Подземелья, Подземелья и ещё больше Подземелий

Двадцать пятое декабря.

***

Форд смотрит на огромную развилку из нескольких дорог: по одной идёт Фиддлфорд, по другой Диппер, по третьей Стэнли… И все уходят от места встречи, от Стэнфорда, который сейчас там стоит. Уходят и не оборачиваются. Каждого ведёт чёрная тонкая рука, как у молодой худой девушки в осенней перчатке, но смутно напоминающая что-то другое, более знакомое. Они все идут навстречу протянутой руке, которая медленно подводит их к пропасти, где все дороги снова сходятся в одну. Она тянет их за собою в эту огромную общую могилу, а Пайнс стоит как вкопанный. Как будто ноги стали ватными и перестали слушаться. Даже один шаг даётся с трудом, а в горле будто встал огромный ком или может просто нет сил кричать, нет сил сказать «остановитесь, не делайте этого!». Учёный задыхается, отчаянно пытаясь сдвинуться с места и выдавить из себя хоть один звук. Сердце уже колотится в висках и получается пойти вперёд, но он спотыкается, падает на острые камни, в кровь разбивая колени и… Просыпается.

***

Утро после рождественского сочельника выдалось туманным и сонным для всех в доме. Казалось бы, никто вчера не выпил не капли спиртного, но видимо события прошлого дня измотали сильнее любого алкоголя на праздник. Даже Форд проспал до одиннадцати утра вместе с Диппером, вообще не задумываясь о портале, грядущей угрозе в виде Билла, новых расчётах и прочих заботах, тяготящих сознание. Наверное, за последние несколько лет это был первый раз, когда учёный смог выспаться. И выспаться на самом деле, а не убеждать всех вокруг, включая себя, что всё в порядке, и сон в целом только мешает продуктивно использовать время. Сколько раз Стэнфорд в студенческие годы отмахивался от настоятельных рекомендаций Фиддлфорда, как тот выражался «тупо лечь умнику спать, а не зубрить до рассвета». Каждый раз попытки отправить на боковую соседа по комнате с крахом проваливались, не оставляя даже малейшего шанса на грандиозный успех, которому так и не было суждено сбыться. Старший Пайнс наверняка продолжил бы спать как котёнок, но солнце, решив позларадствовать после бури на кануне, светило ярче, чем обычно в цветное стекло, не давая права выбора. Яркие лучи подобрались прямо к его лицу и окончательно разбудили физика. Как будто ничего не было. Шестпопал сонно поморгал, потёр карие глаза и взглянул на циферблат наручных часов — всё расплывалось. Он наспех нацепил очки на нос и смог разглядеть стрелки, показывающие ровно одиннадцать утра. « — Ну ничего себе! — Сразу пронеслось у мужчины в голове, перекрывая все обрывки воспоминаний вчерашнего вечера. — Долго же мы спали.» Действительно, когда в последний раз приходилось спать с одинадцати до одинадцати? И вообще приходилось ли? Хотя, с одной стороны устроить полноценный выходной всегда кстати, особенно после напряжённого дня. Любой бы уснул на половину суток, после непредвиденных приключений по зимнему лесу в лютый мороз. Форд поправил растрёпанные пряди, свисающие на лоб и закрывающие один глаз, скинул одеяло и, потянувшись, хотел встать с кровати, но глухая боль в ноге не дала этого сделать с первого раза, отдаваясь эхом по всему телу, хотя вчера казалось, что всё в порядке. Стэнфорд ещё раз попробовал встать, на этот раз делая упор на левую ногу, и к счастью, у него получилось, пусть даже немного прихрамывая. Учёный обернулся к дивану и посмотрел на юношу — спит. Вот и хорошо. Поводов для тревоги не оставалось. Старший Пайнс всё равно в глубине души переживал за подростка, ведь у того совсем недавно была такая высокая температура, а тут этот лес, Крампус, мороз… Ему ни капельки ни хотелось, чтобы младший Пайнс опять заболел. Вдруг всё могло стать ещё серьёзнее, чем в прошлый раз и пришлось бы обращаться к врачам. А у них возникла бы масса вопросов ко всем обитателям хижины. Как юнец сюда попал? Кто его родители? Почему он сейчас здесь, а не дома? На все эти вопросы нельзя ответить «нашли в