Пролог. Новая, прекрасная жизнь

Когда сверхсильные сущности, способные гасить и зажигать звёзды, хранящие в своей памяти историю и опыт целых цивилизаций и обширнейшую библиотеку магических изысканий, объединяются, они способны на очень многое. Например, на рождение обычного мальчишки в обычной крестьянской семье в деревне Луговки в княжестве Маллеора. Но это я узнаю позже. Это кстати ни разу не ирония. Нормальное рождение столь сильной души с запасом божественной энергии для адаптации на новом месте без отторжения тела дорогого стоит. Никаких спешных попыток исправить ситуацию с отторжением формирующегося тела, никаких битв в реке душ за выживание. Просто тихое путешествие с пассивным сканированием, определение цели и рождение. Никаких лишних телодвижений, красота. А вот с планами на жизнь я не то что определился, даже черновиков не имелось. Ну ещё бы, родился в жопе мира, языка не понимаю, вижу всё отвратительно, одни размытые силуэты. Так что приходилось терпеть раздражающую нежную кожу младенца грубую домотканую ткань, гадить в пелёнки и сосать грудь, пока исключительно в гастрономических целях. Партнёр по росту у меня кстати тоже был, но это как раз не удивительно, таков мой механизм перерождения с прицепом к уже перерождающейся душе, обеспечивающих мне сестёр и в теории братьев. Шло время отсчитывая месяцы, они складывались в годы и вот я уже могу не то что видеть, но и ходить. А так же понимал речь и мог сносно говорить на местном. Довольно грубый язык, к слову, ну или это просто местный крестьянский диалект так "ласкает" слух. Научившись говорить я быстро узнал где нахожусь и это мне не сказало ровным счетом ничего. Ни одного знакомого слова или названия. Да и не до этого было. Стоило мне окрепнуть, научиться нормально передвигаться, как я познал радости деревенской жизни. –Кийян, милый, покорми животных. Просьба матери заставила меня вздрогнуть и отвлечься от попыток контроля магической энергией, коей мир был довольно богат. –Да маменька, сейчас. Устало выдохнув, красивая молодая девушка с роскошной рыжей шевелюрой окинула нас с Маришкой, моей сестрой, ласковым взглядом и с новой силой приступила к мытью пола нашей избы. Переглянувшись с Маришкой мы зашли на кухню, где мама уже заранее всё подготовила. С натугой подхватив за ручки ведро с отбросами медленно потащили к крыльцу и загону со свиньями, где радостно повизгивали молочные поросята. Пришлось сделать ещё несколько заходов, покормить свиней, коровок и курей. Кур правда осталась кормить Маришка, там всего-то пшена досыпать, а меня позвал отец, помогать в его работе и с младых ногтей учиться семейному делу. Кузнечному делу. Отец мой был деревенским кузнецом: чинил инструменты, подковывал лошадей у кого были, ковал на заказ ежели деньги имелись. Очень востребованная профессия в крестьянской жизни, далеко не у каждой деревни свой кузнец был и к нам часто заезжали селяне с соседних посёлков чтобы инструмент на починку привести или заказ сделать. Через это мы были одной из самых зажиточных семей в деревне, разве что семья солтыса, или старосты по другому, была более богатой. А так, изба у нас большая, двухэтажная, с пристройкой в которой и была кузня, а позади были загоны со скотом. –Кийян, не считай ворон, подай клещи. Зычный голос отца не принимал возражений, так что я суетливо подхватил и протянул ему требуемый инструмент, которым Микула перехватил раскалённую заготовку, пристроил на наковальню и начал опускать свой увесистый молот на металл, высекая искры, обдавая меня жаром раскалённого воздуха и оглушая звоном. Отец, Микула, был крепким, тучным, коренастым мужчиной с блестящей плешью и густыми, спутанными чёрными волосами на затылке и лице. Лет ему было сильно больше чем матери, которая и второй десяток не разменяла. Очевидный мезальянс, родители продали юную, красивую дочку старому, но богатому кузнецу. Да, это вам не сказки, суровая