Заточение и освобождение.

***

С того заточения Зверей прошло много времени. По-тихоньку, мир приобрел вновь свой баланс между разрушением и созиданием. Глубокие раны земель после походов антигероев - это разбитые на двое горы, овраги и обрывы. На пустынных землях это особенно заметно: даже если здесь когда-то могла быть благородная тортовая земля, то сейчас это мертвое пустошь. Нужно хорошо поискать, чтобы найти место, куда бы не добрался Зверь разрушения. Когда-то его владения стали пустыми. Пепел, что остался после огня и сожженных домов, лежал на песке, пропитанного начинкой многих печенек.

Здесь похоронены не только смертные печеньки, но и чья-то свобода.

Когда-то очень преданный и активный ученик, Спайси Спайс, был жестоко предан своим кумиром. Его учили быть сильным, но как же больно и тошно ему было видеть насколько обезобразился его когда-то честный и мудрый учитель. Прикованный к жестокой и темной клетке золотыми цепями, он вынужден был наблюдать за тем, как уничтожалась и восстанавливалась его родная земля. Измученный временем и голодом, он сидел и проклинал свое бессмертное и жалкое существование. Проклинал тот момент жизни, когда ему пришлось узнать о падении Героев. Особенно проклинал своего когда-то любимого учителя.

***

Годы шли почти незаметно. К тому времени Спайси Спайс давно понял свою никчемность, перестав считать дни в своей уродливой дикой клетке, где половина пола была исцарапана тонкими линиями. Предположительно, он считал дни таким образом, но, как оказалось, был далек от другой половины своей многолетней тюрьмы. От этих жалких попыток освободиться, Спайси Спайс принял свою нынешнюю слабость. Поэтому и перестал стараться. Какой в этом смысл, когда всё тело намертво приковано к одному месту в этой клетке? И ведь он видел, что земли начали восстанавливаться. Как эта родная земля цвела после разрушения и адского пекла. Всё в этом мире Десертов восстанавливалось. Всё, кроме него. Никому и в голову не придет заходить на бывшие владения тирана, того, кто разрушил часть хлебоземья. Так он считал. Он так же забыл что такое обычная печенечья речь, да и совсем забыл свет пылающего добродушного солнца, которое он любил когда-то. Может сначала он пытался вырвать эти цепи, но каждое подобное действие доставляло острое чувство боли во всём его теле. Он чувствовал себя голодным и сонным, как и обычные печеньки. А эта малая доля бессмертия его губила.

«Доволен ли ты остался, учитель, оставив меня страдать в этой клетке на всю жизнь?»

***

Сквозь свой слабый сон он услышал чьи-то шаги по песку. Кто-то волочил за собой какое-то оружие, ведь с этими шагами шел ещё и звук волочущейся вещи. Его глаза лениво открылись, а грудь лишь медленно подымалась от тяжёлого дыхания. Чей-то невнятный голос, сопровождающийся сомнением и тревогой. О чем они там говорят? Спайси Спайсу было внезапно так интересно. Он неожиданно двинулся и именно эти цепи остановили его, заставив дёрнуться назад. Молчание... Он разочарованно снова прижался к дальней стене этой тюрьмы, лишь бы оковы его не душили.

«Только не снова. Такой позор.»

Там никого нет. Это преследуют его глюки после стольких лет голода и жажды. Он помнил, как слышал голос своего учителя где-то вдалеке до этого дня, потому и воспринял эту жалкую и глупую надежду. Спустя несколько минут дверца клетки задрожала и заскрипела. Спайси Спайс открыл свои глаза, щурясь. Он заметил, как кто-то с тяжёлыми усилиями пытался открыть клетку. Он молча наблюдал за этим, сильнее прижавшись к стенке. Дверь своеобразной тюрьмы поддалась и рухнула на землю. Таинственная печенька держала в руках золотое копьё. — ≈{ ∆×₹~0 3∆√§↓? ~⟨+~× ¢♪ ≈√&√ ÷0#06↓ ?¹ Она что-то спросила его, но он не понимал. Он склонил голову настолько, насколько смог, чтобы показать, что ему неизвестно то, о чем и как говорят печеньки. Печенье поглядело на него пару секунд, после чего быстрым движением направила своё копьё на него. Он дёрнулся, но, кажется был готов к такой быстрой кончине, отчего он закрыл глаза и замер на месте. Звяк порванных цепей. Руки стали будто свободны. Наконец-то он умер? Спайси открыл свои глаза, снова увидев перед собой то самое печенье, что мгновение назад направляла на него копьё. Нет, он не умер. Он быстро опускает взгляд на свои руки, где его больше не сковывали цепи. Оковы, конечно, остались, но он был свободен? Он попытался дернуться вперёд, но самая тяжёлая вещь все ещё была прикреплена к задней части клетки. Ещё нет. Ещё не свободен. Какая жалость... — ÷0≈√р÷♪.² И снова этот неизвестный язык. Спайси Спайс просто решил довериться незнакомцу перед собой. Потому что это выглядело как единственное его спасение из заточения. Печенька подошла ближе, упираясь в его слабое тело, чтобы понять, как избавится от лишних цепей. Все это проходило для него как в тумане. Ему было сложно фиксировать каждое новое действие вокруг него. Непонятно, когда та смогла закончить, но как только чужое тепло покинуло его, он пошевелился. — ~⟨ +√.³ Он снова взглянул на неё, всё ещё не воспринимая её слова. Он не понимал их, они были такими чужими... Чего она добивается? Спайси таких слов не знал. Она убрала в сторону своё копьё и протянула руки, медленно выходя из клетки. И Спайси Спайс, похоже, только что понял её действия. Понял, что печенька приглашает его идти за ней. Он встал на колени, не имея сил в себе подняться на ноги, и пополз за ней из тюрьмы. И так он выполз на улицу, где его встречало яркое солнце. Это было таким чужим для него, от чего он опустил голову на приятный горячий песок. Печенка взяла своё копьё и села возле него, указывая одной рукой на себя, повторяя одно и то же каждый раз. Спайси Спайс нашел в себе силы взглянуть на неё и на её жест. — Голден Чиз. Он повторил за ней. По её реакции было видно, что она была рада найти обратную связь от него. Спайси ведь не глупый, такие жесты он понимал без слов. Она называла свое имя. И именно с этого момента он понял, что вновь свободен...