Горячка

И вот новый день. Стэнфорд естественно не умеет долго и спокойно спать, зная, что впереди ещё много работы, до сих не выполненной им. Он встаёт так тихо, как только может, поправляет одело на юноше и надевает очки. Физик потягивается, потирает виски и глаза. Двадцать первое декабря. Пять тридцать утра. Новый день, новые дела, хоть ассистент ещё спит, но ответственность за гостя из будущего никто не отменял. Теперь за Фордом должок в плане завтрака, будто у родителя. Он никогда не задумывался над тем, что придётся воспитывать детей или же присматривать за ними. Единственный опыт был в юношестве. Когда мама уходила по своим делам, за пределы «Ломбарда Пайнсов» или что-то предсказывала по телефону за фантастические цены, присмотр за Шерми ложился на плечи Форда и Стэнли. Это было всего несколько раз, вряд ли могло сильно помочь сейчас. Медленно направляясь к ванной, его продолжает волновать вчерашний день. Ледяная вода, струящаяся из крана ключём отрезвляет сознание. Мужчина ставит руки под поток и умывает лицо, предварительно кладя очки по полку около зеркала. Сухое полотенце прикасается к щекам и осушает их полностью. Муза — не муза.? Или как это всё понимать? В любом случае достоверное изучение всей имеющейся информации выведет на правильное решение, сыграющее за нас. Интересно, как теперь объяснять Сайферу, что я не намереваюсь продолжать строить портал… Он может явится в любой момент и прочитать все мои мысли. Он может войти в моё подсознание, когда ему вздумается. Он может всё, абсолютно всё. Билл существо из другого мира. Аргх, ладно… Надо разобраться с Диппером. — Думает учёный, но поток мыслей прерывает новый пункт назначения — кухня. Пока все спят, есть время для изучения данных. Два дневника открываются и старший Пайнс начинает вычитывать всё до мелочей из книги юнца. Есть много нового, чего он ещё не успел написать в нынешнее время. Интересно посидеть и почитать записи себя же из будущего, может быть даже самого ближайшего. Но сейчас главная цель другая. Все несовпадения тщательно прописываются в блокноте и сравниваются. Может произойти всё, что угодно. Сайфер может попробовать переубедить, может измениться мир в будущем, может быть переписана история и судьба многих людей. Форду же, выпал шанс один на миллиард исправить ошибки, пока не поздно. Засовывая руки в карманы плащя, он нащупал кольцо, которое дала ему гадалка. Стэнфорд покрутил его в руках и не заметил изменений. Пока оно голубое — выбор ещё за тобою. Когда почернело оно — судьбу изменить не дано. Оно всё ещё голубое, но не чёрное, хоть в журнале Диппера описывается вечер ссоры с Фиддлфордом. Видимо он ещё не произошёл и Шестопал надеется, что этого и не случится, даже не веря в хиромантию, как в предсказание и тем более науку. Не хочется потерять единственного близкого человека, потому что похоже, что Билл не тот, кем кажется. Шесть пальцев нервно барабанят по столу, отстукивая всё ту же надоедливую рождественскую песню с каждого угла города. Физик и раньше не сильно любил этот праздник, так как когда было очень холодно, мама давала один большой свитер на двоих со Стэнли и они так и ходили в нём по дому. Хотя приятно вспоминать что-то тёплое из прошлого, а не болезненные осколки. — М-м-м-м, теперь она не вылетит из головы до лета… Учёный продолжает думать, что можно сказать музе по поводу портала. Допустим, я сошлюсь на Диппера. Допустим мы деактивируем гипердвигатель с Фиддлфордом, следовательно портал будет невозможно открыть. Но Билл… Ладно, ладно… Кофе поможет думать, наверное. Простые движения помогают перестать волноваться хоть на пять минут. Кофейник, чашка, ложка. Руки выполняют действия на автомате и кофе уже заваривается. Приятный запах напитка бодрит с первой же секунды. Семь утра. В коридоре послышались шаги. Это Фиддс. Второй учёный тоже понимает, что дела сами себя не сделают и надо вставать. Судя по вчерашнему разговору, требуется выполнить многое. — Доброе утро! — Механик поправляет взъерошенные волосы. — Доброе… — Оборачивается Пайнс. — И что ты решил? — Деактивируем гипердвигатель, я проведу несколько вычеслений, ещё… хм-м? — Загибая пальцы, перечисляет Стэнфорд. — Хорошо…– Вздох. — А что по поводу Билла? Кто он? Диппера сейчас нет, меня хотя бы посвяти в свою тайну. — Фиддс, мне трудно объяснить. Но я попробую. Билл — существо из другого мира. Он может находится в чужом подсознании, общаться с этим человеком, пока он спит либо медитирует и овладевать его телом, но только непосредственно с согласия хозяина одолжить, скажем «сосуд». Я заключил с ним сделку, и в любой момент он может воспользоваться моим телом. А я буду как призрак наблюдать за всем этим из лабиринтов разума. Мне Сайфер представился как Муза, вдохновляющая одного гения раз в столетие и предложил сотрудничать. Естественно я согласился, но сейчас колебаюсь из-за принятого решения. — Допустим, всё равно очень сложно. Мне кажется, мы бы сами разобрались с тобой. Ладно, это был твой выбор. — И всё же я сомневаюсь в дневнике из будущего… — Малыш явно не из нашего времени. У него даже есть прибор и он слишком достоверно рассказывает про всё. — Утверждает Макгакет. — Да, пожалуй ты прав… Сегодня будет много работы. Кофе? — Не откажусь. Двое учёных устраиваются потягивать напиток и заниматься новыми вычислениями. Какова вероятность не проиграть в межизмеренчиские шахматы.?

