Глава 2.7

Баньши сделала ожидаемый от неё ход - закричала, но мы были готовы. Барьеры Квена вспыхнули вспышками жёлтого света закрывая нас от звуковой волны и мой барьер на этот раз и не думал ломаться, зелье Петри и Лес Марибора в крови усиливали генерацию энергии и её поток делая Знаки временно мощнее. У Эдмонда, впрочем, был иной набор. Но стоило крику иссякнуть, как Квен погас, а я тенью метнулся к призраку нанося два удара со скоростью, от которой загудел воздух. Первый удар срезал правую, иссохшую до кости руку до сгиба локтя, а второй должен был срезать голову, но баньши дёрнулась и стала нематериальной. Вернее попыталась, но знак Ирден от Эдмонда сдержал призрака. Тем не менее её манёвр сбил мне удар и вместо чистого среза меч лишь чиркнул по тонкой шее оставив истаивающую дымкой рану. Однако призрак был пойман и ничего не мешало мне её добить, вернее я так думал. Ирден внезапно исчез позволив баньши отступить, а значит... Резкий полуоборот с приседом позволил избежать атаки из-за спины и самому рассечь призрака. Эдмонд пронзил грудь напавшего на него, но те секунды, что призраки дали баньши перегруппироваться не прошли зря. Она завыла. Громко, протяжно, безнадёжно. Даже сквозь Квен навалила апатия и безнадёга. Зачем сопротивляться? Зачем что-то делать? Что я этим изменю? Зачем вообще трепыхаться? Ради чего? Ты бракованный, слабый, обречённый на никчёмное существование мутант. Что такого ценного у тебя есть, чтобы за это бороться? И тут же пришёл тихий, едва различимый шёпот в голове. Слабый как дуновение весеннего ветерка в жару, но приносящий облегчение. Друг. Ещё месяца два назад я бы поддался, но сейчас у меня появился друг, а значит жизнь всё ещё имеет ценность и я могу побарахтаться. Наваждение исчезло словно туман в предрассветной дымке открывая злобное, уродливое существо движимое болью и ненавистью. Баньши прервала свой вой, но была готова к сражению. Впрочем, лёгким оно не будет. Медальон, беспрерывно дрожащий с наступлением темноты, сейчас сошёл с ума, рвался с цепочки и казалось кошачьи глаза на нём сияли. Магия чувствовалась в воздухе, магия и присутствие мёртвых. Злобные духи один за другим проникали в наш мир по зову баньши, как обычные призраки, так и полуночницы. Удары сыпались со всех сторон, даже с тех, где секунду назад никого не было, а мои достигали далеко не всегда, пусть клинок и метался подобно молнии, но часто призраки просто размывались прячась на границе живых и мёртвых. Их были десятки. Я не видел иного выхода кроме как сорвать с себя Лунную пыль и взорвать облаком серебряной пыли дезориентируя призраков и принося им боль, а сам в это время бросился к Эдмонду. Нам нужно перегруппироваться. Грифон при этом и сам сдерживал призраков едва ли не большее их количество чем я. Пятерых поймал в ловушку двух Ирденов позволив по пути их упокоить, а от остальных закрылся Квеном. Упрямец до сих пор не использовал сделанные для него бомбы. Ну значит я сам. Очередная Лунная пыль летит к Грифону и взрывается облаком серебра, а ведьмак получив возможность тут же снял Квен, поймал всех призраков в ловушки Ирдена ещё сильнее ослабляя и замедляя и в несколько ударов избавился от них. –Дело дрянь Кийян, они всё прибывают. И верно, стайки новых призраков появлялись из неоткуда присоединяясь к другим неупокоенным духам к охоте за нами. –Их призывает и удерживает Берта. Прорвёмся и изгоним её, они исчезнут следом.– взгляд Эдмонда метнулся к баньши сейчас медленно парящей между колодцем и хатой, за что едва не поплатился когда перед ним появился призрак, но я среагировал быстрее сняв его призрачную голову. –Действуем в паре. Я работаю мечом и бомбами, ты прикрываешь знаками и по возможности мечом. –Годиться. Отсчёта не было, я просто рванул к ближайшему духу срезав руку и разрубил ему грудную клетку, бросил в толпу призраков, которую чуть раньше поймал Ирденом Эдмонд, Лунную пыль и перекатился поближе к Грифону сразу попав в окружение. Я не стал уклоняться полностью доверяя напарнику и он не подвёл. Квен вспыхнул буквально на секунду закрывая от ударов с разных сторон и сразу исчез позволив мне разразиться серией ударов. Не глядя отразил удар палицы в висок подошедшего Эдмонда позволив ему оборвать не жизнь призрака своим мечом и двинулся дальше. Постепенно мы прорывались к Берте, она это видела и явно занервничала. Часть призраков исчезла облегчив нам продвижение, но и сама баньши стала двигаться резвее будто сбросила тяжкий груз. Быстро отлетела на несколько метров и замерла приготовившись кричать. Я уж думал Эдмонд закроет нас Квеном вынуждая остановиться