Часть 4. Кошмар

      После того, что произошло на кухне, Фёдору было неприятно смотреть в глаза клонам. Неприятно от того что он слабый и неможет разобраться с проблемами.       А в его душе давно поселился страх, страх быть отвергнутым, покинутым и брошенным, как сломанная игрушка.       Этот страх душил его каждый день и не давал покоя даже в стенах собственного дома. Страх был сильнее его и рос с каждым новым днем.       Именно поэтому девять лет назад он отправил клонов в карточный мир и дал себе слово, что сделает всё возможное, чтобы, когда клоны вернулись в реальный мир, они ни в чём не нуждались.       Тяжёлые мысли кружились над Фёдором всё то время, пока он поднимался на второй этаж в свою комнату.       Ему казалось, что ноги стали ватными и одновременно наливались свинцом, а голова гудела, как будто внутри звенели тысячи колоколов.        Наконец поднявшись в комнату, он с тихим вздохом опустился на кровать, плечи его задрожали, а из глаз потекли ручьями горячие и обжигающие слезы.       Зачем он это сделал, зачем? Зачем сказал, что уволился? Можно было просто промолчать, а завтра пойти искать новую работу, и никто из них ничего бы не узнал, так зачем он всё им рассказал, теперь они будут считать, что он слабак и тряпка, что он никчемный.       От слез разболелась голова, а нос оказался забит, но в итоге победила усталость, и уставшее сознание погрузилось в желанный сон, но и там его преследовали эти кошмарные образы.

***

      Федор стоит в полнейшей темноте. Вокруг прохладно, темно, и до сумашествия тихо. Казалось, что сердце уже даже не стучит, и бездыханное, мокрое тело Нечитайло сейчас где-то лежит. Хотя, это лишь ощущения из за удушающей тишины.       Создатель настолько привык к шуму в доме, издаваемую клонами, к которым так сильно привязался, что даже тишина для него что то необычное, и даже странное. Шатен проходит по пустому, такому же темному, совсем не ощущаемую полу, и вдруг проваливается.       Он не чувствует ветер навстречу, не чувствует адреналин, не чувствует что либо, чувствовать нечего. Лишь страх.       Но неужели это страх упасть, сломав все кости? Это страх в рефлексе? Это страх приземлиться больно? Нет.       Это страх также упасть в глазах близких ему людей клонов. Каждый раз, когда Федор видит неодобрительный взгляд в свою сторону, или оскорбление на свой адрес, то внутри будто Федор также падает в бездну. Он не знает куда она его приведет.       Может, к разрушению их отношений? Пока что, этот вариант кажется ему самым верным, что заставляет паниковать до боли в груди, пока нет чужих взглядов. Чужие взгляды..       Они просто окружают главного героя, кто приземлился, больно, но не физически, к сожалению. Эти глаза, полные ненависти презирают его, возвышаясь каждую секунду. Жёлтая пара, светящаяся "солнцем" громко смеётся, не скрывая своего высмеивания. Голубая, будто сверкающая река, вот вот заплачет, сверля ничтожного создателя своим огорчением. Коричневые же глаза, такие же странные и любопытные как обычно, сейчас диктует каждый свой вопрос ему, этому крохотному, бесполезному, и глупому созданию, что безответственно сотворило и их. «А за что ты так? Ты не думаешь, что виноват ты? У тебя нет угрызения совести? Ты не хочешь брать вину? Ты ее боишься? Ты ведь боишься ответственности? Создатель, почему?» — Эти вопросы сверлят Федору голову, что хочется ее открутить. Зеленые, хитрые спирали стеклянных очков кружились туда сюда, что в глазах Нечитайло все началось сужаться, пока он слушал от пикового насмешки, в перемешку с гадким смехом.       Вдруг обстановка резко изменяется, и он снова оказывается в комнате, но всё как будто не по-настоящему.       Он находится в своей комнате на своей кровати, на улице уже поздняя ночь, и та же тишина, холодная и до жути пугающая, не нарушается ни единым звуком.       В квартире как-то темно, и он встаёт, чтобы включить свет, как вдруг спотыкается о что-то. Его взгляд падает на пол, и тихую ночь разрезает леденящий душу крик ужаса.       Снизу вверх на него смотрят холодные глаза шестого клона, на лице застыли слёзы, а вокруг него растекается красная лужа.       В голове раздается голос шестого клона: — Создатель, Создатель, почему ты не спас меня? Я звал, я просил и слёзно умолял. Где ты был, когда нас убивали? —       В этот момент в той же комнате появляются ещё три валета.       Их карточная одежда изорвана, а на лицах и телах страшные раны. Глаза холоднее, чем Северный полюс, а на лицах гримасы боли, страдания и отчаяния.       В его голову, в дополнение к шестому, прорываются голоса первого, четвёртого и пятого, но теперь они полны лишь боли и ненависти.       Он пытается отойти от всё больше растекающейся лужи крови, но падает прямо в неё, а та затягивает его постепенно, как зыбучие пески, отчего страх заполняет сознание до краёв, а в голове при этом звучат голоса валетов с упреками и насмешками.       Он уже закрыл глаза и готовится задохнуться, не осознавая, что это сон, как вдруг кто-то хватает его за плечи и выдергивает из кошмара.       Он поднимает глаза и видит Данте. Тот смотрит на него грустно, а потом обнимает и что-то тихо шепчет. От его шёпота становится жутко, а в голове проносится мысль: он никогда так не делал и не сделал бы это — не он!       Нечитайло резко высвобождается из объятий бубнового короля и замечает, что красный огонь распространяется по его телу, но тот никак не реагирует.       А через несколько минут его откидывает в сторону, и тут его опять поднимают. На этот раз он видит Куромаку, который смотрит на него с лицом, которое ничего не выражает. Фёдор хотел было уже ему что-то сказать, как вдруг понимает, что Куромаку — камень, очень большой камень.       Порыв ветра толкает Нечитайло, а земля уходит из-под ног, и она медленно осыпается, отчего камень наклоняется и падает на Нечитайло, вдавливая его в землю.       Земля под Создателем проваливается, и он падает на что-то мягкое. Ошарашенно он поднимает взгляд и видит Ромэо.       — Ромэо, я так рад тебя видеть живым, ты не представляешь! Я... я не знаю, что происходит, все исчезают, что-то происходит... —       Он хочет дотронуться до Ромэо, но тот вдруг рассыпается, превращаясь в туман, который ещё несколько секунд кружит у него над головой, как бы намекая, что того, кого он видел, больше нет.       Темнота опускается на комнату, дым заполняет её, но теперь он черный и густой. Он движется медленно, как будто змея, а из-за него выходят очертания восьмого клона.       — Пик, пик, ты не представляешь, тут... — Но его перебивает пиковый король: — Нет, это ты послушай меня! Из-за тебя все короли исчезли, а валеты погибли. Как ты мог быть таким эгоистом? Я думал, что ты не опустишься до такого, но ты превзошёл сам себя! —       Дыхание перехватило, а в горле появился ком.              — Но как? Я ведь всегда о вас заботился и любил вас! Как такое могло случиться? Как? —       Но Пик не реагировал. Из его рта только и слышались оскорбления, а сам он растворялся в дыме. Скоро остался от него только голос, но и он вскоре угас, и Нечитайло остался один в этом мире тьмы и мрака.

