Лонгтэйл/Амелия — секс на природе

      Озеро подставляло небу простор своей зеркальной глади, в ней отражались небесная синева и лёгкие пушистые облака. Не было никакого ветра. Тихая вода не плескалась об отлогий песчаный берег, она безмолвно отдавала ему почести, окружала редкие выступающие гладкие камни. Листья кувшинок, словно маленькие зелёные островки, покачивались на поверхности, а между ними, будто драгоценные камни, рассыпались желтые цветы. Маленькие лепестки их будто обнимали тёплый воздух, пытаясь тянуться к солнцу, извечному повелителю тепла и природной идиллии. Солнце, пробиваясь сквозь густую листву леса, рисовало на земле причудливые узоры, пляшущие золотистыми бликами на траве.       Недалеко от берега озера, под огромным раскидистым дубом, был расстелен большой клетчатый плед, на котором лежала Амелия. Слабо улыбаясь, молодая тигрица с наслаждением подставляла морду приятному ветерку и чуть жмурилась, когда маленький солнечный блик, передвигаемый тенью и шевелениями листвы, падал на глаза. В воздухе висела сладкая нега, смешанная с ароматами листвы и хвои, травы и влажной земли. Амелия приподнялась на локте и крикнула:       — Полосатик!       — Подожди ещё, — услышала она в ответ.       Тигр, которого она ждала, ушёл, по его выражению, «охладить ноги, не то, что между ними». Такая фигура речи позабавила Амелию, уж она точно знала, с её жизнью, что находится между ногами у любого самца. И ей казалось, что в этом плане она знает лучше только Лонгтэйла — поэтому сюда они и приехали.       — Вот же лентяй, — сама себе сказала Амелия.       От улыбки она удержаться не смогла, вспомнив, с каким выражением морды Лонгтэйл предложил ей выехать на природу для занятия… понятно чем. Она видела, какими огоньками искрились его глаза, ведь предложение последовало после очередной их жаркой и тесной связи. А ведь его не смущало её положение, не смущало, чем она занималась. Казалось, что в таких начинающихся отношениях с проституткой ему виделась какая-то… романтика? Хотя и сам Лонгтэйл не был почитаем в обществе, в Зверополисе многие держатся на расстоянии от тех, кто провёл немало лет в тюрьме. На то она и жизнь, чтобы в ней происходило всё.       Амелия снова слабо улыбнулась, пока её «полосатик» бродил в воде по щиколотку. Апрель выдался очень тёплым, так что вода позволяла если не купаться, то просто прикоснуться к ней или опустить ненадолго ноги. И снова досадовала, хоть и с задоринкой, на «полосатика», ведь сам же украдкой поглядывал в машине на Амелию, на её глаза, шею, талию и то, что ниже… а она видела, как ширинка его брюк уже топорщится. При этой мысли Амелия улыбнулась уже шире — этого крепкого и крупного тигра, как и его член, она знала лучше других. Взяв ополовиненную бутылку вина — часть была выпита в дороге сюда, — Амелия сделала несколько глотков и встала, пошла искать Лонгтэйла.       Деревья, высокие и величественные, стояли вокруг озера, словно молчаливые стражи, но перед любым проходящим здесь, казалось, расступались в стороны и, храня своё деревянное молчание, будто провожали взглядами ветвей. Они, усыпанные и пушащиеся изумрудной листвой и хвоей, тянулись к солнцу, создавая густую тень, в которой приятно было укрываться от жары. Зелёная песня листьев, их шелест-перешёпот между собой, расслабляли душу, дополняя безмятежную атмосферу этого места.       Солнечный свет упал на Амелию, когда она вышла на дорогу, ведущую к озеру. Лонгтэйл по-прежнему медленно бродил в воде, но не заходя даже по колено и едва касаясь воды кончиком длинного хвоста. Из одежды на нём были только трусы. «Вот же зараза, думала, снимет уже здесь!» — пронеслось в голове пошленькое. Лонгтэйл обернулся:       — Я настолько привлекателен даже на расстоянии? Настолько устала ждать, киса?       — Слышишь, я свободна только сегодня, а не завтра, — пожурила Амелия Лонгтэйла. — Смотри, рулить умею, обижусь, сяду в машину и уеду!       