Глава 2.13

–Ну, это, до встречи ведьмаки. Ещё свидимся. Скерг Грифтор был, как всегда, немногословен. Сдавил мою ладонь своей лапищей, а после отошёл со своими краснолюдами чуть поодаль давая перекинуться словами с ещё одним. –Кайян, Эдмонд, спасибо вам. Вы для меня сделали больше, чем любой другой паршивый карл из Махакама. Обязательно вам отплачу, бородой батюшки клянусь! Монеты за продажу трофеев мы поделили поровну, на две части между краснолюдами Скерга и нами. А уже нашу долю поделили на четыре части. По 30% нам с Эдмондом и Годфри, а остаток мазели Флориане. Хотя она вроде как и сражалась с обезумевшими призраками наравне со всеми, но при этом истратила все мои запасы расходников! Пришлось их восполнять в Цинтре. И даже так, вышло прилично. По паре тысяч крон с небольшим на каждого и чуть больше полутысячи для нашего барда. А ещё захватывающая история для новой баллады. А пока мы сбывали трофеи, я по-тихому убрал перевербованного информатора. По-хорошему таких Старик кормит дезинформацией, но этот сукин сын слишком много знал. –Куда дальше направишься Руп? –В Оксенфурт. Доставлю умникам записи их коллег. А дальше поглядим. Может в Оксенфурте и останусь, может подамся в Новиград, а может ещё куда. Постараюсь с вами связаться, когда осяду. На этом прощание и закончилось. Ватага бородатых коренастых карлов на телегах с припасами направилась в сторону Настрога в Верден, а дальше перейдут в Цидарис где сядут на корабль в Реданию. Можно было сесть и в Цинтре, но близость островов Скеллиге повышает шанс нарваться на пиратов. –Ну, в путь? К Луговичной? –Сделаем крюк Кийян. Хочу зайти в одну местную деревню по пути. Я не спорил. Уже поднимали эту тему с Грифоном и его желание мне понятно. –В путь. Наши лошади безропотно развернулись к югу под руками наездников, лишь гнедой красавец Флоры всхрапнул показав свой норов. И мы двинулись вперёд провожаемые тёплыми лучами сентябрьского солнца. Пока это ещё не ощущается, но скоро начнутся холода, так что вероятно это наше последнее дело до следующей весны. *** Путь проходил прекрасно под музыку и тихие разговоры о нашем, ведьмачьем. Флора увлечённо придумывала балладу о древних руинах и потревоженных духах эльфов, а Эдмонд делился хитростями ведьмачьей магии. И всё бы было хорошо, если бы не ночёвки... –Ахх, мммм... Тихие стоны для моего чуткого слуха были нихрена не тихими, как и характерный запах. Эта парочка не упускала возможности трахаясь во время ночёвок, а мне приходилось терпеть. Прекратились эти потрахушки, только когда мы достигли первой цели пути - захудалой деревушки на пол десятка жилых хат. Ранее было больше, но сейчас остались лишь эти и гнилые остовы, которые селяне не растащили на ремонт или дрова. Эдмонд явно не ожидал увидеть такую картину, где вместо привычного посёлка была умирающая деревушка которую населяли старики, да редкие жилистые мужики или некрасивые бабы. Из скотины у этой деревушки была одна худая корова, да десяток курей. Печальная картина. Мой друг лишь прошёл дальше вырвавшись вперёд и направился за окраину деревни, где оставались остовы разрушенных хибар словно древние кости. А мы с Флорой отправились к местным, надо же узнать как они до такой жизни дошли. *** Грифон даже не обернулся на тихий стук копыт наших лошадей, так и стоял на пустыре с гнилыми остовами от построек. –Когда-то здесь стоял мой дом. Не Бог весть что, но он был тёплый и добротный. Здесь была печка, на которой я любил спать, а там отец вытачивал игрушки, прямо здесь на крыльце, когда оно ещё было. –Ну, зато родители тебя любили. Здесь около трёх десятков лет назад случился голод. Зараза какая сгубила пшеницу, местный князь не желал ничего слышать и забрал у кметов запасы. Многие подались в разбой, кто попытал счастья на новом месте, оставшиеся частично вымерли от голода, пока кметов не осталось так мало, что они могли прокормить себя тем, что могли вырастить на подворьях. О деревеньке забыли, налоговики сюда не ходят с тех голодных лет. Тебя по сути спасли Эдмонд. Кстати, хотел всегда спросить, почему Эдмонд? Имя явно не деревенское, благородное. Вот моё - Кийян, как харчок, отдаёт таким...