Домой

— Срочно! — Всё, что сказал Фиддс, перед тем, как отдышаться. Белая рубашка была расстёгнута на две пуговицы, волосы взъерошены, дыхание сбито, а бедные очки держались лишь на кончике носа. Он выглядел очень взволнованно, но в глазах можно было заметить что-то между страхом и радостью. Казалось, будто ассистент сам ещё не определился что это. Макгакет поправил очки одной рукой, а в другой, бережно прижимая к себе, держал… рулетку времени. Диппер с удивлением посмотрел сначала на механика, но не смог разглядеть предмет в его в руке, затем перевёл взгляд на физика. Тот несколько секунд простоял в замешательстве, о чём-то сосредоточенно думая, а потом направился к коллеге. — Что случилось, Фиддлфорд? — Наконец твёрдо спросил Шестопал, но в его голосе всё равно слышалось еле уловимое переживание. — Форд, ты не поверишь, но я кажется смог починить это! — Фиддс торопливо протянул ему прибор, который действительно выглядел полностью исправным. — Вы… — Сердце юноши пропустило удар, дрожащим голосом он спросил, убеждаясь, что ему не послышалось и не показалось. — Вы смогли что?! Мистер Макгакет, у Вас правда получилось.? — Кажется… — Растерянно пробормотал под нос ассистент, опуская взгляд на прибор и перебирая волосы на затылке. — И ты уверен в этом? — Старший Пайнс строго посмотрел на механика, который теперь внешне выглядел спокойным. — Не могу сказать точно — я не тестировал, но детали идеально размещаются, поэтому с большой долей вероятности рулетка времени должна работать. — Каким образом?! Честно сказать, никогда не сомневался в твоём профессионализме и знаниях, но ты говорил, что починка этого — дело не быстрое. Надо будет разобраться, что к чему, сделать чертежи, найти подходящие детали… Разве не так? — Верно, Форд, верно. Просто удача сегодня на нашей стороне. Ты, конечно, не представляешь, но большую часть запчастей я нашёл в нашем подвале! То железо, принесённое нами с «Омеги», правда оказалось полезным. Детали подходили по всем параметрам и я собрал их в рулетку, не делая чертежи. — А если есть ошибки? — Полагаю– — Мало полагать, Фиддс! А если мы случайно вызовем пространственно-временной континуум? Или временную петлю? Или изменим ход истории? Что тогда? — Я не могу дать ответы на все эти вопросы, потому что не делал рассчёты. Ты же знаешь — моя часть всегда практическая. — Вот! Поэтому сначала надо всё просчитать и сделать теоретическую модель, а по– — Стойте! — В их диалог резко вклинился младший Пайнс, в попытке отстановить эту научную дискуссию, перерастающую в кое-что более неприятное. — Не ссоритесь, пожалуйста… Учёные замолчали и в недоумении уставились на подростка, который очень переживал за всю ситуацию и не хотел, чтобы именно сейчас, когда появился хоть малейший прогресс, всё рухнуло. — Форд, мистер Макгакет, прошу вас, послушайте. — Уже спокойнее начал юнец, всё время разговора прибывавший в задумчивом молчании. Он сделал шаг вперёд и развёл руками. — Если у вас действительно получилось, я искренне рад, но оставьте, пожалуйста, испытания рулетки времени мне. Вся эта ерунда началась из-за меня и должна закончиться со мной. — Исключено! — В один голос ответили мужчины. — Диппер, мальчик мой, — Стэнфорд опустился на корточки и положил правую руку на плечо молодому человеку, крепко его сжимая. — Это очень опасно, а ты очень мал. Я знаю, что именно путём путешествия во времени ты попал к нам, но сейчас лучше отложить твоё возвращение домой, пока я не просчитаю всё до мелочей. Ты ведь умный парень и должен понять… — Я… Я всё понимаю… — Младший Пайнс горько вздохнул и поднял карие глаза, полные печали на старшего Пайнса. — Я буду ждать, сколько придётся. Просто Вы тоже можете меня понять: я также скучаю по Мэйбл, как Вы по брату. — Д-да… — Физик растерянно почесал затылок и в горле стал ком. Он откашлялся и продолжил. — Не сказать, что прям очень… — Я знаю, что Вы скучаете в глубине души. Хоть Вы и стараетесь это скрыть ото всех, я вижу, потому что знаю, какого это расставание на самом деле. Даже если с этой щемящей тоской соседствует обида на близкого человека — всё равно будет его не хватать. Шестопал тяжело вздохнул и подумал, что дети действительно очень проницательные существа, которые могут увидеть то, что ни одному взрослому не под силу разглядеть в своём сверстнике. — Признаю, в этом плане ты конечно прав, но если хочешь целым и невредимым добраться до своего две тысячи двенадцатого года, то стоит ещё подождать. Мы постараемся с Фиддлфордом заняться этим вопросом уже после обеда, хорошо? — Если у вас найдётся время, я был бы очень рад. Всё равно спасибо, что помогаете мне. Представить не могу, что случилось бы со мной, если бы я не попал в эту временную линию и именно к вам. — Жизнь суровая, но справедливая, — Подметил Фиддс. — Так что у неё на тебя свои планы, на которые ты не можешь повлиять. — Наверное… мистер Макгакет. — Грустно ответил юноша. — Ну, чего ты? — Фиддлфорд, как и в первую встречу, опустился на корточки, чтобы сравнять уровень глаз. — Не раскисай, я ведь всё починил. Форд сделает рассчёты и ты уже совсем скоро увидишь сестрёнку! — Спасибо большое. — Подросток бросился в объятия к механику, и тот чуть не рухнул, не подумав, насколько сильно обрадовал человека, но в последний момент удержался на ногах и обнял в ответ. Ассистент лишь сдавленно охнул и сказал «не за что», когда юнец наконец отпустил. После ссоры с Эммой, Фиддс и не надеялся на нормальное общение с детьми, ведь она не дала толком даже с Тэйтом поговорить. Старший Пайнс не стал прерывать идилию и дождался, когда молодой человек отблагодарит по-свойски, как умеет, коллегу. — Чем быстрее начну — тем быстрее покончу с этими рассчётами. — Напомнил Стэнфорд, намекая, что у него нет вагона времени, чтобы возиться с обедом. — Да, конечно, Форд. — Согласился Макгакет. — Вы идёте? — Через секунду он оказался уже в дверном проёме. Учёного сильно заинтересовало доказательство того, что путешествия во времени возможны на самом деле, а не только в детских фантазиях, поэтому тот уже торопился поскорее приступить к делу. Тем более, это нужно, чтобы помочь новому близкому человеку, которого, естественно, не хотелось отпускать, да вот только так будет лучше для него. Конечно, младшему Пайнсу физик не позволит просто так исчезнуть из его жизни и не доверит испытания прибора, хоть и не хочется его огорчать, но во благо самого парня этого не должно случиться. И тут делай что угодно — Старший Пайнс уже всё решил сам. — Идём! — На этот раз бодро отозвался подросток и пошёл следом за мужчиной вместе с Фиддсом.