Страстная Амелия, конечно же, шутила. Пожав широкими плечами, Лонгтэйл вышел на песок, затем в два прыжка подпрыгнул к Амелии и ткнулся носом в её шею.       — Не надо шипеть, киса, — прошептал он и начал щекотать её живот. Амелия захихикала.       Взяв из лапы Амелии бутылку с вином, Лонгтэйл вытащил пробку и выпил разом остатки. Затем равнодушно выкинул пустую бутылку в озеро и бесцеремонно обхватил Амелию за ягодицы.       — Хочу тебя прямо здесь, — мурлыкнул он, когда кончик его хвоста скользнул по плечу Амелии. — Надеюсь, ты уже потекла, киса Эми? Но для начала — сними с меня трусы. Это приказ!       — В тени лучше, — мягко сопротивлялась Амелия со смехом, пока Лонгтэйл снимал с неё сиреневый топик.       — Солнце никому не расскажет, ему-то что? — покачал головой Лонгтэйл, чувствуя нарастающее возбуждение. — Пусть себе светит. Здесь никого нет, Эм, да что ты…       — Деревья — тоже! Листва, корни, — всё молчит, — уже громче говорила Амелия, утягивая любовника за лапу в лес, к расстеленному на траве пледу.       — Не забыла, что я тебя сюда привёз? — ухмыльнулся Лонгтэйл, оказавшись возле пледа.       Амелия, раздетая до трусиков, оставила его слова без внимания. Она упёрлась лапой в его грудь, будто останавливая, но его желание снять трусы выполнила. Возбуждение любовника она уже видела — член его оттягивал трусы, которые она быстро спустила.       — А это кто видит? — прошептала она, опускаясь коленями на плед.       — Ну ты… — покачал головой Лонгтэйл и тут же заткнулся, когда его член оказался в пасти тигрицы.       Застывшие в извечной песни леса деревья никому не смогут поведать то, что видели. Они стали укрытием для горячих и страстных действий обоих. Лонгтэйл только стоял на одном месте, лишь его хвост дёргался из стороны в сторону, то обвивая шею Амелии, то с тихим свистом рассекая воздух. Его недовольство несбывшимися надеждами быстро улетучилось с прикосновениями её языка. Лонгтэйл только выдохнул и закрыл глаза, отдаваясь всепоглощающей эротической страсти, что охватила их обоих. Пока она обхаживала его большое достоинство языком, он представлял себе совсем другое — как он властно обхватывает Амелию за ягодицы, как приподнимает и прижимает спиной к могучему дубу, раздвигает её пушистые ноги и входит в неё… Фантазии придавали ещё больше возбуждения и плотского желания, он даже посмеивался умениям этой страстной особы, когда она азартно прикусывала клыками его оголённую плоть, когда сворачивала трубочкой шершавый язык и скользила им по члену от основания до кончика. Лонгтэйл слышал её глубокое дыхание и влажные звуки ласк, он поглаживал затылок Амелии и слегка надавливал на него, проталкивая член в еë глотку. Но далеко зайти он ей не дал — пора воплотить фантазии в реальность.       — Ну нет, дорогуша, — прошептал Лонгтэйл, отстраняя от члена морду тигрицы. — В прошлый раз ты хорошо угостилась! Я тебе позже кое-что напомню, киса!       Он взял её обеими лапами за щёки и потянул вверх, но Амелия сама встала. Он обхватил её за талию, подталкивая животом и грудью к толстому стволу дуба. По пути он спустил с неё трусики, и Амелия, чтобы не путаться в них, просто отбросила их в сторону, устраняя последнее препятствие к соитию, к которому сама же стремилась. Она уже прислонилась к вековому гиганту спиной, когда Лонгтэйл, приподняв одну её ногу, прижался к её носу своим. Амелия чуть приоткрыла пасть, и язык Лонгтэйла скользнул внутрь, между рядами зубов. Их языки встретились, лаская друг друга, соприкасаясь друг с другом, усиливая взаимную страсть. Лонгтэйл осторожно прикусил клыками её нижнюю челюсть и, чувствуя, как кончик языка Амелии скользит по его нёбу, вжал её спиной в толстую кору дерева. Он уже держал её в обхват, чувствуя её притягательные бёдра и мохнатые ягодицы на своих лапах. Хвост тигрицы метался, будто пытаясь вырваться из невидимого плена, обхватывая и похлёстывая Лонгтэйла по ягодицам и широкой и мускулистой спине. Их носы и языки на время разлучились, но соединилась в пошлом танце страсти плоть обоих.       