8. Откровение.

      Он стояла на отдалённом расстоянии с Раоном от места, где Хонг занимался чем-то своим на улице. Обычно к нему присоединялся самый младший из них, но в последнее время тот пытался вести себя, как взрослый.       Кэйл с ним разговаривал, но судя по всему изменений не произошло. Она не знала деталей разговора, но это не важно.              - Раон, почему ты перестал играть с Хонгом? – спросила у дракончика причину.       - Хм… - он казался не мог дать ответ, ну или не хотел. Он всё ещё был против того, чтобы принимать облик человека или кого-либо ещё, предпочитая оставлять себя таким, в истинном обличие. Никто не был против этого. – Не знаю.              - Ты в последняя время следишь за всеми. Ты пытаешся стать взрослым? Рано повзрослеть? – поинтересовалась она. На самом деле они трое и так рано познали взрослую жизнь. К сожалению, не смотря на усилия Кэйла, они не могли не вспоминать своё прошлое и вынужденную самостоятельность.       - Потому что я великий и могучий Раон Миру и я хочу помогать. – он довольно типично для себя ответил, но при этом ничего нового. В его голове было не то, что у Кэйла и старшей сестрицы. Он был драконом, он сильный. А они нет. Точнее человек являлся слабым, а его старшие брат и сестра были тоже сильными, но слабее его. Для него его действия не показатель взрослости, а показатель заботы. Слово, которое он недавно вычитал в одной из книг и понял, что оно самое важное. Так почему слабый человек и Он об этом говорят?       Он казалась задумалась над этим, но всё также не понимала ответа, решила отложить на потом. Опять на это неизвестное «потом», - Только не перетруждайся.              - Ты сказала прям, как слабый человек, - убеждённо кивнул на это младшенький, выглядя до безумия мило. – Только он ещё сказал, что перетруждаться плохо и в этом нет необходимости.              Девочка удовлетворённая этим подтвердила, что это так. – Он снова прав.              Младший никак не отреагировал и посмотрел вокруг, будто стараясь всё запомнить и запечатлеть, а после его взгляд остановился на окне пятого этажа. Того самого окна, за которым находилась комната их отца. Она перевела взгляд, но Кэйла там нет, почему он туда смотрел? Прежде чем она смогла хоть как-то это прокомментировать, Раон пробормотал. – Вот бы ничего не менялось.              Она знала, что не могло ничего произойти такого, чтобы всё имеющееся у них было изменено или утеряно, но фантомный страх всё равно пустил дрожь по телу. Когда-то она думала, что они с Хонгом всегда будут с родителями, но вы только посмотрите, что они пережили и где они сейчас. Это было ужасно быстро и безумно зверски. Именно по этому какой-то тайный и скользкий страх иногда пускал мурашки или дрожь в её теле. Она прочувствовалась моментом и странным поведением Раона потому сказала. – И чтобы не менялись мы.              - И наша семья, - с каким-то настроем и рвением уточнил младший.       - И это тоже.       Он больше ничего не сказал, зато на радость Он, присоединился к Хонгу. Она и не запомнила этот момент и разговор, но Раон… Раон другое дело.

***

      Прошло ещё немного время. Они наконец пошли в Академию. Раон Миру чувствовал, что что-то происходит. Не так давно состоявшийся разговор между его папой и Чхве Ханом, суть которого они не слышали, но вид издалека их странного поведение, заставлял переживать.       Но дракончик бы забыл его, если бы Кэйл не стал чаще навещать Императора, а также если бы внезапно не разговор про Академию Роан.       Он надеялся всей душой, что ничего не происходит, но всё чаще замечал затуманенный и задумчивый взгляд отца, а также то, как быстро бегали глаза, когда он думал. Обычно это происходило, когда он вёл какие-то сложные расчёты, что происходило крайне редко. Обычно он всё плавно и равномерно продумывал, подстраивая всё имеющее и хорошо обходил препятствия. И лишь изредка останавливался, смотрел, что-то прикидывал и именно тогда, бегающие глаза выдавали то, что ситуация крайне сложна и деликатна.       Но о чём таком расчётливом он мог думать, чтобы так напрягаться в свой отпуск? Раон не знал. Ничего не происходило несколько месяцев, это должно было его успокоить, но это не так.       Чем больше затишье, тем больше буря.       Но он не находил объяснение и причины. Он скорее чувствовал, что всё уже изменилось, но что именно или почему не знал.       Это не только заставляло его напряжение подниматься и скапливаться, но и раздражение клубиться. Отсутствие понимания задевало его. Ещё бы! Он был могучим и великим, но казалось не понимал что-то элементарное и очевидное.       Все вели себя так будто ничего и не было, разве что активничали в Академии. Он уже стал одним из лучших. Ему не было скучно, не смотря на то, что они не перешли к тому, чего он не знал. Каждый день происходило что-то новое и интересное, за чем можно наблюдать, не участвуя.       В принципе ничего не было такого, но постоянные оглядки, совершённые им самим, были преследующими его сознание. Но даже его бдительность и подозрения прекратили со временем его беспокоить, как раз тогда, когда отец собрал всех, чтобы что-то обсудить.       Кэйл был как обычно спокоен и расслаблен. Плечи опущены, а глаза слегка прикрыты. Он всегда был таким, когда ничего его не тревожило и он был с семьёй. Но дракончик видел, как по истечению десяти секунд палец на подлокотнике кресла, в котором сидел человек, отбивал ровно один удар. Будто сдерживая себя от того, чтобы начать стучать чаще и сильнее от чего-то.       Факт того, что он их собрал впервые, после победы над Белой Звездой, был странным и шокирующие, не волнующим, так как виновник был спокоен и не торопился. Но нервозный Чхве Хан, что почти быстрее телепорта прибежал из одной точки в другую заставляло на него поглядывать и гадать, что случилось. Этот панк никогда не мог контролировать себя, когда это казалось наиболее важным. Он что-то знал или просто переживал, что что-то случилось?       Моланы никуда не уходили, потому уже были на месте. Рон подавал обычный чай с не таким уж большим количеством лимона, просто чтобы компенсировать глупость мечника. Так он себя оправдывал. Однако, причины были другими. Он заметил, что щенок постоянно куда-то уходил и что-то делал. Конечно, отмазки присутствовали всегда, и чаще всего они крутилась вокруг Императора, но то, как Кэйл стал провожать его, Молана, взглядом и смотреть в глаза, чего раньше не делал, заставляло напрягаться и готовится к чему-то. Точнее не глядел так, без причины.       Каждый его впивающий в душу взгляд сопровождался либо помощью ему, либо авантюрой, но ни для того, ни для другого не было причины. То есть… так было раньше, сейчас то он вызвал всех. Но Рон решил не гадать, а подготовить себя для чего-то неизвестного, для бомбы информации, которую скинет сейчас молодой мастер. О~ в этом он не сомневался.       Последним прибыл Альберу в обличии Императора, так как тут были посторонние. Без своей невесты. Недавно они официально объявили о помолвке. Все были на взводе. Как так получилось? Император, за которого многие аристократы боролись, посылали ему предложения и намёки на балах о кандидатуре своих дочерей и сестёр, не получили даже обратного отклика. А теперь он представляет новую Императрицу, что родом из восточного континента. Это было почти невозможно, как и абсурдно, но никто и слово против не сказал. Только шепотки, да завуалированные разговоры переходили из рук в руки.       