***

Десять тридцать утра. Младший Пайнс так и не появился на кухне. Он точно знает дорогу от комнаты до комнаты и точно бы пришёл. Физика начинает это волновать и он направляется к себе. Может ему стало хуже? Или он так устал вчера, что до сих пор не может проснуться? Вдруг Билл проник к нему в разум.? А если Диппер всё же боялся нас и убежал через окно? Нет, маловероятно… Размышления прерываются, и затаив дыхание, учёный открывает тихо-тихо дверь. Его волнение лишь больше усилилось, подпитываемое испугом. Стэнфорд видит перед собой юношу, стонушего в сонном бреду. Ему совсем плохо. Из всего этого, Форд понял только то, что Диппер переживает за сестру, которая по всей видимости очень много значит в его жизни, и то, что мальчика мучает какой-то ночной кошмар в перемешку с ужасным состоянием… Что с ним? Что с ним?! Что случилось??!! – В страхе хватаясь за свою голову, думает Шестопал. Учёный подходит к подростку, убирает пряди и прижимается губами к его лбу. Он очень горячий. Холод всё же простудил юнца. Остаётся лишь теперь позаботиться о состоянии молодого человека и попросить Макгакета помочь с работой больше, чем это обычно требуется. Старший Пайнс бежит на кухню и окрикивает ассистента. — Фиддлфорд!!! — Боже, что случилось? — Диппер, он, он, идём! Механик поправляет очки и уходит вслед коллеге. Оба шагают молча в течение пятнадцати секунд и останавливаются в дверях. — Что с ним? — Понятия не имею. Наверное вчера сильно замёрз. Мы ведь не знаем, сколько он был на улице. — И что ты стоишь как вкопанный? — Я…– Начинает физик. — Померь ему температуру хотя бы! — Прерывает Макгакет. — Закончи пожалуйста всё без меня. Я тебя молю! Мы подвергнем наш мир большой опасности, если продолжим. — Не переживай, я разберусь с порталом. Займись мальчишкой! — Спасибо… — Давай, давай, иди. Долго думаешь! — Да, да точно. Мужчины расходятся выполнять поставленные задачи. Гравити Фолз не Гравити Фолз, если в этом городишке не случается какая-нибудь ерунда. Не бывает ни одного дня, прошедшего без приключений на дурную голову, которая в свою очередь ногам покоя не даёт.