***

— Ты не понимаешь! — Воскликнул Форд, вскакивая со стула и начиная ходить по кухне от стены до стены. — Материя с отрицательной энергией единственный способ этих скачков! — А если нет? — Возразил Фиддлфорд. — Может машина искривляет пространство и время, тем самым образуя «коридор» между любыми двумя координатами! — Как ты себе это вообще представляешь? Я тебе говорю материя с отрицательной энергией и точка. — Нет, «коридор» тоже вполне возможен. — Материя! — Коридор! — Материя! — Коридор! — Мате– — Хватит! — Сказал Диппер, с грохотом ставя стакан с чаем на стол, и опять останавливая ссору научного характера. — Почему вы ругаетесь, когда вместе составляете идеальный дуэт? — Действительно, чего мы ругаемся? Просто сделаем рассчёты для двух вариантов. Да, Фиддс? — Да, я, пожалуй, могу заняться своей теорией, а ты — своей. — Договорились. — Согласился Стэнфорд и пожал руку своему коллеге. Губы юноши дрогнули в едва заметной улыбке, но в душе он был намного счастливее, чем это могло показаться внешне. Он до сих пор не мог понять, что должно будет произойти в ближайшее тридцать лет, чтобы этот союз перестал существовать. В прочем, по возвращении домой у него и так будет море вопросов к дяде Стэну, который явно не всё договаривает. — Диппер, — Голос старшего Пайнса вернул в реальность. — Нам с Фиддлфордом нужно вниз, в лабораторию. Можешь ещё почитать дневники или поспать. В общем, что тебе угодно. Только не спускайся в подвал и не ходи на чердак. — Ладно… — Сказал на последок уходящим учёным молодой человек.