хуторским. Грифон не спешит отвечать. Молчал сверля взглядом то немногое, что осталось от его дома. Я даже подумал, что он меня не услышал, но нет. –Я сам себе выбрал имя. Старое забыл во время испытания снов. Многое в общем то забыл. Лицо отца, голос матери... Но не родной дом и как меня из него вырвали. А оно воно как. –Лучше уж так...– Эдмонд бросил на меня хмурый взгляд, будто я над ним насмехаюсь, но в моих глазах смеха не было. –Моего отца повесил человек, живший с моей матерью. А этого человека убил забравший меня ведьмак. Разрезал на части. Потом свернул шею младшей сестре и прикончил мать предварительно над ней надругавшись. И я ничего не забыл. Грифон не ответил, лишь отвёл взгляд и направил коня прочь. Даже словоохотливая Флора не спешила нарушить гнетущую атмосферу окутавшую нас словно паутина. Шли мы не долго и остановились у старого кладбища недалеко от деревни. Нашли мы его с трудом, кладбище заросло кустарником, забор весь сгнил и осыпался, многие деревянные памятники с символами богов и именами умерших либо сгнили, либо надломились от времени. Но Эдмонд оставив лошадь у раскидистой берёзы вышагивал меж могил выискивая имена и даты. Мы ему помогали. К сумеркам пропажа наконец нашлась, оказалась оплетена ветками малины. На деревянной табличке с трудом можно было угадать дату смерти и то лишь первые две цифры - 11. И имена - Крифей и Йона. –Это они. Вынув кинжал Грифон хотел было пообрубать ветки куста, но я предложил вернуться в деревню за топором и лопатами. Местные смотрели на нас с подозрением, но всё же выдали инструмент, позволивший порубить и выкопать малинник. Лишь к ночи мы закончили, но дерево памятника сгнило и не хотело держаться. –Утром возьмём у местных дерево, инструменты, сделаем новый. Пошли. Заночевали у кметов, разместились в разных домах и я остановился у двух стариков в их грязной халупе. Поначалу никто не хотел пускать мутантов за порог, но за часть наших припасов ситуация изменилась. Я бы деньги предложил, но на кой чёрт они нужны в этой дыре? А ночью услышав колошения чего-то большего чем крысы выхватил стоящий у изголовья лавки, где меня расположили, стальной меч и едва не убил копавшегося в моих вещах человека. Едва сдержался приставив клинок к шее вора и разглядел его лицо в ночной тьме. Полностью седые, длинные волосы, изрезанная морщинами тонкая, бледная кожа и безразличные к собственной судьбе глаза. Старик не просил пощады, не боялся, просто ждал моего решения. Я же просто отвёл меч. С одной стороны понимаю его, живут тут впроголодь, а с другой воровать у гостей последнее дело. Убил бы их, но Эдмонд и так в паршивом настроении, ссориться ещё из-за этого не с руки. Старик, ощупав свою шею неуверенно отошёл не до конца поверив в свою удачу и ушёл досыпать на свой топчан. Утром отволок свои вещички уже приступившему к сколачиванию надгробия Эдмонду и ушёл в лес. Эти люди всё же приняли нас и если я могу немного им помочь, почему нет? Так что я охотился, читал следы, избежал стаю волков, нашёл след медведя, но моё внимание больше привлёк след кабана. Глубокий, хороший след, значит и хозяин должен быть тяжёлым, упитанным секачом. И это было не сложно. Свинья копала землю с осыпавшейся листвой то и дело похрюкивая, пока не заметила меня. Голова зверя поднялась, грязный пятачок зло задвигался, жёлтые бивни угрожающе уставились в мою сторону. А стоило мне сделать несколько шагов, как эта туша под пару центнеров весом агрессивно взвизгнула и бросилась в мою сторону. Тушу его несомненно было бы трудно пробить, если не пользоваться копьём. Но копья у меня не было. Зато был арбалет. Точный выстрел в глаз отправил болт прямо в мозг зверю с гарантией того убивая. Дотащить добычу в деревню было нелегко, но кметы определённо оживились такому возвращению. –Ваше. Разделывайте, жаркое, варите, сушите. Что хотите, то и делайте, наша плата. –Милсдарь, Спаситель наш... –Мастер Кийян... Я не особо обращал внимание на слова кметов, зато заметил отсутствие Грифона и менестреля. Впрочем, понятно куда они могли деться. Там их и нашёл, на кладбище, у старой могилы, которую расчистили, огородили и установили новое надгробие. Наши кони стояли поодаль уже навьюченные. Прекрасно. –Поскакали Кийян, здесь я закончил. Отлично, от этого места пропитанного отчаянием и апатией я начинаю звереть. *** Луговичные были крупной