***

Да, я слишком долго думаю… — Соглашается мысленно Шестопал, опять отправляясь за аптечкой. Туда, обратно до гостинной и он снова около младшего Пайнса. Бедный юноша… Во сколько передряг он попал за лето? Похоже с первого дня прибывания в городе на каникулах, паранормальное стало попадаться постоянно и проявлять себя не самой дружелюбной стороной. М-да, что поделать? Это место магнит для странностей. Жаль парня. Стэнфорд ставит Дипперу градусник и нервно отсчитывает каждую секунду. Время истекает и с погрешностью в половинку цены деления он видит 103 градуса по Фаренгейту (Около 39,5 по градусу Цельсия). Слишком много. — Плохо. — Буркнул себе под нос учёный. Я не могу позвонить в больницу, на мальчика точно потребуют документы и спросят, кем я ему прихожусь… У меня ни того, ни другого, хотя, если верить предположительному будущему я буду Дипперу двоюродным дедом… Сейчас на деда я ни капли не похож… Ладно, ладно, я залечил раны Фиддлфорду и значит с простудой справлюсь. Хм-м-м… Жаропонижающее. Но для этого надо разбудить своего загадочного гостя. Юноша продолжает бредить во сне. Мэйбл, Мэйбл, Мэйбл… Он всё зовёт лишь её. Человека ближе и дороже сестры у него нет. Он хочет снова её увидеть и сейчас отдал бы всё ради одной единственной встречи. Ради минутки с ней, чтобы узнать, как её дела. Ради того, чтобы обнять её и прижать к себе, погладить по волосам. А болезням и холоду всё равно. Им плевать, кого мучать и кто будет стонать во сне от жара, боли. Кошмарам тоже без разницы. Они придут и больше не захотят уходить. Останутся навсегда, лишь бы поиграть с чувствами и вывести на эмоции. — Диппер, Диппер Пайнс! Очнись, очнись! — Восклицает Форд, пытаясь разбудить юнца, встряхивая его за плечи. Ничего. Никакой реакции. Физик продолжает трясти подростка, и на этот раз его глаза открываются. Он не понимает до конца, что происходит и где он. Сначала бессвязное мычание, минутой позже обращение. — Мэйбл… Это ты.? — Нет, это Форд. Мальчик откашлялся, потёр веки и размытым взгядом окинул комнату. — Простите, кхм. Я не могу просто привыкнуть… Обычно сестра меня будит. — Начинает паренёк. — Я тебя не просто так разбудил. — С хмурым выражением лица говорит старший Пайнс. — Извините, не ругайтесь пожалуйста, я… я… — Тише, я не буду тебя ни за что ругать. У тебя высокая температура, поэтому я тебя разбудил. — Ох… — Кдадя руку на лоб, произносит Диппер. — Я дам тебе жаропонижающее и принесу завтрак. Младший Пайнс кивает и закрывает глаза. Тяжёлые веки долго не смогут быть открытыми.

***

Учёный возвращается со стаканом воды и тарелкой вчерашних блинов, оставляя их на тумбочке около кровати. Он берёт одну таблетку ацетаминофена и протягивает её вместе с чашкой молодому человеку. — Просто проглати и запей водой. — Присаживаясь рядом, говорит мужчина. — Хорошо. — Слушается мальчик и делает так, как ему велели. — Есть хочешь? — Угу. — Ну тогда завтрак? — Улыбаясь предлагает физик. — Да, спасибо большое. — Не волнуйся, взрослые должны помогать детям. — Форд… — Да? Диппер чуть-ли не в слезах широко улыбается и в знак благодарности обнимает Шестопала, так сильно, как только могут его руки. Старший Пайнс не сразу понял, но как только осознал, что делает подросток прижал его ласково к себе. Кроме Фиддлфорда, Стэнли и мамы его никто не обнимал. Брат и мама понятное дело — родные люди. Фиддс — лучший и единственный друг. Может Стэнфорд не так уж плохо справился бы с ролью родителя? — Мальчик мой, как ты себя чувствуешь? — Интересуется физик, усаживая Диппера к себе на колени. — Почти всё хорошо, кхм, кхм, кхм… — Снова откашляваясь, утверждает юнец. — Почти не считается. Что тебя беспокоит? — Осведомляется учёный, поправляя очки. — Мне очень жарко. — Сознаётся младший Пайнс. — Да, вполне себе вероятно при температуре 103 градуса по Фаренгейту. Ладно, завтракай. Я приду минут через десять. — Хорошо, спасибо ещё раз. — Пожалуйста. — Улыбаясь. — И никуда не уходи!