***

Бетонная лестница, ведущая к лифту, как всегда встретила холодом и сыростью. В углу при входе слабо мерцал старый фонарь, который Шестопал сразу же захватил с собой, освещая мрачные ступеньки. Через пару мгновений мужчины уже стояли в лифте. Механизм скрипнул, двери закрылись и он плавно направился вниз. Как только они оказались на минус втором этаже, Стэнфорд поспешно его покинул и тут же направился к рабочему столу. — Фиддлфорд, давай быстрее! — Возмутился физик, когда увидел механика, поправляющего по дороге какие-то провода в одном из неисправно гудящих приборов. — Что ты такой дёрганный сегодня? — Осведомился ассистент, подходя к столу с чертежами портала и кучей листов с рассчётами. — Я не дёрганный! — Прошипел Форд, но потом сдержанее добавил, — И вообще всё в порядке. — Как знаешь… Ладно, давай к делу. Что от меня конкретно требуется? — Размеры деталей, принцип размещения, и из чего ты их взял? — Рулетку откроешь — размеры и размещение посмотришь; материалы покажу сейчас, идём за мной. Макгакет открыл дверь, которая вела в помещение с порталом, и пошёл в сторону неотсортированного железа, сваленного в одну большую гору. Мысленно он сделал пометку в голове, чтобы потом выделить день на уборку всего этого хлама, но сейчас были дела поважнее. Он поднял с пола одну из тонких, прочных, железных плат и сказал: «смотри, на этом материале базируется много чего в этой рулетке». Стэнфорд молча кивал вместо ответа на вопросы Фиддса, заданные насчёт понимания, а тот продолжал свой рассказ о скорой починке.