и позволив призракам вновь нас окружить, но Грифон поступил куда умнее. Бомба, Лунная пыль ударила прямо в грудь баньши взрываясь серебряным облаком и причиняя ей ужасную боль, а мы не сговариваясь рванули вперёд. Я оказался быстрее уйдя перекатом от возникшего на пути призрака и появляясь перед лицом думавшей сбежать Берты. Мой серебряный клинок наконец пронзил ей грудь, а мгновением позже кончик похожего клинка вышел у неё из груди. Звуки прекратились, ветер перестал дуть, призраки замерли и стали истаивать словно миражи, а Берта обернулась вновь прекрасной девушкой сияющей потусторонним светом с венком цветов на голове и обряженная в лёгкое белое платьице. Её грудь содрогалась в рыдании, лицо скривилось в гримасе боли, а по щекам катились серебряные, тяжёлые и блестящие будто ртуть слёзы. –Больно... Так холодно и больно... Её голос был прекрасен, но не нёс облегчения слышащим его. Я поспешил вынуть из неё меч, как и Эдмонд. И нашим взорам открылись две раны истекающие серебристым туманом. –Берта, я знаю что тебе больно, но ты должна идти. Твой путь здесь закончен. Её сияющие глаза поднялись на меня. –Почему? Почему это произошло со мной? Зачем они так поступили? –Жестокость свойственна разумным существам, а несправедливость нашему миру. Мы лишь можем пытаться быть лучше, вопреки этой несправедливости. Берта перестала плакать, её лицо разгладились и пусть в глазах всё ещё была боль, но она исчезала. И далеко не раны нанесённые нашими мечами приносили ей боль, нет. Это была агония предсмертной муки, отчаянье последних минут жизни, которые она отпускала. Она смирилась и приняла свою смерть, не простила обидчиков, но решила двигаться дальше. –Прошу.– прежде чем она исчезла, Берта сняла с себя венок и протянула мне. –Расскажи всё Вроцлаву и передай мой последний подарок. –Обязательно. Девушка улыбнулась напоследок и истаяла звёздным светом, а мир вокруг будто вздохнул с облегчением. Проклятье полностью исчезло, а от грозной баньши остался только венок из цветов, хрупких на вид, но прочных словно латы рыцаря. Цветы были мягкие в руках и сделанных будто из серебра сияющего изнутри звёздным светом. –Эта история достойна пера барда.– прервал затянувшееся молчание Эдмонд. –Верно. Не став продолжать беседу развернулся и направился к занятому нами дому, зашел внутрь, достал из вьюка тряпку и аккуратно в неё завернул венок, а после убрал свёрток в сумку. –Двинемся за наградой сейчас или отоспимся? Эдмонд зашедший следом хотел ещё что-то сказать, но осёкся увидев как я достаю пробирки и быстрым шагом возвращаюсь назад на улицу едва не сбив самого Грифона. –Что ты делаешь?– с искренним непониманием спросил ведьмак смотря как я ползаю по земле в месте где исчезла Берта. –Слёзы призрака. –Что? –Слёзы призрака говорю! Знаешь насколько это редкий ингредиент? А они были тут, лежали словно крохотные бриллианты сверкая отражённым светом луны. Слёзы не впитались в землю, и перекатывались словно капли ртути, но стоит попасть под прямые лучи солнца, как они исчезнут. –Не припомню для каких рецептов ведьмакам потребовались бы слёзы призрака. –Ни для каких, я вообще без понятия существуют ли такие. Может у эльфов существовали до того как их вытеснили люди. Но настолько редкое вещество будет стоить целое состояние. Тысяч десять крон, не меньше. Эдмонд подавился набранным воздухом, закашлялся, а после более оценивающим взглядом осмотрел собираемые мной слёзы. –Так, кхм, тебе помочь? –Да, пройдись, собери всё что оставили после себя призраки. Пыль полуночниц нам самим пригодиться, а куски ткани, их оружие, это можно неплохо продать на чёрном рынке. Эдмонд нахмурился, почесал бородку и сложил руки на груди. –Эти предметы можно использовать в некромантии Кийян, магии запрещённой Капитулом и не просто так. Потворствовать некромантам не этично. Пока Грифон говорил, я успел собрать все слёзы. Набралось на пятую часть флакона, что уже очень много. Тут все двадцать тысяч будет, а если на аукцион какой загнать, то и все пятьдесят могут стоить. Хотя, всё же сначала лучше свяжусь с Филиппой, мало ли ей пригодиться, а денежки у советницы короля Редании водятся в избытке. Но пока надо закончить с моральным вопросом Эдмонда. –Некроманты в любом случае найдут себе материал для опытов, потворствуй им или нет, а вот нам денежки пригодятся. Скольким мы людям помогли сегодня избавив от проклятья? А сколько бомб с серебром потратили при этом? Некроманты сидящие у себя в пещерах разве что в выкопанных трупах копаются, живым они стараются не вредить, дабы не привлечь внимание Капитула. А скольким сможет помочь