Подготовка шла полным, но медленным ходом. Всё руководство в руках этой женщины. Это показывало, что с ней считаются. Это означало, что она уже выдвинулась в светский мир и знакомилась с обязанностями и бременем Императрицы, хотя даже имя и название страны, откуда она родом все знали с трудом.       Что было удивительно, как бы странно не выглядели их отношения, ведь Император внезапно, без предпосылок, представил свою вроде как любовь. Их отношения казались настоящими. Только близкие, а именно семья Кэйла знали правду. А также знали то, что сам Хенитьюз не позволял ей становится частью их семьи.       Она могла выйти замуж за Альберу, но никогда не могла стать близкой для всех них. Он не рассказывал правду ей и не указывал на это другим членам семьи. Просто ни разу за два месяца после объявления о помолвке, не приглашал на виллу Супер Камня. Он и не пригласил её сейчас.       Альберу казалось это не волновало, не смотря на всё это. Он даже ни на йоту не был обеспокоен или смущён. Не поднимал этот вопрос. Это означало, что он солидарен с решением Хенитьюза. Ей не место в этой части его жизни. Её место около Императора Роана, а не около Альберу Кроссмана.       Но что всех удивило, так это появление Эрухабена, что привёл семью Хенитьюз – Дерута, Виолан, Лили и Басена. Они впервые были на этой вилле и с удивлением и шоком оглядывались. Так вот, где их брат/сын проводил больше всего времени! Они не знали, где конкретно находятся, но по правде говоря их это особо не волновало.       Кейдж тоже присутствовала, но Тейлора не было. Дело не в том, что он не доверял, а в том, что были люди достойные или недостойные знать, либо имели и не имели право знать. Именно поэтому сейчас здесь присутствовали Эрик Уиллсман, Амиру Убарр, Гилберт Четтер.       Кэйл с этими тремя не был близок, но они были близки с оригинальным владельцем тела. В отличии от всех остальных, с ними новый Кэйл Хенитьюз, не наладил отношения. Они остаются сугубо нейтральными, но союзниками. А после получения титула герцогства – уже подчинёнными его отца.       Так и собрались эти троя, Эрухабен, Моланы, Альберу, Чхве Хан, Розалин, Кейдж и семья Хенитьюз. Больше он никого не звал. Кэйл долго думал стоит ли приглашать детей, как своих (котят и дракона), так и брата с сестрой. Но решил, что если Раон знает, то Он и Хонг тоже имеют право знать. Однако, это не будет сейчас и при таких обстоятельствах. При обстоятельствах, когда здесь и сейчас начнутся споры и вспыхнет напряжение в их семье. А Лили и Басен могут услышать, что случилось с их братом – оригинальным владельцем тела. А также им нужно будет поддержка от настоящих близких – матери, отца и друг друга. Причём эта информация должна поступать не из третьих рук, не играя в сломанный телефон.       Молодому волчонку – Локу, он решил ничего не говорить. Потому что у того во-первых, забота о младших, во-вторых, забота о себе и в-третьих, он ребёнок, что не должен быть впутан в данный конфликт. Может чуток позже его тоже посветят.       Бад, Глэн и остальные хорошие союзники (даже скрипя сердцем он готов назвать их друзьями), но это не их драма и не их дело.       Ну а были они на вилле, пока котята и дракончик находились в Белом дворце Раона, соответственно Шеррит следила за ними. Она сейчас мирно ворковала над своим сыном, поглаживая и даже не подозревала о нервном напряжении в комнате, что появилось из-за странного выбора людей и всей атмосферы.       Каждый из них оглядывал другого, гадать над тем, а что собственно говоря происходит. Шибутной тёмный эльф бормоча что-то о самоотверженных идиотах сел рядом с Кэйлом, впритык. Чхве Хан предпочёл встать прямо за красноволосым и почему-то сканировал Моланов. В ответ на этот недоверчиво и настороженный взгляд Рон не удержался фыркнув, показывая тем самым всё, что он думал об этом панке.       Хенитьюз молчал, он последний раз ударил пальцев по подлокотнику, что в полнейшей напряжённо тишине казалось концом всего и началом чего-то. Пронзительные глаза глядели из под красных ресниц, он медленно, почти тягуче провёл взглядом по комнате, по каждому члену семьи. Возможно по каждому, что в скором будущем станет бывшем членом семьи. Каждый из них встретил этот взгляд, сосредотачиваясь.       Люди ждут «подходящего момента», иногда не осознавая, забывая или сознательно игнорируя, что такого момента не существует. Либо здесь и сейчас, либо оттягивать и переносить на «завтра», что никогда не наступит, ведь есть только сегодня.       Последний раз глубоко вдохнул и выдохнул, будто ему не хватало воздуха. Выдох получился немного прерывистым и нервным. На это не впечатлённо поднял бровь Эрухабен, чувствуя, что и внутри него поднялось волнение.       Красноволосый подумал «Жить – это постоянно идти дальше и меняться. Пора измениться и сказать правду».       - Я не оригинальный владелец тела. – сразу сказал Кэйл. Он не хотел вводить в заблуждение или говорить провокационные слова, но и оттягивать неизбежное нет необходимости.       Слушающие нахмурились, ничего не понимая, но видя похожее выражение лица у других, ждали продолжение, которое естественно последовало…       - Оригинальный владелец Кэйл Хенитьюз заключил сделку с Богом Смерти, в возрасте 40 лет, результатом которой стало то, что душа из другого мира, моя душа, окажется в его теле, что последует после регрессии, - соответствуя своим словам он ткнул в себя пальцем и сделал паузу, давая возможность переварить всё. – А душа Кэйла окажется в моём теле, в другом мире, сохранив всю свою память и знания, что приобрёл.       Теперь образовавшаяся тишина казалось громче криков для каждого из находившихся в комнате. Все в комнате замерли и раскрыли глаза, напрягаясь. Чхве Хан и Альберу от следующих действий других, а остальные от шока и непонимания.       - Что ты имеешь ввиду? – спросил Дерут и на свою гордость и выдержку, его голос даже не дрогнул, но в комнате все были достаточно внимательны, чтобы заметить ком в горле и то, что он будто руками достаёт слова из глотки.             Виновник нового хаоса не растерялся, не оправдываясь, не сомневаясь и совершенно спокойно ответил, будто каждый день поясняет такие невозможные вещи, - Только то, что я сказал. Оригинальный владелец Кэйл Хенитьюз покинул вас четыре года назад. Ещё до того, как начались разборки с Белой Звездой.       Красноволосый повернул глаза на самого спокойного Эрухабена, что просто сканировал глазами, но это было чистое любопытство и интерес от того, как это произошло. Он уже понял, что не был знаком с оригиналом тела напротив. Его волновал человек, а точнее душа в чужом теле этого неудачливого человека. Он усмехнулся от этих слов. Когда он только давал это прозвище он и подумать не мог, что зрил в саму суть.       - Как это произошло!? – прозвучало со стороны Эрика Уиллсмана. Он был довольно эмоциональным, а ситуация располагался к тому, чтобы не сдерживаться. И задал вопрос. Интересующий всех.       - Он заключил сделку с Богом в прошлом, суть которой заключалась в том, что повернётся время вспять на 20 лет и я окажусь в его теле. Если бы он это не сделал, вы бы были все мертвы.       