***

Не сказать, что младший Пайнс был правда занят чем-то интересным или нужным, после ухода учёных в лабораторию. Сначала он помыл посуду, хотя его об этом не просили, потом он бесцельно бродил по гостинной, где не нашёл ничего стоящего, после хотел выйти на улицу, но увидев показания наружного термометра, висящего за окном, моментально передумал. Всё таки юнец вернулся к своей первой мысли и рекомендации Форда — почитать дневники. Он поплёлся в комнату старшего Пайнса, взял первый дневник со стола и разместился на диване у цветного окошка. Сегодня не было ни снега, ни туч, ни пурги. Зато за соснами поблёскивало закатное солнце и стоял крепкий мороз. Пока парень читал про строение «Парящей скалы», диск светила полностью закатился, а столбик термометра опустился ещё ниже прежнего. Диппер закутался в одеяло и задумлся на вопросом «а что потом?». Он прекрасно понимал, что если Форд побывает в будущем и поймёт, где он совершил ошибку, то вся жизнь человечества может измениться. Конечно, юноша не забывал и том, что сам мог повлиять на ход истории из-за того, что забыл обо всех правилах путешествия во времени, когда увидел Автора дневников. Живого Автора, который всё ещё пишет третью книгу. Подросток даже не подозревал, что ему выпадет такой шанс на миллиард. Выпал. Правда теперь будет только больнее отпустить того, кем до безумия восхищался и так долго искал на голом энтузиазме. «Всё равно нельзя допускать визит Форда вместе со мной в будущее, и тем более без меня…» Юноша окончательно отложил первый дневник в сторону, завалился на спину, подкладывая руки за голову, уставился на деревенный потолок и в серьёз стал думать что ему делать. «Сложно… Форд в самом деле мне не даст рулетку времени обратно, он ведь учёный и ему надо всё проверить… Я, конечно, обещал ждать сколько придётся, но тестить рулетку будет либо он, либо Макгакет, поэтому я точно отпадаю. Если рулетку тестить будут они, то мне никто не гарантирует, что ни Форд, ни Макгакет не захотят заглянуть в то будующее, про которое я рассказывал. Чётр! Ну тут я сглупил! Не надо было ни про что рассказывать… Надо было просто показать дневник. Блин, чем я думал! Хотя, тут и так понятно чем…» Младший Пайнс тяжело вздохнул, перевернулся на бок и теперь пристально рассматривал ветражное окно, за которым всё больше и больше сгущался вечер, постепенно опускался туман с горы и завывал ледянящий ветер. «Если я не могу затестить рулетку после починки, значит надо сделать так, чтобы они тоже не смогли… Думай, Диппер, думай! Прибор внизу, и спусться я сейчас туда не могу, потому что Форд мне запретил, но надо как-то забрать эту штуковину. Остаётся главный вопрос — как? Наверное стоит дождаться ночи, когда они с Макгакетом придут спать… А если не придут? Нет, Форд наверное придёт, потому что мистер Макгакет его точно отправит ко мне, так как я ребёнок, за мной нужно смотреть и все дела. Но сам он может остаться в лаборатории до поздна. Что тогда? Ладно, если вдруг это правда случиться придумаю что-нибудь ещё. На глазах у Форда я не могу просто взять и отправиться домой. Точно! Записка…» Парень скинул одеяло, встал с дивана и уныло побрёл к рабочему столу старшего Пайнса, где точно должна была быть ручка и достаточное количество бумаги, чтобы написать обо всём. Юнец зажёг настольную лампу, которая всё также тускло мерцала, положил перед собой лист бумаги и всё никак не решался хоть что-то на нём черкнуть. Как только Диппер пытался дотронуться до ручки, его руки начинали трястись, с ног до головы тело пробирала дрожь, сердце бешено пульсировало в висках. С каждой секундой он чувствовал, что грудь сжимается и давит изнутри всё больше, а воздуха становится снаружи всё меньше. Разум, непереставая, кричал лишь одно — «НЕТ! Что ты творишь?! Остановись немедленно! ЭТО ОШИБКА!». Чем больше юноша думал о неизбежности чего-то плохого, тем труднее становилось дышать, и без того тяжёлые веки закрывались, в ушах стоял ужасный пронзительный звон, заглушающий идеальную тишину в комнате, которая и так казалась до невозможности громкой. В моменте перед его глазами просто поплыло всё: книги, бумага, лампа, шкаф и эта чёртова ручка, до которой младший Пайнс так и не дотронулся. В конце концов подросток поддался охватившему разум безумию и спрятался от нагнетающей тревоги за своими закрытыми глазами. Ком в горле никуда не девался, юнец всё также глотал воздух удушающими урывками, а голова продолжала кружиться, не оставляя возможности трезво оценивать обстановку. Хотя с закрытыми глазами всё равно ничего не было видно. Откинувшись на спинку стула, молодой человек, с трудом поднимая руки на высоту головы, медленно начал массировать виски, как это обычно делает Стэнфорд. А потом, приложив усилия, чтобы разобраться в буре эмоций, он нашёл одну ясную мысль в виде «немедленно собраться и успокоиться». Парень постарался начать дышать спокойно, но ничего не получалось. Как только он выдыхал, снова появлялось ощущение нехватки кислорода и мерзкого удушья. Так повторялось из раза в раз, пока Диппер не смог вдохнуть через нос, задержать воздух внутри лёгких на несколько секунд и выдохнуть уже через рот. После процедуры он открыл карие глаза, в которых больше не читалась бесконтрольная паника, беспощадно поглащающая другие чувства. На всякий случай юноша назвал вслух несколько предметов, окружающих его, и смог укратить страх до финального конца. — Записка. — Твёрдо сказал сам себе подросток и, пересилив себя, всё-таки смог взять ручку в руки. — Сейчас или никогда. Юнец пододвинул чистый лист и с тяжестью на душе начал: «Дорогой Форд, простите меня пожалуйста, если сможете…» С первых строк душераздирающего письма младший Пайнс хотел вернуться в самое начало хаоса внутри себя, только бы отложить ещё на несколько минут написание рокового прощания. Скрепя сердце, он продолжал выводить буквы дрожащей рукой, оставляя помарки и иногда зачёркивая неправильные слова. Каждое новое предложение грубо раздирало, безжалостно дробило и жестоко разбивало душу Диппера на маленькие осколки с счатливыми моментами, котрые в скором времени станут лишь тёплыми воспоминаниями, безвозвратно утерянными. Всё больше у парня было пустоты внутри, кроме которой ничего не оставалось. Слова в прощании лишь её увеличивали, а она уничтожала догорающую радость, растущее беспокойство и другие чувства, превращая их в беспросветную печаль. Дописывая концовку юноша не выдержал и разрыдался от незнания того, верное решение он принимает или нет. Он старался удержать эмоции в себе под предлогом «Форд не может вернуться и застать меня в этом неподобающем виде», но всё же не смог, вернувшись к своим размышлениям. Ведь с одной стороны, если рулетка времени работает исправно и ход истории не был случайно изменён, то он уже сегодня увидит Мэйбл, скорее всего сильно переживающую из-за пропажи брата во временной линии, где он не возвращается из прошлого. Но с другой стороны, подросток губил доверие Стэнфорда к нему, обрывал этот короткий промежуток времени, за который они успели подружиться и привязаться друг к другу и, возможно даже навсегда, прекращал общение с великим Автором целых трёх дневников. Тем самым он мог предотвратить катастрофу в ходе истории, но должна ли она вообще произойти? Юнец закончил с запиской, утёр злёзы руковом свитера, связанного физиком специально для него, и сложил бумагу в что-то на подобие конверта, запихнув его к себе наспех в карман, услышав шаги в коридоре.