сытый, хорошо экипированный ведьмак? Эдмонд всё ещё сомневался, но всё же сдался под моими аргументами направившись собирать трофеи. –Правильно, слушай мои советы и забудешь что такое нищета и голод. –Главное не забыть что значит мораль и совесть. Я лишь криво ухмыльнулся услышав ворчание друга. Это верно, главное не забыть про мораль и совесть, без них я стану вторым Гезрасом. Главное самому себе об этом почаще напоминать. *** Деревню мы покинули на рассвете, на лошадках нагруженных вьюками и сумками. Двигались не спешно ведя за собой троих человек. Тех самых уродов, что остались в живых. Не знаю что именно, мой допрос прочистил им мозги или снятое проклятье избавило разум от помутнения, но сейчас они осознавали реальность в полной мере, а потому шли угрюмые словно на виселицу. Хотя почему словно? На виселицу их и отправят, и это будет ещё гуманно. Я буду настаивать на публичной экзекуции, с выдёргиванием ногтей, оскоплением, прижиганием пяток и прочими прелестями средневековых развлечений. А чтобы не сбежали, руки у них были связаны одной верёвкой, а та привязана к седлу. До Видорта было три часа езды в спокойном темпе, но так как мы шли медленно из-за груза прибудем туда часов через шесть-семь. По пути делали привалы, будущие висельники нуждались в передышке, ну а мы не отказывались от быстрого перекуса. На одном из таких привалов Эдмонд задал мне крайне неприятный вопрос. –Кийян, если немного слёз так дорого стоит, то какова цена...подарка? Я задумался и... Признаться, даже не смог предположить. Подобные вещи прямиком из мира мёртвых, артефакты, за которые любой чародей глотку зубами порвёт... –Не знаю, бесценна. Если обратиться в Капитул можно смело просить сотни тысяч крон, но нас скорее просто прирежут. –А ты не думал его... –Нет!– мой ответ был даже излишне агрессивен, сидевшие на земле пленники бросили затравленный взгляд в мою сторону и замерли, а Эдмонд изобразил на лице раскаянье. –Такие просьбы и обязательства я выполняю несмотря на цену и возможную прибыль. Не оскорбляй меня подобными предположениями. –Извини. Дальнейший путь пролегал спокойно, да и привалы мы больше не делали. Пленники конечно дико устали, но их никто не спрашивал, а они сами благоразумно помалкивали и позволили себе облегчённый вздох лишь когда на горизонте показался город. Хотя тут же заткнулись и скуксились понимая что их ждёт. Видорт был крепостью, фортом на речке Ине, а уже потом вокруг него образовался город с портами и причалами. Изначально город промышлял рыболовством и перевозками, но рыбаков быстро вытеснили загадив речку у города отходами производства. Сейчас же Видорт довольно крупный город, один из крупнейших городов Соддена. Далеко не Вызима и не Третогор, но на уровне Хагге, да. В воротах нас конечно остановили, но узнав детали проводили прямиком до войта забрав при этом пленных. А мы с Эдмондом спокойно устроились у войта дома, где он распорядившись слугам приготовить куропатку, свинину, грибочки, картошечку и подать к этому хорошей водки с интересом слушал что же случилось в Залижних. –Дела-а-а.– протянул войт печально вздохнув и приложился к бутылке щедро глотнув алкоголь. –Проклятье, духи значица, бан... бьан... беань... В общем м-да. Войт так и не смог выговорить незнакомое название и вновь приложился к бутылке спешно закусывая лисичками в масле. –Бедная Берта. Я её видел разок, красавица. Я ещё тогда подумал как же пацану Бартоломея повезло, а оно воно как. Эх. Пока Гарвел - войт города, не выхлебал остатки водки я схватил бутылку и разлил нам с Эдмондом оставшееся. –Эх.– ещё печальнее посмотрел на пустую тару полный мужчина и тут же крикнул. –Несите ещё водки. –Мы кстати тех уродов привели. Вернее, только троих. Одного Берта убила, у другого сердце встало. Но оставшиеся живы ещё. Вы бы им отплатили сполна. –Уж будь уверен Кийян, я устрою этим сучьим детям весёлую жизнь. Шкуру спущу, хер отрежу, ублюдки бесовские.– для весомости войт схватил вилку с нанизанным на неё шматом свинины и погрозил в воздух, а после вгрызся в сочное мясо. –Энто, шо касается награды милсдари ведьмаки, не переживайте. Если самим не сподручно, так я гонца князю Багуславу отправлю и из городской казны премию выпишу. А до тех пор располагайтесь милсдари ведьмаки. –Спасибо господин Гарвел. –Брось, Эдмонд, какой я господин. Можете просто по имени звать. –У меня будет просьба.– войт перевёл на меня любопытствующий взгляд, что разом стал печальным после моих слов. –Подскажите, где живёт этот Вроцлав. Берта хотела кое-что ему передать. –Конечно милсдарь, конечно. Эх, что за звериные времена настали?