***

Дверь захлопывается вслед старшему Пайнсу и он шагает ко входу в подвал. Стэнфорд идёт по бетонной леснице и холодный лифт распахивается перед ним. Он отправляется до самого низа. Минус первый этаж с секретным кабинетом. Минус второй этаж — подвал, прячущий лабораторию, больше никем не виданную. Размеренной походкой он отправляется до незаконченной постройки и видит Макгакета, отсоединявшего гипердвигатель от конструкции. — Как обстановка? — Пойдёт. Просто если глянуть чертежи, то без двигателя портал не запускается, поэтому я его сразу отсоединяю, а дальше видно будет. — Тороторит механик. — Да, ты прав. Даже лучше меня знаешь, что делать. — Усмехнулся Шестопал и похлопал коллегу по плечу. — Как мальчишка? — Нахмурив брови, спрашивает Фиддс. — Я бы не сказал, что хорошо, но и не плохо… — А что так? — Если температура будет также держаться 103 это может плохо кончится. — Напряжённо предполагает учёный. — Обратимся в больницу. Я тебе это уже второй день говорю. Почему бы и нет? — Предлагает ассистент. — Нет, по причине того, что на юношу нужны документы и у нас спросят, кто мы ему. Что мы ответим? У нас между прочим нет оправдания. — Ах, да. Я совсем забыл… — Растроенно произносит Фиддлфорд. — Если ему будет также плохо, придётся прибегнуть к более серьёзным мерам. — С большим напряжением говорит физик. — Уверен? — Уточняет механик и его слова разносятся эхом по подвалу лаборатории, пускающем сомнение по венам. — Более чем. — Утверждает Шестопал. — Смотри аккуратно! — Летит вслед уходящему Пайнсу. — Закончи с деталями сегодня. — Раздаётся ответное эхо. Исследователь поднимается назад в сухую хижину, так как не может на долго отходить от молодого человека, который разболелся. Мало ли, что с ним случится ещё?

***

По дороге обратно Стэнфорд ловит себя на мысли, что уже что-то приключилось, но застаёт юношу за трапезой. — Всё хорошо? — Что-то вроде того. — Отвечает Диппер, доедая завтрак. — Давай ещё раз измерим температуру. — Напряжённо предлагает мужчина. — Я не могу Вам возражать. Форд повторно ставит градусник и снова, переживая, отсчитывает каждую секунду. Почему-то гость из будущего стал слишком дорог исследователю. 103 градуса по Фаренгейту. Его лицо покосилось. Старший Пайнс теперь волнуется ещё больше. Жар никак не отступает. Ладно, я подожду ещё. Если завтра станет хуже, надо будет прибегнуть к другому способу лечения. — Нет, всё так же, как и было. — Но, апчхи… — Поднимая указательный палец, пытается сказать мальчик. — Никаких «но». Будь здоров. Я не могу позволить ухудшение твоего состояния. — Решительно отвечает взрослый. — Да, Форд. — С поникшем видом соглашается подросток. — Для тебя постельный режим. Сегодня я буду работать здесь, но можем и поговорить, если тебе скучно. — Предлагает физик. — Хорошо. — Улыбнулся юноша.

