Глава 2

      Пустынная местность, ещё не оправившаяся после стихийного бедствия выглядела неприветливо и пугающе для человека, не бывавшего здесь раньше. Не так много живности водилось в округе, острые булыжники, торчащие из-под песка, словно когти страшного зверя возвышались над землей, устремляясь в грязно-серое, от дыма вулканов, небо. На самом деле, если присмотреться, то и на земле был вовсе не песок, а пепел, оседающий на поверхность каждый день. Обитателям этого места уже не было дела до того, что это здесь уже давно не было пригодно для жизни.       Однако даже в такой местности не редко встречались те, кто остался в неприглядной полупустыне и на самом деле их не так мало, как могло бы показаться. У подножья одного из вулканов можно было заметить деревню на’ви, которые гордо называли себя племенем Манкван. Некогда это племя жило так же, как и остальные лесные на’ви, но сейчас от Дерева-дома остался лишь обугленный ствол, а плодородная почва всё ещё не давала урожая. Было много мнений насчёт того, почему же земля, удобряемая вулканическим пеплом, так и не смогла произрастить ничего хорошего спустя столько лет. — Эй, Лу, ты снова уходила далеко от деревни? — озорной парень смотрел на приближающуюся девочку с игривым прищуром, скрестив руки на груди, медленно двигаясь к ней навстречу. А сама же девочка, к которой он обращался выглядела не очень обрадованной его обращением, мгновенно нахмурившись, по её внешнему виду можно было сказать, что дай ей волю, она вцепилась бы в него зубами. — Хватит идти за мной, скаун, вечность бы тебя не видеть, — резко выдала она, махнув на него рукой, начиная идти быстрее, но он тут же её нагнал, ступая налегке спиной вперед, чтобы смотреть на лицо собеседницы, которая от этого только оскалилась, сильнее злясь. — Оступись пожалуйста и упади, а то больно довольным выглядишь, глаза только мозолишь. — Эй, ну чего ты так с братом грубо разговариваешь, я о тебе беспокоюсь, ты же загнёшься без меня, — хмыкнул он, положив свою ладонь на её голову, от чего уши Лу’тейр прижались, тут же вскинула подбородок, ощетинившись на парня. Он был чуть ли не на две головы выше неё, поэтому для того, чтобы взглянуть ему в глаза, нужно было задрать голову. Тем не менее руку свою парень убрал, указывая пальцем на шрам, расползшийся по его лицу от лба до самого подбородка, проходя через слепой глаз. — Или мне тебе напомнить, как я тебя спасал от палулукана пару лет назад, когда ты решила пройтись до ближайшего леса? — Отвали от меня, Ли’эй! — вздыбилась девочка, встав на изготовку и скалясь, словно дикая кошка, готовая напасть в любой момент. — Да я же шучу, чего ты сразу, — засмеялся он, поднимая свои руки вверх, чтобы показать свои мирные намерения. Только когда сестра прошла мимо него в сторону своей палатки, Ли’эй опустил руки, но на его губах всё так же играла легкая ухмылка. — Подростки такие смешные…       Он не стал идти за сестрой и дальше, потому что понимал, что и так достаточно сильно её взбесил, чтобы дальше пытаться с ней разговаривать. Во всяком случае сегодня это точно не было самой лучшей идеей. Собираясь уже идти дальше по своим делам, Ли’эй наткнулся взглядом на трех молодых на’ви, которые внимательно наблюдали за этой сценой. — Зря ты так, она же девчонка, можешь только хуже сделать, если продолжишь так себя вести, — покачала неодобрительно головой одна из них, потирая переносицу. Среди них она выглядела старше всех, скорее всего даже старше, чем тот, к кому она обращалась. — Это точно. Лу’тейр пусть и молодая, но уже сейчас видно, что нрав у неё не простой, поэтому испорченные сейчас отношения спустя время приведут к ссорам ещё более неприятным, — согласилась вторая на’ви, которая держала в руках корзину с немногочисленным урожаем, который удалось собрать от плодов земли неподалёку. — К тому же, может быть она ещё сможет спасти нас в будущем благодаря своим… — А тебе не кажется, что ты слишком болтливая? — осекла первая, шикнув на неё, не сильно ткнув её локтём в бок. — Что ты позволяешь себе говорить такое? — Мне кажется, что ей бы