Если бы была его воля, он бы не сказал этого. Но суть этого «исповедования» как раз и заключается в том, чтобы рассказать о сложностями и страданиях оригинального владельца тела, чтобы поведать о нём. Так что пришлось сказать эти жестокие и отвратительные слова.       - Значит ты не наш донсенг, - прозвучало утверждение от Гилберта Четтера. Он не сомневался, не задавал вопрос. Просто сухая и жестокая констатация факта, точно такая же, что озвучил Кэйл или не-совсем-Кэйл.       - Но!... Ч-что ты такое говоришь? – не согласилась Убарр.       - Ну, а кто он нам? – резонно спросил Четтер.       Она замолчала, но сжала кулаки и губы, даже скрипнув зубами. Она злилась не от того, что чувствует себя обманутой. Вполне естественно, что этот Кэйл не рассказал правду. Как он мог рассказать? Как ему мог кто-то поверить? Как он мог им довериться? Как он мог признаться в этом? Она злится от того, как легко собирается отказаться Гилберт от этого человека. Человека, что столько сделал ради них.       Она до сих пор помнила слова и действия, что совершал этот самоотверженный человек. Теперь же оказалось, что это не совсем Кэйл был и получается, что он это делал в отношении совсем незнакомым людям, в отношении не его даже мира. И они теперь ведут себя так, будто он чужак и злодей, будто он должен сказать какие-то слова, чтобы сменить их гнев на милость? Что она вообще услышала? Что она должна вообще сказать?       - Даже если это не наш Кэйл. – начала тихо и хрипло, не скрывая все свои эмоции, за которые её мама не погладила бы головке. – Он всё равно НАШ человек. Человек, что работал ради нас, что сделал многое ради нас. А ты собираешься сейчас просто сказать, что он никто и уйти за дверь?       - Не совсем…       - Что?       - Я собираюсь послушать остальных и если я не услышу ничего в его пользу, то да. Я окончательно отказываюсь от незнакомого мне человека. – спокойно пожал плечами, встречая эмоциональный всплеск близкой подруги, как лучи солнца. Как то, что редко замечаешь, но существует каждый день.       - А ты Эрик? Тоже считаешь, что в свете последних событий он никто? – скрипя зубами, круто развернулась лицом к нему. Её не туго заплетённые волосы двигались за ней вместе с юбкой. Глаза пылали. Она тоже была на войне с самого начала, даже если в середине или под конец её отодвинули за ненадобностью, но факт в том, что это повлияло на неё. У неё есть стержень и сила.       Парень впервые не спешил отвечать. Он не знал ответа на свой вопрос и он не хотел сейчас в этом разбираться. Он повёл руками по лица и переходя на волосы. Он поднял взгляд на мастера меча. Его лицо выражало напряжение, но бесконечную верность. Не было удивления, а только полную надежду.       Император расслаблено закинул ногу на ногу и покачивал одной. Эрику казалось, что будь его воля, он бы и песенку засвистел. Его левая рука была на спинке дивана, прямо за спиной Кэйла. Казалось, что он не трогает того, но если приглядеться, то можно заметить, как один палец быстро скользнул вниз, где рука держит слегка за шею. Только в качестве поддержки и приземления, ничего более, но и этого более чем достаточно.       Уиллсман неосознанно выпаливает, - Вы знали…       Это заставило повернуться и проследить за взглядом Эрика леди Убарр, чей гнев быстро отошёл на второй план вместе с другими словами.       Чхве Хан, как не умеющий врать молчал, не видя смысл отвечать Эрику, с которым ни разу не общался. А Альберу провокационная язва, не скрывающий ничего ответил…       - Да, я знал. – совершенно спокойным тоном, звучащим и скрывающим примерно такую фразу «а есть что-то плохое или нечто, способствующее спору?». Его улыбка расплылась в немного предупреждающий оскал со словами угрозы, точнее провокации. – А что?       Некоторые особо близкие поняли задумку Кроссмана. Тот хотел перевести внимание. А соответственно гнев, недовольство и прочее на себя. Увести весь яд от своего донсенга.       Эрик Уиллсман не знал, что и ответить, да и зачем вообще спросил.       - Ваше Величество… Вы знали? Как давно? – прозвучал вновь голос герцога, но теперь с нотками злость.       - Это неважно, - даже не глядя на человека, что звучал вежливо, но фактически требовал от него ответ. Альберу бы мог указать на то, что он не обязан отчитываться, и как человек, и как Император, но ситуация и обстановка не располагает для этого. Он на правах названного брата.       Кэйл же стоически молчал, следя за ходом беседы. Он не оправдывался, не объяснял больше, вообще ничего не говорил, да и не выглядел так будто собирался. Неизвестно чего он добивался. То ли, чтобы они успокоились и продолжили слушать, то ли, чтобы уже выносили свой вердикт в его адрес.       Внутри него был шторм, не распознанных им самим чувств. Мысли перематывались под воздействием записи, но не так, чтобы это его напрягало. Ему было очень сложно открыться, неимоверно сложно поведать что-то о себе. Он ощущал все эти взгляды, что будто препарировали его. Всё хотели узнать правду, понять его мысли. Это было выматывающе для него.       - Ты ничего больше не собираешься сказать? – со всей присущей грацией и спокойностью задала свой вопрос герцогиня Виолан, которая обратила внимание на него.       Не-совсем-Кэйл уверено повернул голову к ней, всем видом показывающий, что не жалеет о переносе, не удручён состоявшимся разговором, не обеспокоен последствиями. – Самое важное я уже сказал.       Дерут чувствовал возмущение, даже ярость внутри себя. Душа этого человека использует тело его сына, а тот даже не переживает, не оправдывается, будто бы так и надо. – Это всё, что ты можешь сказать?! – сорвался герцог Хенитьюз, его терпение лопнуло, теперь польётся вся прямота.       Кэйл вздохнул и резко встал. У него начиналась мигрень. Он не надеялся на то, что всё пройдёт хорошо и счастливо. У него было много времени продумать, как всё будет и что ему сказать. И он давно признал, что не позволит выставлять из себя злодея и ставить в позицию виноватого. Он ничего плохо в ситуации не сделал!       - А что вы хотите услышать? Что мне жаль? Что я не хотел? Что я попрошу помощи вернуться в свой мир? – Кэйл звучал уверенно, делал шаг за шагом, не подходил вплотную, а всего лишь в центр комнаты, практически заявляя «Да, нападайте, обвиняйте. Я себя виновным не чувствую и ваши слова не заставят это изменить». Это было так в его стиле, что некоторые даже не удивились. Ему не нужно было применять ауру доминирования, он и так внушителен, потом продолжил.       - На ваше горе или радость я не буду ничего из этого делать. Я не виновник этой ситуации. Виновник оригинальный Кэйл Хенитьюз и Бог Смерти, что заварили всю эту кашу, но даже их винить верх глупости, когда всё чего они добивались – это сохранения жизни целого мира. – никто не мог с ним поспорить. Им уже сказали о смерти, что отвела от них эта душа. – Это была экстренная ситуация, требующая немедленного вмешательство и рисковых действий. Правильного решения не было, только слепая надежда и удача.       