Часть 4

Переведя дух и успокоившись, мы вернулись к Орешнику. Посмотрев на дома, решили снова переждать в пятом доме, как наиболее удаленном от места последних событий. Привычная первая квартира дала нам некое чувство защищенности. Забаррикадировавшись, мы уселись на диван, укутавшись в одеяла. Подрагивающими руками, я вытянул из-за пазухи книгу и картонку, отмечая, что последняя, судя по всему, была покрыта водоотталкивающей пленкой. Мысленно сетуя на отсутствие хоть чего-то пишущего, я взял из кухни нож и, оторвав кусок обоев, оголил кирпичную стену. Уставший Степанович, согревшись в одеяле, тихо посапывал, не обращая внимания на производимый мною шум. Я же, вооружившись ножом, стал царапать на стене цифры, располагая их в точной последовательности, написанной на картонке. Дело продвигалось медленно. Вначале я искал полное соответствие штрихов, затем, начиная с первой, пересчитывал страницы. И лишь после перепроверки, начинал выводить цифры на стене. Судя по исходнику, цифровые значения размещались в последовательности два числа — одно — два. Я присел на диван, продолжая смотреть на стену с записью. Мысли бродили в моей голове, но не обретали четкого значения. Я никак ни мог придумать, что же значила последовательность: двадцать четыре — пять — тридцать шесть. — Не спал? — как-то знакомо спросил Степанович. — Думаю… — И как? — с изрядной долей сарказма спросил собеседник. — Не знаю. Смотри, — я указал на стену рукой, так и не отводя от нее взгляд. — На номера квартир не похоже, таких тут нет. Табличек, записей или чего-то схожего, я тоже не видел. Ума ни приложу, что за цифры… — Так, на номер похоже, — сонно произнес Степанович. — Раньше пятизначные были у всех. Стационарные, в смысле. А вот, если межгород, то еще код добавлялся. Я взволнованно подскочил с дивана и обернулся к товарищу. Мои губы были растянуты в радостную улыбку. Мне так и хотелось его крепко стиснуть в медвежьих объятьях или, хотя бы, хлопнуть по плечу. Сам не знаю, что на меня нашло от охватившей радости, но хорошо, что до Степановича было так просто не дотянуться. — Эй, ты чего это? — настороженно поинтересовался он, отодвигаясь подальше от края дивана. — Ты гений! — не громко воскликнул я. — Я все это время ломал голову, а ты сразу понял. — А толку? — пробурчал он, все же потихоньку слезая с дивана. — Если ты не заметил, то ни в одной из квартир нет стационарного телефона. — В том-то и дело, что есть, — радостно продолжал я, пребывая в приподнятом настроении. — У коменданта есть, я видел. Еще и удивился наличию старого агрегата. Напарник покрутил пальцем у виска и сказал: — И как в таком случае звонить? Он же постоянно в своей квартире. — Я выманю его, а ты проберешься к нему в дом и наберешь номер. — Мужичек вытаращился на меня, как будто сомневаясь в моей адекватности. — Спрячешься в девятой квартире, а я во время обхода буду ждать его в коридоре. Заманю на первый этаж и постараюсь увести. Ты, тем временем, прокрадешься в десятую и наберешь номер. Затем вернешься назад в девятую квартиру и там засядешь. Но на всякий случай свяжем из тряпок веревку и скинем из окна. Ты же сможешь слезть по ней? Степанович молчал, с сомнением посматривая на меня, и только изредка моргая. Затем в тишине прошел на кухню, погремел там дверцами и вернулся назад с бутылкой минералки. Сев на диван, он отпил из нее, медленно закрутил крышку. Снова посмотрел на меня и испустил протяжный вздох. — Вот что, — он снова тяжело вздохнул, — спортсмен-высотник из меня никакой. Сорвусь, — и не дав мне вставить даже слова продолжил, — левая рука у меня почти не ходовая, связки когда-то порвал. Так-то не заметно, но вот удержать себя в воздухе одной рукой не смогу. Поэтому, поменяемся ролями. Я отвлекаю, а ты звонишь. Я начал обдумывать другие варианты отвлечения, но, как назло, больше ничего не приходило в голову. Присев рядом, я посмотрел на выцарапанный на стене номер задаваясь вопросом, стоит ли рисковать напарником. Все же, он далеко не молодой и совсем не быстрый. Может растеряться и впасть в ступор. — Степанович, я вот думаю, а не стоит ли нам поступить немного по-другому? — И как? — Ты остаешься в девятой