***

      На последнем моменте он просыпается весь в холодном поту, вскакивая с кровати. Всё тело трясёт и знобит, да так, что зуб на зуб не попадает.       Взглянув на время, он понимает, что сейчас четыре часа утра, однако, как бы он ни хотел спать, он больше не заснёт.       Встав с кровати, он направился в ванную, где в отражении увидел страшную картину.       На него невыспавшимися и усталыми глазами смотрел человек с посеревшим лицом, волосы были растрёпаны, а недавний ужас от пережитого в кошмаре всё ещё не сошёл с лица.       Пока умывался и приводил себя в порядок, он анализировал свои кошмары и всё, что происходило в последнее время. Вывод напрашивался сам: Создатель не нужен своему созданию, но убрать клонов в карточный мир у него рука не поднимается, совесть не позволяет.       Уставшее сознание пытается отгородиться ото всех проблем, а подсознание, наоборот, пытается подсказать ему корень его бед и помочь ему с ним разобраться, однако на данный момент совершенно нет сил, чтобы бороться с навалившимися проблемами.       В голову больно ударила мысль о том, что им без него будет лучше. От осознания этого сердце заняло в груди, а ноги подкосились, и он осел на пол в ванной.       В голове совершенно пусто, и только одна мысль крутится: «Уйти отсюда, уйти туда, где он не доставит им проблем». Мысли о суициде стоят где-то за дверью, но пока не торопятся стучаться к нему и тихо ждут своего часа, который вскоре может настать.       Руки и ноги на автомате поднимают тело с холодного пола в ванной и направляют в кухню, где на небольшом клочке бумаги пишут несколько коротких строк и получившуюся записку крепят к холодильнику на магнитик.       Запись гласила: «Не ищите меня, так будет лучше, ведь из-за меня всё идёт кувырком».       После того как дрожащими руками он написал эту записку на вырванном листе бумаги, в голове было пусто.       Федор медленно одевался, умудряясь не производить ни единого звука или шороха.       Выйдя из квартиры и тихо закрыв за собою дверь, он спускался по лестнице, проводя при этом пальцами по облупившейся краске подъезда.       Улица встретила его тусклым светом фонарей и тихим завыванием холодного ветра, от которого хотелось запутаться в шарфе.       Шарф! Вспомнил Фёдор, но было уже поздно, а возвращаться не хотелось.       Нечитайло некуда было идти, его никто не ждал, и потому Фёдор пошёл куда глаза глядят, всё дальше и дальше уходя от своего дома, где на третьем этаже загорелся свет, а в окне появилась заспанная мордашка одного из клонов, принявшего Фёдора за позднего пешехода и потому не обратившего на него никакого внимания.       Всё дальше и дальше Создатель отдалялся от квартиры, в которой мирно спали клоны, ничего не подозревая.       Луна мягко озаряла ночной парк, всё было тихо и беззвучно.       Как бы днём не было тепло, ночи в это время были довольно холодными, да ещё начавшийся дождик, перешедший в ливень, совершенно не поднимал настроение, а вот температуру мог запросто.       В парке в самом темном месте на лавочке сидел молодой человек лет двадцати шести или около того и печальным взглядом смотрел, как стекают крупные капли по уже промокшей насквозь куртке, падая на штаны и ручейками стекая на землю.       Резкий порыв ветра скинул с головы капюшон — единственную защиту — и явил миру растрёпанные волосы шатена, на глазах которого блестели слёзы, а в голове был лишь один вопрос: что с ним теперь будет?