найти жениха, — вдруг высказался третий, который был единственным юношей в троице. Закинув руки за голову, он лениво посмотрел на угомонившихся собирательниц, пожав плечами на их ошарашенные взгляды. — Что? — Ей тринадцать лет, какой жених? Или сам набиться туда хочешь? Думаешь, что раз она особенная, то у тебя будут привилегии? — ощетинилась вторая, оголив свои клыки в саркастичной ухмылке. — Уж не думаешь ли ты, что с твоими-то умениями сможешь впечатлить Лу’тейр? — Эй, я вообще-то ещё тут, — вклинился в этот странный диалог Ли’эй, подходя ближе и смотря на своих соплеменников свысока. Будучи на’ви, занимающим особое место в племени, он привык к тому, что этот способ самый действенный, чтобы заткнуть неугодные мнения. Улыбка, появившаяся на его лице была почти что кровожадной. Он внимательно прошёлся единственным зрячим глазом по трем фигурам, положив руку на плечо юноше, который от такого жеста совсем растерял всю былую прыть, мелко вздрогнув. — Вы бы аккуратнее болтали, потому что ваши куру на месте, а могут… — Ли’эй! Прекрати свои запугивания, — прошипела самая старшая на’ви, хмурясь на улыбчивого парня, которого такое замечание лишь позабавило и он приблизился уже к говорившей, тесня её назад. Однако стоило отдать ей должное, она даже не вздрогнула, смотря на своего оппонента уверенно. — Как скажешь, Оай’риг, — вдруг расслабленно проговорил он, улыбаясь и делая резкий шаг назад. Помахав рукой, он ушел куда-то вглубь поселения, больше не оборачиваясь в их сторону. — Хорошо вам провести время!       Троица осталась на своих местах в смятенных чувствах, не понимая, как лучше реагировать в такой ситуации. Ли’эй был моложе них, но при этом никто не отрицал, что этот парнишка уже мог дать фору умелым охотникам, будучи от рождения одаренным силой и харизмой, он точно знал, что делать в любой ситуации и как её обернуть в свою сторону. Для него был только один сдерживающий фактор и никто не осмеливался произносить это вслух в пределах территории племени, однако все это понимали где-то глубоко в душе. — А он вообще осознает, что у него не получится опекать Лу от всего? — неубедительно спросил парень, смотря на собирательниц. Оай’риг на его слова закатила глаза и недовольно махнула хвостом. — Что? Мне кажется, что если он продолжит, то она либо сбежит, либо бросит вызов тсахик. — Если бы твои слова услышала Варанг, то ты бы отправился на корм Эшли, — фыркнула вторая девушка, фыркнув, но при этом по её виду можно было сказать, что она поддерживает его точку зрения. — Однако нам нужно подготовиться, чувствую кончиком хвоста, что скоро наша маленькая принцесса решит сделать что-то граничащее с безрассудностью. — Не смей даже шутить подобный образом, Арууке, потому что всегда все твои шутки почему-то сбываются, — Оай’риг подтянула корзину с собранными пожитками поближе и повернулась на единственного парня в их компании, не меняя серьезный тон. — А тебе, Коен, советую держать язык за зубами, пока тебе его не оторвали с корнем.

***

      Я наблюдал за Тахи достаточно долго, чтобы сказать точно, что свойственно её поведению, а что нет. Даже то, что она старательно не показывала при мне, я подмечал. Например, я точно мог сказать, что Тахи была раздражительной и вспыльчивой, особенно когда стала старше. Первая реакция на некоторые мои слова: прижать уши к голове и сморщить нос, но это вырывалось буквально на миллисекунду. Уверен, что её старшему брату, которого упоминала всего раз при мне, приходится часто сталкиваться с этой чертой.       Так же я заметил, что если её действительно что-то напрягает, то она покажет это всем своим видом, но при этом ничего не расскажет. Даже если спросить напрямую. Хотя, как правило, спустя время сама всем делилась, если не сильно давить с расспросами. Мне кажется, что я невероятный везунчик, так как получил расположение от подруги, однако иногда можно было почувствовать, как её терпение натягивается подобно тетиве на луке. — Тебя что-то беспокоит? — этот вопрос звучит сегодня уже третий или четвёртый раз, каждый она игнорировала или же переводила тему. Заинтересовало меня не это, потому что Тахи часто избегает неудобные вопросы. — Беспокоит? Нет, меня ничего не беспокоит, — совершенно беззаботно ответила она, продолжая заплетать мои косички в одну косу по центру. Видеть лицо собеседницы не предоставлялось возможным, но я отчетливо слышал, как её хвост мельтешил из стороны в сторону и почувствовал, как руки, заплетающие волосы, дрогнули.       