Глава 8. Оставленная магией

Когда Петунья вошла в свою комнату, солнечный свет лениво пробивался сквозь занавески, заливая пол мягким золотым свечением. Но он не согревал. Комната, ещё недавно казавшаяся уютной, вдруг стала холодной и чужой. Всё вокруг оставалось таким же — аккуратно заправленная кровать, книги аккуратно сложенные на полке, платья висящие в шкафу. Но теперь это было просто мебелью, просто вещами не дающими ни утешения, ни уюта. Она закрыла за собой дверь и застыла, сжимая руки в кулаки. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось гулом в ушах. Всё внутри пульсировало от несправедливости, а в голове гремело только одно. «Почему?» «Почему только Лили?» «Почему не она?» Почему магия обошла её стороной, словно Петуньи не существовало? Грудь сдавило, в горле встал ком. Девочка стиснула зубы и с яростным шипением ударила здоровой ногой в ножку кровати. Боль резко пронзила пальцы ноги, но она была слабой и далёкой по сравнению с той, что разрывала её изнутри. Не помогло. Она сделала шаг вперёд, схватила с кровати подушку и изо всех сил сжала её в руках, прежде чем, не сдержавшись, закричать в неё так громко, как только могла. Горло мгновенно обожгло, дыхание сбилось, но ярость не утихла. Петунья опустила подушку, а потом швырнула её в стену. Из-за лёгкого веса она даже не издала громкого звука — только мягко ударилась о стену и упала на пол. Почему? Почему? Почему?! Она никогда не была особенно эмоциональной, никогда не позволяла себе вот так взрываться. Но сейчас всё её существо будто горело изнутри, пропитанное обидой, болью и несправедливостью. Внезапно силы ушли, словно вместе с этим криком она выпустила всё наружу. Её плечи поникли, ноги ослабли и Петунья медленно сползла на пол. Где-то внутри ещё теплился маленький огонёк надежды, но реальность беспощадно давила на неё, оставляя только горькое осознание. Нет. Её нет. Магии нет. То, что казалось таким близким, почти осязаемым, вдруг исчезло будто огне, оставив после себя только пепел разочарования. Надежда которую она втайне прятала глубоко внутри себя, разлетелась на куски раздавленная жестокой правдой. Медленно разжав пальцы, Петунья посмотрела на свои руки. На них остались отпечатки ногтей, что недавно с большой силой вдавливались в кожу. Она моргнула и в глазах вдруг появились слёзы, но она быстро отогнала их упрямо сглотнув. Где-то глубоко внутри она надеялась, что когда возьмёт палочку всё изменится. Что почувствует что-то особенное: тёплую волну силы, лёгкое покалывание в кончиках пальцев, щекотку в животе, как говорила Лили… Но палочка осталась просто палочкой. Просто деревяшка. Её дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто пыталось пробиться наружу. Она резко вскочила, игнорируя ноющую боль в ноге, подошла к столу и принялась лихорадочно рыться в стопке книг. Её пальцы дрожали, но вот — вот он. Её дневник. Потёртый, с загнутыми уголками, её единственное место, где она могла писать всё, что думала, не боясь осуждения. Схватив его, Петунья залезла на кровать, подтянула колени к груди и раскрыла первую пустую страницу, начав писать. "Сегодня мне сказали, что я не волшебница. Они дали Лили палочку, и всё вокруг пришло в движение. Они дали палочку мне — и ничего не произошло. Я пустая. Обычная. Обычная, как миллионы других людей, которые даже не подозревают о существовании магии." Она и не заметила как автоматически начала покусывать ноготь на большом пальце руки, ее старая привычка из детства снова проявила себя. "Лучше бы я никогда не узнала о ее существовании." Ещё одна строка. "Я НЕНАВИЖУ МАГИЮ." А потом еще одна. "Я НЕНАВИЖУ ЛИЛИ." Ручка замерла в её пальцах. Она посмотрела на последнее предложение и быстро перечеркнула его, а потом снова написала. "Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ." Она захлопнула дневник, прижала его к груди и свернулась в комочек, уткнувшись лбом в согнутые колени. Тишина. Её грудь едва поднималась от тихих вдохов. Где-то за окном каркнула ворона, но Петунья уже не слышала этого. Когда её тело наконец расслабилось, а дыхание стало спокойнее, по её щеке скатилась единственная, упрямая слезинка.

***

— Петунья, хватит сидеть в комнате, спускайся на ужин! — голос матери раздался за дверью, сопровождаемый двумя чёткими стуками, от которых Петунья резко проснулась. Она заморгала, пытаясь прогнать остатки сна. Голова гудела неприятной пульсирующей болью, а во рту пересохло так, будто она не пила воды целую вечность. Так бывало всегда, когда она засыпала днём — сон становился тяжёлым, прерывающимся, оставлял после себя только разбитость. Петунья перевернулась на спину и уставилась в потолок. Магия… Эта мысль вновь закрутилась в голове, словно водоворот, засасывая её в бездну размышлений. Магия… Магия… Она уже почти позволила себе снова скатиться в то же отчаяние, что охватило её перед сном, но тут её взгляд резко сфокусировался. Стоп. Она резко села в кровати, сердце забилось быстрее. Министерский работник сказал, что шанс есть. Хоть и маленький, но есть. Пусть и крошечный, но всё же шанс. А ведь ей ещё нет одиннадцати. Маг же говорил, что способности у некоторых волшебников раскрываются позже… Что если её магия просто спит? Возможно, палочка не отреагировала, потому что её кровь ещё не пробудилась? Тогда, если приложить усилия, если не сидеть сложа руки, может быть… может быть, она сможет её разбудить? Эта мысль, такая простая, но в то же время мощная, окатила её жаром надежды. Она тут же потянулась к дневнику, схватила карандаш и перевернув на новую страницу, быстро вывела заголовок: "План по проявлению силы" 1. Найти информацию в книгах и сказках 2. Попробовать найти других магов в их районе 3. Посмотреть фильмы о магии Петунья прикусила губу, замешкавшись. Она долго смотрела на пустую строку, прежде чем, колеблясь, добавила: 4. Смертельная опасность. Её рука чуть заметно дрогнула. Она терпеть не могла любую опасность. Она не прыгала с качелей как другие дети, не забиралась на деревья, не бежала без оглядки по узким мостикам. Ей всегда нужно было всё просчитывать, всё контролировать. Но маг сказал, что иногда магия пробуждается в моменты, когда ребёнку грозит смертельная опасность. Она уставилась на последнюю строчку. Сердце гулко билось в груди. Она молилась, чтобы этот пункт никогда не понадобился. — ЮНАЯ ЛЕДИ! — раздался раздражённый голос матери снизу. — СКОЛЬКО ТЕБЯ МОЖНО ЖДАТЬ?! — Иду! — крикнула она в ответ, вставая с кровати. На этот раз её движения были увереннее. Она оглядела комнату, и вдруг она показалась ей не такой холодной, как раньше. Всё вокруг было тем же самым — стены, кровать, занавески, книги на полках. Но что-то изменилось. Или, возможно, изменилась она сама. Она провела рукой по складкам платья, разглаживая ткань и направилась к выходу. Она ещё поборется.