Глава 16. Скрытые раны ч.2

За дверью девочки обменялись удивлёнными взглядами. — Сестра? — прошептала Петунья. — У мамы есть сестра? — Лили едва слышно выдохнула. Они никогда не слышали о родственниках. Розалинда замолчала. Казалось, что внутри неё разгоралась борьба — рассказывать дальше или оставить прошлое в тени. Но спустя несколько долгих секунд она заговорила. — Она сбежала из дома с мужчиной которого знала всего две недели. А вскоре вышла за него замуж. Её голос стал жёстче. — Вся семья была против. Родители, родственники, друзья — все. Все видели его нутро, уже за одну встречу они поняли кто перед ними. — Розалинда на мгновение сжала челюсти, словно стараясь подобрать слова, но потом почти выплюнула — Мусор в человеческой оболочке. Ненависть в её голосе ударила, как плеть. Девочки в шоке слушали мамину речь, наполненную такой яростью и горечью. Возможно, впервые в жизни они стали свидетелями того, как их безупречная мать позволила себе быть человеком. Эйлин чуть повернула голову, внимательно вслушиваясь. — Она не слушала никого. Ни родителей, ни друзей. Любовь ослепила её, а может он сам постарался, убедив её что вся семья — враги. Он был значительно старше и его слова для неё значили больше, чем её собственные мысли… Розалинда замолчала. Перевела дыхание, сглотнула, будто пытаясь подавить горький ком в горле. — Она ушла из дома и постепенно разорвала с нами связь. Сначала приходили письма, потом всё реже… пока спустя три года они не прекратились вовсе. Родители отказались искать её, пытаться что-то исправить в их отношениях. Семейная гордость… — она горько усмехнулась. — Но я не смогла вычеркнуть сестру из своей жизни. Она глубоко вдохнула и продолжила: — Я пошла к ней. Нашла её по адресу из письма. — Дом не был похож на ваш — она обвела комнату взглядом — он был красивым, большим, словно с картинки… но то, что я увидела внутри… — она подняла глаза на Эйлин и в её взгляде читалась боль. — То, что я увидела было тем же самым. Эйлин невольно напряглась. — Такой же потухший взгляд. Такая же болезненная худоба. Синяки. Тогда он ещё старался. Бил так, чтобы следы скрывала одежда, но я видела. Я заметила. В её голосе прорывалась сдерживаемая ярость, её плечи напряглись. Девочки затаили дыхание. — Но было и еще кое-что схожее с Вами, — тихо добавила она. Розалинда закрыла глаза на долю секунды, словно собираясь с духом. — У неё был сын. Мой племянник. О котором я не знала до того момента. Её брови сдвинулись, выражение лица стало жёстче. — Маленький, хрупкий… такой же, как ваш мальчик, но младше. — У нас есть двоюродный брат? — в очередной раз удивились девочки переглянувшись, слишком много новостей для сегодняшнего дня. — Тише вы, — шикнул Северус, напряженно вслушиваясь в рассказ. — Он хватался за юбку моей сестры и смотрел на меня огромными карими глазами. Хотя я никогда не была любительницей детей, он показался мне... милым. Но даже тогда, в свои шестнадцать, я поняла: с ним что-то не так. Он вёл себя иначе, чем дети его возраста — не плакал, не тянулся к людям, а только раскачивался из стороны в сторону и прятался под столом, если слышал громкие звуки. Она замолчала на мгновение опуская взгляд словно снова переживая тот день. — Я умоляла сестру уехать со мной, вернуться к родителям, дать мне шанс убедить их принять её обратно, просить прощения, умолять, да что угодно! — голос Розалинды стал быстрее, взволнованнее, будто она вновь вернулась в тот момент. — Но меня не слушали. Она твердила, что я всё неправильно поняла. Что её любят. Что её просто воспитывают, чтобы она стала хорошей женой. Просто ей пока не хватает опыта… всё хорошо. Розалинда стиснула зубы, её руки дрожали и она сжала их в кулаки, чтобы скрыть это. — Меня выгнали. Сказали, что страшного не произойдет. Повисло тяжёлое молчание. — И что было дальше? — едва слышно спросила Эйлин, её голос показался детям сиплым. Розалинда глубоко вдохнула. — А потом, через полгода, я снова встретилась с сестрой. Но