***

Ещё несколько часов младший Пайнс всё же решает посвятить миру грёз и спать дальше. Его голова слишком болит, чтобы беседовать или о чём-то расспрашивать, поэтому лучшей идей стал вариант просто лечь спать и не думать ни о чём. Тем более, Стэнфорд сказал, что молодой человек очень горячий и сегодня ему нужен постельный режим для восстановления сил. День так и тянулся для каждого по своему: Фиддлфорд копался в подвале в железками и прочим, что использовалось для постройки; Диппер спал с тяжёлой головой, всё так же переживая за сестру и неся полный бред во сне; а Форд считал, считал, считал, поглядывая за мальчиком и его состоянием. Какова вероятность не проиграть в межизмеренчиские шахматы.? Старшему Пайнсу пришлось делить концентрацию на два, чтобы заниматься делами параллельно. Ведь видимо правда, что родителями быть тяжело. По-свойски он уже полюбил подростка, потому что у него раньше действительно никого не было. И физик не хотел терять это маленькое счастье. Стэнфорд сидел в полоборота з рабочиим столом и опять, опять слышал, как юнец зовёт свою сестру. — Мэйбл… Агх… Мэйбл.? Этот кошмар не кончится никогда? Господи, как он её любит… Где сейчас Стэнли.? Мы с ним чем-то похожи. Оба далеко от родных, только вот я не должен извиняться за мою, в каком-то смысле, испорченную жизнь. Аргх ладно. Ещё раз измерю ему температуру, уже почти полночь и он целый день бредит во сне… Раз, два, три… Отсчёт продолжается в очередной раз. Нервы, нервы. Когда учёный так беспокоился за кого-нибудь в последний раз? Время истекло. 106 градусов пл Фаренгейту (около 41,1 по Цельсию). — Чёрт! Что за проклятье… Форд стал нервничать ещё сильнее, нежели утром. Увидев показания, его сердце будто пропустило удар и на секунду замерло. Всё. Дальше так продолжаться не может. — Диппер, Диппер, очнись, оччнись пожалуйста! — Снова пытается отчаянно разбудить юношу Шестопал. — Да, Мэйбл… — Лишь отвечает физику мальчишка. — Давай, очнись, очнись пожалуйста! — Повторяется ещё несколько раз, но ответа не следует. Теперь не получится сбить температуру, как обычно. Он не приходит в себя. Ужасно, просто ужасно. Придётся самому как-то выкручиваться… Вроде бы оставалось ещё немного препаратов для литички… Шестопал открывает рядом стоящую аптечку и кажется находит, всё, что ему нужно. Старший Пайнс надевает перчатки и обрабатывает руки медицинским спиртом. Он встряхивает и открывает поочерёдно баночку с раствором анальгина, склянку с раствором папаверина гидрохлорида и димедрол в ампулах. Лекарства перемешиваются в нужных пропорциях и Форд получает литическую смесь, сумеющую «сбить» температуру и сработать, как обезболивающее заодно. Учёный снимает бинты с плеча молодого человека, чтобы его обработать. Он нащупывает акромиальный отросток, соединяющийся с ключицей и откладывает два пальца вниз. Проспиртованная вата проходится по месту инъекции быстро, резко, временно охлаждая и пуская дрожь по телу. Стэнфорд дизенфицирует острие укола, вбирает литическую смесь и глубоко вдыхает. Ему страшно навредить, но младший Пайнс не в сознании сейчас что-либо делать. Со шприца выпускается лишний воздух. Теперь, глубоко и медленно Стэнфорд вводит иглу, параллельно наблюдая за часами, чтобы не было передозировки, но в тоже время и пристально следит за процессом. Дальше остаётся только ждать. Двадцать пять — тридцать тревожных минут без возможности успокоиться будут идти мучительно долго. Они будут тянутся бесконечно для Форда. Подействует или не подействует? Надеюсь, я не сделал только хуже… Но это узнаю уже через половину часа. А пока что, ожидание длиною в вечность. Ожидание… Я не имею права на ошибку.

***

— Мэйбл… — Последний жалобный всхлип и всё прекращается, спустя двадцать минут. Старший Пайнс справился. Он очень рад, что юноша больше не бредит. Учёный, как и утром, прижимается губами ко лбу, всём в холодном поту, и находит, что он больше не горячий. Для подтверждения этому, опять и снова градусник, но на этот раз всё хорошо. 98 по Фаренгейту (чуть больше 36,6 по Цельсию). Душа Стэнфорда наконец-то успокоилась. Теперь почти всё хорошо. Диппер больше не стонет, не бредит, не всхлипывает и жар наконец отступил от него. Всю ночь Форд просидел рядом со своей же постелью, в котрой покоился мальчик, но сам не сомкнул глаза даже на секунду. Он мягко проводил ладонью по волосам юноши и долго думал. В какие-то моменты он игриво запускал все шесть пальцев в локоны и трепал их, совсем немножко, аккуратно, чтобы не помешать спать. Мужчина сидел рядом и смотрел сквозь линзы очков на своего гостя. Они правда похожи. Двое Пайнсов, увлечённые вещами, далёкими от остальных. Всегда не такие, выделяющиеся. Даже в школе обоих сделали изгоями из-за несоответствия тел с другими детьми. Ему жаль, откровенно жаль парня… Физик так и встречал тёплый рассвет, поглаживая спящего юношу по голове. Солнце стало заливать комнату, пробираясь яркими лучиками через сосны, которые преграждали путь. Свет озарил всю комнату янтарным блеском и учёный всё же решил прилечь рядом. Тишина и покой. Тепло, уют, дом. Скоро Рождество, если Фиддлфорд не починит рулетку времени, то Диппер останется с нами. Может пока что не стоит торопиться? Ладно, с порталом ещё полно работы, а это в данный момент в приоритете. Мало ли, что может произойти… Размышления всё же сошли на нет, и Шестопал задремал. Может мир грёз и бесполезен по его мнению, но факт остаётся фактом, что сон — лучший отдых. Можно хоть и на короткое время, но забыть о всех проблемах, волнующих и терзающих постоянно. Разум очищается, а сознание становится трезвым, ни капли не помутнённым.