лесу, утверждает, что из будудего». Тогда это можно было бы расценивать как предательство с их стороны и подрыв доверия, которое было построено по кирпичакам за кратчайший срок. Поэтому нет, нет и ещё раз нет. Физик лишь как обычно поправил краешек одеяла, в котором кутался Диппер, и даже не умываясь и переодевая пижаму, пошёл на кухню за кофе. Для Макгакета было редкостью увидеть коллегу в мягких штанах в чёрно-красную клетку и хлопковой чёрной футболке с формулой эквивалентности массы и энергии Альберта Эйнштейна. Обычно тот засыпал прямо в рабочей одежде за письменным столом, с книгой в руке или за очередными рассчётами для портала. Но сегодня стало исключением, выходящим из ряда вон. Ассистент, вставший раньше на полчаса, также сидящий на кухне в пижаме с чашкой кофе в руке был крайне удивлён, увидев Шестпопала в таком прикиде. У него даже брови чуть поднялись и губы растягулись в едва заметной улыбке. Неужели спал нормально… — Доброе… — Зевая и прикрывая рот рукой, сказал будничным тоном старший Пайнс. — утро, Фиддс. — Доброе, — Ответил механик. — Как обычно кофе? — Предложил он, вставая со стула. — Да. Было бы замечательно! — Согласился Стэнфорд, плюхаясь на близ стоящий стул. — Ты чего сегодня не при параде? Тебя почти невозможно увидеть в пижаме. — Усмехнулся Фиддлфорд, заваривая ещё кофе на двоих. — Да так, просто какое-то ощущение, что вчера пили весь день, хотя просто по лесу болтались, поужинали и спать легли, долго не думая. — Ну да, так и было. Ты просто устал наверное. Отдохни сегодня, устрой разгрузочный день от паранормальщины. — Порекомендовал Макгакет, протягивая спасительную кружку кофе своему товарищу. — Спасибо, — Добавил учёный. — Может быть ты прав. Я не знаю. — Физик глотнул залпом полстакана и откинулся на спинку стула, наслаждаясь разливающемуся по всему телу теплом. — Форд, послушай, — Фиддс сжал его ладонь, заставляя прислушаться и вникнуть в смысл сказнного. — Ты уже вымотался до невозможности. На тебе по мимо работы ещё и ребёнок, к которому у тебя получилось найти на удачу ключ. Это всё от-вет-ствен-ность… — Сделав акцент на последнем слове, и проговорив его о слогам, он попытался донести простую истину до друга. — Я прекрасно это понимаю, Фиддлфорд. — Тяжело вздыхая, ответил Шестопал. — Ты не нашёл способ починить рулетку времени? — Я смотрел на то, что от неё осталось… — Макгакет закусил губу, понимая, что возиться с этим изобретением будущего придётся достаточное количество времени. — Состояние у рулетки, мягко говоря, плачевное… — Совсем не спасти? — Нет, что ты! Просто… ещё в первый день, когда я пытался понять, что и куда там должно прикрепляться, и что с чем соединяться… Короче, часть деталей на половину переплавлена, часть деформирована, а целых и невредимых мало… — То есть, если я тебя правильно понял, то ты не сможешь починить рулетку в ближайшее время? — Да, вряд ли… Желательно сделать чертежи на основе того, что осталось, а потом пытаться воспроизвести оригинал. — Давай я тебе помогу? Всё равно работать в– — Тебе вообще не надо работать! — Перебил механик. — А если бы заболел? Вчера весь день по холоду и сегодня ты опять собрался в ледяной подвал? Нет! Я тебе запрещаю! — Ладно, ладно… — Отмахнулся старший Пайнс, закатывая глаза. — Смотри, я ведь проверю. — Нахмурился ассистент. — Фиддс, ты издеваешься? Я же не маленький! — Вспылил Стэнфорд, с грохотом ставя пустой стакан на стол. — Мне кажется, даже ребёнку очивиднее, что если вчера чуть не заболел, то сегодня не стоит повторять ошибок. — Фыркнул Макгакет. — Ну всё, хватит. Я же сказал ладно. — Знаешь, а лучше правда побудь сегодня ребёнком. Стой! — Отрезал Фиддлфорд, пресекая попытку собеседника что-то возразить. — Я имел в виду уделить внимание Дипперу. Он ведь ребёнок и точно хочет поигарть хоть во что-нибудь. Найди настольную игру и займи его на день. — Тогда претензий нет. Идея хорошая. — Ещё бы они были. — Проворчал механик, убирая со стола кружки и направляясь к раковине.

