Буйволсон/Анабель — первый раз

      Тяжёлая и липкая жара навалилась на Зверополис, вынуждая немалую часть населения прохлаждаться либо у океана или водоёмов за обширной Ринг-роуд, либо нежиться в своих квартирах в объятиях кондиционеров и вентиляторов. Желание охладиться не покидало ни Анабель, ни Буйволсона в течение этих восьми дней, поэтому они либо наслаждались мягкой прохладой, навеянной кондиционером, в квартире, либо ездили на заполненный различными зверями пляж. Сейчас они приехали из гипермаркета — туда они заехали по пути с пляжа — с кучей покупок и дважды спускались к машине, чтобы унести всё. После того как багажник машины опустел, Анабель, измученная жарой, ушла принимать прохладный душ, попросив Эддрика разложить всё приобретённое.       Под однообразный аккомпанемент душа Буйволсон разложил по полкам купленные продукты, постелил в прихожей коврик в виде медведя, слегка охладился умыванием и, не удержавшись, достал мороженое. Пробка и жара сделали своё дело — большая часть его превратилась в полужидкую кашу. Но вкуса оно не потеряло. Буйволсон посыпал растекающееся по тарелке мороженое тёртым шоколадом и с наслаждением съел. Даже растаявшее, оно хранило в себе холод, становясь настоящим глотком жизни и наслаждения в жару. На какой-то миг Буйволсон даже позавидовал живущим в Тундра-тауне, но потепление пленило и ледяной район Зверополиса.       Вода в ванной продолжала шуметь, и Буйволсон, доев мороженое, повернулся в ту сторону. В его голову уже не в первый раз закрадывались шаловливые мысли — Анабель стоит в ванне, мокрая и обнажённая, красивая и крепкая… Они уже не одну неделю провели вместе, не одно трогательное и счастливое свидание осталось в памяти, продолжительные прогулки, нежные и тёплые поцелуи и объятия до сих пор грели его душу, а до большей близости дело пока так и не доходило. А расшалившееся сознание подкидывало, словно дразня, образы Анабель, что в некоторых снах Буйволсона творила с ним такие вещи, что он потом просыпался, ощущая прилив нещадного возбуждения — оно протягивалось сквозь сон и жило ещё несколько минут, с неохотой покидая крепкое тело. А вот трусы и постельное бельё приходилось менять.       — Эд, я забыла полотенце, принесёшь? — крикнула Анабель, выключив воду.       Буйволсон даже подскочил, вылетев из своих мыслей и эротических фантазий. Они прервались на том, что Анабель сейчас там, выходит из ванны, ступает на коврик, с неё капает вода… и она такая же обнажённая и манящая! Идёт к порогу, открывает дверь. А потом она войдёт на кухню, будет сладко пахнуть гелем для душа… Лучше пусть выйдет сразу, войдёт в кухню без этого клятого полотенца! С этими мыслями Буйволсон, усилием воли заставив себя вернуться в действительность, заметил, что ширинка его джинсов уже топорщится под напором. И эта часть действительности была самой приятной, если не считать, что Анабель его мысленных призывов не слышала.       — Сейчас!       Буйволсон метнулся в комнату, нашёл в шкафу полотенце и уже быстро подходил к двери, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеют ноги и пухнет в глухом чугунном звоне голова. В каких-нибудь полутора ярдах от двери он остановился. Но створка неожиданно распахивается настежь. Буйволсон замирает в двух шагах от порога ванной. Возбуждающие мысли разом нагоняют его, прочно селятся в голове, будто становятся частью его тела. Анабель на пороге обратилась фантазией Буйволсона наяву.       — Так ты идёшь? — тихо спросила она. — Я жду тебя…       Но полотенце не взяла — оно упало на пол возле ног Буйволсона. Тихий шорох падающей ткани для него — как звук выстрела. От открывшейся ему картины он уже не мог оторвать горящего взора.       Ожидания облика Анабель были верны, но вблизи она открывала ещё многое — как блестят её красивые и яркие глаза, которые так нравится целовать Буйволсону и смотреть в них, как искрится в свете лампы вода на её коротком мокром меху, как прозрачные струйки стекают по красивым скатам её вызревших плеч, по груди и животу, ещё ниже… Её крепкая и красивая фигура будто сияла на фоне ванны, шторки, зеркала, а в воображении Буйволсона она неутомимо засияла солнцем. Дальше слов не последовало, не было смысла сопротивляться возбуждению и не реагировать на вопли распалённого возбуждением сознания.       Буйволсон решительно шагнул в ванную и закрыл дверь, а полотенце, отброшенное ногой в сторону, стало немым свидетелем происходящего. Уже не раз при мыслях об Анабель он ощущал шевеление за ширинкой джинсов, а сегодня, сейчас, когда она предстала перед ним на пороге, всю себя открывая, — оно обратилось в давящую тесноту, от которой Анабель сама и помогла ему освободиться. Сначала её мокрые лапы легли на его широкие плечи, а сама она прижалась к его носу своим мокрым носом и притянула крупное и мускулистое тело к себе.       — Вот ты и пришёл, — шепнула Анабель. — Ты мой!       На такие поцелуи и ласки Буйволсон не ответить не мог. Просто не мог. И не смел. И сразу включился в горячую игру. Пока он обнимал Анабель за плечи и, жарко дыша, целовал её нос, щёки и лоб и тёрся носом об её шею, пока со звонким стуком соприкасались их рога, Анабель мягко отпустила его, чтобы избавить от плена одежды. Джинсы с лёгким шорохом свалились на пол вместе с трусами, когда она нагнулась. Буйволсон закрыл глаза на мгновение, когда Анабель мягко, но уверенно сжала его давно отвердевший член. Он сейчас не ощущал ничего, кроме её тёплых и мокрых прикосновений и ласок, кроме своего возбуждения, которое пламенем охватывало тело и шумело в ушах.       