Часть 1

Проверив исправность велосипеда, я подхватил бутылку с водой и, закрепив ее под рамой, отправился в путь. Сегодня мне хотелось проехаться по лесу, к старому болоту. Один из знакомых по велопрогулкам с энтузиазмом описывал местность, показывая сделанные там фотографии поросшего насыщенно-зеленой тиной и камышами застойного водоема. Живописный вид настолько мне понравился, что, разузнав маршрут, я решил на ближайших выходных скатать туда. Дорога была пуста. Все же, раннее утро выходного дня прекрасное время. Нет надоедливых пешеходов, идущих по велодорожкам, практически нет проезжающих мимо шумных машин. Легко крутя педали, я быстро выехал за черту города и, свернув с основной дороги, продолжил путь по проселочной. Мне еще предстояло проехать мимо поселка и затем уйти в придорожный лес. А вот и искомая тропинка, затоптанная до состояния асфальта, с проглядывающими над землей отполированными до блеска корнями. А вдоль нее растут старые сосны. Солнце, то и дело посылающее свои лучи сквозь игольчатые кроны, создавало удивительную игру теней. Я с упоением оглядывал округу, продолжая поездку. Если верить словам того парня, мне предстояло еще пару километров, не сворачивая, ехать по этой тропке до самого озера, где я запланировал первую остановку для небольшого отдыха. Затем, обогнув его, за старой сливной установкой, разыскать новую тропку. Озеро оказалось довольно большим и манило блеском воды. Меня так и подмывало найти местечко и искупаться, но разгоряченным опасно лезть в студеную воду. Пересилив порыв, я доехал до конца озера и, спешившись, стал выискивать нужный спуск. С утоптанной насыпи сходило несколько троп в разных местах, и спуски были довольно крутые, с высоко торчащими из земли изогнутыми корнями — тут не съедешь так просто, придется спускаться ногами, удерживая велосипед. Внизу виднелся забитый упавшими ветвями тонкий ручеек, весело журчащий на местах маленьких порогов. Решив следовать за ручьем, я, взявшись за колесного друга, начал осторожный спуск. Как оказалось наклон тут был более крутой, чем мне представлялось изначально. Велосипед то и дело утягивал меня вниз, да еще и ноги скользили на глиняной влажной от росы земле. С трудом удержавшись на ногах и не свалившись в грязь, я, наконец, спустился вниз и огляделся. Тропинка, петляя, уходила дальше в лес, вокруг возвышались уже не только сосны, но и лиственные деревья, погружающие местность в сплошную тень с редкими островками света. Оседлав велосипед, я поехал дальше. Природа восхищала. Птичий щебет, свежесть воздуха и приятная прохлада создавали удивительную атмосферу. Тропка виляла, обходя деревья и уводя меня все дальше от озерной насыпи. В какой-то момент я заметил, что русло маленького ручейка ушло в сторону, и теперь я не понимал, в правильном ли направлении двигаюсь. Местность так же претерпела изменений: деревья стали массивнее и, кажется, более старыми, поросшими мхом. А еще я понял, что лес погрузился в тишину. Кроме легкого шороха колес, больше не было никаких звуков. Я, хоть и не верю в разное, но мурашки мимо воли пробежали по спине, заставив меня передернуть плечами, из-за чего я чуть не въехал в дерево, склонившееся над тропой. Вовремя припав к раме, и, практически вжавшись в нее, успел вывернуть руль вправо, и проскочить, немного шорхнувшись лопатками. Я все еще ехал не сворачивая, но смутное понимание неправильности дороги пробудило тревогу. Остановившись, я решил позвонить первопроходцу и уточнить маршрут — возможно у озера я выбрал не ту тропу. Однако связь отсутствовала. Чертыхнувшись, осмотрелся, прикидывая стоит ли продолжать ехать вперед или пора вернуться назад и рискнуть опробовать другую дорогу. Выбрав первый вариант, я продолжил путь. Через пару километров передо мной появилось небольшое поселение, навскидку состоящее из пяти двухэтажных домов. Я подивился довольно странному решению местных возводить постройки в дали от цивилизации, ведь тут даже проезженных машинами дорог не видно. Ускорившись, я въехал на травянистую поляну перед селеньем и остановился — трава влезла в спицы, намотавшись на них. Ладно, вначале проверю дома, а потом очищу колеса. Отцепив бутылку с водой, я засунул ее в карман велокофты и двинулся к зданиям. Поляна оказалась вся усеяна кочками. Трава совершенно скрывала их и я несколько раз чуть не подвернул ногу, но вовремя успевал перенести вес на свободную. А еще мне не нравилось посеревшее небо — по прогнозу сегодня обещали ясный, солнечный день. Чем