крестьянская жизнь. Работаешь с детства и не можешь во многом распоряжаться своей жизнью. Обедали мы без отца, тому поступил дорогостоящий заказ от солтыса соседней деревни и сроки поджимали, а вот ужин был совместный. И настроение матери разительно отличалось. Если днём она была пусть и усталой, но счастливой, то вечером, в присутствии отца, мама была слишком тихой. Смотрела вниз, молчала и старалась даже не смотреть в сторону Микулы. Не всё у них было гладко. –Соседи поговаривают, что давеча этот остроухий снова тёрся рядом с нашим домом. –Я... Я не знала. Тихий ответ матери не смог успокоить отца, тот лишь ещё сильнее нахмурился и облизав от супа ложку наставил её на свою жену. –Смотри у меня Любка. Если он продолжит глаза мозолить, мы с мужиками его наголову укоротим. Поняла?– на этот раз мать задрожала и молча таращилась в свою тарелку с похлёбкой. –Поняла?!–. Громкий хлопок по столу едва не опрокинул посуду и напугал совсем юную девушку, что стала мне матерью. На этот раз она мелко, но часто закивала, а удовлетворённый мужчина придвинул свою порцию поближе и с удовольствием продолжил поглощать пищу. Так и проходили будни кметов, от рассвета и до заката. Скучная и обыденная, ничего не происходит, каждый день похож на предыдущий. Я пытался освоить магические приёмы, но делал это осторожно. Нынешняя магия не имеет подобного фильтра как Завеса в Тедасе, в случае неосторожного применения она может убить пользователя, в чём мне пришлось убедиться на личном опыте. Просто попытался взять немного разлитой вокруг энергии и преобразовать в крохотный огонёк над ладонью. Благо в последний момент успел прервать отработанное в прошлой ипостаси заклинание и вспыхнувший шар лишь опалил кожу ладони. А так как никто этого не видел, удалось свалить на попытку поработать в кузне без пригляда отца, за что отделался розгами. Даже если списать на более хаотичные потоки магии этого мира, почему я со своим опытом так мучаюсь с освоением этого искусства? Причина в новой надстройки на душу аватары. Она плотно связана с моей памятью и эмоциональной сферой, из-за чего мой характер может сильно меняться в зависимости от внешних факторов во время взросления несмотря на весь мой опыт. А ещё надстройка обеспечивает меня пассивной связью с Айданом и Айвоном. Не то что они за мной всё это время следили. Нет, это я могу привлечь их внимание, но только в крайнем случае, ибо связь эта требует очень много энергии, которую я могу получить став сильным магом, путем жертвоприношения или запустив процесс разрушения души и отправив накопленный опыт вместе с надстройкой обратно. Но все это лишь второстепенные функции, основная в распределении информации. Надстройка выступает эдаким внешним накопителем информации, что будет врастать в мою душу по мере её укрепления и усиления, постепенно разархивируя заложенные базовые пакеты информации, по типу курс физики и математики от школьного, до университетского уровня, инженерия, химия, биология, базовая эзотерика и ещё по мелочи. Распаковывается всё постепенно, интегрируясь в мою память комплексно от базового уровня, до высшего. Так же эта надстройка наделяет меня идеальной памятью, что тоже побочная функция. Так что на данный момент о своих прошлых жизнях я знаю лишь в общих чертах, а навыков не имею вовсе. Придётся нарабатывать всё с нуля самостоятельно. Самое главное, это возможность разово подключится к основам и запросить более специфические пакеты информации, под это заложен отдельный запас божественной энергии, к которой я не имею доступ. Вот только надо обдумать все очень тщательно, ибо акция разовая. Так что пока точно не буду уверен в своем будущем, приберегу эту возможность до лучших времён. *** Однажды, к концу июля, или 40 день Феинна по эльфскому, мне удалось убежать гулять с местной детворой, отмазавшись от работы, а после отстав от детей, уединиться на краю хутора у подлеска под старым