И это было именно то, что меня зацепило. Эта на’ви не умела так сильно скрывать свое беспокойство в голосе. Всегда, когда вопрос, который она избегала, звучал, интонация менялась, как и монера речи. Сейчас же выдавало только поведение. И это было достаточно необычно, чтобы переспросить не один раз и даже не два. — Твой хвост с тобой не согласен, — выдал я, хватая кисточку её хвоста, от чего мгновенно почувствовал, как ее цепкие пальцы потянули за косички, заставляя меня отпустить хвост. И да, я знал многое о повадках подруги, но совершенно не знал её саму, поэтому мог только делать предположения исходя из опыта. — Ты уверена, что не готовишься к чему-то безрассудному? — Что? Я так часто даю повод для подобных мыслей? — снова дрогнувшие руки и хвост, который хлёстким движением прошелся по моему плечу. Да, часто. Я был почти что уверен в том, что всё племя живет в напряжении и ожидании какого-нибудь подвоха от неё. Не к добру это было. — И что же ты задумала? — я хотел было повернуть голову, чтобы заглянуть ей в глаза, но мои волосы снова потянули, не давая делать лишних движений. — Ай! Может не будешь тянуть меня? — Тогда прекрати вертеться, — буркнула она, снова дернув за косички, но после мягко расслабляя, словно извиняясь. Когда мама с Кири заплетали мне мелкие косички, Кири тоже часто тянула меня за волосы, может это такой протест против меня? — Чего ты заладил вообще? Может тебя что-то беспокоит, раз ты так отчаянно хочешь узнать об этом?       Я тихо промычал на это словесное нападение, усмехнувшись тому, как сильно Тахи пыталась сделать вид, что всё нормально, однако после этого я понял, что сегодня я вряд ли узнаю, что она там пытается так сильно скрыть. Лучшим решением было оставить как есть и подождать, пока она сама не захочет рассказать. — Нетейам, ты тоже всегда пытаешься задеть своих младших? — вдруг спросила Тахи, прекращая заплетать мои волосы, ложась на камень спиной и смотря в тусклое небо. Я обернулся на неё, смотря в серые глаза, которые так же обратились в мою сторону. — Что ты имеешь в виду? — хмыкнул я, полностью оборачиваясь в её сторону и смотря сверху вниз. — Тебя кто-то задел? Или я тебя как-то обидел? — Нет, просто мне кажется, что все старшие братья противные только со своими младшими, — недовольно закатив глаза, она скрестила руки на груди, а до меня наконец-то дошла суть её вопроса. Я не мог не улыбнуться от этого, потому что Тахи выглядела слишком забавно в этот момент, дуясь непонятно из-за чего, но понятно из-за кого. — Ты повздорила со своим старшим братом? — предположил я, усаживаясь удобнее, чтобы выслушать всё, что собирается сказать подруга. Учитывая то, что она редко говорить что-то личное, касающееся её народа или семьи, это было большой удачей, что она сама начала этот разговор. — Нет, он просто всегда противный, но ты тоже старший брат, поэтому мне стало интересно, — фыркнула Тахи, принимая сидячее положение и хитро улыбаясь. Уверен, она возмущается так на него, но в глубине души очень сильно любит брата. Во всяком случае, сколько бы Ло’ак не пытался бы отрицать и не называл бы меня всеми обзывательствами нашего мира и мира Небесных людей, которые услышал от ученых или от отца, но он любил меня. Здесь была очень похожая ситуация. — Хотя я уверена, что даже если ты достаешь своих младших, не признаешься. Об этом лучше спрашивать твоего младшего брата. — В нашей семье особое отношение к девочкам, я с большим уважением отношусь как к Кири, так и к Тук, — честно сказал я, вспоминая, как трепетно относится отец к маме, а так же, с какой любовью воспитывает Кири и малышку Тук. — А издеваться над Ло’аком это другое. Хотя, я думаю, что подшучивать