ближе я подходил, тем отчетливее понимал, что поселение заброшено. Стали видны кое-где выбитые окна, облупленные стены и настежь открытые двери подъездов. Да уж, тут я точно ни у кого дороги не узнаю. Поднявшийся ветер, сминал траву, кружил вокруг меня, подгоняя в спину то в одну, то в другую сторону. Я снова посмотрел на небо — грозовые облака набегали слишком быстро. — Прекрасно, — вслух расстроенно пробурчал я, — покатался. Не успел я сделать и пары шагов в сторону своего велосипеда, как первые капли упали на меня. Затем все быстрее и сильнее. Чертыхнувшись, я развернулся и припустил к двухэтажке, решив в ней переждать дождь. Внутрь я забежал уже полностью промокший. Велокостюм, хоть и легкий, неприятно холодил тело мокрой тканью. В нос ударил сырой и затхлый запах. Поморщившись, я осмотрел полутемную лестницу на площадку и еще более темный дверной проем. На улице неожиданно громыхнуло и прокатившееся по дому эхо заставило меня вздрогнуть. Покосившись на сплошную стену дождя, я решил подняться на второй этаж и осмотреться. Каждый мой шаг казался мне невероятно громким, даже несмотря на шум дождя снаружи. Вот правду говорят, что все заброшки, несмотря на погоду, создают свою неповторимую атмосферу и, будто переносят во времени в прошлое. Даже, если там, на улице, солнечно, внутри будет мрачно. Новый этаж встретил меня уже привычным эхом, валяющимся на полу мусором и немного большим светом, пробивающимся из окна, расположенного в конце длинного коридора. Двери первых квартир были плотно закрыты. Пару раз дернув за ручку и толкнув их, я не добился результата и пошел дальше. В конце коридора, удача мне улыбнулась, и я натолкнулся на открытую дверь. Почему-то сердце сделало кульбит, но я не придал этому особого значения, и шагнул через порог. Как раз в это время раздался очередной громовой раскат и сверкнула молния, холодным светом на доли секунды освещая комнату. От неожиданности, я зажмурил глаза, но продолжил идти, а открыв их — впал в ступор. Перед глазами была все та же квартира, но на потолке тусклым желтым светом горела лампа. Неверяще потерев глаза, я выглянул в коридор — там тоже горел такой же тусклый свет, но вдобавок стал слышен приглушенный гомон от куда-то снизу. Ущипнув себя за руку, я почувствовал боль. Но все равно в происходящее верилось с трудом. Как можно тише прикрыв за собой дверь, я медленными и осторожными шагами двинулся вдоль стены. Через несколько шагов оказался у входа в зал. Возможно, учащенное сердцебиение, шумом отдающиеся в ушах, сыграло со мной шутку, но мне показалось, что оттуда доноситься тихое посапывание. Задержав дыхание, я заглянул в дверную щель, видя лишь часть комнаты: потрепанные обои клочьями свисали со стен, порванные занавески частично закрывали окно с торчащими в раме осколками стекла, на полу лежал практически не различимый под слоем пыли и грязи ковер. Взгляд сместился ближе и уперся в старый диван-гармошку с вылезшими из сиденья пружинами, а затем я увидел его и буквально оцепенел от страха. Меня прошиб пот и почти подкосились ноги. Ухватившись за дверную ручку, я постарался удержать себя на месте, но вместо этого еще больше приоткрыл дверь. На диване, посапывая, лежала громадная туша. Одна ручища была закинута за голову, частично прикрывая ее, вторая — покоилась на торчащем вверх круглом животе. Да и размер самих рук мог спокойно посоперничать с небольшими ковшами строительного экскаватора. За животом выглядывали ноги не меньшего размера, с большими и корявыми пальцами. В какой-то момент это пошевелилось и под натужный скрип дивана повернулось набок, открывая взгляду не менее массивную голову, испещренную бульдожьими складками. Картину довершала потрепанная одежда, в любой миг готовая разойтись по швам. За окном сильно громыхнуло, и я, очнувшись от ступора, медленно сделал шаг назад, затем еще один и, наконец развернувшись, со всей прытью побежал к двери. Мигом проскочив коридор и лестницу, выбежал на улицу под ливень и не разбирая дороги побежал к оставленному велосипеду. Мокрая трава хватала и путала ноги, которые и так через шаг скользили и спотыкались о кочки. Растопырив руки в попытке поймать равновесие, я всё-таки не удержался, кубарем покатился по траве, и без сил растянулся на земле, подставляя лицо под дождь. Тяжелое дыхание с хрипом вырывалось из горящих легких, а сердце продолжало отбивать сумасшедший ритм. Немного уняв дыхание, я приподнялся, не желая сильно высовываться из высокой травы, и осмотрелся. С