[ Глава 72 "Неспешность" ]

Сколько ​дней ​прошло ​с ​тех ​пор, ​как ​началось ​это ​наше ​коварное ​занятие? ​ ​Если ​бы ​я ​считал ​дни, ​то ​прошло ​бы ​больше ​недели, ​а ​если ​быть ​точным, ​то ​с ​учетом ​того ​дня, ​когда ​я ​отдал ​ей ​бумаги ​с ​вопросами, ​мы ​целовались ​около ​восьми ​раз. ​ ​Наши ​языки ​переплетались. ​ ​Если ​не ​принимать ​во ​внимание ​контекст ​нашей ​близости, ​то ​она ​могла ​бы ​показаться ​довольно ​страстной. ​Я ​открыл ​глаза, ​пока ​мы ​целовались, ​а ​ее ​глаза ​оставались ​закрытыми. ​ ​Она ​не ​умела ​целоваться. ​Я ​должен ​был ​научить ​её ​этому, ​её ​язык ​неловко ​встретился ​с ​моим, ​пока ​она ​ерзала ​на ​моих ​коленях. ​ ​Её ​мягкая ​попка ​лежала ​на ​моих ​коленях, ​а ​мои ​пальцы ​впивались ​в ​её ​спину. ​Я ​доминировал ​в ​поцелуе, ​её ​неопытность ​позволяла ​мне ​это ​делать. ​ ​Так ​было ​с ​самого ​начала. ​Её ​истинная ​сущность, ​её ​застенчивость ​и ​трусость ​обычно ​проявлялись ​во ​время ​наших ​приватных ​встреч. ​ ​Вблизи ​её ​лицо ​было ​милым. ​То, ​как ​её ​милый ​носик ​то ​и ​дело ​вздергивался, ​а ​брови ​подрагивали ​в ​прискорбном ​восторге, ​было ​зрелищем, ​которое ​стоило ​увидеть. ​ ​Мои ​губы ​отделились ​от ​её, ​когда ​она ​сделала ​несколько ​задыхающихся ​вдохов. ​Её ​лицо ​было ​ярко-красным, ​а ​её ​маленькое ​тело ​обнимало ​меня. ​ ​Её ​рост ​едва ​перевалил ​за ​полтора ​метра, ​почти ​такой ​же, ​как ​у ​Айри. ​ ​Её ​туманные ​глаза ​смотрели ​на ​меня ​в ​замешательстве. ​ ​Обычно ​я ​целовал ​ее ​несколько ​минут, ​прежде ​чем ​отпустить, ​но ​тут ​я ​остановился ​раньше, ​чем ​закончилась ​минута. ​ ​В ​её ​глазах ​была ​радость ​и ​скрытое ​разочарование. ​Это ​было ​очень ​забавно. ​ ​— ​Тацуя-ку- ​а?! ​— ​Я ​перевернул ​её ​и ​бросил ​на ​кровать. ​Она ​была ​шокирована ​и ​удивленно ​смотрела ​на ​меня. ​ ​Я ​не ​дал ​ей ​времени ​на ​раздумья ​и ​перелез ​через ​неё, ​снова ​взяв ​её ​губы ​в ​свои. ​ ​— ​Мммм~ ​— ​Она ​издала ​приглушенный ​звук ​сопротивления, ​который ​тут ​же ​затих, ​и ​мы ​снова ​начали ​целоваться, ​наши ​языки ​боролись ​друг ​с ​другом, ​а ​слюна ​смешивалась. ​ ​От ​сладкого ​и ​страстного ​поцелуя ​к ​небрежному ​и ​животному. ​Каруизава ​не ​могла ​ничего ​сделать, ​кроме ​как ​пытаться ​удержаться ​на ​ногах. ​ ​Я ​прижимал ​её ​к ​себе ​всё ​крепче, ​мои ​действия ​становились ​всё ​грубее, ​когда ​её ​тело ​извивалось ​подо ​мной. ​ ​Я ​почувствовал, ​как ​моё ​тело ​нагревается. ​ ​Я ​ни ​за ​что ​не ​подумал ​бы ​о ​том, ​что ​буду ​опустошать ​её ​каждый ​раз, ​когда ​мы ​будем ​целоваться. ​Я ​бы ​поклонился ​себе, ​если ​бы ​мог, ​за ​тот ​уровень ​самоконтроля, ​который ​у ​меня ​был. ​ ​Но ​не ​более. ​ ​Может, ​она ​и ​не ​любила ​меня, ​но ​желание ​присутствовало, ​а ​осознавала ​она ​его ​или ​нет ​— ​это ​уже ​другой ​вопрос. ​ ​Меня ​это ​не ​волновало. ​ ​Изначально ​я ​хотел ​пойти ​по ​медленному ​пути, ​таков ​был ​план. ​ ​Но ​ведь ​никогда ​нельзя ​быть ​уверенным ​на ​сто ​процентов, ​что ​план ​осуществится, ​не ​так ​ли? ​ ​Подумав, ​я ​решил, ​что ​нет ​никаких ​причин ​не ​брать ​её ​прямо ​сейчас. ​Её ​тело ​хотело ​меня, ​а ​я ​хотел ​её ​тело, ​её ​душевные ​терзания ​были ​для ​меня ​несущественны. ​ ​Мои ​желания ​стояли ​на ​первом ​месте. ​ ​Пока ​у ​тех, ​кто ​мне ​нравился, ​были ​желания, ​не ​противоречащие ​моим ​собственным, ​не ​было ​никаких ​проблем ​с ​их ​удовлетворением. ​ ​Что ​бы ​она ​могла ​сделать? ​Донести ​на ​меня? ​ ​Паразит, ​прикрепившийся ​к ​хозяину, ​не ​покидает ​его, ​не ​вызывает ​собственную ​смерть. ​ ​Конечно, ​если ​только ​паразит ​не ​найдёт ​другой ​сосуд, ​другого ​хозяина. ​ ​Но ​наша ​ситуация ​была ​иной. ​ ​Паразит ​выбрал ​хозяина, ​от ​которого ​не ​мог ​надеяться ​сбежать. ​ ​Я ​ласкал ​её ​тело, ​мои ​руки ​медленно ​двигались ​по ​её ​бедрам. ​Она ​не ​придавала ​этому ​особого ​значения: ​во ​время ​близости ​такие ​ласки ​были ​неизбежны. ​ ​Она ​это ​понимала. ​ ​Но ​её ​глаза ​широко ​распахнулись, ​когда ​моя ​левая ​рука ​двинулась ​вверх ​и ​обхватила ​её ​грудь ​через ​одежду. ​ ​Она ​вздрогнула ​и ​попыталась ​встать, ​но ​моя ​вторая ​рука, ​лежавшая ​на ​её ​бедре, ​переместилась ​к ​груди, ​и ​я ​просто ​надавил ​на ​неё. ​ ​Каруизава, ​вероятно, ​почувствовала ​это. ​ ​Сила, ​которой ​она ​не ​могла ​противостоять, ​сила ​настолько ​великая, ​что ​она ​не ​могла ​сопротивляться. ​ ​И ​всё ​же ​она ​яростно ​сопротивлялась, ​выбивая ​ноги, ​пытаясь ​освободиться. ​Моя ​рука ​с ​приятным ​удивлением ​сжала ​её ​грудь. ​ ​Это ​было ​приятно. ​ ​Я ​должен ​был ​отдать ​должное ​этим ​анимешным ​мирам. ​Как ​удивительно, ​что ​каждая ​грудь, ​которую ​я ​сжимал, ​обладала ​индивидуальным ​уникальным ​качеством. ​ ​Грудь ​Каруизавы ​была ​упругой. ​Не ​обращая ​внимания ​на ​её ​паническое ​выражение ​лица, ​я ​разминал ​её ​грудь ​по ​своему ​усмотрению, ​время ​от ​времени ​поглаживая ​твердеющий ​сосок, ​видневшийся ​сквозь ​ткань ​одежды. ​ ​Она ​определенно ​пыталась ​что-то ​сказать, ​но ​даже ​она ​не ​осмеливалась ​прикусить ​мой ​язык, ​пока ​я ​наслаждался ​ощущением ​её ​насилия. ​ ​Послышались ​её ​слабые ​стоны. ​Я ​уже ​подумывал ​о ​том, ​чтобы ​применить ​к ​ней ​Разрыв ​платья, ​но ​это ​открыло ​бы ​совсем ​другие ​возможности. ​ ​Я ​на ​секунду ​отстранился ​от ​Каруизавы ​и ​полюбовался ​её ​заплаканным ​взглядом. ​ ​— ​Почему? ​Ты ​сказал... ​Ты ​сказал, ​что ​я... ​— ​её ​лицо ​исказилось, ​когда ​мой ​большой ​палец ​провел ​по ​её ​соску, ​— ​Почему... ​— ​пробормотала ​она, ​наклонив ​голову, ​избегая ​моего ​взгляда. ​ ​С ​того ​самого ​момента, ​как ​я ​заставил ​её ​целовать ​меня ​каждый ​день, ​она ​знала, ​что ​однажды ​её ​тело ​окажется ​под ​угрозой. ​ ​Это ​был ​лишь ​вопрос ​времени, ​когда ​ситуация ​обострится. ​ ​Но, ​возможно, ​она ​думала, ​что ​всё ​будет ​развиваться ​медленно ​и ​линейно, ​поэтому ​для ​неё ​стало ​шоком, ​что ​я ​так ​неожиданно ​проявил ​агрессию. ​ ​Я ​мог ​бы ​сказать ​ей, ​что ​это ​наказание ​за ​то, ​что ​она ​помешала ​мне ​провести ​время ​с ​Харукой, ​но ​лучше ​позволить ​ей ​мучиться. ​ ​Пока ​в ​её ​голове ​было ​много ​вопросов, ​она ​меньше ​сопротивлялась, ​хотя ​в ​ретроспективе ​это ​не ​имело ​значения. ​ ​— ​Шмыг... ​Шмыг... ​ ​Она ​тихо ​всхлипывала, ​пока ​я ​раздевал ​её. ​ ​— ​Нет ​смысла ​плакать. ​Разве ​я ​просто ​не ​лучший ​выбор? ​Я ​буду ​заботиться ​о ​тебе ​следующие ​три ​года, ​я ​позабочусь ​о ​том, ​чтобы ​ты ​окончила ​класс ​А. ​Я ​даже ​смогу ​позаботиться ​о ​тебе ​после ​окончания ​школы. ​Тебе ​не ​кажется, ​что ​за ​жизнь, ​полную ​отдыха ​и ​удовольствий, ​такая ​цена ​просто ​мелочь? ​ ​— ​Мне ​это ​надоело! ​Мне ​надоело, ​что ​я ​не ​могу ​убежать ​от ​своего ​прошлого! ​Это ​не ​мелочь!!! ​— ​шипела ​она, ​глядя ​на ​меня. ​Она ​смирилась ​со ​своей ​участью, ​но ​это ​не ​означало, ​что ​она ​примет ​её ​смиренно. ​ ​Каруизава ​Кэй ​устала ​от ​того, ​что ​её ​опускают, ​устала ​от ​издевательств. ​Её ​сердце ​не ​желало ​отступать, ​но ​тело ​неоднократно ​получало ​урок ​через ​травмы. ​ ​Я ​нежно ​провёл ​пальцем ​по ​её ​светлым ​мягким ​щекам, ​и ​мы ​молча ​уставились ​друг ​на ​друга: ​её ​глаза ​были ​полны ​ненависти, ​а ​мои ​— ​похоти. ​ ​Я ​расстегнул ​пуговицы ​на ​её ​рубашке ​и ​разорвал ​лифчик. ​ ​Её ​пышная ​грудь ​оказалась ​на ​виду. ​Мягкие ​зефиринки ​таяли ​под ​моими ​пальцами, ​когда ​я ​проникал ​внутрь. ​ ​Каруизава ​закрыла ​лицо ​рукой. ​ ​Я ​лизал ​и ​сосал ​её ​сиськи ​в ​течение ​нескольких ​минут, ​прежде ​чем ​полностью ​раздеть ​её. ​Ее ​обнаженное ​тело ​лежало ​передо ​мной, ​а ​прямо ​над ​её ​соском ​виднелась ​небольшая ​копна ​светлых ​волос. ​ ​Я ​захихикал ​и ​начал ​её ​есть. ​Мой ​язык ​лизал ​и ​играл ​с ​её ​клитором. ​Чтобы ​придать ​ей ​дополнительную ​стимуляцию, ​я ​ущипнул ​её ​за ​волосы ​и ​сделал ​несколько ​оборотов. ​ ​— ​Хаа... ​Хаа-ммм~! ​ ​Каруизава ​тихо ​застонала ​под ​моими ​действиями. ​ ​Её ​тело ​было ​уже ​готово, ​и ​я ​ухмыльнулся, ​разделся ​сам ​и ​забрался ​на ​неё ​сверху. ​ ​Перед ​её ​испуганным ​лицом ​мелькнул ​мой ​член. ​Длинная ​тень ​от ​моего ​члена ​накрыла ​её ​лицо, ​и ​она ​смотрела ​на ​меня ​испуганными ​глазами. ​ ​Третья ​цель, ​Каруизава ​Кэй, ​теперь ​была ​моей.