над близкими, в особенности над младшими, это процесс обыкновенный для семейных отношений. — Нет! Это ужасно! — вдруг возмутилась Тахи, её уши снова прижались к голове, а хвост раздраженно дернулся. Она указательным пальцем тыкнула мне в грудь, морщась. — Вот вы издеваетесь над младшими, а мы потом от этого страдаем от комплексов. Не чувствуешь угрызение совести? — За то, что пошутили, а вы восприняли близко к сердцу? — весело спросил я, улыбаясь на это смелое заявление, на что подруга только сильнее насупилась, возмущенно уперев руки в боки. Так и хотелось пошутить как-нибудь, но что-то подсказывало, что если я это сделаю, то меня мгновенно выкинут из внутреннего мира насильно. Но соблазн был слишком сильным. — Это же не я делаю поспешные безрассудные решения, за которые потом приходится разгребать старшим. — Забудь дорогу в это место, — Тахи выглядела так, словно её предал самый близкий на планете человек. Она развернулась от меня всем телом, садясь ко мне спиной и ударила меня кисточкой хвоста по щеке, от чего из моего рта вырвался непроизвольный смех. Я аккуратно положил руку на плечо подруги, но та дернула им, скидывая мою ладонь. — Уходи предатель. Я не разговариваю со старшими братьями. — Нет, ты прямо сейчас это делаешь, — засмеялся я, двигаясь ближе, чтобы посмотреть на надутое лицо Тахи, но она сильнее отвернулась, задирая голову вверх. — Ты разговариваешь со мной. — Что-то не припомню, чтобы в моем внутреннем мире были насекомые, — упрямо бурчала она, дергая ухом. — Жужжит что-то тут, так назойливо, надо прибить, а то вдруг кусается. — Значит насекомое? — от такого заявления стало даже смешнее, а реакция в виде возмущённо вздернутого носа подначивала на дальнейшие шутки. Я встал с места, собираясь уже посмотреть на неё, но Тахи вертелась из стороны в сторону, чтобы я точно не мог посмотреть. — Странно, что вместо приятной компании Нетейама вдруг здесь появился какой-то жук, — упрямо гнула свое девочка. — А ещё насекомые любят ползать и щекотать своими лапками, — не удержался я, приступая к активному нападению. Пальцы тут же нашли ребра, сжимая в привычной пытке для моих младших в виде щекотки. Я не был уверен, но Тахи ничуть не отличалась от той же Кири и Тук, которые до смерти боялись щекотки. Изо рта подруги тут же вырвался громкий визг и истерический смех.       Извиваясь под моими руками, она всеми силами старалась выползти из-под меня, явно проигрывая в силе. Смеясь, я только продолжал щекотать подругу, которой видимо было всё равно, что она валяется на земле и может испачкаться. — Ну всё-всё! Я проиграла! — взмолилась Тахи, в попытке остановить щекотку и это у неё очень успешно получилось. Я прекратил её мучить, а подруга, почувствовав ослабление натиска схватила мои руки, наверное думая, что я могу продолжить и тяжело дыша, посмотрела на меня. — Больше так не делай… — Я подумаю, — хмыкнул я, наблюдая за взлохмоченой девочкой, как заворожённый. Её чёрные короткие волосы были все в пепле, как и лицо, но при этом она выглядела непринужденно и просто. Это завораживало. Словно ей было все равно на то, что о ней подумают другие, она выглядела всегда естественно.       В какой-то момент Тахи заметила, как я на неё пялюсь и отпустила мои руки. До меня только в этот момент дошло, что я всё это время возвышался над ней, нагло пялясь на подругу, рассматривая. От осознания уши обдало жаром, а в голове начали появляться дурацкие мысли, которые я старательно гнал прочь. — Думаю, что уже поздно, нас наверняка будут искать, если продолжим тут валяться, — тихо проговорила Тахи, а я мог только кивнуть ей в ответ. Я не знал, что ещё можно сказать, поэтому просто встал, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Ещё увидимся.       После этих слов холодные как всегда пальцы коснулись моего лба и я уже открыл глаза, сидя под Древом Душ. Привычное действие, но каждый раз отчего-то ощущалось, как новое. Может от того, что пальцы этой на’ви всегда были холодными, а может из-за того, что именно с этого прикосновения началась история, длящаяся уже почти пять лет.