раскидистым дубом, подальше от чужих глаз. Решил снова попрактиковать магию, тем более мои тренировки не прошли даром и кое-что стало получаться, но моё одиночество нарушил красивый, высокий мужчина с утончёнными чертами лица и небрежно уложенными волнистыми тёмными волосами. От людей его отличала неестественно идеальная внешность и два остроконечных уха. Выглядывающий из-за спины лук, колчан на поясе и абсолютно бесшумное передвижение намекали на его профессию. Охотник. Да и жители деревни говорили о торгующем с местными дичью и шкурами живущем на отшибе охотнике. Ну и плевались через слово, когда упоминали о нём. –Кийян, позволишь присесть? Дождавшись моего кивка эльф быстро сократил расстояние и уселся рядом, в тени кроны деревца. –Вы охотник? Намекающий взгляд на лук заставил мужчину искренне рассмеяться чистым словно ручей смехом, а его тёплая рука взлохматила мою густую шевелюру. –Какой ты наблюдательный. Меня зовут Сегерим. Хочешь попробовать? Неуловимо быстрое движение и лук уже в руках эльфа. Ещё несколько мгновений и тетива накинута на зацепы, а оружие протянуто мне. –Вряд ли я смогу выстрелить. Слишком сильное...натяжение. На мои попытки натянуть тетиву лука эльф снова рассмеялся, по-доброму с заботой. Такой, которой я не видел от собственного отца. В следующий раз, когда мне удалось отмазаться от домашних дел и ускользнуть для практики в магии Сегерим уже был на том же самом месте. Наигрывал лёгкую мелодию на свирели, а на его коленях покоился лук. Не тот же самый, с котором я видел его прошлый раз, другой. Более маленький, менее изящный, не такой тугой, сделанный под руку ребёнка. Стоило мне подойти ближе, как Сегерим перестал играть и поприветствовал меня яркой улыбкой. –Кийян, рад тебя снова видеть. Если честно я понятия не имел о причине такого отношения с его стороны и скептически относился к урокам стрельбы, но внезапно меня это захватило. –Вот так, ноги на ширине плеч, напряжены, правильно. Спину прямо, дыши ровно. Натягивай, вот так и стреляй...на выдохе... Молодец! Стрела попала в дерево, ниже очерченной области, но радовался Сегерим будто подбили оленя. Хотя он же и направлял меня сзади. Да я и сам радовался словно ребёнок. Хотя мне даже шести не исполнилось, так что да, я ребёнок и могу радоваться как ребёнок, а потому присоединился к смеху Сегерима. Со временем наши встречи стали регулярными. Он учил меня стрелять из лука, рассказывал как выслеживать добычу, учил эльфскому языку и радовался каждому моему успеху. Я не мог не ответить на такую искренность, а потому проникся к нему симпатией и был перед дилеммой, когда Сегерим попросил привести сестру. Ну в самом деле, когда посторонний мужчина просит ребёнка привести его мелкую сестру в тайне от родителей... Звучит подозрительно. Но я действительно проникся к эльфу симпатией и не верил в его корыстные мотивы, а потому согласился. Будь проклят тот день и мою детскую непосредственность. *** Через неделю, уже в Ламмас мне удалось украсть сестру из компании подруг, таких же сельских девочек, и утянуть к тому самому раскидистому дубу, где нас ждал Сегерим. –Маришка, привет. Не бойся.– отреагировал эльф когда сестра отшагнула, стоило ему приблизиться. –Я тебя не обижу. Меня зовут Сегерим.–. Располагающая улыбка и мягкий, приятный голос помогли успокоить девочку и уже скоро она с упоением рассказывала о своих подругах, о платьице дочки солтыса, купленного на Беллетейн, о соседской кошке, обо всём подряд. А эльф с искренней улыбкой слушал болтовню ребёнка. –Ой, уже солнце опускается, маменька будет ругаться. –Ну раз маменька будет ругаться, значит вам нужно скорее бежать домой. Вопреки словам эльф держал свои руки на наших плечах, всматриваясь в лица. –Ты так похожа на Любушку. При упоминании имени нашей матери лицо Сегерима отобразило грусть и во внезапном порыве он обнял нас, прижав к своей груди. *** Несмотря на мои попытки убедить Маришку