***

Диппер проснулся раньше старшего Пайнса и хотел было уже тихонько вылезти, но физик поймал его сквозь чуткий сон. Стэнфорд поправляет очки и садится на диванчик, всё ещё не отпуская подростка, напротив, сажая его рядом и приобнимая. — Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь, мальчик мой? — Восклицает от радости взрослый и заглядывает в изумлённые зрачки юноши. — Доброе утро. Я выспался, всё хорошо. А что случилось? — Потирая глаза, с недоумением спрашивает юнец. — Ты бредил во сне от жара, я очень беспокоился. — С грустным выражением лица говорит учёный. — Разве? Но прошло не так уж много времени… — Удивляется младший Пайнс. — Ты спишь со вчерашнего дня. Сегодня уже двадцать второе число. — Прерывает размышления Шестопал. — Форд, что Вы сделали со мной? — Интересуется юноша, немного отодвигаясь. — Ничего особенного, всё хорошо. — Утверждает Стэнфорд, приподнимая подбородок Дипперу. — Точно? — Да. Я сделал тебе укол и ничего более, а сейчас рад, что тебе лучше. — Улыбается мужчина. — Но всё же, надо бы тебя осмотреть... — Хорошо. — Болит горло или может больно глотать? — Не знаю. — Я взгляну? Подросток кивает головой и снова решает полностью отдаться учёному. Стэнфорд поворачивает голову мальчика в сторону света и осмотривает горло. Он находит, что оно красное и понимает, почему была температура. — М-да... Ладно, лучше так. – Протягивает физик, при виде красноты. — Что-то не так? — Просто простуда, не переживай, я разберусь с этим. — Спасибо. — Это всё в порядке вещей. Я принесу тебе шарф на горло, и пойдём пить чай с мёдом, идёт? — Да, Форд.

