Глава 1.3

Первое время я не двигался не мог двигаться. Разум будто застыл в патоке, отрешившись от боли. Но боль, едва чувствовавшаяся в онемевшем теле, напомнила о себе, заставила вспомнить причину, а с ней вернулась ненависть. Ненависть придала сил, сил сквозь стиснутые зубы, преодолевая боль, протянуть руку и схватить скинутую фляжку. С трудом снять пробку и приложиться к прохладному горлышку. Первый глоток был выплюнут, как и второй, уже после тщательного полоскания. Вода стала красной от скопившейся во рту крови, но избавившись от неё я смог наконец напиться. Прохладная вода придала бодрости, а так же заставила почувствовать холод, который измождённый организм просто игнорировал. Уже зашло солнце, ничего не было видно, лёгкий ветер гулял в тёмной яме и грозился заморозить насмерть. Воистину дурацкая смерть. Лёгкий стук и скрип дерева вывел меня из чуткой, болезненной полудрёмы. Я ничего не видел, но надежды на смягчения наказания или вовсе её отмены не было. Неужто кто-то поглумиться над ребёнком решил, пока никто не видит? С этого сброда станется. Сверкнувшие во тьме желтые глаза заставили напрячься всем телом, но предпринимать что-то страшное ведьмак не стал. Слышалось лишь шебуршение, тихий шорох, бульканье, а потом скулу обожгло болью. Первым порывом было зарядить фляжкой по ненавистным глазам, но затем до меня дошло. Прикосновение к месту раны и расходящаяся прохлада после боли... Мне промывали раны и ссадины. –Мастер. –Молчи. Голос, тихий, низкий, со скрытой внутри силой ясно указывали на его обладателя. Ведьмак, что обучал нас истории, чтению и письму. Мастер Бальфагор. –Уходите, Гезрас, он... –Он сказал бросить тебя в яму, но не сказал ничего о запрете обработать твои раны и оказать помощь. А теперь помолчи. Я молча полулежал, пока мастер проходил влажной тряпкой, смывая кровь, обрабатывал мазью уже промытые ссадины ловко орудуя одной рукой. Чувствовался опыт многих лет. –Ну и натворил ты дел Кийян. –Они творили зло мастер. Нельзя так жить. –Нельзя.– тяжело согласился мастер, заканчивая с лечением и убирая тряпку и мазь. –Держи, я тебе и воды принёс, но вижу Гаэтан меня опередил. В рот мне попал кусок солоноватого, жёсткого мяса, в который я с удовольствием вгрызся. Организму нужен строительный материал для восстановления. Но при упоминании ненавистного имени всё отошло на второй план. –Гаэтан. Грозное рычание в моём исполнении наверно звучало забавно, но мастер Бальфагор не смеялся. Лишь сверлил меня взглядом жёлтых, нечеловеческих глаз. –Он спас тебя, защитил. Дай ему шанс Кийян. Я не ответил, лишь с новой силой вгрызся в кусок пищи, пока однорукий ведьмак с тяжёлым вздохом покидал место моего наказания. *** Наказание тянулось довольно долго. Никто более не приходил меня навещать, а от холода я начал чихать и безостановочно кашлять. Наверху слышались голоса, эльфы изредка перебрасывались фразами на старшей речи. А к обеду ветер донёс до меня голоса детей из моей группы. Расслышать ничего не удалось, близко никто не подходил, но видимо им было любопытно. А к вечеру меня таки вытащили. Закоченевшего, болезненного, грязного от земли. Но уже с обработанными ранами, на что Гаэтан, а именно он меня и вытащил, если и удивился, то не подал виду. Схватив меня за плечо, тот выдвинулся в лес таща меня за собой. Ноги потихоньку приходили в себя, а когда оказались у ручейка, то и вовсе мог сносно двигаться. –Мойся, а то смердит от тебя. Без лишних слов скинув заляпанную грязью и кровью рубаху, штаны и сапожки я прошел к ручейку с ледяной водой. Стопы заколола галька и камни, а кожу холод, но опять же пришлось терпеть. –Держи. Поймав котомку я с удивлением увидел свежую, чистую одежду моего размера. Благо не придётся вновь одевать грязное. После купания меня отвели к Каролю, где я мельком увидел труп в закрытой части лазарета когда чародей выходил. Ну да, откуда в этом рассаднике жестокости и гнили появится порядочному врачу. Ну хоть своё дело Кароль знал, синяки под его чарами рассасывались на глазах, а порезы и раны покрывались рубцами. Ну и простуду тоже мигом убрали. Красота. А после я уже смог спокойно добраться до шатра молодняка ведьмаков и благополучно заснуть на своём месте. Далее дни потянулись более менее в одном темпе, будто ничто не напоминало о том злополучном вечере. Хотя мастер Трейсе явно заимел на меня зуб, поправляя малейшую оплошность, обычно болезненными тычками, и постоянно усложняя задания. Но против я не был впитывая науку ведьмаков от и до словно губка. В теории я и вовсе ушёл далеко