не болтать о нашей встрече и Сегериме, девочка проболталась матери. А та впервые на нашей памяти накричала на нас и запретила с ним видеться или вообще рассказывать о нём. Подобное отношение поставило меня в тупик. Почему? В чем причина такого отношения? На преступника Сегерим похож не был, более доброго человека ещё поискать надо. Так что в привычное время, после обеда я вновь ускользнул на место встречи, но обнаружил там не только эльфа, но и маму. Они о чем-то говорили, но были слишком далеко, а я прятался в зарослях ежевики и не мог подойти ближе, чтобы меня не заметили. Выходом стала магия, простейшая манипуляция для смены направлений воздушных потоков и вот уже слова подхваченные ветром достигают моих ушей. –...не подходи к ним Сегерим! Не подходи, просто исчезни, прошу тебя. –Но я хочу видеться со своими детьми! От открывшейся информации в глазах защипало, а руки задрожали. Хотелось прыгнуть на шею этому эльфу, что проявил больше заботы и любви за то короткое время нашего знакомства, чем старый кузнец за все пять лет моей жизни. Еле удержал себя в руках. Проклятое детское тело. А маменька с папенькой в это время прекратили спорить и эльф сгрёб в охапку слабо сопротивляющуюся девушку. –...убежим...вместе... Ветер уже едва доносил до меня тихий шёпот эльфа и человека. –...прости... *** У всего есть последствия и если на беготню детей никто внимания не обратил, то вот пропажа маменьки изрядно встревожила её старого мужа. У соседей тот узнал что живущий на отшибе эльф стал часто ошиваться рядом. Проявивший себя бывший любовник его жены и её недолгая пропажа. Долго думать никто не стал. Микула собрал мужиков, те похватали вилы да топоры и пошли вершить самосуд. Попытавшую остановить мужа Любушку Микула отоварил по скуле и ушёл, оставив баюкать растекающийся синяк и плакать над своей судьбой. Ночью Микула вернулся и видимо вымещал зло на маменьке. Её крики и завывания разносились на весь дом, а я мог только в бессилии скрипеть зубами. Даже если убью этого борова, что дальше? Денег у нас надолго не хватит, я ещё долго не смогу заботиться о сестре и матери, и придётся маменьке выходить замуж за ещё одного такого ублюдка, а то и собой торговать. А если в процессе убийства использовать магию, то и вовсе крестьяне могут уже меня топориком отоварить, во избежание. А я скорее себя сожгу, чем смогу от толпы отбиться. Так что приходилось слушать крики маменьки, глотать слезы бессильной злобы и обещать, однажды этот ублюдок получит сполна. На утро маменька лежала до обеда и нам с Маришкой пришлось разделить её обязанности, чтобы дать время отлежаться. К обеду некогда красивая юная девушка вышла из спальни. Рыжие локоны были спутаны, одежда была помятой, левый глаз заплыл, на скуле был синяк в пол лица, а рассечённые губы были опухшими слишком сильно, чтобы можно было списать на поцелуи. В добавок Любушка придерживалась за живот при ходьбе, а я мог лишь сжимать кулаки. Я этому уроду его член отрежу нахрен. –Маменька! Маленькая Маришка бросилась к усевшейся за столом матери и громко заплакала, видя как больно самому дорогому для неё человеку. Пригладив белокурые локоны Любушка встала и прихрамывая вышла из дома. С трудом и чтобы она не упала, пришлось её придержать. Так мы и отправились на окраину хутора, я с трудом поддерживая маменьку и Маришка за нами. К тому самому дереву, на суку которого изрядно побитое висело бездыханное тело знакомого нам эльфа, со связанными за спиной руками. Глаза закрыты, лицо его посинело, а распухший язык выглядывал из-под мёртвых губ. Здесь уже собрались люди поглазеть на мертвеца, но меня больше беспокоила юная девушка, над судьбой которой жизнь поиздевались. И ранее грустные глаза, теперь окончательно потухли, из глаз безостановочно текли беззвучные слёзы и единственное что я мог, это покрепче прижаться, давая понять что она не одна. Вот вам и новая, чтоб её, прекрасная, сука, жизнь.