***

      Лу’тейр медленно открыла глаза, которые мгновенно пронзила неприятная боль из-за резкого света от Древа Душ, под которым она сидела. Вокруг была не привычная пустынная местность, а тихая пещера, в которой было ярче, чем на улице из-за светящихся сталактитов и редких растений. Хотя самым ярким источником света было именно дерево посреди пещеры. Оно завораживало даже тех, кто вырос в лесу, что уж говорить о на’ви, которые выросли в гиблой вулканической местности.       Вот и Лу была удивлена, когда впервые увидела это место. Её особое место, про которое никто из деревни не знал, хотя она подозревала, что скорее всего более взрослые члены их племени знали об этом месте, но оно уже давно пустовало. Их неприязнь к Великой Матери была велика, что было сложно не заметить, проживая с ними всю свою сознательную жизнь.       Сама Лу’тейр долгое время избегала всё, что было связано с Эйвой, особенная по факту своего рождения, она ненавидела то, что её считали ребёнком, рожденным из пепла, как символ надежды для их племени. Варанг сохранила ей жизнь, потому что хотела доказать, что ребенок Великой Матери, выживший в катаклизмах, ничего не сможет изменить в их сердцах. Лу’тейр, белая как пепел, так прозвали на’ви, которую нашли после извержения, ставшая прообразом их отторжения Великой Матери. Этому ребенку всегда напоминали, кем она является и внутри рождалась ненависть: к народу, к себе, к Великой Матери. Ожесточённое детское сердце не хотело даже думать о том, как она была рождена и кем должна стать. До тех пор, пока не встретила чистого и наивного мальчика. — Атокирина… — прошептала Лу’тейр, вытянув руку вперёд, ловя лёгкое и воздушное семя Дерева Душ, которое плавно село на руку девочке, щекоча кожу. Когда Лу только нашла это дерево, она очень агрессивно реагировала на души, откидывая их в стороны и не желая, чтобы они прикасались к ней. Однако сейчас эти почти неосязаемые касания были самым действенным успокоительным.       Девочка медленно поднялась с насиженного места, оборачиваясь к стволу дерева. Руки мягко огладили кору, а на губах появилась едва заметная улыбка. Когда пальцы сильнее вжались в неровности ствола, из груди вырвался громкий выдох. — Вот я, Великая Мать, не знаю, что ты хочешь от моей жизни и зачем её сохранила, зачем отправила в неё Нетейама, но… — тихий голос дрогнул и большие глаза на’ви обратились вверх, в них отразилась решимость. — Но если ты и впрямь для чего-то меня сюда послала, используй меня, хотя для начала я бы хотела сделать кое-что безбашенное…

***

— Нет! И ещё раз нет! Ты никуда не пойдешь! — Ли’эй крутился вокруг сестры, пытаясь тем самым перекрыть ей возможные пути отхода, однако та неплохо справлялась с тем, чтобы парировать его захваты и идти дальше из своей небольшой палатки. — Ты еще не готова! — Уйди с моего пути! Я не собираюсь останавливаться и ты не сможешь мне помешать, — уверенно произнесла девочка, пихая брата, но тот однозначно был сильнее, поэтому ее толчки для него не были серьезной проблемой. Оскалившись, Лу’тейр сделала ложный выпад в сторону и когда брат, в попытке поймать ее, раздвинул ноги, она тут же пробралась между ними, выбегая из палатки, вокруг которой собралось уже много Манкванцев, которым наверняка было очень интересно узнать, что в итоге из этого выйдет.       Уверенная девочка шла за пределы деревни, где ее ожидала тсахик в лице Варанг, стоявшая в ожидании вместе с другими на’ви, которым она доверяла, а так же молодыми охотниками, вызвавшиеся посмотреть на то зрелище, которое собиралось развернуться перед ними. — Я готова, — твердо заявила девочка, игнорируя крики брата, который стремительно двигался к ним. — Не готова, — твердо ответил подошедший Ли’эй, возвышаясь над младшей, ничуть не испугавшейся его грозного взгляда. Парень, заметив, что этого неугомонного подростка не переубедить, обернулся к на’ви, которая все это время только молча наблюдала. — Сестра, она еще не готова проходить обряд Икнимайи, Лу еще даже не делала связь с лютоконями, она не готова… — Ты ставишь под сомнение решение тсахик? — перебил грозный голос женщины, смотрящей на них свысока, хотя и была немного ниже. Ее статный вид внушал трепет, а некоторым даже страх. На губах у нее вдруг появилась странная ухмылка. — Лу’тейр, на’ви, рожденная самой Эйвой, наверняка сможет сделать то, чего ты не ожидаешь. — Варанг, она… — парень хотел было что-то сказать, однако его никто не слушал. Небольшая делегация из на’ви племени Манкван двигалась к пещерам икранов во главе с маленькой самоуверенной девочкой, которая не обращала внимания на всех них. — Она благословлена Великой матерью, — губы Варанг растянулись в оскале, а голос, пропитанный едкостью, заставлял кровь в жилах стынуть. — Если она не отвернулась от своего дитя. — Она и твоя сестра! — возражение прозвучало как последний отчаянный рывок, но увидев холод в глазах тсахик, Ли’эй понял, что так считал только он. — Черт!       