Часть 23

Они вышли из лестницы в коридор. Гермиона говорила как всегда быстро, восхищенно жестикулировала, как всегда, когда рассказывала события, которые нужно было зафиксировать в деталях. — …и тогда Рон настаивал, что это точно было заклятие по пятому курсу, но я же говорю — оно из раздела о вариациях стабилизации, — она слегка фыркает. — Джинни смеялась, Гарри пытался всех успокоить, а я… я просто сдалась и принесла ещё чай. Вероника слушала, улыбалась краем губ, и ответила: — Представляю. Они уже почти были у входа в Большой Зал. Шум усиливался, звон посуды, голоса, смех. Гермиона не останавливалась ни на секунду. — И знаешь, я подумала, что хорошо, что тебя не было. Ты бы или всё поломала… или решила проблему через две минуты, — она пожала плечами. — Оба варианта всё равно пугают. Вероника тихо засмеялась, и в этот момент её взгляд скользнул к столу профессоров. Он там. Её сердце пропустило удар. Северус сидел ровно, с той же отстраненной осанкой, чашка чая в руке, взгляд устремленный в пространство. Вероника не остановилась и не изменила шага, хотя ей хотелось и того и другого, но, конечно, не при свидетелях. И он… всё же обернулся. Наверное, почувствовал, как кто-то внимательно на него смотрит. И именно в этот момент, когда он увидел её, она едва заметно улыбнулась. И коротко, быстро подмигнула одним глазом. Как маленький секрет, брошенный между ударами сердца. Северус мгновенно отвел взгляд. Плечи остались неподвижными, лицо каменное. Но он резко повернул голову в сторону, будто там вдруг появилось что-то очень важное. — Ты меня вообще слушаешь? — спросила Гермиона уже у стола гриффиндора, подозрительно прищурившись. Вероника моргнула, возвращаясь в разговор, и спокойно села. — Конечно. Ты дошла до того момента, где Рон снова был неправ. Гермиона фыркнула. — Ну, здесь я могла бы начать с любого момента. Она ещё несколько секунд смотрела на Веронику, словно пытаясь что-нибудь считать. — У тебя такое выражение лица, — добавила Гермиона потише. — Как будто ты только что выиграла партию в шахматы… не касаясь доски. Вероника взяла чашку, сделала глоток и улыбнулась уже совсем невинно: — Просто хорошее утро, Гермиона. А за столом профессоров Северус Снейп смотрел в свою тарелку — и с холодным раздражением отметил, что ему понадобилось лишнее мгновение, чтобы обратить внимание туда, где оно должно было быть с самого начала. Они сели за стол. Дерево было тёплое от утреннего солнечного света, пробивавшегося сквозь высокие окна, ложась на скамейки как одеяло. Перед ними появились тарелки — тосты, масло, каша, чай, и ещё несколько блюд. Вероника первой взяла чашку, обернула её ладонями, словно ловя тепло. — Так какие у тебя планы сегодня? — спросила она между глотками. Гермиона задумалась, намазывая тост. — Думаю пойти в библиотеку. Просмотреть программы для седьмого года. МакГонагалл позволила брать материалы заранее. Потом помочь с ремонтом в западном крыле — там волшебные балки всё ещё нестабильны. Вероника кивнула. — Ты всё равно превратишь свободный день в полезный. — А ты нет? — Гермиона подняла бровь, глядя прямо на неё. Вероника улыбнулась в ответ. — Я ещё думаю. Возможно, снова в Выручай-Комнату. А может просто пойти куда-нибудь, где тихо. Без заклятий. Без планов. Только я и книга. Несколько секунд они ели молча. За соседними рядами царил шум столовых приборов и голоса нескольких студентов одновременно. Но их маленькое пространство за столом было словно отделено от всего зала. — Знаешь, — снова сказала Гермиона, — Если хочешь… можешь пойти со мной в библиотеку. Не обязательно учиться. Просто побыть там. — Возможно, — сказала она честно. — Но я дам знать. Сегодня хочется не привязываться к планам. Гермиона кивнула. Она приняла этот ответ без уточнений — и это было важно. — Тогда договорились. Если захочешь присоединиться, знаешь, где меня