Часть 11

Он шёл, не разбирая дороги, прокладывая себе путь через заросли всевозможных трав. Прямо из-под ног выпорхнула испуганная птица. Это вернуло его в реальность, но Гриммель не остановился. Он просто начал понимать, что хочет побыть один. Нужно было прислушаться к себе. Понять, что с ним не так и что от него осталось. Неизвестно, как долго он шёл. Думать не получалось, внутри было тихо и пусто. Никогда в жизни он не испытывал такого ощущения. Ничего не откликалось — ни обиды, ни печали, ни злобы. Просто тишина, пугающая и зияющая пустота. Только стрёкот кузнечиков и шелест травы под ногами напоминали о том, что он всё еще жив. Так он дошёл до пологого песчаного пляжа, по берегам раскинулись густые заросли шиповника, с крупными красными плодами. Наверное, весной здесь очень красиво, когда он цветёт. Гриммель пробирался через них к берегу, по пути собирая в карман красные ягоды. Хотелось как-то оживить себя. Пустота и безэмоциональность напрягали. Так не должно быть. Никогда не было. Тоска, разочарование, ну хоть что то. Даже страха не было — просто тишина. Ступив наконец-то на белый песок, он прошёл к дальнему концу пляжа и сел у скалы. Облокотившись, он откинул голову назад, оперевшись о холодные камни. За шиворот посыпались мелкие камешки. Небо было таким высоким. Тело как будто прижало к земле. Достав из кармана шиповник, он рассыпал его на песке. Мимо пробежал тритончик, он спешил спрятаться в укрытие, солнце уже садилось. Волны мягко набегали, слизывая с песка мелкие раковины и камешки. Они стукались друг об друга и звякали в воде. Последний луч угас, небо становилось всё темнее, а звёзды всё ярче. Гриммель чувствовал себя сломленным. Полноценно к старой жизни он вернуться не мог. А новая? Что там может быть? Теперь он понял, что ко всему прочему, его до жути пугает глубина и высота — и не понятно, что больше. Как не потерять самоуважение, если он не может себя контролировать? Тело больше не слушалось его. Он жевал немного недозрелые, кисло сладкие плоды шиповника, отплевываясь огромным количеством шершавых косточек. И понемногу эмоции начинали возвращаться. Первой вернулась раздражительность. Как он сможет выбраться отсюда, если боится глубины? Спасла же его эта Задолбака. И он тоже хорош, на небо он не насмотрелся. Ну на, смотри, Гриммель, любуйся. Насмотрись, а то мало ли... Гриммель с раздражением вздёрнул голову к небу, и у него захватило дух. Прямо над его головой распростёрся млечный путь, сияющий бесконечностью звёзд. Он был настолько яркий, что казалось отражался в воде. В груди словно разорвалось что-то, заполняя черную пустоту детским восторгом. На это, и правда, нельзя было насмотреться. Несколько звёзд, сорвавшись, прочертили яркие полосы, рядом еще парочка и ещё. До освоения космоса было ещё так далеко. Где-то там в бесконечной мгле пульсировал неоновым светом ретранслятор 314. Межгалактический альянс еще ничего не знает об амбициозной человеческой расе и мрачных жнецах, дремлющих в глубинах чёрного космоса, неумолимо отсчитывая последние столетия до своей кровавой жатвы. В масштабах вселенной осталось не так много времени. Но пока ещё не родилась даже прабабка спасительницы галактик Джейн Шепард, и прадедка всеми любимого, принципиального и такого порядочного Гарруса Вакариана, тоже еще не родился. Но мы подождём. А Гриммель? Как он мог быть таким малодушным. Всё-таки, Бог приглядывает за ним. Может быть, его нужно было перетряхнуть, а из-за упёртости, получилось только так. Ведь эта смешная девчонка не только его спасла, взяла на себя его драконов. Много ли таких? Ведь, почуй они сегодня его страх, как бы себя повели? Было так хорошо, никуда не хотелось идти. Послышался тяжёлый топот стремительно приближающихся драконьих лап. Смертохваты пронеслись как вихрь, поднимая пыль и песок. Сначала они пробежали мимо, затем вернулись уже более сосредоточенно, отыскивая его. Они храпели и фыркали, радуясь, что наконец-то нашли. Подбежала Забияка, она с разбегу упала на колени рядом, растрёпанная и запыханная. Обхватив ладонями его голову, повернула к себе. — Ты нормальный вообще?! А поближе кустиков нельзя было найти? Это хорошо, Арбалет у тебя понятливый. Как бы я тебя нашла тут? Чего ты вообще здесь расселся? — Зачем ты меня искала? — Гриммель смотрел счастливо и в то же время отстраненно, как будто всё ещё был в своих мыслях. — Зачем?! Он ещё спрашивает, зачем? Не знаю. За тем. Мы его бегаем ищем. По каким-то кустам. И какая ворона тебя сюда унесла? Как вообще ты сюда добрался. А он мне зачемкает. Я вообще думала, Арбалет от меня в лес убежал. В жизни бы не поверила, что он по правде тебя выследил. Какой же ты бесячий, я так волновалась, — она отвернулась и села рядом. — Никогда не замечал. Звёздное небо такое красивое, — на душе было тепло. Она его искала и нашла. — Хочешь, открою тебе страшную тайну? Над домом оно такое же. Мы отсюда до утра будем выбираться, обратно-то под гору идти придётся. Вставай, пошли домой. — Не хочется. — Знаешь что?.. Ничего. Вставай и пошли. Я не хочу спать на холодном песке, и под утро можно будет сильно замерзнуть. Гриммель попытался подняться, тело плохо слушалось. Забияка поднырнула под руку и помогла. Было так хорошо идти с ней рядом, чувствуя на себе её теплые руки. Драконы шли впереди цепочкой, протаптывая путь. Уже не нужно было проламываться через заросли. И тем не менее шли они довольно долго. Проходя мимо злополучного места, Гриммель сосредоточился на красивой девушке, поддерживающей его. В лунном свете она казалась ему нимфой. Во истину, красота в глазах смотрящего. Как это возможно? Внешне она не изменилась ни капельки. Сердце томилось в приятном волнении, и он решил позволить себе сегодня побыть немного счастливым. Завтра он возьмёт себя в руки. А сегодня просто насладится этой звёздной ночью и прильнувшей к нему юной девицей. Надо же, искала его. И на кой он ей сдался? Добравшись домой он уснул, едва коснувшись своего спального места.