***

Стрелки на часах подходили к половине двенадцатого, когда в комнату явился учёный, прихватив с собой рулетку времени. По его лицу нельзя было определённо сказать об успехах в работе над рассчётами и чертежами, но он всё-таки дал посмотреть на визуальную исправность прибора в ходе диалога. — Как провёл остаток дня? — Устало спросил Шестопал, скидывая свой бежевый плащ на стул и присаживаясь рядом с парнем на диван. — Нормально. — Сухо ответил тот, не желая рассказывать во всех красках чем на самом деле он занимался и что во время этого произошло. — Что именно делал? — Уточнил мужчина, но младший Пайнс счёл это за начало длительного допроса и не ошибся. — Читал дневники, посуду помыл, немного поспал. — Чувствуешь себя как? — Уже более живо Поинтересовался Стэнфорд, беспокоясь, чтобы внеплановая прогулка по лесу не нанесла удар по здоровью с опозданием. — Хорошо… — Соврал подросток, понимая, что на самом деле чувствует себя ужасно. Он постарался сделать вид как можно более счастливого человека. Физик кивнул, приложил тыльную сторону ладони ко лбу мальчика и удостоверился в том, что всё хорошо. Поводов для тревоги не оставалось. Старший Пайнс достал из кармана брюк рулетку времени и отвёртку, раскрутил болтики на задней крышке и открыл прибор. — Смотри, — Поправляя очки, увлечённо начал учёный, — Фиддлфорд всё починил и даже успел вечером сделать чертежи. Осталось только закончить с теоретической моделью, проверить исправность и можно домой… Юноша окинул стеклянным взгядом рулетку времени, и посмотрев на неё он не почувствовал былой радости. На душе было противно пусто от одной мысли, что ему придётся поступить предательски по отношению к Форду, который фактически бросил всё ради него. После неловкого молчания, повисшего в комнате, Диппер выдавил лёгкую фальшивую улыбку и прошептал «здорово…». — Тогда спать. — Шестопал закрутил болты обратно, отнёс прибор на рабочий стол, где оставил его, и лёг с краю на свой диван. — Спокойной ночи, Форд. — Пожелал юнец и тоже лёг. — Спокойной ночи, мальчик мой. — Ответил Стэнфорд и накрыл парня одеялом.