***

Учёные разошлись по своим комнатам, чтобы наконец уже заняться своим делами. Макгакет ушёл к себе. Возможно, попытки сделать новые чертежи для портала, чтобы он не вёл в измерение Сайфера увенчаются успехом. А Шестопал может быть найдёт настольную игру у себя в комнате. Физик прокапался целый час среди обрывков записей про различные аномалии Гравити Фолз, чтобы найти эту заветную голубую коробку с настольной игрой «Подземелья, Подземелья и ещё больше Подземелий» от «Ballway Games». В последний раз Форд играл в неё ещё студентом вместе с Фиддсом. Последний курс, май, канун перед последним выпускным экзаменом… Фиддлфорд его тогда всё-таки уломал на перерыв между бесконечным повторением материала, который Пайнс без этого прекрасно знал и щёлкал, как орешки. Если бы Стэнфорду тогда сказали, что он слишком увлечётся и вообще забудет про повторение, он бы наверняка не поверил, но всё так и случилось. Партия была доиграна к четырём часам утра, когда солнце уже начало появляться на горизонте, освещая своими лучами ближайщие окна домов. Молодой учёный потом рассердился на друга за то, что тот его потащил играть и теперь они оба не выспались, но экзамен они сдали на высший балл, ещё раз подтверждая свои невероятные способности. Потерянный в размышлениях старший Пайнс и не заметил, как юноша проснулся. Он аккуратно свесил ноги с дивана и не успел сделать даже пару шагов, как Шестопал обернулся. — Доброе утро! — Как всегда бодро и с улыбкой сказал младший Пайнс. — Доброе утро, — Физик приобнял юнца одной рукой и сразу же потянулся за коробкой на верхней полке. — Глянь, что нашёл. Иди завтракай, там бутерброды с чаем на столе, и поиграем. Подросток хотел до конца разлядеть, что это за квадратная коробка, а ещё больше хотел узнать её содержимое, но всё же не стал противоречить Стэнфорду и ушёл на кухню.

***

Наспех разделавшись с завтраком, паренёк вернулся в комнату учёного, ведь мысли о том, что всё-таки находится в голубой коробке, не смогли отпустить. Что тот мог предложить любопытному юноше? Казалось бы, ответ находился на самой поверхности, надо было просто поскорее вернуться. Диппер с Мэйбл много во что играли и в Гравити Фолз, и дома в Калифорнии. Просто было очень интересно, во что играли в восьмидесятых годах. — Ты уже всё? — Удивился такому раннему возвращению подростка старший Пайнс. — Да, Форд, спасибо большое за завтрак. — Младший Пайнс продолжал искать глазами настольную игру и когда наконец его взгяд перестал метаться, он увидел её на рабочем столе, за рукой учёного. — Ну, я подумал и решил, что нам стоит устроить нормальный выходной… поэтому предлагаю поиграть в мою любимую настольную игру… — Шестопал немного засомневался, понравится ли юнцу игра, но потом отбросив все страхи протянул ему коробку. — Эт… это… же — Замялся парень, прочитав название. — Что такое? Тебе не нравится эта игра? — Растерялся Стэнфорд. — Н-нет! Что Вы! Совсем наоборот! — Он поднял круглые оо удивления глаза и устремил их прямо на физика. — Это… то-тоже моя любимая игра… — Почему ты тогда так удивлён? — Поинтересовался мужчина. — Просто все считают её скучной ботанской игрой… А Мэйбл говорит, что уж лучше делать уроки, чем в это играть. — Мальчик усмехнулся, ведь сестра ему постоянно говорила, что эта игра просто не выносима. Хотя на самом деле для него были невыносимы игры для девочек и ночёвки с Кэнди и Грэндой. — Честно сказать, я удивлён, что к две тысячи двенадцатому году её не перестали выпускать… Но теперь «ботаников» хватает для того, чтобы начать первую партию. — Форд подмигнул и открыл коробку, чтобы достать содержимое. Целый том с правилами, стопка миллиметровой бумаги, пара карандашей, несколько маленьких кубиков, множество костей с разным количеством граней, фишки, картонные фигурки некоторых персонажей и тридцативосьмигранная кость. — Ну, что, коллега, вместе с бумагой, пером, щитом и мечом, мы до самого конца эту игру пройдём? — Да, — Младший Пайнс рассмеялся. — До самого конца! — Тогда прошу, твой ход, Диппер. Юноша немного задумался, но потом решил бросить тридцативосьмигранную