искать. Вероника отпила чай и снова скользнула взглядом в сторону стола профессоров. Уже без улыбки. Просто проверка действительности. Он всё ещё был там. И в этот раз не смотрел. Но она знала — он знает, что она здесь. И этого хватило, чтобы девушка полностью погрузилась в мысли о нем. Завтрак всё ещё продолжался. Шум стоял ровный, привычный — тарелки, голоса, смех. Гермиона что-то говорила о западном крыле, о балках и защитных чарах, но её слова оборвались на полуфразе. Девушка не сразу обратила внимание на звук крыльев и совиного крика. Сперва заметила лицо Гермионы. Вероника тоже повернулась в ту сторону куда смотрела гриффиндорка, и увидела как одна из сов летит прямо к ним. Тёмная. Не хогвартская. Она не кружила — летела прямо. Чётко. Целенаправленно. Девушка почувствовала это ещё до того, как птица снизилась. Тонкая перемена в воздухе. Знакомое предвкушение опасности. Сова села перед ней. Не аккуратно, как обычно, а резко, почти агрессивно. Когти звякнули по дереву стола. К лапе было привязано письмо — тёмный конверт, грубая бумага, ни одной печати. Птичка стояла ровно, не крутила головой, не моргала. Смотрела прямо на неё. «Пожалуйста, не мне», — мелькнула мысль. И сразу же — другая, тяжёлая: «Нет…мне». — Вероника?.. — тихо сказала Гермиона. Вероника не ответила сразу. Она смотрела на конверт так, будто взвешивала не бумагу — намерение. Но… она всё же отвязала письмо. Сова взлетела мгновенно, будто ей здесь не место. Первая строчка — и её лицо изменилось. Не страх. Не удивление. А тишина. Та самая тишина, что приходит перед действием. Она читала медленно. Каждое слово — как пощечина: Ты хорошо прячешься, но не так хорошо, как думаешь. В полночь. Сегодня. Адрес прилагается. Придёшь сама. Не придёшь — мы придем к тебе. В Хогвартс. Там есть те, кого жалко терять. Кровь — это тоже выбор. Подумай, на чьих руках она будет в этот раз. За долги нужно заплатить. Вероника отставила письмо. Аккуратно. Очень аккуратно. Её пальцы не дрожали. Но глаза… Они стали холодными, тёмными. Глубокими, как вода перед штормом. — Значит, не забыли. — подумала она без эмоции. Как констатация факта. Без обиды, без удивления. Она всегда знала, что это вопрос времени. В полночь. Сегодня. Это уже не дата. Это реальность и предел. В голове вспыхнули ощущения: запах дыма в библиотеке, когда воздух стал густым и горячим, треск балок, дикое осознание, что выход не там, где должен быть. Потом холод кулона у края леса, тёмнота между деревьями, свист заклятия мимо виска. Тогда она не знала. Тогда у неё был шанс на случайность. Теперь — нет. Придёшь сама. Угол губ едва дернулся. Они все ещё думают, что это приказ. Не придёшь — мы придем к тебе. В Хогвартс. Вот тут что-то внутри щёлкнуло окончательно. Не страх, а злоба, холодная и чёткая. Всепоглощающая ярость. Они больше не играли с ней. Они давили на место, которое она не защищала магией. Там есть те, кого жалко терять. Перед глазами лица друзей: Гермионы, Гарри, Джинни, Рона. Гриффиндорская гостиная по вечерам, их смех. Тренировки в Выручай Комнате. Совместные приемы пищи в Большом Зале. И совсем нежелательно взгляд из-за стола профессоров. Тёмный. Резкий. Опасный. Но в то же время притягивающий, как магнит. Когда вспыхнула мысль о Северусе, она сразу же мысленно приказала себе: Нет. Только не это. Кровь — это тоже выбор. — Нет, — подумала она уже жёстче. — Это не выбор. Это шантаж. Подумай, на чьих руках она будет в этот раз. В этот раз. И вот тут стало ясно всё. Это не только месть. Это закрытие дела. Она медленно выдохнула. Мир вернулся на место. Шум Большого Зала снова стал просто шумом. Страх был. Глубоко. Не за себя. Страх за то, что она не сможет контролировать всех. За то, что придется просить о помощи, а значит подвергать их опасности. За то, что это финал, и обратно дороги не будет. Но рядом с этим было другое — твёрдое, как кость. Первые два раза её ловили врасплох. Третий будет другим. И если это действительно решающий, то она сделает всё, чтобы он стал последним. — Дай… — тихо сказала Гермиона. — Я должна это видеть. Вероника без слов передала ей письмо. Гермиона прочла и побледнела. — Это… — она проглотила воздух. — Это они. — Я знаю, — спокойно ответила Вероника. Именно это спокойствие и испугало Гермиону больше всего. — Ты не можешь пойти туда сама, — прошептала она. — Это ловушка. Очевидно. — Знаю. — Вероника, — голос Гермионы задрожал. — Они прямо угрожают школе. Людям. Вероника медленно подняла на неё взгляд. — Именно поэтому я пойду. В этом не было героизма. Не было самопожертвования напоказ. Только решение. Холодное, чёткое, правильное. Она не позволит им прийти сюда в третий раз. Не тогда, когда она может это предотвратить. — Если они придут сюда, — продолжила она тихо, — Пострадают те, кто не имеет к этому никакого отношения. А я имею. Гермиона сжала письмо так, что бумага смялась. — Ты не должна это делать одна. Вероника чуть усмехнулась. Не тепло, не игриво. Остро. — Они написали «сама». Значит они боятся не меня. А того, кто может прийти со мной. Гермиона долго молчала. Она не сразу ответила — и это было хуже любых криков. Она смотрела на Веронику так, будто старалась не убедить, а достучаться. — Вероника… — тихо сказала Грейнджер. — Ты же понимаешь, что «сама» в таких письмах означает только одно. — Что? — ровно спросила Вероника. — Что они лгут. — Они просто предупреждают. — она едва дернула плечом. — Нет, — Гермиона покачала головой, и в её голосе появилась твердость, которую Вероника хорошо знала. — Они давят. И если ты пойдешь одна — они выиграют ещё до начала. — А если я не уйду, — холодно ответила Вероника, — Они придут сюда. — А если ты пойдешь — они получат тебя. Саму. Без прикрытия. Без плана. Вероника медленно выдохнула. — У меня будет план. — Какой? — резко перебила гриффиндорка. — План «я возьму все на себя и как-нибудь вывернусь»? Тишина между ними стала густой. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня, — сказала Вероника наконец, не оправдываясь, просто как факт. — Двух покушений было достаточно. Третий… — она сжала пальцы на чашке. — Я не прощу себе, если это будет кто-нибудь из вас. Гермиона наклонилась поближе. — А мы не простим себе, если это будешь ты. Вероника подняла на неё взгляд. Настоящий, без масок. — Гермиона… — Нет, — перебила та. — Теперь послушай меня. Ты не одна в этой истории. Они угрожают не только тебе. Они угрожают Хогвартсу. Нам. А значит — это наша проблема. — В таком случае, — после паузы произнесла Вероника, — Мы не пойдем «вместе» или открыто. — Ты предлагаешь… — План, — кивнула Вероника, — Ты же сама сказала. Все просчитать. — Хорошо, — спокойно ответила Гермиона. — Тогда мы и не будем лезть в бой. Мы будем страховать. Следить. Перекрывать пути. Вызвать помощь, если что пойдет не так. — А если они заметят? — Тогда, — едва улыбнулась Гермиона. — Они ошибутся во второй раз. Потому, что будут смотреть не туда. Вероника медленно кивнула. — Никто не действует без моего сигнала. — Договорились. — И никто не геройствует, — жестко. — Я Грейнджер, — сухо ответила Гермиона. — Я планирую, а не геройствую. Это заставило Веронику едва выдохнуть. Потом она повернула голову и увидела их. Гарри и Рон заходили в Большой Зал, ещё что-то обсуждая друг с другом. — Они идут, — тихо сказала она. Гермиона не оглянулась сразу. — Хорошо. Но когда ребята приблизились настолько, что могли разглядеть их лица, шаги сами замедлились. Рон нахмурился первым. — Что произошло? Гарри ничего не сказал. Он просто взглянул на Веронику и понял, что что-то связанное с ней. Её лицо было слишком спокойным. Слишком собранным. Гермиона без лишних слов протянула письмо. Гарри взял его и сразу же начал читать. Глаза быстро пробежали