от своей группе, освоив письменность и грамоту в течении считанных дней, а счёт и вовсе знал, спасибо создателям. Так что на вечерних уроках сидел отдельно от группы младших, в основном со старшими, уже прошедшими частичные мутации и изучал выданные книжки, чтобы отвечать на вопросы мастера Бальфагора. Ни о какой системности к сожалению речи не шло, но я не жаловался. С физической подготовкой всё было похуже, всё же нужно время, чтобы наработать рефлексы и навыки, но я не отлынивал, порой задерживаясь на снарядах для отработки и регулярно захаживал к чародею Каролю. Мастер Трейсе ставил меня в спарринг с сильными противниками, с тем же Брегеном, который уже неплохо освоился в фехтовании и знатно меня колотил, то и дело нанося ссадины, ушибы и трещины в костях. Я так погрузился в учебу, что не особо обращал внимание на мир за пределами каравана. А мы снялись с места и двинулись в крупный город на границе с Реданией, Малеором и Каингорном, в котором не стали надолго задерживаться. Разве что было интересно посмотреть как градоправитель пытался угрожать и запрещать Гезрасу проезжать через Хенгфорс. Ничего в итоге не вышло и нас пропустили через город, заодно позволив закупиться. В общем жизнь шла своим чередом, караван двигался вперёд, а с ним и моя жизнь. Год за годом. Я и сам не понял как стал считать Дын Марв своим домом. *** –Вот так это делается! Видите, мелочь пузатая? Алистер! Тебя больше всех касается! Крики мастера Гухарта доносились снизу не вызывая никаких эмоций, пока я гулял по канату с завязанными глазами словно настоящий кот. Легко и непринужденно. Все те тренировки, когда я задерживался до ночи не пропали зря. Зимовки в заброшенных замках, когда я тренировался денно и нощно, повязывая канаты к старым балкам и гуляя по ним слушая скрип старых досок. Я смог развить если не идеальное, то близко к этому чувство равновесия, направления, а в сочетании с гибкостью это позволяло мне проворачивать много интересных трюков, от которых мастер Гухарт по началу ругался как последний сапожник. Вот и сейчас под дружный "ах" я поднял левую ногу в идеальный шпагат и перевернувшись встал на неё. Раз и палка, первые месяцы помогавшая мне удерживать равновесие, оказалась в правой руке, а я чуть отклонился в лево, сохраняя баланс. И вновь принял стандартную стойку, чтобы услышать свист рассекаемого воздуха. Из балансира палка стала средством защиты, закружились и отбивая те камешки, что летели в наиболее уязвимые места. Остальные пролетели мимо. А от ещё одного снаряда я решил не отбиваться, а уклониться. Слишком пронзительный свист для камня. Нож, тут лучше не рисковать. Стопа правой ноги отрывается от каната, опускается вниз и подцепляет верёвку снизу, а сам я заваливаюсь набок, пропуская летящий нож над собой. Под инерцией движения канат натягивается сильнее, а я словно маятник лечу с права на лево, чтобы вновь оказаться стоящим на канате. –Прекрасно Кийян, а теперь давайте спарринг. Слезай с каната и бери меч. –Как ты это делаешь? Восхищённый вопрос Лександра вызвал прилив самодовольства. Фокус прост на самом деле. Если ведьмак и способен по звуку определить характер снаряда и траекторию броска, то я знаю характер метателя. Гаэтан не изменял своей привычке усложнять мне жизнь, заставляя становиться лучше и со временем я освоился с его повадками и примерно понимаю куда он кидает и чем. Но возвращаясь к спаррингу. Прошло то время, когда Бреген вытирал мною пол. Я со всем усердием перенимал уроки наставников, искал свой ещё не стиль боя, но стиль движений, тренировался вбивая в себя навыки и рефлексы. Вообще школа фехтования Котов отличалась серией быстрых, смертельных ударов по уязвимым точкам, моментальное уклонение, контратаки и грязные приёмы, вроде пинков, песка в глаза, ударов по голени и т.д. Уязвимостью с другой стороны была выносливость Котов и сила ударов. Мы не берём измором, не пробиваем оборону и если не смогли первыми ударами нанести поражение по уязвимой части противника, то отступаем, чтобы вновь ударить в спину. Я пытался закрыть эти уязвимости, вплетая в свой рисунок боя сильные удары и развивая собственную выносливость. Благо мастер Бальфагор был выходцем из школы Медведя, отличавшейся как раз выносливостью и силой. Неизвестно за что его изгнали, но со временем он прибился к Котам и у них же остался. И он дал мне несколько уроков и советов, как развить выносливость и силу, не в ущерб ловкости, гибкости, скорости и грации. Хотя до полноценных учеников школы медведя мне как до Назаира раком. *** Вот