Что-то неразборчивое шепча, опаляя его щёки страстным дыханием, Анабель возбуждающе дышала. Она вновь выпрямилась, чтобы поцеловать возлюбленного в нос, в щёки и в шею, но ненадолго. Одновременно она обнимала мощную спину Буйволсона и тёрлась широким носом о шею и грудь, ниже продолжала гладить его член, возбуждая жарче и жарче. Поцелуи переместились с шеи ещё ниже на грудь и живот, оттуда — ещё ниже, и Анабель медленно опустилась коленями на закапанный водой пол. По телу Буйволсона пронеслось стадо приятно жалящих больших мурашек, когда его члена коснулся язык Анабель — один раз, второй, третий… Прикосновения сначала были мягкими, потом решительными и продолжительными, страстная возлюбленная проводила языком по члену от самого основания и забирала в пасть целиком…       Страстный напор до конца разбудил в Буйволсоне инстинкты могучего самца, и после них в голове разуму места не стало. Пора самому переходить к действиям. Буйволсон мягко отстранился от Анабель, положив копыта ей на плечи. Взглянул ей в глаза и не прочёл ничего, кроме горящего пламенем желания и вожделения. Член его от неё носа отделяли несколько дюймов. Затем Буйволсон опустился на колени рядом с любимой, обняв её, после — осторожно уложил на прохладный и покрытый каплями воды пол возле коврика.       — Теперь — ты моя, — выдохнул он, прижимаясь носом к её шее.       Анабель ничуть не возражала. Открываясь ему, своему единственному, она покорно развела ноги в стороны. Подстёгиваемый желанием, Буйволсон утыкался носом в её шею, елозил им по её груди и придвигался всё ближе, и Анабель лёгкими толчками ног подталкивала его внутрь, властно обнимала за шею и вводила его в себя. Шумный и протяжный её выдох, когда она ощутила его внутри, будто отпечатался на морде Буйволсона клеймом страсти. Теперь он был в плену её желаний, её страсти, тепла и тела. Он старался двигаться мягче, но уверенно, долгие, на низких нотах, вздохи Анабель будто подтверждали его претензии на мастерство. Они оба вели свою игру, и на первой её стадии безоговорочно победила Анабель. Теперь настал черёд Буйволсона. Придвинувшись чуть ближе, он вошёл в Анабель глубже и выдохнул со смешком, услышав более громкий вздох и стон. Она вновь захватила его шею в кольца объятий, а его ягодицы ощущали давление ног, будто запрещающее покидать её тело раньше времени. Она даже подтверждала это томным стоном:       — Нет, не смей…       «Не дождёшься», — мысленно ухмылялся Буйволсон. Он понемногу наращивал темп, от предстоящего и предвкушаемого взрыва наслаждения он даже прикусил шею Анабель крепкими зубами. Её копыта переместились с его шеи на спину, в момент особо чувствительного проникновения она крепко стискивала ими его бока, и в эти моменты, когда разум отказывал, Буйволсон даже жалел, что у Анабель нет когтей. «Ха-ха, так было бы жарче», — мелькнуло обрывочно в голове. Анабель дотягивалась до низа его спины, до самых ягодиц, до основания хвоста, вызывая дополнительные порции мурашек. И всё это время старалась смотреть возлюбленному в глаза — страстному и горячему, большому во всех смыслах. Более резкие движения, ускоренный темп, вздохи и стоны по громкости уже почти на грани крика, но самый желанный момент был уже близок, оставались лишь мгновения.       Тут Анабель громко и протяжно выдохнула, в то время как у Буйволсона в паху будто что-то лопнуло, и волны жара покатились по спине, по животу, по ногам, по всему телу… Он сейчас всей душой отдался не только Анабель, но и жаркой пульсации разгорячённого члена, изливающего внутрь Анабель один за другим фонтаны семени. Буйволсон прижался к ней как можно теснее, передавая дрожь своего тела ей. С минуту после того, как он кончил, Анабель шёпотом просила: «Не покидай… нет…» И он, конечно же, покорился — всё это время он принадлежал только ей. Он мягко покинул Анабель и лёг рядом с ней, а она, покосившись, взглянула на его мужское естество, до сих пор хранящее каменную твёрдость.       — Ещё бы мороженого, — спустя минуту довольный Буйволсон, лежа на спине, улыбался, а Анабель положила голову подбородком ему на грудь и ловила скорое биение его сердца.       Его одежда небрежно валялась в стороне, но надевать её Буйволсон не планировал. Видимо, как и Анабель — хвататься за полотенце. В телах обоих жило после такого «расслабления» сладкое тепло, которое согревало души и благодаря которому даже холод пола не ощущался. Только мягкая прохлада, самое то после жарких улиц и более жаркой близости. Анабель утыкалась носом в широкую грудь своего молодого мужчины, целовала левую еë сторону, где билось сердце, вдыхала терпкий и пряный запах его тела и меха, его семени, вытекшего на пол… и запах любви и страсти.       — Только ли мороженого? — шепнула Анабель, покосившись на возлюбленного.       Буйволсон приподнялся. Анабель придвинулась к нему поближе и поцеловала. Буйволсон ощущал исходящий от морды буйволицы жар, когда она вновь касалась носом его щёк, его носа и губ.       — Мороженого — да, — выдохнул Буйволсон, обнимая Анабель. — Но тебя — ещё больше! Иди сюда!