Удача это сильно сказано, но как бы гениален не был Кэйл, он не мог отрицать, что на его пути встретились много того, что назвать это, кроме как «удачей» язык не повернётся. Разве то, что он собрал Древние Силы, не меняя сюжет и не ломая чужие жизни не удача? Разве не удача, что он в последний момент нашёл «Воду, поглощающую небеса» и не умер от сломавшегося фундамента была без хотя бы унции удачи? Что успешные поиски драконов оказались не удачей? Разве не было удачей то, что Ли Су Хёк оставил ему удачно подвернувшуюся способность?       Да, он прикладывал усилия, да у него были связи, да они работали в поте лица. Но были ситуации, являющиеся практически полным отчаянием, что всё сработает так, как они планировали или так, чтобы быстро сформулированный запасной план помог здесь и сейчас. Игнорировать это, просто-напросто глупо.       Кэйл молчал, впиваясь почти в душу Дерута. Эти секунды казались вечностью, некоторым казалось, что они могли услышать каждую частичку пыли, опускающуюся на поверхности комнаты. После Кэйл заговорил вновь.       - Если говорить совсем начистоту, то это ваш сын и ублюдочный бог вырвали меня из моего мира и впихнули в тело вашего сына. Вы не можете срываться на меня. Ваше мнение не имеет право на существование. Я такая же жертва обстоятельств, как и вы.       Красноволосый закончил говорить и захлопнул рот. Он не будет позволять вытирать об себя ноги. Не будет брать бремя вины, чтобы другим стало легче. Не будет себя испытывать вновь. Больше нет. Раньше, живя жизнью Ким Рок Су, он позволял людям шептаться за спиной и думать, что они хотят. Но теперь он будет отстаивать свою точку зрения.Он будет жить. Глаза его направились на дуэт Моланов, что молчали от начало и до конца.       Холодные глаза одного и другого встретились с его такими же уверенными. Кэйл наклонил голову. Он ожидал от них такого молчания. Ведь в конце концов они не болтливые и не импульсивные, когда дело касается словесных дебатов. Разве, что огрызаются, но это больше связано с дисциплиной, что, казалось, заложено у них в генах, вписан в саму структуру ДНК.       Вся семья Хенитьюз молчала. Убарр чувствовала уверенность, как при битве в море. Она потеряла своего брата, но также приобрела командира, друга. – Мне всё равно, что за душа в теле. Я потеряла своего названного брата, но также приобрела друга.       Слова звучали холодно, будто выносили приговор о смерти. Глаза смотрели только на Гилберта Четтера. Потому она решила добавить. – Интересно потеряю ли я ещё кого-то сегодня.       Вот эти слова уже попали в сердце Четтера и отобразились на лице в виде хмурости бровей и подёргивания губ. Всего на секунду, но и этого было достаточно для неё.       - Мне надо подумать, - прервал Эрик Уиллсман. Он не собирается говорить сейчас об этом или вообще давать когда-то ответ на это откровение. Он даже не захотел слушать остальных. – Эрухабен-ним, не будете так любезны проводить меня?       - Я вынуждена просить вас подождать, пожалуйста. – попросила молодая леди Убарр. Вновь взглянула на Четтера. – Что ты скажешь, Гилберт? Я и Эрик сказали своё слово.       Четтер стоял там, он чувствовал себя просто ужасно. И для этого было море причин и мыслей. Но собрав всю свою силу воли, он ответил, - Для меня это незнакомый человек. Я его не знаю. Он много для меня сделал. Он тоже мой герой, мастер Серебряный Щит, но не более.       После этих слов Золотой Дракон без слов поднялся и телепортировался вместе с гостями. Он почему-то в глубине уже знал ответ, что не осознал Эрик Уиллсман. Этот почти незнакомый ему человек никогда не примет Кэйла за брата или друга, но и врагом ему не станет. Дракона это не волновало. Впрочем не-совсем-Кэйла тоже, он чувствовал только лёгкое сожаление и сочувствие от того, что такие обстоятельства существуют в этом мире. Он вернулся на своё место, уверенно поворачиваясь спиной.       - Как тебя зовут? – немного отошла от щекотливой темы Розалин. Вместо с вопросом вернулся Эрухабен, величественно севший на своё место.       - Кэйл Хенитьюз, - прозвучали уверенно, словно выстрел слова. Совершенно не скрываясь и не прогибаясь под людей, которым может быть неприятно услышать, что чужая душа использует имя их члена семьи.       Розалин естественно приняла этого человека. Она не знала оригинального владельца и ей честно говоря было всё равно. В ответ она просто кивнула. Если её близкий друг говорит так, значит так оно и есть.       - Ты не будешь использовать имя моего сына, что дали ему я и моя почившая жена. – заявил герцог.       - Буду, - не отступая, заявил Кэйл. Но с учётом прошлого герцога и запертой шкатулки под названием «Джур» решил сжалиться через несколько секунд и объяснить. – Мы встретились с оригинальным владельцем тела. Договорились, что теперь наши имена соответствуют нашим телам.       - Как теперь зовут моего сына? – перебивая так и не начавшуюся речь своего мужа поинтересовалась Виолан. Она прекрасно понимала своего мужа, но не хотела, чтобы следующие грубые слова так быстро сорвались с его языка.       - Ким Рок Су. – ответ от женщины был лишь кивок, такой же расслаблен, как и вся её поза.       - Ты готова его принять? – прозвучал тихий голос мужа к жене с такими нотками горечи, будто его предали. Виолан немного напряглась и собралась, абсолютно не согласная с позицией мужа, но при этом с абсолютным пониманием, что ему вероятнее тяжелее всех.       - Да. Я настроена к нему благосклонно. – вздёрнув подбородок, смотрела на герцога. – Он защищал нашу территорию. Он спас наш мир. Он рассказал правду прекрасно осознавая возможные последствия. Я уважаю его и все принятые решения. Ситуация отвратительная со всем этим переносом душ. Однако, он прав. Он такая же жертва, как и мы. Я не буду его препятствием и причиной страдания. Мы все понимаем тебя, но не только ты потерял сына.       Басен слышал окружающие звуки и даже каждое слова имело отголоски в его душе и впечатывалось в его память так чётко, как никакая до этого информация. Все вокруг казалось сплошным кошмаром.       Басен не был маленькими, глупым или тупорылым с туннельным взглядом. Глупо отрицать то, что этот неизвестный человек помог, да он спас их всех.       Вопрос стоял в том верить ему или нет. В глубине души он уже знал ответ. Он ему верит. Если он говорит правду, то все изменения и странности брата только что были объяснены.       Но теперь ему нужно разделить два человека. Где Кэйл, а где Ким Рок Су. Он чувствовал волнение и мандраж от этой мысли. Получается они совсем не знают человека напротив.       Также мысли в его голове прибывали в хаосе. Кэйл, его брат поддержал когда-то. Он был мусор, по словам некоторых, но не по мнению самого Басена. Он его ценил, даже если их отношения были натянутыми.       Он чувствовал грусть, ведь теперь он никогда не поговорит с Кэйлом, не узнает его мнение. Он не имеет возможности объясниться с ним. Он чувствовал жжение в глазах и ноющую боль в сердце. Глаза немного заслезились, но он не позволил слезам выйти наружу.       Человек напротив, Ким Рок Су, много для них сделал. Он важен им. Но является ли он их членом семьи? Кто они друг для друга? На этот вопрос Басен не мог ответить.       Пока не подумал о том, как он спас их территорию, рискуя жизнью. Как он неловко гладил по-голове. Как он недавно успокоил и дал мотивацию стать достойным наследником. Как он привёз ему подарок, когда был в столице. Это была авторучка, которые на каждом углу. Но главное не это. Главное внимание и забота.       