Глава 2.6

Баньши, так же известные как беань'ши или бенн'ши - один из видов наиболее опасных и могущественных привидений. В народе поговаривают, что они эльфские упырицы. Чушь, на самом деле это души женщин застрявших между жизнью и смертью. Привязанные к подлунному миру, терзаемые скорбью, болью и гневом они не очень то отличаются от остальных призраков по происхождению. И всё же предпочтительней столкнуться с группой призраков, чем с одной баньши, хотя бы потому что столь сильные призраки одним присутствием истончают завесу между живыми и мёртвыми, приманивают призраков и поднимают мертвецов. Ну и их крик, предвестник смерти как говорят, хотя по сути мощная звуковая атака способная убить даже самых крепких. –ААААА-ААААААА!!! Оглушительный визг ударил по двум возникшим барьерам Квенов. И если Эдмонд держался спокойно, то мой барьер почти сразу покрылся трещинами. И я смог спокойно выдохнуть лишь когда призрак замолчал и я смог расслабиться позволив барьеру истаять. И тут же был вынужден совершить вольт из-за возникшей впереди баньши. Её острые когти прошли в сантиметрах от головы, но не достали цели, а я смог разрезать иссохшие живот баньши. Ей было больно, её реакция была красноречивей любых слов. Призрак задрала голову к тёмному небу и завыла. Я отпрыгнул на одних рефлексах. Быстро, очень быстро, но звук был быстрее. Крик баньши ударил в грудь словно таран, голова закружилась будто я получил кузнечным молотом по затылку. В глазах всё задвоилось, мир закружился, к горлу поступил комок. Я лишь почувствовал как что-то потянуло за плечо, а следом мир окрасился в лёгкий оттенок оранжевого. Глаза в кучу удалось собрать минут через пять и увиденное мне не понравилось. Баньши не останавливаясь била в установленный Эдмондом барьер Квена потихоньку изматывая ведьмака. Лоб Грифона уже покрыла испарина, а руки дрожали словно от тремора. Я попытался встать ровно, но ноги подкосились, руки промазали не сумев упереться в землю и я перевернулся на спину любуясь светлеющим небом. Ночь закончилась, а из-за горизонта показался золотой диск солнца осветив землю своими лучами и ненадолго ослепив меня. А когда удалось проморгаться барьер уже исчез, как и призрак. –Бхань...ши... –Исчезла. –Хх-х-х... Организм едва державшийся на одном адреналине расслабился и я так и не смог договорить, вынужденный перевернуться дабы не захлебнуться в блевоте. Следующие часа два я был беззащитен. Видимо заработал контузию или сотрясение, чувствовал себя ужасно слабым, координация была отвратительная, а желудок порой требовал опорожниться. Пришлось отлёживаться, пить зелья, а после часа на три погрузиться в медитацию. Очнулся ближе к обеду, в теле всё ещё оставалась слабость, но координация полностью вернулась в норму, что для Кота самое важное. Ну и желудок издал голодное урчание учуяв запечённое мясо. Вниз я спустился уже в более презентабельном виде: сполоснул рот водой, да глотнул Белую чайку - алкогольную основу для большинства эликсиров. Эдмонд, видимо не зная чем себя занять, успел поймать зайца и приготовил его с картошкой в глиняном горшочке в печке. –Как самочувствие? –К вечеру буду в полном порядке. Удалось что-нибудь выяснить по нашему делу? Грифон выбрал более-менее чистые тарелки и поставив на стол наложил себе порцию дав возможность и мне. –Не особенно много. Оставшиеся жители спятили и ничего вразумительного не сказали. В том числе и не объяснили причину почему остаются в проклятой деревне, но полагаю ответ напрашивается сам собой. Они виновны в создании баньши и она не даёт им уйти. Логичный вывод и логично предположить что у этих уродов есть предмет, служащий якорем для баньши, а так же вероятно они знают где похоронено её тело. Надо только их разговорить. –Когда закончим обедать возьми одного из них и попробуй на лошади смотаться в ближайший город. Оцени сможете вы выбраться или нет. Грифон не ответил, даже не кивнул, лишь нахмурился понимая зачем я его отсылаю под благовидным предлогом. Но не возражал и это главное. Сидя за столом я слышал как собирается Эдмонд, его шаги, стук копыт его кобылы, крики одного из мужиков и как они удаляются. А после сидел в тишине. Не долго, за окном наступила неестественная тишина, а после её сменили неясные звуки. Трепет одежды на ветру, лёгкий стук в стены, женский шёпот, абсолютно не различимый. И тени, женский силуэт на периферии зрения будто смотрящий в окно. Сколько они здесь