два паренька сошлись на пыльной арене с редкой примятой травой. Оба держат два коротких клинка перед собой, смотрят друг на друга. Один с опаской, другой сосредоточенно. Плавный рывок со стороны Кийяна совпадает с отскоком Брегена, чей клинок опускается на открывшуюся ногу, а он сам ногой пинает пыль и песок в глаза противника. Но вопреки пылевой завесе клинок будущего Кота тут же парируется, уводится вверх и вырывается из рук, а лишившийся оружия мальчишка валиться на задницу получив ощутимый тычок в грудь рукоятью. –Твою мать Кийян, опять играешься. Гаэтан был не доволен, игры в благородство доведут мелкого до могилы, чего тот ему не желал. С другой стороны и нужды играть грязно у парня нет. Он перерос свою группу на голову, нет достаточно сильного противника, чтобы выжать из мальца всё и ещё чуть-чуть сверху. Ну с этим наставник просто обязан помочь. –Что ты делаешь?– крепкая рука схватила Кота за предплечье, останавливая от шага на арену. –Он не выстоит против взрослого, тем более ведьмака. А ты не особо сдерживаешься. Ты его убьёшь. –Скорее сделаю крепче. Паскудная ухмылка пересеклась с суровым лицом старого медведя. –Ты слишком сильно давишь на мальца. Дай ему продохнуть. Ты его сломаешь. –Ну я же не сломался. На этом разговор закончился, а ведьмак подхватив затупленный меч расталкивая малышню и редких эльфов с ведьмаками, собравшихся поглазеть на представление, зашёл на небольшую арену. *** Появление Гаэтана полностью убило хорошее настроение и заставило стиснуть рукоять своего деревянного меча. Пусть наставник и заботился обо мне в своей своеобразной манере, но уроки его были жестоки и порой смертельно опасны, постоянно доводя до грани. На судью в этом вопросе полагаться бессмысленно, тот лишь смерил собрата взглядом и дал отмашку к поединку. На этот раз пришлось полностью напрячься и быть предельно внимательным. Позволю себе слабину и пожалею, в прошлые разы я был: прибит к дереву на всю ночь, едва не став обедом для волков, сидел в засаде в выгребной яме, выступал приманкой для медведя и просто оказался в лазарете избитый до полусмерти. И это далеко не все случаи, фантазия у мастера была изощрённая и до безобразия жестокая. Рывок с его стороны и уже я отскакиваю, клинком бросая пыль и песок в его сторону. Ещё отскок назад и моё ухо разминулось с железным дрыном. Резкое сближение и попытка ударить в бедро провалилась, а парирование атаки Гаэтана отсушило руки, вынуждая разорвать дистанцию. Вот только это не сработало. Ведьмак слишком быстр, силён и опытен. Финт, обманка, пируэт, всё бесполезно. Одной из атак Гаэтан просто разрубил деревяшку у меня в руках, вынуждая сжать зубы от боли. Не способен восьмилетний ребёнок тягаться со взрослым, это просто за гранью. Новый удар, который я просто не заметил, столь стремительным он был, лишь оглушительный хруст и моё тельце отправляется в полёт. Уже на земле я увидел как левая рука неестественно изогнута в предплечье. –Вот что бывает, когда не воспринимаешь противника всерьёз, парень. –Аааааа-аррррххх, ММММ! Крик, перешедший в протяжный стон вырвались непроизвольно от резкой боли, пронзившей мою руку. Этот урод наступил на перелом, заставив меня мучиться ещё сильнее. –Никогда не сдерживайся. Никогда. Наконец пытка закончилась и мучитель ушёл, а сильная рука мастера Бальфагора подхватила меня и отнесла в лазарет, где Кароль с привычным вздохом принялся ставить кость на место и сращивать костную ткань. Под вечер, Гаэтан зашёл в лазарет проверить моё состояние, но лишь хмыкнул видя уже почти здоровую руку и направился к Каролю, в закрытую секцию, прикрытой тканью, где чародей ставит свои опыты. Пытаться подкрасться будет глупо, но у меня всё ещё оставались чародейские способности, так что лёгкий ветерок, разгулявшийся по лазарету, смог донести до меня разговор ведьмака и чародея. –...он готов. Можно подождать ещё год, два, но в целом прогноз благоприятный. –Чего ждать? Будем начинать на следующей стоянке. Я скажу Гезрасу. Готовь свои эликсиры и мутагены. Покинув Кароля Гаэтан направился к выходу, но замедлился перед моей лежанкой. –Всё расслышал? Готовься, скоро станешь полноценным мутантом, если выживешь. Смотря в спину ведьмака мысли неслись вскачь. Я многое успел узнать про ведьмаков, знал что смертность в процессе Испытания трав - первого этапа процедур изменения организма, очень большая. Из десяти в среднем выживают 3-4 человека. Значит пора связаться с создателями и запросить пакеты данных для повышения шансов собственного выживания. Более тянуть нет смысла.