[ Глава 88 "Старшие" ]

Со ​смешанными ​чувствами ​Хорикита ​вернулась ​в ​класс ​и ​молча ​села ​на ​свое ​место. ​ ​— ​Все ​в ​порядке? ​— ​неожиданно ​спросил ​Аянокоджи, ​и ​Хорикита ​удивилась. ​ ​— ​А ​разве ​по ​мне ​видно? ​— ​спросила ​Хорикита. ​ ​— ​Кажется, ​ты ​не ​в ​себе. ​ ​Хорикита ​уже ​собиралась ​ответить, ​но ​в ​итоге ​решила ​этого ​не ​делать. ​ ​— ​Может ​быть, ​но ​я ​в ​порядке. ​Не ​о ​чем ​беспокоиться, ​— ​она ​достала ​из ​сумки ​книгу. ​ ​Аянокоджи, ​похоже, ​потеряв ​интерес, ​ответил, ​— ​Как ​скажете... ​— ​и ​отвернулся, ​чтобы ​посмотреть ​в ​окно. ​ ​Она ​попыталась ​отвлечься. ​ ​Таков ​был ​план. ​ ​Но ​в ​конце ​концов ​ее ​мысли ​вернулись ​бы ​к ​разговору, ​который ​она ​только ​что ​вела. ​Тепло, ​которое ​заставило ​ее ​почувствовать ​себя ​расслабленной, ​и ​уязвимость, ​которую ​он ​впервые ​показал. ​ ​Не ​перед ​кем-то ​другим... ​а ​именно ​перед ​ней. ​ ​Человеческое ​сердце ​было ​самой ​логичной ​и ​одновременно ​непредсказуемой ​вещью ​в ​мире. ​Проще ​говоря, ​оно ​было ​настолько ​сложным, ​насколько ​и ​простым. ​ ​Хорикита ​не ​осознавала ​этого, ​но ​ненависть ​и ​отвращение, ​которые ​она ​испытывала ​к ​Тацуе, ​давно ​исчезли, ​вместо ​них ​поднялись ​необъяснимые ​эмоции. ​ ​В ​этот ​момент ​дверь ​распахнулась, ​и ​в ​комнату ​вошел ​Тацуя. ​Такой ​пустяк ​не ​стоил ​внимания, ​если ​только ​это ​не ​один ​из ​ваших ​друзей. ​ ​Однако ​по ​негромкому ​ропоту, ​раздавшемуся ​в ​классе, ​Хорикита ​поняла, ​кто ​пришел ​, ​даже ​не ​подняв ​головы. ​ ​Как ​он ​и ​обещал, ​он ​тут ​же ​поднялся ​на ​трибуну ​класса ​и ​объявил, ​что ​Хорикита ​не ​имеет ​никакого ​отношения ​к ​его ​планам ​и ​что ​с ​ней ​не ​стоит ​работать. ​ ​Он ​также ​сказал, ​что ​вызвал ​ее ​ночью, ​чтобы ​собрать ​информацию ​о ​ее ​брате, ​президенте ​студенческого ​совета. ​ ​Узнав, ​что ​она ​младшая ​сестра ​председателя ​студенческого ​совета, ​несколько ​изумленных ​взглядов ​устремились ​на ​Хорикиту. ​ ​Но ​девушка, ​словно ​приклеившись, ​не ​отрывалась ​от ​книги, ​которую ​читала. ​Как ​будто ​все ​происходящее ​в ​классе ​не ​имело ​к ​ней ​никакого ​отношения. ​ ​Слабые ​звуки ​ее ​перелистывания ​страниц ​зашумели ​в ​классе, ​и ​Тацуя ​закончил ​свое ​заявление, ​вернувшись ​на ​свое ​место. ​ ​Поверил ​ли ​ему ​класс ​или ​нет, ​неизвестно. ​ ​... ​ ​Она ​спокойно ​посмотрела ​на ​себя ​в ​зеркало, ​прежде ​чем ​принять ​решение. ​ ​Было ​5:30 ​вечера. ​ ​Назначенное ​время ​- ​17:45. ​ ​Ее ​глаза ​были ​полны ​решимости ​и ​ярко ​блестели. ​ ​Пора ​было ​что-то ​менять. ​ ​... ​ ​В ​другом ​месте. ​ ​— ​Нагумо, ​— ​холодно ​произнес ​Манабу, ​глядя ​на ​светловолосого ​юношу ​перед ​собой. ​ ​Нагумо, ​которого ​без ​всякой ​видимой ​причины ​вызвал ​президент ​студенческого ​совета, ​был ​удивлен. ​ ​— ​Кажется, ​ты ​сердишься, ​Кайчо? ​— ​Нагумо ​улыбнулся ​с ​озадаченным ​выражением ​лица, ​но ​выражение ​его ​лица ​изменилось, ​когда ​мимо ​его ​глаз ​промелькнула ​рука ​и ​обхватила ​его ​шею. ​ ​Бах! ​ ​Его ​спина ​ударилась ​о ​стену, ​и ​выражение ​лица ​изменилось ​на ​удивленное. ​Однако ​он ​остался ​неподвижен ​и ​молча ​смотрел ​на ​разъяренного ​президента ​студсовета ​Хорикиту. ​ ​— ​Я ​же ​говорил ​тебе ​держаться ​от ​него ​подальше. ​Неужели ​ты ​не ​понял? ​ ​— ​Я ​в ​недоумении. ​Кажется, ​я ​не ​делал ​того, ​в ​чем ​вы ​меня ​обвиняете. ​ ​— ​Ты ​думаешь, ​я ​слепой, ​Нагумо? ​ ​Нагумо ​собирался ​ответить, ​но ​хватка ​на ​его ​шее ​становилась ​все ​крепче. ​Он ​взглянул ​на ​камеру ​на ​стене ​и ​погрузился ​в ​раздумья. ​ ​Вскоре ​он ​решил, ​что ​продолжать ​этот ​фарс ​бессмысленно. ​ ​— ​Вы ​неправильно ​поняли. ​Я ​не ​собираюсь ​предпринимать ​ничего ​кардинального, ​можете ​считать, ​что ​я ​просто ​удовлетворяю ​свое ​любопытство. ​ ​Манабу ​ослабил ​хватку, ​и ​Нагумо ​потер ​шею. ​ ​— ​Ты ​довольно ​груб, ​— ​он ​пошутил, ​но ​Манабу ​был ​не ​в ​настроении ​шутить. ​ ​— ​Поговорка ​"Будешь ​много ​знать ​— ​скоро ​состаришься" ​не ​лишена ​оснований. ​Не ​перегибай ​палку, ​он ​не ​тот, ​о ​ком ​нам ​стоит ​беспокоиться. ​Твои ​действия ​навредят ​не ​только ​тебе, ​но ​и ​другим. ​ ​Нагумо ​вдруг ​понял, ​что ​произошло. ​ ​Он ​беспокоится ​о ​своей ​сестре. ​ ​Он ​подумал ​об ​этом, ​и ​на ​его ​лице ​появилась ​забавная ​улыбка. ​ ​Манабу ​нахмурился, ​но ​проигнорировал ​его, ​вернувшись ​на ​свое ​место. ​ ​Его ​поведение ​выводило ​Нагумо ​из ​себя. ​Это ​был ​не ​тот ​человек, ​которым ​он ​восхищался. ​ ​Он ​потерял ​улыбку ​и ​спросил: ​"Ты ​собираешься ​оставить ​все ​на ​волю ​удачи? ​Проводить ​день ​за ​днем, ​надеясь, ​что ​ничего ​плохого ​не ​случится?" ​ ​— ​С ​каких ​это ​пор ​ты ​стал ​таким ​глупым, ​Нагумо? ​— ​Манабу ​вздохнул, ​понимая ​разочарование ​своего ​годовалого ​поклонника ​и ​самопровозглашенного ​соперника. ​— ​Дело ​не ​в ​том, ​что ​я ​оставляю ​все ​на ​волю ​случая, ​а ​в ​том, ​что ​у ​меня ​нет ​другого ​выбора! ​ ​Лицо ​Нагумо ​потемнело, ​и ​он ​хотел ​было ​ответить, ​но, ​честно ​говоря, ​поступил ​несколько ​импульсивно. ​ ​— ​Ты ​не ​волнуйся, ​Кайчо, ​я ​всего ​лишь ​собираюсь ​немного ​поговорить ​с ​ним. ​Он ​мне ​немного ​любопытен, ​— ​Нагумо ​говорил ​так, ​но ​старейшина ​Хорикита ​безошибочно ​уловил ​в ​его ​словах ​тонкий ​замысел. ​ ​Его ​глаза ​сузились ​до ​размера ​булавки, ​и ​он ​не ​смел ​оглянуться ​по ​сторонам, ​ведя ​себя ​как ​обычно. ​Он ​понял ​подтекст ​слов ​Нагумо. ​ ​Невидимый ​враг ​может ​быть ​где ​угодно... ​ ​Ситуация ​была ​поистине ​ужасной. ​ ​— ​Его ​здесь ​нет, ​Кайчо, ​он ​сейчас ​разговаривает ​с ​одним ​из ​своих ​"друзей" ​в ​кафе ​"Паллет". ​ ​— ​Понятно. ​Наверное, ​я ​слишком ​много ​волновался, ​— ​сказал ​Манабу, ​потирая ​глаза. ​Нагумо ​заметил ​темные ​круги, ​но ​ничего ​не ​мог ​понять. ​ ​— ​Если ​ты ​так ​беспокоишься ​о ​ней, ​почему ​бы ​тебе ​силой ​не ​исключить ​её ​из ​школы? ​ ​Это ​было ​странно. ​Если ​он ​так ​беспокоится ​о ​своей ​сестре, ​почему ​бы ​не ​попросить ​ее ​уйти? ​И ​даже ​если ​бы ​она ​отказалась, ​существовало ​несколько ​способов ​принудительно ​выдворить ​ее ​из ​школы. ​ ​Манабу ​прекрасно ​понимал ​ход ​мыслей ​Нагумо, ​но ​мог ​сказать, ​что ​тот ​недостаточно ​взрослый. ​ ​Он ​не ​винил ​его. ​План ​Нагумо ​по ​контролю ​над ​всем ​вторым ​курсом ​все ​еще ​был ​в ​действии. ​У ​Нагумо ​все ​еще ​оставалось ​несколько ​недостатков, ​на ​исправление ​которых ​уйдет ​немало ​времени. ​ ​Не ​говоря ​уже ​о ​том, ​что ​он ​был ​одержимо ​поглощен ​каким-то ​приложением ​"ОАА". ​Он ​не ​знал ​подробностей, ​но ​если ​обращение ​Нагумо ​к ​школе ​будет ​одобрено, ​то ​это, ​несомненно, ​повлечет ​за ​собой ​серьезные ​изменения ​в ​школе. ​ ​— ​Это ​ничего ​не ​даст. ​Если ​у ​него ​есть ​какие-то ​планы ​на ​мою ​сестру, ​то ​насильственное ​вмешательство ​может ​только ​излишне ​разозлить ​его, ​— ​в ​его ​глазах ​промелькнул ​блеск. ​— ​Существует ​ли ​этот ​план ​или ​нет, ​вреден ​он ​или ​полезен, ​еще ​неизвестно. ​Мы ​можем ​лишь ​медленно ​двигаться ​и ​молча ​наблюдать. ​ ​Нагумо ​замолчал, ​услышав ​мрачный ​тон ​своего ​старшего. ​ ​Они ​были ​похожи ​на ​насекомых, ​попавших ​в ​паутину, ​и ​любая ​тщетная ​попытка ​вырваться ​на ​свободу ​грозила ​пробуждением ​дремлющего ​паука, ​готового ​сожрать ​их. ​ ​Им ​оставалось ​только ​надеяться, ​что ​паук ​не ​обратит ​на ​них ​внимания ​и ​уйдет, ​игнорируя ​их, ​словно ​их ​не ​существует. ​ ​Одна ​лишь ​рябь ​может ​привести ​к ​непредвиденным ​последствиям. ​ ​Жуки ​не ​знали, ​злой ​или ​доброжелательный ​паук. ​ ​Им ​оставалось ​только ​молча ​корчиться.