Амелия протяжно выдохнула, когда Лонгтэйл, властно удерживая её за ягодицы, вошёл в неё. Он был здесь, между её тёплыми бёдрами, и Амелия то утыкалась носом в его крепкую шею, то прикусывала плечи, правое и левое поочерёдно, то крепко обхватывала лапами его зад и подталкивала в себя ещё глубже. В такт его уверенным движениям Амелия скользила спиной по шершавой коре дуба, будто передавая ему свои ощущения. Но огромный гигант, страж леса, в этом не нуждался — внимал её ощущениям только Лонгтэйл. Он слышал громкие и протяжные стоны любовницы, шутливо морщился и порыкивал, когда еë когти впивались в его спину и бока. Посмеиваясь, Лонгтэйл продолжал своё дело… но кончать в такой позе не намеревался. Амелия даже удивилась, когда с влажным звуком он покинул её.       — Ты… — удивлённо начала она, вытягивая ноги и вставая на корни дуба.       — Напоминаю о твоей позе! — рыкнул Лонгтэйл и нагло ухмыльнулся.       Он взял Амелию обеими лапами за талию и потянул к земле, опустившись на колени сам. Амелия успела увидеть его член, стоящий большим колом почти вертикально, прежде чем чуть ли не уткнулась носом в ствол дуба, когда Лонгтэйл развернул её спиной к себе. Лонгтэйл напоминал — она вспомнила. Вогнув спину дугой, выставив перед Лонгтэйлом широкий зад и вцепившись когтями лап в кору дерева, она вновь ощутила горячее проникновение и жаркую плоть внутри, а перед этим он обхватил её за талию. В не столь значительные действия шли когти — Амелия впивалась ими в дерево, скребла по коре, будто оставляя следы своей страсти, а Лонгтэйл то гладил Амелию по бокам, то слабо пускал в них когти. И с каждым проникновением он будто нанизывал на свой член влажное, возбуждающе-тëплое и податливое нутро любовницы. Иногда он выходил полностью, и в её промежность проскальзывала его лапа. Мохнатые пальцы по одному входили в лоно под низкие рычащие стоны Амелии, и влажные следы селились на подушечках. Потом, когда Лонгтэйл слизывал еë влагу с пальцев, его твердокаменный член вновь погружался в Амелию, глубже и даже немного грубее. Ствол дерева уже был исцарапан крепкими когтями тигрицы, а когти жаркого «полосатика» Амелия ощущала на себе. И все ощущения сопровождались уже более резкими толчками и прикусами — в порывах страсти Лонгтэйл наклонялся и прикусывал спину Амелии клыками. И каждой клеточкой тела стремился к вершине своего наслаждения… Вскоре под дубом раздался громкий тигриный рык — Лонгтэйл с наслаждением кончил.       — Вот тебе!.. — рвано выдохнул он, крепко впившись когтями в бока стонущей Амелии и клыками — в её спину. — Получай!       Она чувствовала, как он содрогался в охватившем его большое и горячее тело оргазме, чувствовала льющееся внутрь тепло. Сам Лонгтэйл ещё не отпускал податливое тело Амелии и ощущал, как по его телу разбегаются волны жаркого удовольствия, как его член брызжет внутрь партнёрши фонтанами семени, как оно стекает по его мохнатым бёдрам на корни дерева. Чуть отдышавшись, Лонгтэйл отпустил Амелию и осел на землю, возле закапанных семенем корней дуба, а Амелия с шумным выдохом слегла на бок, помахивая хвостом. Её лапы онемели от напряжения, с которым она царапала кору дерева, но тело наполнилось сладкой усталостью после такой ретивой утехи.       — Вот чем хорош секс на природе, — довольно выдохнул Лонгтэйл, широко расставивший ноги и будто выставляющий напоказ свой член, до сих пор твёрдо стоящий, покрытый семенем и еë влагой. — Это видим только мы, да, киса?       Амелия приподнялась и повернула к Лонгтэйлу голову, когда он, довольный, растянулся во весь свой немалый рост на траве и смотрел на промежность своей тигрицы, где поблëскивало слабо вытекающее семя любовника. Затем Амелия подползла по земле к нему. Он не двигался, лишь улыбался и посмеивался, обнажая смоченные слюной клыки, пока Амелия слизывала с его бёдер, паха и члена следы семени. Им она хорошо угостилась в прошлый раз, в этом Лонгтэйл был прав. Но впереди у них ещё не одна такая жаркая встреча, это знали оба. А страсть на природе можно продлить.