пробыли? Не удивительно что с ума посходили. Не став засиживаться встал и вышел на свежий воздух под палящее солнце. Никого разумеется на улице не было, всего лишь баньши играется со своими жертвами. Была причина зачем я отослал Эдмонда из деревни. Он уже успел допросить местных жителей пока я был недееспособен, наверняка использовал Аксий в попытке успокоить их и вытянуть правду. Увы, Знаки не всемогущи и созданы для боя, а не допроса. Да даже маги не смогут просто считать память и узнать нужную информацию у жертвы, так только с поверхностными мыслями получится. А чтобы узнать что-то более интересное, придётся память жертвы потрошить, что для объекта допроса будет фатально и не даёт гарантированный результат. Остаётся третий вариант - полноценный допрос. И тут из нас двоих я несомненно спец, спасибо Котам и наставнику в частности. С другой стороны моралист и идеалист Эдмонд мне помешает даже понимая необходимость такого действа, поэтому и согласился убраться на время. Первым делом стоило подготовить место проведения допроса - три добротных стула, скорее даже деревянных кресла с подлокотниками, были такие в доме старосты. Поставлены лицом друг-другу треугольником в то ли крупном сарае, то ли в амбаре. Дальше был найден моток крепкой верёвки, несколько вёдер холодной, колодезной воды, стол, где я расположил свой инструмент - кинжал с волнистым лезвием, иголки, клещи... И наконец пришёл черёд главных виновников. Изначально, к нашему приезду в деревне было пять жителей, один умер от страха, второго увёз Эдмонд. Осталось три, для допроса самый раз. Первый, светловолосый с веснушчатым лицом парень лет двадцати упирался изо всех сил, пришлось расквасить ему нос и вломить в челюсть прежде чем он обмяк и удалось его дотащить до полевой допросной и привязать по рукам и ногам к стулу. Второй, лет двадцати пяти с жёсткой тёмной щетиной, каштановыми волосами кряжистый мужичок с широким носом словно картошка. Этот оказался покрепче, но тоже без проблем занял своё место на стуле после опездюливания. Третий был неопределённого возраста, с щербатой улыбкой и странными пятнами на коже. Этому хватило тычка в грудь. А потому он был в сознании и явно понял к чему всё идёт стоило завидеть привязанных односельчан. Безумный взгляд прояснился и щербатый снова задёргался пока не получил по животу. И когда все были зафиксированы оставалось привести в чувства блондина и кряжистого, на что хватило ведра ледяной воды. –Итак, кметы, мы все здесь собрались, потому что вы все ублюдки. Вы сделали что-то ужасное с одной девушкой. С Бертой.– на имени вся тройка вздрогнула и завертела головами вглядываясь по углам пока я брал длинную иглу и подходил к кряжестому. –Что-то настолько ужасное, что она вернулась с того света. Но уже не милой девушкой, а ужасным призраком жаждущим покарать своих обидчиков. –Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Она ушла, убежала в лес, мы ни при чём, нет. Блондин начал раскачиваться на стуле отчаянно отрицая правду. Он будто пытался не меня убедить, а самого себя. Тщетно. –Ты всё видел, да? Но ты ей не помог. Не стал помогать. Решил отгородиться удобной ложью. Блондин замер, задрожал, а его глаза бешено заметались по комнате. –Расскажи мне всё, облегчи душу. Где тело Берты? Помоги ей обрести покой. Взгляд блондина замер, он посмотрел мне в глаза. Казалось разум к нему возвращается, во взгляде появляется осмысленность и он вот-вот всё расскажет. –Нет, нет-нет-нет-нет, она сбежала, ушла... –Ну значит будем действовать по-плохому. Знаете как мы ощущаем мир? В нашем теле есть множество нервов, тончайших нитей органической ткани пронизывающих всё тело и считывающих информацию с окружения. Чем нервов больше, тем участок тела чувствительней и большая их концентрация на самых кончиках пальцев. А потому если вогнать туда иглу боль будет адской, по нервам будто огонь пойдёт. Сейчас прочувствуешь. Блондин сопротивлялся, пытался сжать руку в кулак, но я вытянул его средний палец, прижал к подлокотнику и вогнал иглу до кости. Душераздирающий крик боли разнёсся по окрестностям усиливая шёпот фантомов за стенами допросной и нагоняя ужас на его приятелей. Ну ничего, у нас долгая программа. *** Кмет перестал дёргаться уже через двадцать минут скачки. Пришлось его связать и привязать к седлу, так ещё и пасть заткнуть кляпом чтоб не орал и не кусался. Первые странности появились через полчаса езды в сторону Видорта - крупного города на речке Ине. Полудинецы. Измождённые, истлевшие призраки с тёмной кожей и плотью стояли в полях и провожали их взглядами. Хотя полдень уже прошёл, они не спешили исчезать и их было много, очень много, десятки. Насколько же сильно проклятье, раз приманивает их всех? Второй странностью оказались тучи затянувшие небо. Задувший холодный ветер, несмотря на позднее лето и жаркий воздух. И наконец, после часа скачки стена плотного тумана в котором мелькали тени. Тут Эдмонд остановился, а его пассажир задёргался в ужасе. И не зря. В тумане проявился белый силуэт девушки, той самой, что они встретили в деревне ночью перед рассветом. Той самой, что обернулась баньши. Она просто стояла, молча, не сводя взгляда со связанного кмета. Выхода не было, она их не выпустит, дальше не пройти, придётся возвращаться. И надеяться что к их возвращению Кийян закончит со своим...делом. *** По возвращению Грифон разрезал путы и отпустил худого как жердь мужика, что побежал к своему дому, а сам Эдмонд направился в хлев, где оставил своего скакуна, и поправил линию из соли и мела на пороге. А после аккуратно направился по запаху крови. Небольшое строение было пустым и относительно чистым не оставляя догадок о предназначении помещения. Солома под ногами шуршала полностью демаскируя, но взгляд ведьмака прикипел к трём стульям и столу. Все они были пусты, но на стульях были видны разводы крови. Свежей. А под ними солома была куда темнее обычного впитав алую влагу. И тем не менее её было относительно немного. Чуткий слух ведьмака уловил бульканье и он направился по звуку к их временному жилищу. Кийян нашёлся за обеденным столом фасуя компоненты для эликсира. В воздухе же витали запахи эфирных масел, трав и густая вонь разложения. –Привет Эдмонд. Его друг даже не поднял взгляд не отрываясь от дела. –Ты закончил? Чем здесь воняет? Вместо ответа Кот ткнул себе за спину пальцем, где на лавке завёрнутый в грязную простыню кто-то лежал. Уже догадываясь кто, Грифон всё же подошёл и откинул ткань засвидетельствовав лицо трупа. Разложившегося трупа девушки. –Берта познакомься, это Эдмонд. Эдмонд, Берта, будьте знакомы. –Ты выяснил что с ней стало? Не обращая внимания на кривляния Кота, ведьмак аккуратно укрыл лицо несчастной и подошёл к столу за которым работал Кийян. –Жила была Берта, первая красавица на деревне. Тонкий стан, высокая грудь, попка как орех, добрый характер, кукольное личико, настоящий бриллиант. И как-то на ярмарке в Вортаке девушка повстречалась с сыном купца. Итог закономерен, писаная красавица покорила сердце и чресла с первого взгляда, а парень пользуясь образованностью и зажиточностью смог вскружить девушке голову. Как итог... Палец Кота постучал по столу перед лежащей цепочкой с небольшим овальным медальоном. На нём были выведены хорошо читающиеся слова. –С любовью, навсегда. –Там на обратной стороне... Взяв предмет Эдмонд ощутил как кожу захолодило, а медальон с головой грифона мелко задрожал указывая на магию. Проклятый предмет, якорь для духа. Повернув его, на обратной стороне Эдмонд смог прочитать единственное слово. –Вроцлав. С щелчком небольшой замок на ободке раскрыл медальон и взгляду предстали два выведенных в металле портрета. Мужественный юноша и прекрасная девушка. –Берта и Вроцлав. –Ага, они должны были пожениться, но алкоголь и горячая голова натворили дел. Как-то группа кметов набухались местной сивухи, решили что они лучше всяких городских, уволокли ушедшую на речку девушку, ну и того. Поимели, пустили по кругу, а потом прикопали. Там среди них ещё её друг детства затесался, но он не участвовал. Просто закрыл глаза на похищение из-за обиды что она не выбрала его, ну и потом молчал опасаясь расправы и наказания за то что сразу не сообщил. –Проклятье. Ублюдки хоть живы? –Живы конечно, я им и раны обработал и перевязал чтоб не сдохли от заражения. Их ещё виселица ждёт или Вроцлав этот пусть их судьбу решает. И всё же его друг был удивительно сентиментален для кого-то с подобной историей. Любой другой просто прирезал бы убийц как лишний груз, но только не Кийян. Вечером они вновь вышли на улицу выбрав пространство попросторней, аккуратно уложили тело, сверху медальон, всё это полили маслом и подожгли разрушая проклятье и якорь. Погода изменилась сразу, завыл холодный ветер, захлопали двери покинутых домов. А перед нами появилась баньши, но мы были уже готовы. –И снова здравствуй Берта.