по строчкам. Рон читал через его плечо. Тишина стала плотной. Гарри дочитал. Медленно опустил листок. Его челюсть сжалась. — Третий раз, — тихо сказал он. Рон вырвал письмо, перечел сам медленнее. Его уши покраснели. — За долги нужно заплатить? — Он поднял глаза. — Они с ума сошли. Вероника молчала. Гарри внимательно посмотрел на неё. — Ты уже решила, да? — Да, — спокойно ответила она. — Я пойду. — Одна — нет, — сказал он. Без повышенного тона, но это звучало как приказ. Она открыла рот, но он продолжил: — Мы говорили об этом после леса. Помнишь? Ты сказала, что не знала. Теперь ты знаешь. И в этот раз ты не будешь действовать сама. — Если они думают, — добавил Рон. — Что мы будем сидеть и ждать, пока они придут сюда, пусть не мечтают. — Я уже сказала, — тихо добавила Гермиона. — Она не в восторге. Вероника перевела взгляд с одного на другого. — Они прямо написали «сама». — Они написали то, что им выгодно, — резко ответил Гарри. — А нам выгодно, чтобы ты вернулась назад. Вероника почувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Не от страха. От того, что они даже не сомневаются. Она поглядела на каждого. На Гермиону твердую и продуманную. На Рона злого, но решительного. На Гарри, слишком хорошо знакомого с такими письмами. Вероника медленно кивнула. — Хорошо. Рон выдохнул. — Хорошо — это мы все вместе? — Хорошо — это мы составляем план, — уточнила она. — И не здесь. — Выручай-Комната? — спросил Гарри — Любой пустой класс, — ответила Вероника. Затем сложила письмо обратно. — Никаких импульсивных решений. Никаких геройств. Мы всё просчитаем. Рон фыркнул. — Это уже звучит опасно. — но на этот раз в его голосе не было легкомыслия. Гермиона не торопила. Они с Вероникой молча ждали, пока Рон и Гарри доедят — впервые без шуток и без лишних слов. Даже Рон не жаловался на холодную кашу. Вероника смотрела на других студентов, присутствовавших сегодня на завтраке. Их было не больше десятка. Они сидели группами, завтракали и обсуждали интересующие для себя темы. Обычное утро. Слишком обычное для дня, который для неё закончится в полночь. В конце концов первым поднялся Гарри, за ним Гермиона, и так быстро, словно ждала только этого сигнала. Вероника была последней, кто поднялся со стола. Она не хотела уходить. Ведь выйти за эту дверь значит сознательно готовиться к вечеру. Рон шел сзади, время от времени бросая взгляд на Веронику. А она молчала. В полночь. Сегодня. Слова возвращались снова и снова. Они могли составить план. Они это сделают — она не позволит иначе. Они создадут план, а лучше несколько, придумают отступление, запасное отступление, сигналы, прикрытия. Но они не знали главного. Что именно их ожидает. Сколько их будет? Или это только приманка. Не стоит ли за этим кто больше. А если… Мысль пришла тихая и скользкая, как холодная вода под кожей: А если это в последний раз, когда я завтракала в Большом Зале? Она резко отвергла это. — Не драматизируй, — приказала себе мысленно. — Ты уже пережила два. Библиотека. Дым. Огонь, отрезавший путь. Край леса. Странное сияние. Заклятие в нескольких дюймах от сердца. Тогда она не знала. Теперь знает. И знание делало это более страшным. А если это последний завтрак? Она не хотела об этом думать. Не хотела разрешать тревоге поселиться в груди. Но она всё равно прокралась — тихо, осторожно, без разрешения. И именно в тот момент, когда грусть подкатила неожиданно близко к горлу, Вероника машинально подняла голову. Как обычно. Она делала это всякий раз, когда выходила раньше, а он ещё оставался за столом. Как привычка или проверка. Северус сидел на своем месте. Тёмный силуэт на фоне света из окон. Ровная осанка. Недвижимость, граничащая с холодом. Он не смотрел прямо. Но она знала — он знает, что она здесь. Вероника замедлила шаг на долю секунды. Её взгляд был на этот раз не дерзок или игрив, как обычно. А