квартире, связанные тряпки скинем заблаговременно… — Я же… — Погоди, не перебивай, дослушай вначале, — в свою очередь недовольно прервал его я. — Так вот. Ты там тихо сидишь и ждешь пока я не залезу в окно. — А двери тебе чем не угодили? — растерянно спросил он. — Ты дашь мне сказать или нет? — я уже начинал сердиться из-за того, что он постоянно перебивал меня практически после каждого слова. — Ты будешь там ждать пока я отвлеку коменданта пожаром. Затем я быстро выбегу из дома и добегу до нашей веревки. И уже после этого отправимся звонить. — Ты спятил, — только и сказал ошарашенный моим планом собеседник. После минутной тишины, продолжил: — Зачем так рисковать? Я ведь говорил тебе о пожарниках. Того парня размазало по всему коридору. — Я помню. Но думаю, это хороший вариант. А если получится устроить между ними драку, то у нас будет гораздо больше времени, чтобы все провернуть и незаметно уйти. — Это слишком рискованно. Давай действовать по первому плану. Я внимательно посмотрел на переживающего за меня напарника. По сути, незнакомого человека, готового подставить себя под удар, лишь бы я проверил свою, возможно безрезультатную, идею. — Нет, Степанович. Я готов рисковать собой, но не другим человеком. Доверься мне. — Ладно. Но не смей умирать, — усмехаясь, пригрозил он мне. Захватив одеяла и прочие найденные тряпки, мы быстро покинули пятый дом, отправляясь к первому. До обхода оставалось еще около часа, поэтому мы разделились, обыскивая открытые квартиры на предмет постельного, штор или чего-то, что имеет некоторую длину для будущей самодельной веревки. Я, предупредив напарника, успел шустро сбегать во второй и четвертый дома, вернувшись с ворохом тряпья. Забаррикадировавшись, мы тихонько и, в некотором роде, привычно заняли свои места у окна. На улице шумел ливень, а с этажа доносился приближающийся шорох. Перед моими глазами так и вставала образина, водящая своими ручищами по стенам, полу, достающая и ощупывающая даже потолок. Подходящая к каждой из дверей и пытающаяся открыть их, проверить все ли так, как и должно быть в этом их мире. А то, что это некое подобие другого, параллельного мира, я не сомневался. Ведь подтверждением этого были книги на неизвестном языке и такие же журналы с фотографиями местных обитателей. Проверка подошла к концу и смотритель отправился к себе, унося с собой и угнетающие меня звуки порыкиваний с нечленораздельными сочетаниями букв. Подхватив ворох тряпья, я перебрался на диван и принялся связывать все между собой. Степанович тем временем вернулся с кухни с открытыми консервами. Зачерпывая ложкой содержимое банки, я продолжал тянуть в разные стороны концы очередного узла, проверяя его на прочность. Кажется, должно выдержать. Намотав эту «веревку» на локоть, мы освободили выход и отправились к третьему дому. Первое что, бросалось в глаза — это сорванная с петель и валяющаяся на некотором расстоянии подъездная дверь. Переглянувшись и видя шок в глазах друг друга, мы настороженно вошли внутрь. Там царила еще большая разруха, чем в предыдущий раз. Уже и в предэтажных ступенях были дыры, а на стене виднелся вдавленный отпечаток громадной ладони. Будто наш преследователь тормозил себя или отталкивался от стены, чтобы вписаться в поворот. Передернув плечами, я продолжил подъем наверх. На втором этаже добавилось несколько новых дыр и вмятин. Двери восьмой и девятых квартир были выбиты вместе с кусками стены. Но вот седьмая, на первый взгляд, осталась цела. Подойдя к ней, я медленно открыл дверь и заглянул внутрь. Мебель осталась в том же положении, как мы ее оставили, когда уходили. Это уже хорошо. Я жестом позвал напарника внутрь, и мы прошли в зал. Я впервые, высунувшись из окна, посмотрел вниз. В сумраке было сложно все разглядеть в деталях, но то, что ничего габаритного там нет, я увидел. Это меня неимоверно порадовало, ведь если бы на земле, к примеру, были свалены доски, то я, в спешке, мог бы и ноги себе переломать. Привязав один конец нашей веревки к батарее и как следует подергав его, я скинул оставшуюся часть в окно и снова выглянул. Конец свисал не очень высоко от земли. Думаю, что смогу дотянуться. В крайнем случае подпрыгну. — Готово. Степанович, я