одной стороны, примерно в двадцати метрах возвышались двухэтажки с горящими окнами, а с другой — был туманный лес и никакой поляны с оставленным на ней колесным другом. Плюнув на потерю велика, я поднялся, и споро поковылял в лес, при каждом шаге морщась от боли в лодыжке. Петляя меж деревьями, через время увидел в них просвет и обрадовался, ускорив свой хромой шаг только для того, чтобы вновь увидеть те же дома. Чертыхнувшись, снова вернулся в лес, и на этот раз шел четко по прямой, но опять оказался у проклятых двухэтажек. Я предпринял еще три попытки уйти от поселения, но каждый раз, в каком бы направлении я не шел, оказывался на изначальном месте. Снова чертыхнувшись, я сел, уже не особо скрываясь, и попытался понять, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Единственное возможное решение, пришедшее мне в голову, было вернуться назад и попробовать снова пройти через дверь, надеясь оказаться в обесточенном доме и покинуть аномалию. Медленно двинувшись к зданиям, сквозь все еще льющий дождь, я рассматривал постройки, отмечая, что не все окна были освещены. Получалось, что в каких-то квартирах не было жильцов. Наверное, стоит рискнуть и проверить вначале их. Зайдя в знакомый по прошлому разу подъезд, я остался на первом этаже. Привыкнув к тусклому свету, начал проверку нижних квартир, коих оказалось всего пять. Первая дверь была наглухо закрыта, мои попытки открыть ее ни к чему не привели. Вторая, вроде бы немного поддавалась, но создавалось впечатление, что ее чем-то подперли изнутри. Третьей двери не было. И судя по вырванным петлям и погнутому металлическому косяку ее выбивали как минимум тараном. Осторожно проскользнув в квартиру, я увидел полный разгром. Отсутствующая дверь была вдавлена в противоположную стену, темнея на фоне когда-то светлых обоев. Стена коридора имела сквозные дыры, через которые прорывались порывы холодного воздуха. Битый кирпич валялся повсюду. Передернув плечами, я осторожно заглянул в дыру — потрепанная комната и полностью отсутствующее окно с остатком оконной рамы. Далее осмотрел дверь, с ужасом замечая темное пятно под ней и едва уловимый странный запах. Как-то сразу возникло дурное предчувствие, но руки уже потянулись к самой двери, пытаясь сдвинуть ее немного в сторону. Особо это у меня не получилось, но запах мертвичины стал вполне узнаваем. Отскочив от двери, я быстро выбежал наружу. Затхлый запах здания показался мне чуть ли не самым прекрасным в мире. Отдышавшись, я направился к следующей квартире. Но не дойдя до нее, услышал щелчок открываемой двери. Полоска света из последней, пятой квартиры, осветила коридор, показывая огромную тень, медленно надвигающуюся на стену и потолок. Затем показалась огромная ручища, размером не меньше ранее виденной, упершаяся в стену и вытягивающая за собой массивные плечи с непропорционально большой головой на почти отсутствующей шее. Протиснувшись верхней частью в дверной проем, мутант громко засопел, словно втягивая носом запахи и медленно повернул ко мне голову. Я замер на месте, широко открытыми глазами наблюдая за чудовищем. Небольшой расплющенный нос, напоминающий свиной пятак, усиленно двигался, фильтруя запахи, огромный рот, способный легко проглотить длинную дыню в ширь, был приоткрыт и пускал блестящую в свете лампы слюну. Но самым неприятным на этом лице были полностью отсутствующие глаза, будто выколотые или выжженные чем-то. Тело монстра полностью выбралось в коридор, занимая все пространство и стало ощупывать стены, пол, потолок. Каждый его шаг сопровождался урчаще-причмокивающими звуками. И самым выбивающимся из этой картины было то, что это носило платье. Наконец придя в себя, я начал пятиться, стараясь создавать как можно меньше шума и продолжая наблюдать за этой «женщиной». Двигалась она невероятно медленно, детально изучая каждый сантиметр пространства перед и за собой, сверху и снизу. Мимо такой не проскользнуть. Сзади меня послышалось едва различимое «пс…», слившееся с ветром, вырывающимся из третьей квартиры. Настороженно посмотрев назад, увидел человека, приложившего палец к губам и поманившего меня во вторую квартиру. Быстро последовав призыву, подошел, напоследок оглянувшись и увидев, как ручища этой бабищи дергала дверную ручку четвертой квартиры, но так и не открыв, двинулась дальше. Протиснувшись в едва приоткрытую дверь, я оказался в идентичной предыдущим квартире. Рядом стоял неопрятного вида мужик, который придвигал огромный шкаф к двери. Спохватившись, я