Человек напротив мог ничего этого не делать. Никто слово ему не сказал, ведь от Кэйла никто ничего не ожидал. А сам он перед собой был с чистой совестью.       Но вот он здесь. Сидит, рассказывает правду. Он наконец раскрылся им. Начал доверять.       «Кто они такие, чтобы осуждать его? Какое право они имеют злиться, порицать или ругать его, когда он столько всего сделал ради них? Как они могли слово плохое сказать такому удивительного человеку? Кем они будут после этого?» - Он услышал слова матери и понял, что уже от неё будет поддержка в этом. Сам того не осознавая, последние мысли, а именно вопросы, что шли из самого сердца были сказаны вслух, почти выкрикнуты. Он услышал, как все замолчали, поднял взгляд, все смотрели на него.       Он испугался. Как раз тогда, когда он открывал и закрывал рот, не зная что сказать, да и как. Он повернул голову к маме и отцу, последний смотрел с такой болью в глазах, что Басену казалось всё внутренности встали поперёк горла.       Как вдруг раздался голос его брата. Такой спокойный, поддерживающий, почти ласковый. Такой, как обычно говорил Кэйл, будто ничего не изменилось.       - Всё нормально, Басен. Я не ожидаю, что ты или Лили выберут сторону. Я хотел, чтобы вы знали правду, чтобы знали, что сделал Кэйл, ваш брат.       Он немного наклонился к нему корпусом, смотря нежными и самыми понимающими глазами. – Ваш брат хотел вас вернуть. Хотел, чтобы вы жили счастливую жизнь. Первое, что он спросил у меня было о том счастливы ли вы, его семья.       Тут Басен захлестнули чувство. Ком в горле отступил, но теперь губы подрагивали, глаза заслезились. Он часто заморгал и услышал тихий, еле слышимый, задушенный всхлип справа от себя. Лили…       Она плакала тихими слезами, опустив голову вниз. Редкие, но горькие слёзы падали прямо ей на руки, на которых появились мозоли от тренировок. Он протянул руку и обнял Лили, чья голова упёрлась ему в плечо. Они оба испытывали лишь сожаление от того, что их брат покинул этот мир, ушёл, растворился, что они никогда не поговорят с ним. Никогда не скажут ему спасибо и… прости.       Кэйл лишь грустно и сочувственно посмотрел на них, кивнув и выпрямился. Им обоим было всё равно на драму взрослых. На то принимать нового Кэйла или нет. Принимать выбор уже Ким Рок Су или нет. Они просто скорбели, что теперь их брат не с ними. Их заполнило раскаяние и скорбь, что они не были близки и теперь уже не представиться шанса стать таковыми.       Виолан хотела их поддержать, но бессильна. Сейчас только они друг другу были нужны, а также могли помочь. К сожалению, они могут только это пережить. Дерут разрывался, мысли метались между его детьми, своими эмоциями и всей этой ситуации. Как он мог принять выбор своего сына и новую душу? Как он мог вообще что-либо сказать.       Он поднял взгляд и посмотрел на Кэйла Хенитьюза. Теперь его сердце просто обливалось таким же горем и сожалениям. Слова пропитанные гневом были скорее отчаянием, что от безысходности душили и ломали его. Он вгляделся в каждую часть тела и клеточку этого человека, этой души. Красивые ухоженные кроваво-красные волосы, обрамляющие всё ещё болезненно бледное лицо, на котором ни единого шрама. Чёткие черты лица его сына, что он унаследовал от его любимой, погибшей жены. Такие же густые ресницы, скрывающие прекрасные алые глаза.       В этом человеке он видел свою Джур, что уже не с ними, своего сына, что уже не здесь, не в этом мире. Его сердце не то, чтобы ныло, а исполняли песню скорби.       Он не мог смотреть на него…              Он не мог его принять. Он не мог отпустить ни её, ни его…       Он видел человека напротив. Тот ни в чём не виноват, да и винить того он не собирался. Однако, и принять всё это невозможно. Как он мог пойти в светский мир и говорить о нём, как о своём сыне? Как он мог относиться к нему, как к сыну?       Он резко встал. – Если это всё, что ты хотел сказать, то мы уходим. – глаз не смел поднять. Только мысль о нём казалось мучительной пыткой, а уж смотреть, наверное, самим адом или самым тёмным наказанием и несправедливым решением самого мира и вселенной.       - В общем да. – вновь вернувшейся холод, что резко сменился с нежного на это, резанул по ушам каждого, заставляя поёжиться. – Но к вопросам открыт всегда.       Кэйл понимал, что сейчас им нужно осознать, привыкнуть, свыкнуться. Всё это перед тем, как пойдут такие вопросы, как:       Он жив?       Почему он это сделал?       Не жалеет ли он?       Как он там?       Он счастлив?       Но эти вопросы не прозвучат сейчас. Они не готовы. Они не смогут. Да и не должны.       - Тогда… Эрухабен-ним, отправите нас домой? – пожал плечами герцог, но поднял взгляд. Сейчас ему всё равно на этикет, на вежливость, на то, как он обращался к Дракону, на то, как он выглядел.       Золотой Дракон не указал ни на что в облике герцога и легко, щёлкнув пальцами, отправил тех домой. Тяжело вздыхая. М-да… Тяжёлая и непростая ситуация.       - Пришло время заменить остывший чай, - легко с улыбкой, как обычно выполняет приказ, пошёл исполнять ранее сказанное.       Его слова казалось содержали то, что он принял нового Кэйла. Вот только Хенитьюз всё равно окликнул того, - Рон.       Без вопроса, без подталкивания, лишь оклик голосом и спокойный прямой взгляд на дворецкого свидетельствовали о требование ответа и пояснения.       Естественно, что Кэйлу и этого было достаточно, но тому было важно понять, о чём думает Молан и как к этому пришёл.       Рон задержался в проходе и отзеркалил взгляд этого нового щенка. Сердце стучало в волнение так, как давно уже не случалось. Он не заметно сглотнул, чтобы ответить без ошибки от эмоций, - Вы не мой щенок, молодой мастер. Но вы мой молодой господин.       Просто, запутанно, как обычно в стиле Моланов. Однако, этого было достаточно. Кэйл не ожидал, что тот изольёт душу, поведает самые тайные мысли и использует всю тягучесть внушения своей речью.       Рон получив свой кивок пошёл выполнять приказ, что получил сам от себя. Идя по длинному коридору абсолютно без шума, смотря на ставшие привычным стены и детали интерьера, он думал о своём выборе.       Да, он немного грустил, что его щенок, которого он вырастил, как комнатное растение покинул их. Но разве виновен его новый мастер? Определённо нет. Этот человек многое сделал для него и его сына. Для получается, почти незнакомцев.       Он служил этому человеку 4 последние года. За эти года они сблизились, теперь они не было незнакомцами. Не принять нового мастера… «Нет» - одёрнул он мысленно себя.       Кэйл уже сказал, как его зовут и новое имя спасшегося щенка. Так будет он их звать именно так, ведь теперь это их имена.       Не принять Кэйл – это тоже самое, что выбрать кому из них двоих, близких ему, погибнуть. Он не вправе выбирать, это сделали его щенки за него.       Как он после всего этого мог относится к Кэйлу, как к панку? (Чхве Хану)       Только вот его внутренняя дисциплина дала сигнал, лёгкий укол на подкорке, его множественные правил, которыми себя заковал. Он должен был понять, что это не просто «изменения», не просто «взросление» его молодого господина. Как бы разум не кричал, что понять это невозможно, он всё равно чувствовал укол в ответственность, что сам себе и назначил.