кость и придумать заклинание для нападения на ходу. — Кастую… дождь из зелья смерти! — Воскликнул он, когда выпала грань с числом восемнадцать. — Хорошо, — В газах Стэнфорда блеснул азарт. — Тогда, я кастую обезвреживающий ветер с пыльцой фей. — Ответил тот, увидев выпавшую двадцатку. — Тогда… — Диппер дождался, пока кость остановится и при виде девятки продолжил. — Вы входите в густой лес, эльф зовёт Вас к себе, чтобы спросить куда Вы держите путь… Но это ловушка! Он направляет на вас огненную стрелу и есть тридцать секунд для защиты или нападения. Вот так! — Та-а-а-а-ак? — Форд быстро бросает три маленьких кубика и с замиранием сердца ждёт результата. — Его смогут победить три числа, кратных двойке… И-и-и-и… да! Два, шесть, четыре! Стрела обезврежена! — Оглашает выпавшие очки на кубиках учёный и бросает основную кость. — Повезло же Вам. — Удивляется молодой человек. — Чистая математика. — Расплываясь в глупой улыбке, отвечает старший Пайнс, вскользь поглядывая за тем, что может выпасть в виде нового результата. — Пятнадцать, хм… кастую Вероятника Мерзейшего. Теперь эльф в его подчинении и он направляет огненную стрелу на тебя! Младший Пайнс совсем призадумался, даже не зная, что на это ответить. Он быстро пролистал книгу с правилами до странички с Вероятником и остановился на строке «слабости». — «…Побдить его можно с помощью первичной аномалии статистики между тридцатью восьмью и пятидесятью одним, либо дав правильный ответ в течение минуты на его вопрос математического характера…», Я выбираю второе. Шестопал хитро сощурился, раздумывая, чтобы такого загадать. Его немного поторопило «ну?», от сидящего в ожидании юноши, которому было явно интересно решить то, что предложит физик. Ведь он не просто так пошёл сложным путём, а не обычным бросанием костей. — Записывай: две тысячи двенадцать умножить на тясячу девятьсот восемьдесят один, плюс их разность. Минута пошла! Юнцу даже как-то грустно стало, увидев четырёхзначные числа, потому что никому не нравится перемножать это без калькулятора. Наверное, Стэнфорд хотел поскорее начать новую партию и решил завалить подростка, по его мнению, но тот с ловкостью расписывая промежуточные значения стремительно приближался к разгадке. — Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, че– — Три миллиона девятьсот восемьдесят пять тысяч восеьмсот три? — В последний момент выпалил молодой человек. — Ты… это всего лишь за минуту посчитал, имея только миллиметровку и карандаш? — Переспросил сам себя старший Пайнс, не до конца воспринимая происходящее в серьёз. — Э-э-эм… да? — Невероятно! — Учёный пересчитал пример на калькуляторе и не поверил своим глазам, когда увидел, что ответ действительно сошёлся с верным. — Это… правильно… Удивительно! — Продолжим? — Явно уже с более чем хорошим настроением предложил парень. — Д-да, да, конечно… Твой ход. — Всё ещё немного шокированный Шестопал согласился. На тридцативосьмигранной кости выпало красивое число двадцать пять и Диппер потратил свой ход на дракона-воителя, защищающего свои владения — карту — от врагов и захватчиков. На этот раз Форду не повезло и на кубике показалось число двадцать один, не дающие полостью побороть заклинание младшего Пайнса, только если защититься от него или ослабить, в зависимости от выбранный действий. — «…Зелёного дракона можно ослепить яркой вспышкой, если из пяти брошенных кубиков, хотя бы три результата будут кратны трём. Можно воспользоваться огнеупорным щитом, если после переброса тридцативосьмигранной кости выпадет число, большее, чем последнее выпавшее у противника. Или же бежать в ближайшее подземелье, если на двух из трёх костей с десятью гранями выпадут числа, кратные пяти…» — Что Вы вибираете? — Осведомился юноша, глядя на задумчивую гримасу учёного. — Я выбираю… — В уме Стэнфорд считал вероятность какого события больше. — Воспользоваться огнеупорным щитом. — Хорошо, дракон-воитель дышит огнём и его первая атака отбита успешно! Что ж, продолжим бой! — Воскликнул Диппер, бросая в очередной раз тридцативосьмигранную кость. Она прокатилась по миллиметровой