помог ему полностью закрыть проход. — Пойдем, — шепотом произнес он и пошел в зал. — Там поговорим. Последовав за ним, я удивлялся его спокойствию, ведь сам был на взводе и в любой момент мог сорваться на крик, но помня кто бродит за стеной, сдерживал себя. Закрыв межкомнатную дверь, мы подперли ее еще одним шкафом и только после этого мужик расслабленно сел на видавшее виды кресло. — Здорова, — как-то удивленно и тихо протянул он. — Не ожидал в этом проклятом месте увидеть еще кого-то. — А эта? — кивнул я на дверь. — Не вломиться? — Не переживайте. Присаживайтесь, я объясню вам происходящее, — спокойно и размеренно произнес незнакомец. Его тон дал мне некую уверенность, и я без сил опустился на диван, тут же задавая вопрос: — Где мы и кто эти… монстры? — У нас с вами в запасе еще минут десять, а потом придется соблюдать тишину и, в случае необходимости, сбегать через окно, — по-доброму улыбнулся мне собеседник. — Но давайте по порядку. Я Яков Степанович, можно просто Степанович. А Вы, молодой человек? — Алексей, можно Леша и на «ты». — Так вот, Леша, мы с вами застряли в Орешнике, это такое поселение на стыке нескольких измерений. Я окинул Степановича неверящим взглядом. Вроде бы, несмотря на неухоженность, довольно грамотно и связно говорит. И на умалишенного не похож. — Откуда Вы знаете, что это Орешник? И про измерения? — Я здесь уже около месяца, бегаю из квартиры в квартиру. Вот и повстречал тут предыдущего жильца, который и рассказал мне, а ему кто-то до него. Не знаю откуда такое название взялось, но менять что-то в нем ни у кого желания не было. Орешник да и Орешник. — И где предыдущий жилец? — с каким-то дурным предчувствием спросил я. — Погиб. Вы, наверное, были в соседней квартире, — дождавшись моего кивка, он, вздохнув, продолжил, — это Гризельда выбила дверь вместе с Петей. А потом еще, как пролезла в коридор, несколько раз врезала по ней, вбивая ее и Петю в стену. Степанович скорбно помолчал, пожевал губами и продолжил: — А до него был еще Иван Петрович, его комендант соседнего здания в коридоре поймал. И как булочку съел, по частям. Мне до сих пор страшно, как вспоминаю. — Получается мы тут в ловушке? Не сбежать? — растерянно спросил я. — Нет, — отрицательно и уныло покачал головой Степанович. — Лес приводит назад, какое бы ты ни выбрал направление. А некоторые, если долго вот так пробуют, включают, — он задумался, подбирая слово, — наверное, это наиболее правильное слово, «сигнализацию», что ли. И тогда из каждого здания выбегает комендант и бежит в лес, ловить нарушителя. Услышав такое, у меня волосы встали дыбом на загривке. Получается мне крупно повезло, что я не продолжил свои попытки пройти через лес. — А теперь, Леша, нам надо сидеть тихо-тихо и дышать через раз. Скоро Гризельда дойдет и до этой квартиры. Если учует, вышибет дверь. Тогда бежим к окну и ходу к соседнему зданию, в первую квартиру. Понятливо кивнув, я стал настороженно прислушиваться к шорохам. За дверью слышалось знакомое порыкивание, похрюкивание и другая какофония звуков. Степанович тоже весь подобрался, настороженно и одновременно испуганно прислушиваясь к происходящему. Спустя час все стихло и напряжение покинуло нас. Достав чудом оставшуюся со мной бутылку воды, я сделал большой глоток и передал ее, теперь уже, моему компаньону. — А как ты прожил тут все это время? Где брал еду и воду? — Орешник в каком-то роде заботится о нас. Каждые шесть часов, после обхода, в некоторых квартирах появляются консервы и газировка. Откуда и сам не знаю, но с голода тут не пропадешь. Можем подремать чуток и через пару часиков перейти в другое здание. — Зачем? Тут же безопасно? — неуверенно поинтересовался я. — Нет, Леш. Тут вообще нет безопасного места. Все условно, — Степанович тяжело вздохнул. — То, что сейчас нас не учуяли не значит, что так будет и во второй раз. Наш запах станет более стойким. И все, нет нас, если вовремя не уйдем. Ты как хочешь, но я подремлю, пока есть возможность. Степанович из-под кресла вытащил старый механический будильник, завел его и оставил в руках. — А звук? — оторопело спросил его. — Они же до ужаса громкие. — Да, — зевнул мужик, — но у нас есть шесть часов. После обхода коменданты и смотрители не выходят. Если, — он снова протяжно зевнул, — здание не начнет рушиться или гореть. А тут такого нет. И Степанович довольно быстро засопел, а я о сне и помыслить не мог. Слишком много новой информации и слишком много событий для моей ранее размеренной и стабильной жизни.