Ли’эй хотел бы хоть что-то сделать, однако то, как разворачивалась ситуация было слишком скверно. Парень даже не знал, что делать, как остановить всех этих на’ви, как убедить их в том, что эта идея была ужасной. Икраны были у обрыва, чтобы добраться до их логова, нужно было пройти трудный путь по отвесной скале. И пусть для племени Манкван это не составляло труда, потому что вокруг их деревни были одни сплошные скалы, да пустынные, выжженные лавой земли.       Повлиять не получилось, поэтому единственный вывод, который принял для себя Ли’эй: наблюдать и быть рядом, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля. Что-то внутри подсказывало, что это может закончится ужасно, но никто больше этого будто бы не замечал. — Лу, прошу тебя, откажись, пока не поздно, — последняя попытка воззвать к голосу разума младшей сестры не увенчалась успехом. Девочка только сбросила ладонь брата с плеча и очередной раз оскалилась. — Не беспокойся, ты можешь просто не смотреть, я потом залечу к тебе в палатку на своем икране, — гордо отозвалась она, шипя на брата и удаляясь в самую гущу гнездящихся банши, которые при появлении девочки тут же все начали отходить по сторонам.       Лу’тейр трясло, она чувствовала всем своим нутром, что эти летающие ящерицы не рады присутствию на’ви, отвергающих Эйву. Они шипели, клацали челюстями и отходили в сторону. Внутри зашлось все ходуном, когда один из икранов развернулся к вторгнувшейся девочке и громко закричал своим противным визжащим голосом. Уши Лу прижались к голове и она зашипела на него в ответ. — Смотри, Ли’эй, что происходит с гордыми и наивными детьми, — голос Варанг за спиной у брата заставил вздрогнуть. Он обернулся на старшую, которая всем своим видом внушала тревогу в сердце. Ее взгляд был слишком спокойным, словно она ожидала, когда Лу’тейр ошибется.       От громкого крика все внутри сжалось, взгляд его резко перешел на девочку, которая еще секунду назад уверенно готовилась к схватке с небесным банши, а сейчас лежала на земле спиной, пытаясь освободить свое плечо от острых когтей, впившихся в ее плоть. — Лу! — Ли’эю было все равно на порицание племени, все равно на осуждающий взгляд сестры, он мгновенно оказался рядом с младшей, отбрасывая ящерицу в сторону и воинственно шипя на нее, отпугивая. Болезненные стоны за его спиной мгновенно привели его в чувства. Обернувшись к сестре, он тут же наклонился к ней, осматривая раны, нанесенные икраном. — Тише… Все будет хорошо, мы сейчас все обработаем…       Руки тряслись над хрупким телом, которое явно не было готово к схватке с небесным банши, которое сразу же сломалось бы, если бы Ли’эй не успел и от этого кровь стыла в жилах. Парень аккуратно настолько, насколько мог, приподнял сестру, стараясь не задеть ее раны, перекидывая целую руку себе на плечо, чтобы отнести ее в безопасное место. — Именно так, рождаются и вырастают слабые дети, не способные ответить за свои слова, — голос над их головами заставил вздрогнуть. Варанг смотрела на них с ехидством, хотя лицо ее не выражало ни единой эмоции. — Ты пытаешься ее уберечь, но пока она не поймет, кто она, не сможет прожить без тебя и дня. — Ли’эй… Мне больно… — тихий голос, почти хныкающий, вызвал внутри у парня целую бурю непонятных эмоций и желание поскорее прекратить эти мучения для младшей. — Все хорошо, мы сейчас придем домой и обработаем твои раны, — пролепетал Ли’эй, подхватывая сестру посильнее, чтобы та чувствовала как можно меньше дискомфорта. — Если ты продолжишь ей потакать, Ли’эй, то лишишься и второго глаза. — Тебя забыл спросить! — резко отозвался парень, скалясь на тсахик и теперь уже не смотря с прежним уважением и трепетом. Внутри все горело праведным огнем от всей этой ситуации, однако Варанг оставалась спокойной. — Если ты не считаешь ее своей сестрой, то уж прости, но я был научен так, что оставлять младшего в беде неприемлемо! — Ха! Может еще Эйве поклонишься пойдешь? — усмехнулся кто-то из молодых на’ви, пришедших поглазеть на зрелище, но тут же был осажен грозным взглядом их вожака, которая не дала больше никому шанса вставить свою лепту в эти разборки. — Представление окончено, мы возвращаемся.

Продолжение следует…