бумаге прямо к ладони физика, и тот увидел выгодную для него семёрку. — Семь! Ну что, теперь зелёный дракон ослаб? Я принимаю бой. — Это мы ещё посмотрим. — Ответил юнец, щурясь, и поглядывая с ухмылкой на Шестопала. Тот также бросил кость, но на ней выпала десятка. Подросток немного погрустнел, понимая, что сейчас защищаться придётся ему, но уже перебирал возможные варианты отражения атаки. — Та-а-а-а-ак, — Протянул старший Пайнс и в его глазах блестнул озорной огонёк, — На дракона-воителя надвигается рыцарский отряд короля, окружающий его пещеру со всех сторон. Подойдя чуть ближе он откроет огонь по его убежищу. Остаётся пять минут на принятие решения. Вперёд! — Я… я… я… — Юнец немного замялся, ведь у него оставался только один способ не проиграть — начать тактическое отступление. — Зелёный дракон покидает своё убежище… Диппер бросил кость, чтобы определить свои дальнейшие действия и при виде результата расплылся в самой широкой улыбке, которой мог. Тридцать ровно. Теперь ему хватит сил, чтобы принять бой достойно и скорее всего даже победить. — Сейчас Ваш королевский отряд пуститься в бегство! Дракон возвращается и не один! На рыцарей нападают красный и зелёный драконы, обжигающие таким жарким пламенем, что может расплавить доспехи. — А ты молодец. — Отметил Стэнфорд, поправляя очки за дужку. — Теперь мне придётся поломать голову или надеется, что выпадет число большее тридцати. — Полистайте книгу с правилами. Цветные драконы-воители постоянные, входящие в список персонажей констант. И их выдумал не я. — Почему бы и нет. — Согласился Шестопал, начиная бегло перелистывать странички. — Цветные драконы, цветные драконы… «…Если заклинание кастовано для числа равному или большему двадцати семи, то Вы можете потратить ход на его изменение, то есть если ваше число будет больше, чем у противника, то в дракона попадает снотворный дым. Других способов не предусмотрено…» — Прошу. — Хорошо. Учёный долго не отпускал тридцативосьмигранную кость, но всё решился её уже наконец-то бросить. Она прокатилась через всё «подземелье», врезалась в картонку с красным драконом и остановилась. Тридцать. — Что? — Юноша удивился сильнее, чем в прошлый раз. — Да не может такого быть! — Хоть и с маленькой вероятностью, но всё возможно, мальчик мой. Отряд короля вступает в бой с драконами-воителями! — А в силу того, что заклинания от одного и того же числа, то… — Они взаимоуничтожаются. — Договорил за младшего Пайнса физик. — Да, да. Тогда у каждого отнимается по половине здоровья, ведь число было больше девятнадцати, следовательно сильное. — Абсолютно верно. Проиграет тот, кто быстрее потеряет ещё половину. И кстати, снова твой ход. — Хм, — Молодой человек увидел на кости шестнадцать. — Кастую замораживающие заклинание. У Вас есть десять минут до превращения в сосульку! Диппер немного хихикнул от сказанного самим собой и посмотрел на озадаченного Форда, который, как ему показалось, не хотел таким образом проигрывать партию. Причём проигрывать от какого-то несчастного заклинания заморозки. — Это твоё заклинание, верно? Юнец кивнул и продолжил ждать принятия решения Стэнфордом, но тот резко решил покопаться в мелочах заклинания. — И что я могу сделать, чтобы отбиться? — Или решить задачку до полной заморозки, или растопить лёд числом, большим моего. — Ну, давай я лучше решу задачку. Диктуй условия. — Сколько воды потребуется, чтобы разбавить травяной отвар для полного исцеления эльфа, если у него осталась одна десятая здоровья, отвар с водой концетрируются в пропорции семь двадцатых соответственно и у Вас есть сто семьдесят пять миллилитров этого отвара. Полное исцеление происходит тогда, и только тогда, когда отвар с водой находятся в правильной пропорции, вне зависимости от количества. Старший Пайнс записал основные значения на листок своей миллиметровки и почти сразу выдал ответ: — Пятьсот миллилитров. — Верно… Заклинание снято, заморозка отменена. Рассказывая условия задачи юноша надеялся запутать Шестопала лишними данными, но он их сразу же откинул, что немного огорчило мальчика, но тот уже с