Глава 15. Скрытые раны ч.1

В комнате повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь редкими скрипами старого дома. Эйлин сидела напротив гостьи, её поза была закрытой, а руки были сжаты на коленях. Она словно не знала чего ожидать от этой элегантной, сдержанной женщины, которая казалось принадлежала к совершенно другому миру. Розалинда Эванс, в отличие от неё, выглядела спокойной, но в её глазах читалось нечто большее — не просто вежливый интерес, а что-то вроде тщательно скрываемого негодования. — Вы ведьма. — Вновь повторила миссис Эванс, уже не спрашивая, а утверждая. Эйлин молча кивнула, настороженно наблюдая за собеседницей. Розалинда чуть подалась вперёд, переплетая пальцы на коленях, её взгляд был внимательным, но холодным. — Тогда почему? — Почему — что? — осторожно переспросила Эйлин. — Почему вы позволяете ему так с собой обращаться? Голос миссис Эванс оставался ровным, но в нём появилась нотка непонимания, переходящая в лёгкое раздражение. — Вы — молодая женщина, у вас есть магия, а живёте в этом… — она огляделась, не желая напрямую сказать “убогом месте”, но смысл и так был ясен. — И терпите такое отношение от мужа. Эйлин сжала пальцы чуть крепче, но в её голосе отсутствовали какие-либо эмоции. — Я не говорила, что это сделал муж, я просто неаккуратна. Эйлин услышала смешок и с удивлением посмотрела на гостью. — «Предание старо как мир», мне и не нужно ничего рассказывать, ваши синяки уже говорят сами за себя — она немного подалась вперед — так почему же? В этот раз хозяйка дома не стала упираться. — Потому что он единственный, кто способен вытерпеть меня, — её голос звучал неестественно, будто она повторяла чужие слова, а не говорила от себя. Розалинда откинулась на спинку стула и едва заметно подняла бровь. — Вы это серьёзно? — Я мать, — тихо продолжила Эйлин, не глядя в глаза собеседнице. — И как мне, по-вашему, выжить одной с ребёнком? Розалинда чуть прищурилась. — А родственники? Разве у вас нет семьи, которая могла бы помочь? Эйлин помедлила, а потом нехотя ответила: — Есть… родители. Они уже пожилые. И они не одобряли мой выбор. Если я вернусь к ним — особенно с ребёнком — они не примут меня. Молчание повисло между ними. В этот момент, стоя за дверью, Северус прикусил щёку изнутри. Горькое осознание накатывало волной — он догадывался, что мог быть причиной. Если бы его не было… мама бы вернулась к родителям, не пришлось бы терпеть. Это его вина… Эйлин не понимала к чему этот разговор. Но не смотря на это она не могла прервать его. Или же не хотела? Слишком давно она видела гостей в этом доме, особенно таких странных. — За что он так с вами? — вдруг спросила миссис Эванс, её голос стал тише. Эйлин коротко усмехнулась — безрадостно, почти устало. — Я была неосторожна. — Что это значит? — Я использовала магию. Он ненавидит это. — Довольно странная причина, вы же ведьма, а значит магия часть вас — задумчиво сказала Розалинда. — Что-то на меня это правило на распространялось — недовольно произнесла Лили шепотом. — Вот-вот — согласно покивала Петунья. Они обе вспомнили о бесчисленных наказаниях. Эйлин сидела чуть сгорбившись, словно придавленная каменной плитой. — Иногда даже не нужна причина. — Эйлин опустила взгляд. — Сегодня он может за что-то похвалить, а завтра за это же ударить. Никогда не угадаешь. Розалинда молчала, но в её взгляде появилось что-то острое, напряжённое. — Он мусор, — наконец сказала она ровным голосом. Она уже могла представить что из себя представляет этот человек, и кого он ей напоминает. Её руки невольно сжались в кулаки. Впервые гнев ясно проступил на её лице. Она глубоко вдохнула, постаравшись вернуть себе контроль, и взглянув на сидящую рядом женщину, произнесла: — Я не хочу вмешиваться в вашу жизнь, — её голос становился всё жёстче, — но если вы не уйдёте, это может закончиться плохо. — Куда уж хуже… — тихо, практически обречённо прошептала Эйлин. Миссис Эванс горько усмехнулась. — О, поверьте, есть куда. То, что вы переживаете сейчас, — это лишь верхушка айсберга. Всё может стать куда хуже. И однажды он сделает что-то такое, что вы уже не сможете простить. Но, возможно, тогда будет слишком поздно. Для вас. Или для вашего ребёнка. Эти слова повисли в воздухе как нож, готовый вонзиться в самое сердце. Розалинда говорила не сочувственно, не мягко. В её голосе не было утешения. Она не пыталась жалеть Эйлин. Напротив, её слова звучали с пугающей уверенностью — так, словно она видела будущее. Эйлин почувствовала, как что-то в ней дрогнуло. Апатия и страх, к которым она привыкла, вдруг сменились раздражением. Злостью. Что эта богачка понимает в её жизни? Думает, что раз заплатила за разбитое окно, то купила право учить её? Ей кажется, что она имеет право на это? Эйлин отвернулась, её пальцы сжали ткань юбки. Она не хотела вступать в спор. У неё не было сил для этой словесной битвы. Как и всегда, она предпочла избежать конфликта. — Вы не понимаете о чём говорите, вы не знаете какого это — тихо произнесла она. Розалинда выдержала паузу. Затем сложила руки и спокойно ответила: — Вы правы. Я не жила такой жизнью. Она посмотрела прямо в глаза Эйлин. — Но моя сестра — да.