деревней с обширными полями, красивыми домами и полными жизни людьми. Совершенно иной мир. Светлый, полный радости и гармонии, будто сошедший с картинки. Не мои слова, это Флора подметила начав активно делать записи будущей поэмы. Но и здесь не всё было прекрасно. Дети, их почти не было на улице, а те что были спешно отводились по домам. И я бы списал это на опаску перед ведьмаками, мол, заберём их детей чтобы новых ведьмаков делать, но нет, здесь ситуация куда глубже. Страх витал в этом месте. Солтыс, коим оказался крупный лысый мужчина с густой бородой, широкими, мускулистыми руками и достопочтенным брюхом разъяснил ситуацию. –Полуденницы мэтры, полуденницы. Совсем суки озверели, детей крадут. Только взгляд отведёшь и нет ребятёнка. Только следы его в поля ведут. –Странно, для полуденниц это нетипичное поведение. Замечание Эдмонда было справедливым, но и здесь нам ответили. –Так это... Всё Манька начала.– видя наши недоумённые взгляды солтыс огладил брюхо, отпил пиво, смачно рыгнул, почмокал губами уставившись вдаль. –Была у нас уж год назад как девка одна. Манька. Девка красоты неописуемой: лицо словно у княжны, глазки синие, зубки ровные, губки пухлые, жопа как орех, грудь здоровенная! –Мэтр! Лицо Флоры зарумянилось от смущения и недовольства, а солтыс поняв что увлёкся отвёл взгляд. –Да, кхм. В общем года два назад как были здесь люди князя проездом, ну и снасильничали девку. А та и понесла. Но порченую никто уж брать не хотел, шептаться за спиной стали. Ещё и дитя болезное было. А как время родов настало, так наши повитухи резко захирели. Если бы не чародей, бывший здесь проездом, так бы и померла девка с ребёнком. Да что толку? –Давайте конкретней, к делу господин хороший. –Ну к делу так к делу господа ведьмаки.– мужчина подобрался и наклонился вперёд устремив на нас свой цепкий взгляд. –Помог ей чародей, выжила она, родила, но не смирилась. Ушла девка в поля с новорождённым и так и сгинула полуденницей став, а дети с тех пор покоя не знают, похищают их духи проклятущие. Избавьте нас от напасти, а я вас наградой не обижу. –А этот момент обсудим подробнее. Сторговались на пятистах крон, по 250 на брата. Одно дело просто полуденица, но столь нетипичное поведение для духа сулит одни проблемы. Сразу в поля не попёрлись, скинули вещи в доме солтыса, разместили лошадей, покормили их. На этом моменте, прямо в стойлах нас и подловил высокий молодой парень не старше восемнадцати лет с густой блондинистой шевелюрой. –Ведьмаки! Сколько вам дядька Багдош обещал? Я заплачу! Просто уезжайте прочь! –Ну, во-первых,– Эдмонд пересёкся со мной взглядом, но встретил то же удивление в моих глазах. –не думаю что у столь молодого парня, пусть из зажиточной семьи, найдётся полтысячи лишних крон. А во-вторых, полуденницы угрожают людям. Избавится от них наша обязанность как ведьмаков, оставить всё как есть против принципов. –Пиздите больше! Вам просто нравиться причинять страдания. Мало Мане было страдать при жизни и после смерти хотите боль причинить? Не позволю! Блондин с воем выхватил нож и бросился на Эдмонда готового применить знаки, но я был быстрее. Резко сократив расстояние схватил его руку с ножом вывернув кисть и заставив выпустить железку под вскрик боли, а после перебросил юнца перенаправив его силу в бросок. Тот словно надутый бурдюк покатился по земле собирая солому с настила. –С чего ты решил, что существование в форме полуденницы для неё благо? Это постоянное страдание, будто находишься под палящим солнцем без возможности укрыться или глотнуть воды. Кожа иссыхает, глаза выжигает, а от прошлой личности остаются только всепоглощающая ненависть. Прерывание столь отвратного посмертия будет для неё благо. Но парень нас не послушал. Схватившись за кисть он ожёг нас злым взглядом и умчался прочь. Естественно никто за ним не погнался. Дело было к вечеру, солнце заходило за горизонт и искать в потьмах странного типа никто не будет. Завтра его разыщем и всё узнаем, а так же поглядим на полуденниц. От всего этого дела дурно пахнет, а уж тихий визгливый смех слышимый только мной и вовсе заставил мою паранойю цвести и пахнуть. Либо мой расколотый разум начал выдавать фортели либо... Либо Лихо решило о себе напомнить. Кто знает что из этого хуже?