нетерпением ждал хода противника, поэтому поводов для печали не оставалось. На тридцативосьмигранной кости выпала еденичка. Увидев её, подросток всё-таки засмеялся, хоть и не хотел огорчать лишний раз учёного, котрому и так не понравилось число, из которого теперь предстояло что-то слепить. — Я знаю, что всё бесполезно, поэтому я просто заклинаю торнадо, которое ничего не решит в этой партии. — Не растраивайтесь, может быть Вам больше повезёт на следующем ходу. — Подбадрил младший Пайнс. Он, в свою очередь, просто отменил торнадо, когда приметил грань с числом одиннадцать в виде результата. Дальше снова пришёл черёд физика бросать кость. На этот раз судьба не поскупилась и с лихвой ответила за промах — подарила тридцать два для дальнейших действий. — Теперь можно и подумать, на что потратить эту прелесть. — Отметил Форд, и стал перелистывать книгу до страницы с самыми могущественными персонажамм игры. Его взгляд остановился на строке «Математическая Гидра…» — Вы решили какую напасть мне предстоит отбить? — Да, слушай! «Математическая Гидра — существо с множеством голов. Сначала у неё имеется две головы, но при каждом отсечении хоть одной из них, появляется две новые. Так что советуем не бросаться в открытый бой, а отбиваться с помощью интелекта: выбросить три нечётных числа на трёх кубиках одновременно или отгадать загадку Гидры в течение тридцати секунд…» — Я выбираю загадку от Гидры. — Долго не думая, выпалил молодой человек, ведь нельзя было сдавать позиции на таком сильном заклинании. — Хорошо. Что приходит, не приходя, и уходит, не уходя? Тридцать секунд пошли. «Думай, Диппер, думай! Возраст? Нет, не то… Время? Тоже вариант не очень… А Мэйбл придумала бы что-нибудь. Какая она у меня выдумщица, сколько её не вспоминаю, она всегда такая была… — Уголки губ юнца немного дрогнули в кривой, но живой улыбке, снова думая о ней и тут появился ответ. — Воспоминания! — Прогремело на всю голову у подростка.» — Воспоминания! — Тут же повторил он вслух. — Поздравляю, это верный ответ. — Сказал учёный и потрепал парня по голове. — Гидра обезврежена. — Получай чудовище! Логика всех победила! — Почти всех, у меня осталась одна четвёртая от всего здоровья, поэтому ещё есть шанс на победу. — Да, — Уныло согласился юноша, увидев грань с четвёркой. — Кажется всё-таки есть… Кастую феникса. Отбиться можно лишь выбросив число меньшее четвёрки! — Я всё равно попробую. — Ответил старший Пайнс, вновь бросая тридцативосьмигранную кость. Каково было общее удивление, когда выпала двойка. — Вам сегодня просто везёт! — Возмутился младший Пайнс, заметив, что фортуна явно не на его стороне. —Ну, раз так, феникс обезврежен, и у меня осталась тоже одна четверть здоровья. Ваш ход. — Кастую небывало–зверя — С уверенностью объявил Стэнфорд, когда выпало тридцать семь. — Его же забанили! — У нас ещё нет. — Ухмыльнулся Шестопал. — Победишь только если выбросишь тридцать восемь! — Эх… ладно. Всё равно ничего уже не поделаешь... Молодой человек небрежно бросил кость в последний раз за партию, зная, что вероятность такого броска очень мала и он не победит, но тут же подскочил и завизжал от радости. — Тридцать восемь! Кастую блёстки смерти! — Детской искренней радости не было придела. — Молодец, коллега. Ты смог меня обыграть, что очень редко случается. — Физик мягко обнял его, а потом пожал руку в честь уважения. — Спасибо за то, что вообще со мной поиграли, было очень интересно. Пайнсы рассмеялись, понимая, что в этих маленьких мелочах и есть счастье. Они собирались сыграть ещё одну партию, потому что учёный хотел взять реванш, но дверь в комнату с грохотом распахнулась и в неё влетел... Фиддлфорд. — Срочно! — Всё, что сказал Фиддс, перед тем, как отдышаться. Белая рубашка была расстёгнута на две пуговицы, волосы взъерошены, дыхание сбито, а бедные очки держались лишь на кончике носа. Он выглядел очень взволнованно, но в глазах можно было заметить что-то между страхом и радостью. Казалось, будто ассистент сам ещё не определился что это. Макгакет поправил очки одной рукой, а в другой, бережно прижимая к себе, держал…