрыла наготу. Почему сначала футболка? Потому что она может скрыть всё и сразу. Трусы потом, лучше скрыть хотя бы такую часть. Все равно нечего не видно, футболка достаточно длинная.       – Слуга, когда будет уж...ин, – почёсывая затылок, задумчивый Ахав, будто что-то планировал, вышел из дальней комнаты и искал глазами некую особу. Фраза прервалась в моменте, как он отыскал Кинич, но внешний вид был весьма странным. Бывало всякое, но сейчас он не уверен, человечешка успел купить стринги или просто... Без трусов.       – Не маленький, мог заготовки сделать, раз так жрать охота, – любезно дала указания Кинич, отвернувшись. Она быстро натянула трусы, на секунду оголяя зад, и, взяв тряпку, пошла вытереть свой мокрый след со спокойным лицом. В любом случае, после себя она оставил не только лужицы воды.       Ахав не понимал, что твориться в голове этого человека. Он либо очень тупой, либо очень смелый.       Мокрые кончики темных волос Кинич холодили её шею, оставляя приятное ощущение свежести, как и лёгкий аромат дыма от костра с чем-то древесным. Навевало воспоминания, как эти двое ночевали в прохладных джунглях. Костер осветлял лицо серьезного и потрёпаного охотника, а с противоположной стороны крутился Ахав. Это было сложное задание, где Малипо мог погибнуть, но навыки, инстинкты и щепотка удачи позволили ему выжить.       Мужчина уселся за стол, подперев голову рукой. Ну скукатень эта ваша человеческая жизнь! Его взгляд лениво скользил по комнате, наблюдая за Кинич. Та пойдет тряпку положит на место, постоит и подумает, приложив легонько зажатый кулачёк к розовым губам, найдет достаточно старую резинку, подбирёт длинные пряди волос и завяжет их пучком на затылке.       Кинич направилась к коридору, где лежали продукты. Там стоял одинокий стакан воды, что был так любезно принесен Ахавом. В голове пробежались некоторые мысли, вызывая лёгкий румянец на щеках, но это не смогло остановить Кинич, что с жадностью выпила всё до последней капли. Теперь, не имея опасности снова намочить пол, Малипо понесла все на кухоньку, кроме тушки.       – Не тяжело? – зевая, Ахав с забавой наблюдал, как Кинич пыталась удержать пакеты. Ещё и хвостом так лениво помахивал.       Охотница лиш бросила на мужчину острый взгляд, подхватила пакеты поудобней и через несколько секунд уложила всё на стол.       Потом Кинич одела свой белый фартук с зелёными узорами, купленный когда-то давно. Обычно, по мнению Великого Драконьего величества, он выглядит смешно в нем, но сейчас... В обычной одежде охотника можна было оценить её сексуальную фигуру, с разных ракурсов разглядывая соблазнительные изгибы. Но сейчас мешковатая футболка позволяла разыграться фантазиям Ахава, которые не хотели отпускать его уже как сутки.       Завязка фартука повязана на талии девушки, что собирала свободную футболку в том месте, визуально делала Кинич ещё миниатюрней. Если Ахав захочет, то одной рукой сможет поднять девушку. В принципе, как и парня. Кинич в любом виде был маленький по сравнению с ним. А если захочет... то заламает её и будет иметь полную власть над своим слугой.       Резкий стук ножа об доску заставил прикипеть взглядом к Малипо. Она выкидывала ненужные части овощей и фруктов в такой своеобразный мусорник.       Руки ловко орудовали ножом, обрезая шкурку, разрезая бедолах, измельчая их внутренности и уже ложила всё на горячую сковородку. Резкое шкварчание повысило интерес дракона до предела. Он тихо встал, вильнув хвостом, и подошёл к Кинич, наблюдая за её действиями со спины. Хотя больше это было похоже на наблюдение сверху.       Спина Кинич слегка напряглась, как и хватка на ноже. В моменте она посмотрел куда-то перед собой, прикидывая возможные исходы такого поведения дракона.       – Набери воды в кастрюлю, – сказал Малипо будто в пустоту, но по факту это предназначалось Ахаву. Она решила попробовать привлечь это самодовольное существо к готовке, но уверенности в успехе не было. Но какого было удивление, когда на её макушку лишь подул воздух, шумно выдыхаемый из ноздрей, и мужчина тяжёлыми движения, будто нехотя, достал кастрюлю, наполнил её водой и поставит на плиту. Даже включил комфорку, что бы вода закипала!       Кинич с нескрываемым удивлением наблюдала, как сам Ахав делал больше, чем его попросили. А дракон, встретившись взглядом, лишь фыркнул и завалился обратно на стул. Мол, больше я и пальцем не пошевелю.       Такое интересное зрелище сбило темп готовки: то поздно огонь убавит, то рано соль засыпать, то нож выскользнет из рук. Как хорошо, что такое состояние у Кинич было не долго.       Она порхала по кухне, как бабочка. Ловко пересыпет зажарку, легко закинет оставшиеся ингредиенты в слегка бурлящую воду. Услада для глаз. Ещё и футболка иногда так колышется непривычно, имея дополнительное воздействие от груди. Выбивающиеся локоны высохших волос охватывали тонкую шею с зелёной татуировкой спереди, что уходила вниз, под вырез футболки. Некоторые локоны падали на плечи, привлекая взгляд к девичьим хрупким пропорциям.       Пока Ахав витал в облаках из мыслей о грядущей ночи, о его планах на своего слугу, перед ним поставили тарелку горячей похлёбки. Аккуратные кусочки овощей осели на дно, укрывая его полностью. Даже мясо появилось!       – Ты мясо из воздуха материализовал?       – Можешь выкинуть, если не хочешь. Некоторым существам оно может пригодиться больше, – огрызнулась Кинич, садясь напротив мужчины. Вторая порция тоже находилась перед девушкой.       Ахав сидел неподвижно всматривался в особу напротив. Как-то стало всё привычным.       – Ты изменился. Ты стал... Обычным, – задумчиво бормотал Ахав, наблюдая за Кинич, как та понемногу наслаждалась блюдом. Но заслышав фразу, её рука застыла на пол пути, а несколько капель бульона капнули назад, в тарелку.       – Что ты имеешь ввиду? – Малипо серьезно посмотрела на мужчину напротив. На что он намекает?       – Сказать сложно. Что-то тонкое в твоём поведении, в твоих движениях – продолжал размышлять Ахав в голос, будто он и не слышал вопроса.       После этого Кинич непонимающе прокручивала свои действия, что могло привести к такому выводу её спутника. И на ум приходит только то короткое время в ванной комнате.       От тех жарких воспоминаний Кинич покрылась румянцем, а факт того, что она думает об этом в присутствии наглой ящерицы, заставил её покраснеть ещё больше.       Ахав же пытался предположить, что случилось за время его отсутствия. В какой именно момент случился такой сброс до заводских настроек. Но завидев румянец на лице Кинич, мужчина начал догадываться. Было легко сопоставить такую милую реакцию с недавними звуками. А он то думал, что ему показалось.       Если Кинич так хочет, то Ахав может показать ей всё возможное наслаждения от подобного вида деятельности. Дракон хмыкнул себе под нос и приподнял уголки губ, скрывая подобие улыбки за ложкой с юшкой. Подготовки он закончил, осталась главная деталь, что сидела прямо перед ним.       Их оставшийся ужин проходил в тишине. Каждый в своих мыслях. Каждый напрягался по своему. Кинич от любого неровного жеста в её сторону от Ахава, делая девушку похожей на параноика, а Ахав напрягал свои извилины, придумывая всевозможные извращения, но вкус еды, приготовленная его слугой отвлекала не меньше от невероятных реакций самого слуги.       Такая тяжёлая атмосфера была нарушена шумом от Кинич. Малипо быстро справилась со своей порцией, потому помыла посуду, и ушла за стол с бумагами, записывать свои планы на завтра и описывать сегодняшние ситуации под заинтересованым взглядом Ахава. Это последнее, что Кинич хотела сделать перед сном.