***

Вьюга завывает с прежним энтузиазмом за пределами хижины и окутывает всё новыми сугробами. Вальс снежинок то и дело закруживает очередной хоровод вкруговую лачуги, леса, самого городка. Пышные хлопья оседают на сосны, закрывая их зелень и полностью покрывая белоснежным одеялом. Морозные узоры на окошке нашли одного достойного ценителя. Теперь, свешивая ноги со стула, младший Пайнс болтает ими и водит пальцами по стеклу. — Ха, вот похожий узор на ту ёлку в лесу, около который я нашёл дневник! — С удовольствием показывает мальчик и делает глоток с кружки. — Хех, правда? — Прищуривается Фиддлфорд. — Да, Мистер Макгакет. А скажите, вы не пробовали починить прибор? — Ох, прости, но не в ближайшее несколько дней точно. — Почему? — Потому что, у нас много работы с Фиддсом. — Подсаживается Шестопал. — Ладно… — Снова поникше говорит подросток. — Но не расстраивайся! У меня есть ещё два дневника, которые ты можешь почитать. — Правда? — Да, малыш. — Стэнфорд, ты уверен? — Осведомляется ассистент. — Надо занять любознательного юношу хоть чем-то. — Говорит физик. — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо!!! — В порыве радости благодарит Диппер. Он вскакивает со стула, пробегает считанный метр за долю секунды и бросается в объятья. Робкий молодой человек сейчас может нормально общаться с автором дневников и он даже разрешил прочитать остальные. — Пожалуйста, а теперь у нас много работы. — Треплет волосы мальчика Форд и отпускает его. Да, снова много дел. Макгакету не верится, что Пайнс открыл глаза на происходящее и сейчас есть время всё исправить. Действительно удивительно, что он поверил юноше из будущего, ну либо же скорее фактам. Наконец-то он опомнился и перешёл на сторону здравого смысла. Увы, вычисления вселенского масштаба никто не отменял и теперь они просчитают, как мог бы работать безопасный портал. Но Дипперу, пока что толкового объяснения не дали, что за срочная работа и зачем они вечно горбатяться над подсчётами. Любопытство, сжигающее изнутри, не оставит в покое. Ответы на вопросы надо найти каким-то образом, но дневники один и два кроют новые таинства. Тем более, ему даже не разрешат выйти на улицу, по причине того, что у него нет зимней одежды. Поэтому исследовать новые аномалии по книгам, приятно отдающим знания, будет весьма занимательно. Конечно домой младшему Пайнсу безумно хотелось, но раз учёные говорят подождать, требуется подождать. И Диппер всё равно может вернуться в тот же день, в то же время, в тоже место. И если так подумать, с таким прибором вообще всё во вселенной возможно. Стэнфорд уже не ждёт так страстно следующей встречи со своей музой. Он больше не желает строить портал в измерение ноль. Измерение меж других измерений, пышно именнуемое Биллом, как Царство Кошмаров, о чём Сайфер до сих пор умалчивает. Форд и в данный момент времени не может осознать, насколько глобальной могла быть эта ошибка. Воля случая, или судьбой начертано исправить всё, пока не поздно? Использовать шанс, уже второй шанс. Последняя попытка не совершать того, что позже не изменить. Хотя, вместе с этим, судьба подарила ещё кое-что. Старший Пайнс возможно так бы и не узнал, что такое жить с ребёнком в одном доме, под одной крышей, заботиться о нём… Но всё изменилось два дня назад. Мальчик, появившийся из неоткуда, перевернул всё вверх дном. Кто бы мог подумать, что не имея жены, будучи страстным любителем науки и аномалий, исследователю доведётся побывать в роли родителя? Естественно никто. Он сам неожидал. И ассистент не ожидал. Юноша тоже не ожидал, что будет жить в прошлом, где на самом-то деле, он по сути ещё и не появился на свет. Жизнь делает невероятные повороты, закручивая больше новых сюжетов для каждого. Для каждого найдётся чудо.

***

«К звёздам через терни» – Всегда утверждал Стэнфорд и шёл вперёд, не отступая от своей цели. Он не оглядывался назад, не смотрел на других. Хижина Форда была пристанищем научных трудов и дожна таковой оставаться. Старший Пайнс откинулся на спинку стула, сунул правую руку в карман, а левой потёр глаза. Вновь то кольцо. Пока оно голубое — выбор ещё за тобою. Когда почернело оно — судьбу изменить не дано. Опять пронеслось "судьбу изменить не дано" в голове учёного. — Фиддлфорд? — Да, Форд? Есть вопросы по переработке конструкции? — Ну, почти. — Что тогда? — Смотри. Физик протягивает колечко Фиддсу на своей ладони с шестью пальцами. На лице ассистента читается явное удивление. — Ты нашёл себе девушку? – Хихикает механик. — Нет. – Отрезает старший Пайнс. — Хех, зачем оно тебе тогда? — Хочу подарить тебе. Ты мне всегда помогаешь, мы всегда с тобой вместе. Я не хочу, чтобы мы поссорились. — К чему всё это? — Недоумевая, интересуется Макгакет. — В дневнике Диппера я прочитал про нашу ссору, про предательство Сайфера и... — И про что? — Кем ты станешь в будущем... Я, я не могу этого допустить. — И кем же? – Ехидно улыбаясь. — Ты лишишься рассудка. Глазами, полными отчаяния и печали, Форд смотрит на Фиддса. Он и только он будет виноватым в несостоявшемся будущем Фиддлфорда. — Мне жаль... – Растерянно говорит ассистент. — Поэтому обещай, что мы не поссоримся. И тоже самое я обещаю тебе взамен. Механик накрывает ладонь Шестопала своей и заглядывает в расстроенные глаза, на которых наворачиваются слёзы. — Я обещаю. Ветер продолжал свистеть за окнами, сегодня все дома. Все заняты своими делами.