Жить без старых воспоминаний.

С тех пор, он следовал лишь туда, куда и она. Они проходили места, которые Спайси Спайс помнил, но не узнавал. Восстановление земель прошло достаточно быстро. Ему так казалось. Конечно, разговаривать ему было все ещё трудно. Он не понимал её, как и она не понимала его. Они ограничивались лишь тем, что разговаривали на общепонятом языке жестов, который они, по пути к новым созданиям будущего королевства, придумали. Например, она указывала на источник свежей воды вдалеке. И Спайси Спайс понимал, что она указывала на место, где они отдохнут. Иногда она рисовала на песке, что хотела ему сказать и это было достаточно сложно. Рисовать на горячем хлебоземельном песке было неудобно и ветер каждый раз сдувал отчерченный рисунок. Но они понимали друг друга. Старались… Голден Чиз долго искала хорошее место для их королевства. Она часто чертила копьём по песку и увлеченно говорила про то, что скоро они вместе создадут что-то такое! Спайси Спайсу казалось, что это очень важно для неё. Но не смотря на это, в каждом её рисунке про нематериальное государство он видел их вдвоем. Он всё больше был удивлен и восхищен ею… В какой-то степени, он привык к её голосу, яркой улыбке и её решимости идти дальше. Дальше ради неизвестности… И именно решимость вселяла в Спайси Спайса уверенность, что Голден Чиз знает, что делать. И он доверял ей. Его глаза горели тем пламенем очарования и восхищения, как тогда, когда он только познал свою печенешную сущность ещё со своим тогдашним учителем. Спайси Спайс тревожили эти знакомые чувства, но она всегда была рядом, чтобы развеять эту тревогу. Даже непонятным для него языком, Голден Чиз показывала, что они будут вместе переживать любые невзгоды. И когда они наконец нашли идеальное место для будущего королевства, она оглядывалась назад, убеждая себя в том, что он здесь, он не сбежал… *** Королевство Голден Чиз. Сколько ещё лет могло пройти с того, как это королевство начало цвести и расти с каждым днём? Благодаря камню Соулджема, олицетворяющее её изобилие, Голден Чиз воссоздала свое королевство. Здесь было все: от нескончаемого запаса источников до вкуснейших богатств.

«Живите в удовольствие!»

Это было главным в королевстве. Сначала здесь жителями были сырные птички, которых Голден Чиз, судя по наблюдениям Спайси Спайса, любила. Они понимали друг друга. Но не он. Когда в королевстве начали появляться некоторые печеньки-жители, Спайси Спайс обратил впервые свое внимание на летописи и кучку папирусов на маленьком столе юной королевы. Голден Чиз и Спайси Спайс уже давно глубоко доверяли друг другу, поэтому даже интерес Спайси Спайса к, возможно личным, записям Голден Чиз, только радовали её. Они давно даже общий язык, помимо жестов, не могли найти, а здесь он первый интересуется. Это чувство нового приобретенного интереса к чтению чужих букв так оживляло. Спайси Спайс хоть и читал эти летописи, но, похоже, мало толку с этого было. Он не понимал значения слов и не мог даже произнести знакомый и одновременно чужой язык. Голден Чиз быстро поняла, что ей нужно организовать в королевстве. Первыми очевидно важными зданиями, помимо её королевского, были школы и общественно-необходимые строения: урожайные плантации, больницы, парки. Научить Спайси Спайса новому оказалось сложным делом. Первое время Голден Чиз было трудно скоординировать его и учителя на общий контакт. Начиналось всё неуклюже и обычно: изучение букв, их произношение и их написание. Заново читать и писать… Спайси Спайс старался, сдерживая свои огорчение и злость. Его это так раздражало, но и разочаровывать Голден Чиз он не хотел. Он просто видел, как она смотрела на него, как в глазах её была какая-то искра. Будто бы она верила в то, что он сможет. И, не бросая любые другие попытки, Спайси Спайс начал усерднее учиться. Нельзя сказать, что ему всегда приходилось тяжело изучать что-то новое. По сути своей, он родился лишь для того, чтобы учится… Снова и снова. Но тяжела учеба, когда бросаешь ее на несколько лет, так ведь? По тихоньку, некоторые слова он начал запоминать. Чтобы не забыть язык, который он знал с рождения, он начал понемногу записывать новые слова в свой личный словарь. Спайси предполагал, что, когда он забудет какое-либо слово, то смог бы найти его в словаре. В перерыве от учебы, он всё ещё любил гулять по улицам города. Хоть и шло понемногу строительство, здесь было для него привычно жарко. А в торговых лавках пахло пряностями. Прямо как раньше… В такие уединенные моменты хотелось чувствовать, что всё, что произошло, было всего лишь его кошмаром. И сейчас всё в порядке, всё так же светит жаркое солнце, вокруг печеньки занимаются своими делами. Но раскаленные цепи, сжигающие его печенюшную кожу ранили. Не от физической боли, что можно было подумать, а от душевной. Именно они возвращали наивного ученика в реальность. В реальность, где он был предан своим учителем. И именно поэтому ему было так тяжело учится с теми, кто преподавал… С появлением Смокед Чиза и Моцареллы, Спайси Спайс мог спокойно разговаривать. Несмотря на то, что королевство всё ещё нуждалось в развитии, оно процветало. И именно тогда Спайси всё смог понять и отпустить. Они помогали ему забыть о том, о чем он никому не говорил. И кажется, они даже не догадывались об этом и помогали ему не унывать. Как-то Голден Чиз показала им Бернт Чиза. Спайси Спайс, кажется, чаще всех них видел маленьких печенек-детей и впервые держал их на руках. И они ему так нравились. Он следил даже за молодой Моцареллой, когда они были малышами. За Смокед Чизом чаще наблюдала Голден Чиз. Но ему все ещё не было понятно откуда она их доставала. Но и не спрашивал её. Это не должно было быть важным. Не тогда, когда он наконец почувствовал вновь себя любимым и нужным.