уже на суде. Эйлин нахмурилась, не понимая. — Суд… состоялся против этого человека, — Розалинда запнулась, словно слово "человек" не подходило для того, о ком шла речь. — Против этого чудовища. Её голос наполнился ненавистью. — В очередной раз он “воспитывал” мою сестру. Но в тот день… ему этого оказалось недостаточно. Его злость не угасла и он переключил своё внимание на сына. Мальчик плакал, а ему это не понравилось. У Эйлин кровь отхлынула от лица, а ладони покрылись холодной испариной. — О, нет… — она закрыла рот руками, её глаза наполнились ужасом. — Моя сестра пыталась защитить его, пыталась остановить мужа… но она была слишком слаба. Моему племяннику не было и трех лет. За свою короткую жизнь он не знал ничего, кроме кулаков отца и слёз матери. И это стало его последним воспоминанием. Розалинда не заметила, как по её щекам потекли слёзы. Петунья и Лили с трудом сдерживали всхлипы. Они никогда не видели мать такой. Всегда сдержанная, холодная, отчуждённая — сейчас она была другой. Эта история была ужасной. Но ещё больнее было видеть, какую боль она причиняет их собственной матери. Розалинда вытерла слёзы, но злость в её голосе не исчезла. — Ему дали всего пять лет. — Голос её дрогнул от презрения. — Ведь это было случайностью, он не хотел. Он добропорядочный гражданин. Уважаемый работник. Сын приличных родителей. Она горько усмехнулась. — Отсидев четыре года из пяти положенных, вышел на свободу и зажил обычной жизнью. Ни разу не вспомнив, какую боль причинил. И вновь комната погрузилась в молчание. — Возможно, если бы она тогда меня послушала… если бы она просто ушла… этого можно было бы избежать, — голос Розалинды был тихим, но в нём звучала боль, которая не угасла даже спустя годы. — Она поставила слепую любовь и свою гордость выше безопасности себя и своего ребёнка. Не захотела бороться. Она смирилась. Она подняла глаза и посмотрела прямо на Эйлин, в её взгляде было не осуждение, а требовательная настойчивость, почти мольба. — Но вы — другой случай. У вас есть те, к кому можно обратиться, они живы, а значит шанс наладить отношения есть. У вас есть сила, чтобы защититься. Он заставил вас поверить, что вы никто. Но это он — никто, если судить по той жизни, которую он вам дал. По этому дому, по этим условиям в которых вы живёте. Воспользуйтесь своей силой, пока не стало слишком поздно. Чтобы потом не провести остаток жизни в сожалении. Её голос стал твёрдым, почти строгим. — Не повторяйте её ошибок. Не убеждайте себя, что ваш муж другой. Что он никогда не опустится до худшего. Он уже опустился. Эйлин молчала. Внутри всё переворачивалось, слова эхом отдавались в её голове. Грудь сдавило, дыхание стало неглубоким. Весь рассказ гостьи проносился у нее перед глазами. Все образы в ее голове поменялись и она на месте родственников Розалинды видела себя и своего сына. Она поняла сказанную ранее фразу миссис Эванс о том что страшного с ней еще не случилось. Пока не случилось. — А… — она сглотнула, словно боялась задать этот вопрос. — А что с вашей сестрой? Как она сейчас? Ей удалось… оправиться? Она произнесла это и замерла. Мир вдруг сузился до этого вопроса. Её сердце стучало так громко, что казалось, она слышит только его, но заставила себя сосредоточиться, чтобы не пропустить ответ. Розалинда выдержала паузу. Когда она наконец заговорила, её голос стал почти безжизненным. — Её больше нет. Эти три слова, сказанные так просто, пробили воздух, как кинжал. — Он забрал двоих, — продолжила Розалинда— Племянника. И душу моей сестры. Она отвела взгляд— От неё осталось только тело, которое больше не хотело ни есть, ни пить, ни жить. Через какое-то время она последовала за своим ребёнком. Гробовая тишина сгустилась в комнате, как удушающий туман. Эйлин почувствовала, как холод пробежал по её позвоночнику. Она не могла пошевелиться. В груди словно что-то сжалось, превратившись в ледяной комок. И в этот момент она осознала — у неё еще есть шанс, которого у той женщины уже не было.