пошел, а ты дверь подопри на всякий случай. — Я вот тут спросить хотел, — неуверенно проговорил собеседник. — Как ты поджог устроишь? У меня ни спичек, ни зажигалки нет. Да и ты, кажется, не куришь. Ухмыляясь, я достал из кармана велокофты свой мобильный. Хоть я и бегал постоянно мокрый, но моя модель и рассчитывалась на активный отдых. Вдобавок, на днях, я и чехол спортивный с защитой от воды успел прикупить. Напарник непонимающе посмотрел на меня, затем на телефон. В его глазах я прочел немой вопрос. — Батарея тут почти полная. Думаю, сработает взорвать ее. Не заморачивайся, — улыбнулся я, идя к выходу. — Ни пуха… — К черту. За закрытой дверью стал слышен звук передвигаемого шкафа. Я же продолжал стоять на месте, выискивая глазами оставленную ранее емкость с порошком и не увидев, разочаровался. Зайдя в лишенную двери квартиру и пройдя в зал, присел рядом с диваном, с усилием отдирая обивку. Понимая, что теряю драгоценное время, сходил на кухню за ножом и приступил к вандализму в отношении этого конкретного предмета мебели. Когда на полу собралась приличная куча ткани и рассыпающегося поролона, я распорол еще и небольшую подушку, наполненную перьями. По моим прикидкам, этого должно хватить для неплохой дымовухи. Но, пожалуй, стоит еще поискать книги или журналы. Наконец, все подготовил и, взяв в охапку материалы, осторожно спустился вниз, и вдруг растерялся, не понимая, где именно следует устроить поджог. На первом смотритель, который обязательно выбежит на рев коменданта. Позади меня будет преследовать главный монстр дома, а впереди, навстречу, могут вбежать пожарники. Повертев головой по сторонам, решил сложить кострище на стыке первого этажа и лестницы со второго, оставив себе небольшой проход у стены. Если мне повезет, то успею проскочить, а нет — буду действовать по ситуации. Перемешав в кучу ткань, поролон и перья, я, вырывая страницы из книги, стал запихивать их туда же. Затем, достав телефон, снял с него чехол и заднюю панель, открывая доступ к батарее, и укладывая его рядом с кучей. Прикрыв скомканной и рваной бумагой, поднял валяющийся рядом металлический кусок перил. Мысленно пожелав себе удачи, со всей силой ударил по батарее. Раздался громкий ба-бах и из-под импровизированной биты вылетели искры, тут же сменившееся языками пламени. От испуга я чертыхнулся и быстро сдвинул ногой телефон ближе к куче, не забыв подкложить еще бумаги. Пламя стало медленно разгораться, набрасываясь на горючие материалы. Убедившись, что оно не потухнет слишком быстро, шустро побежал наверх. Влетев в квартиру коменданта, я, не сбавляя оборотов, ворвался в зал, занес руку с металлической рейкой и со всей силы ударил по лысой голове спящего. Руку откинуло назад и пронзило болью от отдачи. Монстр взвыл, но я уже не смотрел на него, а развернувшись, рванул прочь из квартиры. Сзади разнесся грохот, заставивший меня обернуться. Комендант, рассерженно ревя, разбил стену своей квартиры, вырываясь наружу и большими тяжелыми шагами преследуя меня. Чтобы он не потерял запал, на бегу подобрав кирпич, запустил им в него. И судя по сердитому реву — попал. Перелетая через ступени, сквозь черный и вонючий дым, увидел быстро движущегося к лестнице смотрителя. Он также издавал рычаще-недовольные звуки. Проскользнув между огнем и стеной, выскочил из подъезда, и увидел бегущих от леса пожарников. Рванув, что есть мочи, вокруг дома, подбежал к веревке и немного подпрыгнув, стал забираться по ней. В окне маячило бледное и испуганное лицо Степановича. А по округе разносился сердитый рев монстров, звуки ударов и вой. Мне даже казалось, что здание ходит ходуном или, как минимум, вибрирует. У самого окна, меня ухватил за руки Степанович, помогая пролезть внутрь. Встав на ноги, и криво улыбнувшись напарнику, я жестом поманил его в коридор. Сдвинув шкаф в сторону, мы прошли в десятую квартиру, все еще слыша крики монстров, устроивших потасовку внизу. В зале на прикроватной тумбочке все так же стоял дисковый телефон. Сняв трубку, набрал раздобытый номер и стал ждать. В приемнике были слышны длинные гудки, меняющие свою тональность. Затем послышалось потрескивание, сродни помехам