***

      Рон вышел за дверь и всё своё внимание Кэйл обратил к другому Молану. – Бикрос.       Тоже простое слово, имя человека, к которому он обращается. – Вы мой молодой господин.       Сухо, но точно в цель. Бикрос не видел ни одной причины, по которой должен не принять или не доверять человеку напротив. Он ему угрожал? Он его подставлял? Он не помог ему или отцу? Он сделал хоть что-то то, за что его можно порицать или отказаться от него? Один ответ на все вопросы – нет.       Хенитьюз всматривался в неизменившиеся глаза и убеждённо кивнул.       - Остальные? – просто задал вопрос, чтобы успокоить и подтвердить свои мысли.       - Я уже сказала, что мне всё равно на этот факт. Скажу только, что рада тому, что вы оказались здесь, молодой мастер. – улыбаясь ответила Розалин и небрежно рукой откинула волосы назад, показывая, что ситуация её несколько не тронула.       - Ничего не изменилось, - прозвучало от Золотого Дракона. Могло показаться, что он имел ввиду «я принимаю тебя, все хорошо», но на самом деле за этими словами крылось жестокость. А именно то, что Эрухабену было глубокого до лампочки на оригинального владельца тела. Он знал только этого Кэйла Хенитьюза. Для него только эта душа является владельцем тела и только он является его неудачливым ребёнком.       Кейдж вообще не видела смысла в этом вопросе. Она знала только Кэйла Хенитьюза, сидящего напротив неё, человека что помог ей и её близкому другу. А как и почему он тут, это уже второстепенность, не влияющие ни на что.       - Разумеется я с вами, молодой господин Кэйл. Только ответите… - задержала паузу, заставляя окружающих хмуриться в ожидании чего-то. Она усмехнулась. Будто она или хоть кто-то захочет и может сказать ему плохое слово, когда оставшиеся люди так вцепились в него, как в самый центр их самопровозглашённой семьи.       Она только фальшиво и показательно улыбнулась, открыла рот, как прозвучал голос красноволосого, - Я просил узнать о сделке Бога Смерти, чтобы выманить этого ублюдка, заставляя того ответить на мой вопрос. Нужно было сделать всё правдоподобно.       - Ладно, - просто пожала плечами и достала из своих знаменитых их семье рукавов алкоголь.       Она не собиралась кричать «вы мне солгали!» или «вы меня ввели в заблуждение!», потому что ничего этого не было. Они все выполняли его странные приказы и только потом видели результат. Если бы они всегда останавливались и задавали вопросы, то такой диалог мог длиться неделю прежде чем пройдёт возможность и актуальность этих приказов, и они поймут причину таких просьб. Кэйл никогда не подставит их, а если что-то и случится, то вытащит их.       Рон вошёл с небольшим подносом, элегантно поставил, сразу предоставив кружку Кэйлу. Молан не сомневался в своём сыне, а также в других, в их решении и том, что те приняли его мастера.       Он отработанными движениями и привычной «злодейской ухмылкой» предоставлял чай, чтобы потом увидев кислое выражение лица господина, а затем затронуть что-то…любопытное.       - Но откуда узнали вы, Ваше Величество, и Чхве Хан об этой ситуации.        - О! Я и Чхве Хан же были в испытании Бога Отчаяния, отправившись за моим, постоянно попадающим в опасные ситуации, донсенгом. Так я и узнал обо всём, - ответил за двоих Альберу, вполне доволен случившимся. Да, он не доволен некоторыми комментариями, но этого следовало ожидать.       Он тщательно не особо наблюдал за остальными, позволяя в случае чего расправиться с ними Чхве Хану, а сам внимательно следил за эмоциями и мимикой брата, чтобы понять не нацепил ли тот, защитную маску и затронули грубости других. Но тот действительно был честен от начало и до конца. Форс-мажоры были, заставляющие его стискивать зубы, кусая изнутри щёку или протянуть руку в поддержки, но ничего такого, что потребовало его вмешательство.       - Ваше Величество сказали «я и узнал обо всём», а не «мы и узнали обо всём».       Кроссман ответил за них двоих, но он не представитель мечника. Так что не вплетал во все его слова. Да и вообще не особо следил за словами, когда уже осталась лишь их семья. В этом не было смысла. Чхве Хан плохой актёр, но ему и не нужно быть любым актёром среди своей семьи. Он может отказаться отвечать. Но его наставник решил удивить:       - Наконец, когда ушли все лишние, - со вздохом начал Чхве Хан, не скрываясь и не стыдясь того, что сейчас всех ушедших называет не своей семьёй и лишними. – Я хотел сказать, что тоже из другого мира.       - Ого! – не удержавшись воскликнула Розалин. Она разумеется видела особую внешность и странности в своём брате, но это действительно было удивительно.       - Да, - смиренно кивает Розалин мечник. – Только это моё тело. Я вместе со своим телом переместился в этот мир и оказался в Лесу Тьмы ещё ребёнком в 17 лет. Я многие годы провёл там…       - Сколько? – прервала Розалин хмурясь. Ей чрезвычайно не понравился сам факт, что неподготовленный к этому миру и сложной жизни ребёнок, а также её брат оказался в запретном регионе в полном одиночестве.       - Не знаю… Но слишком долго. Сначала я пытался отслеживать время, но после мне было не до этого.       Эрухабен тоже был удивлён. Этот панк был странным, но такое откровение конечно было довольно-таки серьёзным. Он никогда не предполагал даже, что такое могло произойти – случайно по неизвестным причинам оказаться в запретном регионе и бродить, не зная даже о других разумных существах, что могли ему помочь и объяснить.       Чхве Хан продолжил оттуда, где его прерывала Розалин, - Я провёл там много лет, пока не наткнулся на стену, ведущую в Деревню Харрис, через которую и перепрыгнул. Только тогда я узнал, что есть разумные люди здесь. – со скрипучим выдохом сказал он. Все знали, что это не конец истории, ведь знают о её гибели.       - Поскольку я переместился не так, как Кэйл-ним, то не знал языка и не был приспособлен. Мне было много лет, но разум так и остался немного наивным и испуганным ребёнком, - ему было тяжело вслух признаваться о своих проблемах. Но также он чувствовал, что тупая пружина в груди и весь страх с отчаянием, что кружил вокруг него стал рассеиваться, когда столкнулся лицом к лицу с реальность, с помощью рассказа своей жизни.       Он много раз слышал истории жизни своей здешней последней семьи, но сам не мог поведать правду и ответить искренностью. Теперь он восполнить сполна и чувствует внутри себя ни грамма отторжение.       - Со временем я привык, научился разговаривать. Все в деревни были моей семьёй, каждый был добр ко мне. Я старался быть полезным… - замолчал и поджал губы, подняв взгляд на Рона. Оба они глядели с абсолютным пониманием. Рон в отличии от других, не считая Кэйла, уже знал продолжение, помнил первый день панка среди них и его запах, что въелся после убийства тех ублюдков.       Рон потерял свой клан, Чхве Хан потерял свою семью. Они оба потеряли много людей и единственные выжившие. Конечно Рон считал, что ему было легче потому, что сын был с ним, не давал ему окунуться в отчаяние. Сын был его спасением, а для Чхве Хана спасением был молодой господин.       - А потом пришла организация «рука». Тогда я ещё ничего не знал. Ни о том, кто они такие и почему вообще пришли. Точнее почему они вообще всех убили. Меня тогда не было в деревни, я собирал по просьбе человека травы, что расли только в Лесу Тьмы. А когда вернулся уже всё произошло и травы были никому теперь не нужны. Их просто некому было отдать и для кого применять… - Чхве Хан звучал тихо, уязвимо, еле слышимым шёпотом. Все ловили каждое его слово и искренне сочувствовали горю.       Сказать им было нечего. Это уже произошло и эта боль будет навечно с ним. Как вдруг раздался голос Кэйла.       - Я знаю почему они пришли в Деревню Харрис.       - Что? – раскрыв глаза спросил Чхве Хан. Почему он раньше не рассказал. – Почему ты не сказал, когда я тебя спрашивал?       - Тогда я ещё не знал, да и это только предположение. Я почти полностью уверен в причине, но всё может быть. – пожал плечами Кэйл. Хенитьюз понимал, что это болезненная тема и не ему быть тем человеком, кто дёргает всякий раз из-за чего-то. Да и он просто забыл это рассказать. Когда он узнал, была экстренная ситуация. Не было времени на это, нужно было остановить монстра в городе Пазл. Но сейчас, как ему кажется удачный момент.       - Так почему он это сделал?       - В Деревни Харрис Джур Темз оставила половину своей Древней силы, которая как раз и позволял видеть прошлые годы существ и объектов природы, вроде веток.       - И Белый ублюдок взял её… Вот как он понял, что поддельный город, что мы создали для него не старый! – догадался и шокировано воскликнул Альберу.       - Да. И поэтому же он понял, что у Чхве Хана и меня есть какие-то особенности. Моё тело и душа не соответствовали по годам, а также тело регрессировало, что оставило определённый отпечаток. А тело Чхве Хана не соответствует видимому или кажущемуся возрасту. – все перевели взгляд на казалось бы молодого мечника, что смотрел вниз и обдумывал новую информацию.       - Но зачем было убивать жителей? – воскликнул Чхве Хан. В его глазах это не казалось достойной причиной, это вообще не было причиной. Зачем убивать людей, что слухом не слыхивали о Древней силе и не хотели её себе. Они же не были стражами этой силы. Так почему бы просто и тихо не прийти, и не забрать эту хрень, и не оставить в покое жителей. Меньше крови, меньше внимание, меньше проблем.       Хенитьюз не знал ответ на этот вопрос. Он тоже не видел причины для стольких смертей. – Чхве Хан, Белая Звезда был повешенным ублюдком, что с головой купался в крови ради того, чтобы стать каким-то богом. Он верил о каких-то достойных и недостойных землях. Это сумасшедший сукин сын, что убивал просто, чтобы убить. В его глазах забрать Древнюю Силу послужил поводом убить окружающих.       Это действительно то, что думал Кэйл. И единственное к чему он смог прийти. И это просто отвратительно, омерзительно. Ему вдруг захотелось воскресить и снова убить ублюдка.       Хенитьюз чувствовал тошноту, заставляющую его прикрыть рукой рот. Когда он был лидером группы, то видел множество смертей. Но хуже было то, что он видел много зажравшихся людей у верхушки, что специально или нет подставляли всё так, что выходила не борьба с монстрами, а бойня. Но даже те были не такими ублюдками, как Белая Звезда.       Для БЗ это был даже не досуг, нет, а скорее, как увидеть обычную вещь и просто посмотреть на неё, а после развернулись уйти. Он проходил мимо, видел людей, останавливался, протягивая свою руку в их направлении и ничего не значащим тоном с безразличным голосом отдавал бессмысленный приказ своим людям «Уничтожить!». А после выполнения и удовлетворения своей извращённой логики, ведь у него не было даже чувств, просто разворачивался, идя дальше.       Это мысли заставили его вцепиться в свою челюсть, рукой, что просто прикрывая ранее. Это нужно чтобы просто приземлиться, постараться забыть. Его запись стала поглощать не заметно для него самого, поэтому он не услышал взволнованные «молодой мастер» от своей семьи. Теперь уже точно его семьи. От людей, что приняли именно его.       Он прекрасно помнил разрушенные города, избитых и еле-еле держащихся людей с отчаянием в глазах, что глядели на обломки из которых вытекает кровь их близких и просто ранее людей. Он помнил, что в дождливый времена все ходили не по лужам, а по воде, что смешивающейся с этой бурой жидкостью. Видел через свою запись, как разбросанные переломные кости людей просто валялись и неизвестно какому мёртвую принадлежали те или иные. Иногда просто собирали человека, как паззл.       Иногда ничего не осталось от этих людей, поэтому некоторые вырывали небольшие могилы, кидали какую-то значимую и одним им понятно вещь, делали землю рыхлой и ставили дешёвую табличку с нацарапанной тупыми камнями надпись – имя и годы жизни. Иногда даже не знали имя и возраст человека, потому ставили «неизвестный» и «предполагаемый возраст с цифрой».       Выдернул его оттуда Альберу, что резко схватил за плечи и развернул его корпус к себе. – Эй! Донсенг?       Расфокусированные глаза чаще заморгали, а напряжение в чертах лица ослабло. Он стал выглядеть как раньше, более живым. – Всё в порядке. Просто вспомнил. – отмахнулся Кэйл.       Никто не сказал по этому поводу больше ничего, но молчание продолжалось. Хенитьюз хотел, чтобы внимание уделили Чхве Хану, которому сложнее, чем ему. – Продолжай Чхве Хан. – подтолкнул мечника, а после спохватившись добавил, - Если ты конечно хочешь продолжить.       Мастер меча за это время немного собрался, не выглядя тем самым 17-летним заблудшим парнем. Он позволил использовать себя, как отвлекающий манёвр Кэйлу, – После гибели Деревни Харрис, я в порыве гнева и отчаяния убил их всех. Не помню сколько это продолжал, что я чувствовал или что сделал. Помню только то, что когда мой разум вернулся, то все были мертвы. Не у кого было спросить, кто они, зачем сделали. – цокнул со вздохом Чхве Хан. Досада за эту глупость до сих пор немного царапала его. Если бы он оставил хотя бы одного, это создало бы хоть какой-то эффект.       - Я не знал, что мне делать и куда идти теперь. Но понимал, что нужно отправиться к лорду Хенитьюз. Именно это я и сделал. – после его лицо прям повеселело, - Ну а дальше вы знаете, ну или догадываетесь. Я встретил Кэйл-нима. И иду с ним до сих пор.       Он не стал рассказывать о трудностях, что были. О том, как его не пустили законно на территорию. О том, как Моланы устроили своё испытание. О том, как не доверял и просчитывал возможность убить Кэйла-нима. О том, что сначала они не были компаньонами, а между ними была хлипкая сделка. В этом нет необходимости.       - О Чхве Хан… - сказала Розалин и встала, чтобы обнять его. Она не была эмоциональная, но этот парень был её близким человеком. Она не могла ничего ему сказать, но могла обнять и дать доказательство того, что теперь он не один.       Ему было неловко, уши слегка покраснели. Это ощущалось по другому, чем когда они с Кэйлом обнялись не так давно. Но это не было плохо. Это не убрал его боль, но заставило чувствовать, что он не один, что у него есть возможность отойти назад, когда почувствует, что не может ничего сделать, позволяя другим помочь ему.       - М-да. Нашёл на старости лет, - привычно возмущался Эрухабен, легко разглаживая несуществующие складки на роскошной одежде. Это давно перестало быть шуткой. Это просто слова, заставляющую тишину и страшные мысли отступить, чтобы смотреть на происходящее сейчас.       - Надеюсь ты понимаешь, что ты для нас ничем не изменился? – немного с ухмылкой ответила Розалин и оправилась из неловких объятий. Но увидев, что мечник не отвечает, решила не порицать его за сомнения. – Да, тебя мы тоже принимаем, Чхве Хан.       Отовсюду раздались тихое «да» или «ага». Это очень обрадовало и растрогало Чхве Хана. Он встретился взглядом с Розалин и кивнул ей, сжал губы с целью скрыть эмоции. Он стал ощущать лёгкость.       Кэйл с радостью улыбнулся на взаимодействие своей семьи. Прошло всё хорошо. Нет, безусловно были кое-какие проблемы, кто-то от него отвернулся, но никаких из ряда вон эксцессов не случилось. Он наконец расслабился, но стал ощущать волнение. Теперь всё будет иначе, и даже если сейчас изменения не видны, это не значит, что их вообще нет.       Он повернул голову к окну, где открывался вид на самодельные Раоном и Эрухабеном, совместно с Он и Хонг искусственные звёзды в пещере. Конечно пещера хоть и была спрятана и не имела доступ к естественному небу, но была сделана с помощью магии, ещё до них, искусственным солнцем, небом, звёздами, луной, дождём, ветром, туманном и многим другим. Даже снег они встретили вместе. Однако почему-то Раон настоял, чтобы в самом тёмном уголке всегда были звёзд. Кэйл всегда смотрел на эти звёзды.       Раньше, в другом мире и казалось в прошлой жизни, ночь сопровождалась звёздами и спокойствием. Монстры были, как и любые дикие хищники, охотились днём и спали ночью. Конечно были и ночные хищники, но темнота была более спокойным временем. Именно поэтому он, Ли Су Хёк и Чхве Чон Су могли себе позволить расслабиться хоть на мгновение и смотреть на звёзды, будто те могли услышать их мысли и понять всю боль.       Именно поэтому он всегда находил самодельный уголок, созданный его детьми под руководством с драконом, что практически заменил фигуру его отца. Чтобы успокоиться и расслабиться. Почти ничего не значащая вещь была для него лучше любого глотка свежего воздуха, его отдушиной.       Но он вздохнул, вспомнив, что теперь нужно рассказать это детям. Это будет потом. Сейчас всё хорошо, а дальше будет лучше. Так он надеялся.