***

К трём часам ночи младшего Пайнса невыносимо клонило в сон, веки тяжелели, а в силу того, что он лежал с закрытыми глазами было очень сложно не уснуть. А вот старший Пайнс как не ворочился — смог заснуть только сейчас. Храп учёного для подростка стал победным сигналом, призывающим к действию, и он принялся тихонько вылезать с постели. «Только бы не разбудить… только бы не разбудить…» — бесконечно в мыслях повторял юнец сам себе. Сначала он бесшумно стащил с себя одеяло, потом пополз к краю дивана, где можно было вылезти не через Шестопала и встал на цыпочки. Стараясь не дышать, Диппер дошёл до стола, вынул из кармана записку и положил поверх всех бумаг, чтобы физик точно заметил. Молодой человек надел свои кеды, забрал со спинки стула футболку и жилетку, а со стола — третий дневник из будущего и рулетку. Внутри него опять разгоралась буря. Настал момент, когда приходилось выбирать между двумя разными страхами. Руки опять затрясло, дышать спокойно юноша уже не мог, и хотелось лишь сейчас не выбирать. «Сейчас» — пронеслось у парня в голове и он пошёл к Стэнфорду прощаться. Скрипучие половицы как всегда подвели, не дав пройти даже несколько несчастных метров. Подросток остановился в шаге от дивана, на котором мирно спал учёный, и сердце пропустило удар. — Форд… — Тихо прошептал младший Пайнс в безответную пустоту. — Я, конечно, уже всё написал в записке, но все равно спасибо. Спасибо большое за всё, что Вы сделали для меня. Я знаю, что сейчас Вы меня не слышите, но… Прошу, прости, пожалуйста, если сможешь… Прости меня… Я надеюсь хоть на ещё одну встречу, а сейчас мне пора… Прощай… Юнец выкрутил рулетку времени обратно на день ярмарки две тысячи двенадцать, напоследок окинул комнату тёплым взглядом, понимая, что хочет остаться здесь навсегда, но потом, тяжело вздыхая, со слезами на глазах, отпустил временную шкалу. — Спасибо, прости, прощай… — Ещё раз повторил мальчик в последние секунды своего прибывания дома у старшего Пайнса. Прибор щёлкнул неожиданно, как и в первый раз, яркая вспышка света озарила всю комнату и юноша полностью растворился в ней, уповая на полную исправность и профессионализм Макгакета.

***

Когда подросток открыл глаза, он увидел вокруг себя ярмарку дяди Стэна, Венди, стоящую с игрушкой выбитой им в одном из ларьков и Мэйбл, несущуюся к нему на встречу. Значит всё прлучилось и тяжёлое решение было верным. — Диппе-е-е-ер!!! — Воскликнула она и повалила его с объятиями на траву. — Фух, я уже испугалась и думала ты застрял где-то вместе с динозаврами! — Нет, к счастью не с динозаврами, — Усмехнулся тот, ожидая, пока сестра заметит на нём свитер. «Три, два, один…» — отсчитал он в голове и она закричала: — Ах, Диппер… Где ты взял этот свитер?! — На этот раз удивление было уже на её лице. — Мне его подарили, пока мне пришлось пожить немного в прошлом. — Коротко ответил тот, не желая вдаваться в подробности конкретно сейчас. — Чт-что?! Пожить?! Так ты не вернулся следом за мной? — Нет. — А что ты там делал, расскажи! — Потом, Мэйбл. Есть дела поважнее. — Ай, ты всегда такой нудный… Тогда дай рулетку — я верну себе Пухлю. — Но… но как же Венди? Начинался новый, бесконечный, бессмысленный спор…