радио. Наконец, на том конце провода раздалось прерывистое дыхание. — Я хочу выселиться, — не зная, что еще сказать, хрипло прокаркал я. — И сосед мой тоже. Плотно прижимая трубку к уху, я широко открытыми глазами смотрел на Степановича, а он ожидающе смотрел на меня. Мне казалось, что и дышали мы через раз, боясь пропустить хоть звук. На том конце провода снова раздалось потрескивание, затем набор каких-то звуков, среди которых я с замирание сердца услышал нечто похожее на «Хр…фр… вычеркхни…хр…хар…арр… хрсписка» и звонок прервался. Ошалело посмотрев на пикающую трубку, я еще раз набрал номер, но в ответ услышал звук «занято». Предприняв еще несколько попыток, я раздосадовано положил трубку на место. — Что там? — с надеждой и дрожью в голосе спросил напарник. — Что там сказали? — Кажется… вычеркни списка… Степанович! — воскликнул я, озаренный идеей, заставив подпрыгнуть на месте не ожидавшего такого мужика. — Ищем список жильцов или что-то подобное. Скорее! Мы начали переворачивать вверх дном квартиру коменданта, рыская во всех шкафчиках. Когда шум снизу начал понемногу стихать, Степанович обратил внимание на столик с телефоном. — Знаешь, моя бабушка часто под такими клеенками держала разные записки. И номера телефонов на клочках бумажек. Я поднял телефонный аппарат, свободной рукой сдергивая клеенку и действительно, там лежал ворох каких-то бумаг. Степанович шустро ухватил все, на ходу перелистывал, ругаясь: — Тут ничего не понятно. — Нет времени, ищи чем можно все поперечеркивать. Разбираться будем в следующий раз. Суетливо оглядываясь, мы бросались то в одну, то во другую сторону, но ничего не могли найти. Матюгнувшись, Степанович понесся в кухню и спустя мгновение вернулся с ножом. Резанув себе палец, он передал его мне и принялся кровью зачеркивать все строки листа. Следуя его примеру, я тоже принялся за записи. Хорошо, что бумаг было всего пять и мы быстро справились. — Что дальше? С собой заберем? — Нет, -покачал я головой, — список комендантский, пусть тут будет. Давай, Степанович, ходу отсюда. Стихло все… Мы быстро вернулись в седьмую квартиру и закрыли дверь, затем тоже проделали и со входом в зал. Подойдя к окну, я выглянул наружу. Тихо. Только и слышно звук дождя. — Степанович, если что, — прошептал я подошедшему напарнику, — цепляйся сзади за меня, я слезу вместе с тобой. Рванем в лес. — Хорошо… Но, Леша, тебе не кажется странной эта тишина? — Я прислушался и отрицательно качнул головой. — Ведь время обхода, но… — Ну тут понятно, драка же была между этими. Ладно, давай тогда спустимся на улицу и проберемся к соседнему дому. Посмотрим, что и как. Согласен?.. Тогда цепляйся, покатаю, — ухмыльнулся я, залезая на окно и спуская ноги на ту сторону. Степанович, тихо бубня, зацепился руками за мою шею, обхватывая и ногами за пояс. Подтолкнув себя к краю, я повис на руках, начав медленный спуск и уповая на то, чтобы эта «веревка» выдержала наш вес. Благо спустились без происшествий, только руки мои болели и подрагивали от перенапряжения, да спина ныла. Оглянувшись на дом, мы не заметили в нем никакой активности. Пожав плечами, я, потянув за собой напарника, направился к соседнему дому. Там было так же тихо. Переглянувшись, мы решили зайти в первую квартиру и отдохнуть. И уже после этого думать, что делать дальше. Вдали знакомо гремело. В самом подъезде все звуки были привычно приглушены, тихим эхом отражаясь от стен. Открыв дверь, мы шагнули за порог. Неожиданно сверкнула вспышка молнии на секунду ослепив нас. Но это было настолько обыденно, что мы не обращая на нее внимание, забаррикадировались и завалились на диван спать. Пробуждение было странным. Мне казалось, что я слышу пение птиц. И не слышу ливень. Открыв глаза, я тут же, подскочил на диване, оторопело глядя в окно и не веря в увиденное. Мое резкое движение разбудило Степановича, который испуганно подскочив, прохрипел: — Проспали? Обход? — Нет… — все еще таращась в окно на солнечную погоду, проговорил я. — Степанович, я же не сбредил, да? Ты тоже это видишь? — Вижу… — тихо-тихо произнес напарник. — Леша, Лешка! Мы выбрались! — не сдерживаясь заорал он, стискивая меня в медвежьих объятьях. — Выбрались!..