***

***

***

      Подведём итог от автора, так как я чувствую необходимость в пояснения.       Семья Хенитьюз.       Они потеряли своего брата и сына. Да, он жив, но не с ними. К сожалению, он сейчас в другом неизвестном им мире. Никто даже не задумывался о том, что они не заметили, ибо не смотря на всё, на магию, КАК можно было заметить, что это другой человек с лицом его близкого? Да он ведёт себя по другому, но разве каждый человек, видя изменения в своих близких, думает, что его тело занял чья-то другая душа? Будь ты хоть наёмный убийца, хоть самый близкий человек во вселенной, до ЭТОГО додуматься нереально.       Дерут и Виолан взрослые люди, давно самостоятельно принимающие свои и уверенные решения. Именно поэтому никто не собирается себя в этом винить. Может потом (спойлер?), когда весь шок и вопрос «принять ли?», «как жить дальше?» и прочее утихнет. Никто с места в карьер не прыгает и за просто так не занимается самобичеванием. И то, что они не смогли с этим смириться и сразу перейти к проблеме абсолютно нормально. Люди очень долго привыкают к смерти близких, не говоря уже о том, а что делать и как жить дальше (это волнует их в последнюю очередь). И да, то, что он оказался в другом мире практически равен смерти. Не зря же скрывают от детей смерть взрослого говоря, что он в другом мире. Им легче от такой формулировки, но всё равно грустно.       Басен и Лили дети, которые всегда полагаются на взрослых, как и любые дети, и так должно быть. Они должны думать о скорби, что они и делают. А не о том какую сторону принимать и как жить дальше. Это дети с проблемами, но у них есть взрослые, которым они доверяют. Что они и сделали в этой главе.       Дерут не зол на Кэйла, ведь в конце концов он здравомыслящий человек и понимает какая ситуация была и что происходит сейчас. Однако с учётом того. Что это единственное, что осталось от Джур и единственное его сожаление в жизни он мечется и не знает, что сделать. Он чувствует, что надо что-то сделать, но ЧТО… тут уже вопрос. Когда я говорю о «его сожаление в жизни» я имею ввиду, что он сожалеет о своих действиях раньше (когда пил и забросил Кэйла, когда тому было тяжело от потери мамы) и после (когда бросал ему деньги и игнорировал. Боясь из-за своей ошибки что-либо сделать). Он понимает, что это не исправить, а коммуникации между мирами нет.       Виолан любила Кэйла, он неродной, но её сын. Однако, она осознаёт и видит в движениях нового Кэйла всю заботу и терпимость к их семьи и может его принять, как нового сына. Она не отказывается от оригинального владельца тела, но и вытирать ноги об нового владельца тела не собирается.       Моланы       Ну тут думаю самая понятная реплика. Рон и Бикрос хорошие, если не лучшие убийцы, что вероятнее всего потом будут корить себя за то, что не увидели подмену раньше. НО, если бы они останавливались и гнобили себя за каждую ошибку они не были лучшими убийцами, их бы убили сразу.       В их профессии (не только в характере) заложено то, что если ты всё же допустил ошибку учти в следующий раз и исправь нынешнюю, действуй дальше по ситуации. Да ситуации не смертельная для них, но они постоянно в напряжении и постоянно в движении.       Бикроса почти не было, но право слово, он и в новелле редко показывал свой характер и особенности. Однако, не потому, что он тупо следует за отцом или было жалко автору «экранное время», а потому что их мысли с отцом почти всегда совпадают. За время работы с новым Кэйлом он принял вокруг себя многих людей, как своих близких, так почему он не может принять самого Кэйла, что он и сделал.       Розалин, Эрухабен и Кейдж       Тут всё понятно. Они не знали оригинального владельца. Они много раз сталкивались с ситуациями, которые даже с учётом существования магии были невозможны. Так что переселение? Пф… Окей. Но они довольно любопытные и непоседливые в своём стремлении познания.       Если Кейдж интересно, как Кэйл обошёл правила неразглашении сделки Бога Смерти. То Розалин интересно, как это произошло от начало и до самого конца. Может так она сможет узнать о переселении в другие миры? Или узнать, что и как в других мирах?       Эрухабена конечно нельзя назвать «непоседливым». Однако, он очень упёртый, когда касается дело до неординарных ситуациях. Кэйл стал немного неправильной и незаконной переменной. Он знает, как выглядит другой мир. Он знает правила переноса в другой мир. Он знает многое в их и чужом мире. Эрухабен, что знает много и лучше других чувствует, что тоже хочет иметь это знание.       Но любой из них троих достаточно разумен, чтобы дать время Кэйлу и понимает, что завалить вопросами – это не то, что ему нужно и то чего они хотели бы для него.       Чхве Хан       Что касается его откровения, то тут всё понятно. Начнём с того, что он не собирается вещать о себе лишним людям. Его цель откровение, в то время, как цель Кэйла поведать правду о другом (оригинальном владельце тела). Но оба они хотели принятия. А также оба боялись более углублённых вопросов, которые решили придержать.       Глава могла показаться сухой, но это не так. Многие вопросы и многое признание ещё будут для каждого из них. Но не всё сразу. Не всё в один день. Не всё даже за один год.       Ответы на эти вопросы – это то, что изматывает абсолютно любого. Поведать о своей боли, когда вы всю свою жизнь старались строить из себя уверенных и всесильных, на которых семья может опереться? Это сложно. Теперь они должны разрушить то, над чем так упорно работали. И они это сделают, чтобы идти дальше. Просто не сейчас и вероятно не завтра.       Амир Уберр, Эрик Уиллсман, Гилберт Четтер       Амиру в отличии от двоих других знает Кэйла, знает его самоотверженность и знает его жертвы, стремления, мысли и желания. Она прекрасно осознаёт, что он хороший человек. Она не отказывается от своего брата. Но не собирается из-за откровения бросать Кэйла. Она также безумно ценит доверия, что он ей и другим оказал, поведав эту правду. Её очень задели слова двух других потому что в её глазах это казалось чрезвычайно эгоистично. Но она справится с этим. Она просто будет пытаться примирить своих двух других братьев и нового переселенца, надеясь, что те станут ближе. Зная упрямство Кэйла и то, что он не лебезит и не прогибаться, чтобы угодить или казаться лучше – это будет немного сложнее, но невозможно. Однако, не факт, что всё получится.       Эрик Уиллсман действительно не может определиться, ему сложно принять, потому что думает, что таким образом он предаёт оригинального владельца Кэйла. Или что отказывается от прошлого Кэйла. В его мыслях сейчас сумбур. Но он не будет препятствием на пути нового Кэйла.       Гилберт Четтер тоже неплохой парень, но чрезвычайно прямолинейный и тоже довольно-таки упрямый, но также до безумия преданный. Он не думает, что Кэйл является злодеем, но чтобы вот так просто встать и ляпнуть, что окей без проблем? Это не в его характере и не в его принципах. Он не может взять и принять нового брата. Не является его препятствием, но теперь в их отношениях вероятнее всего будут только сугубо нейтральные и официальные отношения.