***

Утром в комнату Стэнфорда заглянул Фиддс, чтобы предложить чашечку кофе по традиции, но какого было его удивлением, когда он застал коллегу всё ещё спящим, причём без младшего Пайнса. — Форд, Форд, проснись! — Ассистент трёс его за плечи, старательно пытаясь разбудить. — Стэнфорд, немедленно вставай! — Встаю, встаю… — Прохрипел физик, потирая глаза. — Что опять случилось? — Диппер пропал… — Как пропал?! — Слова ассистента, как разряд тока, привели в чувство за мгновение. — Куда пропал?! — Это тебя надо спросить! — Не может быть! Вдруг он просто проснулся раньше меня и ушёл в ванну или что-то типа того… Ай, ладно, не важно! Надо его найти! Учёные уже бросились искать юношу по всем углам, но Макгакет уже перед выходом из комнаты краем глаза заметил конверт на рабочем столе Пайнса. — Форд, иди сюда… — Нашёл? — Раздался голос с ванной. — Смотря что нашёл. — Он протянул записку другу и тот просто онемел. — Нет… нет… нет… это невозможно… Шестопал в конце концов развернул листок с записями и принялся нервно его читать. «Дорогой Форд, простите меня пожалуйста, если сможете… Мне очень тяжело это писать и я смог взять ручку в руки только после панической атаки. Тяжело вот так прошаться с человеком, который так много в тебя вложил, фактически спас жизнь и просто не бросил на произвол судьбы… Я знаю, что должен был ждать и пообещал это Вам, но обстоятельства вынуждают меня нарушить данное мной слово. Если бы Вы, или мистер Макгакет вдруг оказались бы в будущем, то могли бы узнать что произошло и почему всё не так, как Вы себе представляете жизнь через тридцать лет. Тогда вы исправили бы ошибки, тем самым, возможно повлияв на ход истории и разрушив будущее, которое уже есть. Я и сам сильно сглупил, когда рассказывал Вам о нём, ведь правила путешествия во времени это делать запрещают. Но я просто забылся, увидев Вас… Вы тот, кто написал три удивительные книги, хранящие бесконечное множество важных и нужных знаний, без которых бы я не справился с необычной жизнью в Гравити Фолз. Вы — Автор дневников, котрого я так долго искал. Признаться честно, я не рассчитывал побывать у Вас дома и даже не рассчитывал на то, что Вы со мной вообще заговорите, но вот так уж получилось. Я рад, что провёл этот короткий промежуток времени вместе с Вами и мистером Макгакетом. Вы самые удивительные люди, которых я только знаю. Причём удивительные в хорошем смысле этого слова. Спасибо Вам большое, что приютили меня на несколько дней, лечили от сильной простуды, уделяли мне своё время и даже разрешили спуститься в лабораторию. Спасибо за то, что Вы были рядом. Поверьте, это дорого стоит. Ещё Вы зачётно играете в «Подземелья, Подземелья и ещё больше Подземелий» и я бы не отказался сыграть вторую партию, а там третью и так далее… Мне будет не хватать такого противника! (Надеюсь, Вам тоже) Ладно, стоит вернуться к главной цели этого письма — прощание. Я искренне не хочу Вас покидать и будь моя воля — остался бы навсегда! Но не всегда в жизни так… Не буду скрывать, что я очень сильно к Вам привязался, потому что я не знаю больше ни одного человека в семье Пайнсов, кому действительно была бы интересна наука, как мне, как Вам. Простите меня пожалуйста за то, что я не сдержал своё слово. Я понимаю, какие теперь будут последствия: Вы можете меня возненавидеть, обидеться, постараться забыть как страшный сон, и просто решить, что мне теперь нельзя доверять. Я Вас прекрасно понимаю и здесь конечное решение уже за Вами, на которое я точно не смогу повлиять никаким образом… Ведь я в две тысячи двенадцатом, когда Вас просто нет… Но если Вы все же можете, то простите меня пожалуйста… Я не хотел навредить Вам… Вы всегда относились ко мне с теплотой, пока я застрял у Вас… Ладно, я не могу вечно умолять. Каким бы не было Ваше решение — оно имеет место быть в любом случае. Обида — так обида. Сломанное доверие — так сломанное доверие. Прощение за мой ужасный поступок — так прощение. Всё равно я сам во всём виноват. На этот раз даю железное обещание найти Вас в будущем, даже если Вы со мной не будете разговаривать… Я всё понимаю. Поэтому, я надеюсь, что это была наша не последняя встреча, и мы ещё с Вами увидимся в моём две тысячи двенадцатом. Не зря же я нашёл третий дневник, а потом ещё и беспомощно застрял в прошлом. Спасибо большое ещё раз за всё, простите, если сможете и до скорой встречи. Я буду очень сильно скучать… Прощайте…

С любовью Диппер»