грустный. Тихий. Как будто она пыталась запомнить линию его профиля, тень под глазами, тёмный блеск волос в свете утра. Будто видит в последний раз. В этом взгляде не было просьбы. Не было прощания вслух. Лишь что-то глубоко личное — почти хрупкое: — Запомни, — промелькнула мысль. — На случай если… Она первой отвела глаза. И пошла дальше, выравнивая спину. Впереди был коридор. План. Полночь. А позади — взгляд, который она не отважилась задержать подольше. И она не знала, что именно в этот момент осталось с ней сильнее — страх перед ночью или мысль, что, возможно, это был последний раз, когда она видит его в свете утреннего солнца. Северус Снейп Северус не имел привычки наблюдать за кем-то во время завтрака. Это не являлось его интересом. Он появлялся в Большом Зале не каждый день — и уж точно не для того, чтобы рассматривать гриффиндорские столы. Но сейчас он был там. И заметил сову, тёмную, не школьную. Он не повернул голову. Просто зафиксировал факт. Сова летела прямо, без колебаний. Целенаправленная доставка. Ничего необычного. Это была обычная работа сов. Но он всё–таки отметил это в памяти. Северус не смотрел, когда она отвязывала письмо. Не смотрел, но видел. Он умел наблюдать так, что никто не замечал. Затем её движения изменились. Лицо стало… статическим. Не страх и не растерянность. Отсутствие эмоций. Это заставило его пальцы на мгновение замереть на чашке. Затем Грейнджер: напряжение, шокированное лицо. Поттер и Уизли — быстрая реакция. Слишком быстра для глупой шутки. Значит…серьезно. Он не пытался читать по губам. Он не шпионил. Он просто составлял картину: письмо, напряжение, коллективное решение. Они что-то задумали. И это его разозлило. Это означало проблемы и опасность. Это означало, что она снова куда-то полезет. Её это никогда ничему не учит. А потом её взгляд. Он почувствовал его раньше, чем поднял глаза. И когда все же посмотрел — не прямо, а только краем глаза — он увидел то, чего не ожидал. Не вызов. Не игривость или флирт. Не дерзость. А тихая, глубокая грусть. Почти… окончательная. Она никогда так не смотрела на него. Никогда. И его первая реакция была холодной: наконец-то, возможно, дошло. Может быть, она смирилась с тем, что он её не хочет. Возможно, поняла, что её присутствие нежелательно. Возможно, этот её странный энтузиазм наконец-то иссяк. Это было бы логично. И верно. И лучше. …но почему тогда в груди появилось лёгкое неприятное ощущение, будто что-то сдвинулось не туда? Он отверг эту мысль сразу. Это неважно. Но вопрос всё равно возник: Что было в письме? Северус ненавидел неизвестность. Ненавидел, когда ситуация меняется, а он не контролирует причину, и тем более не знает даже в чем она заключается. И теперь к улыбке, которая упорно появлялась в его мыслях, добавился новый образ. Тот печальный взгляд. И он не мог понять, что его раздражает больше: то, что она смотрела так, или то, что он это заметил. Вероника Нокс Комната Рона и Гарри была неестественно тиха. Даже свет из окна казался приглушенным, будто замок уже чувствовал, что сегодняшний вечер не будет обычным. Рон сидел на кровати, склонившись вперед, локти на коленях. Гарри стоял у стола. Гермиона уже разложила пергаменты, будто это очередное домашнее задание, а не подготовка к возможной ловушке. Вероника стояла у окна. — Первое, — сказала она ровно, — мы не идем туда открыто. Никаких «все рядом». Всё должно выглядеть так, словно я их послушала. — Мантия-невидимка, — сказал Гарри. — Да. — Вероника кивнула. — Но этого может быть недостаточно… Если там выставлены сигнальные чары, они сработают независимо от того, видят нас или нет. Гермиона уже думала в том же направлении: — Может быть пробуждающее волшебство. Или что-то вроде обнаружения вторжения. Некоторые тёмные варианты реагируют не на движение, а на волшебный фон. — То есть? — нахмурился Рон. — Если в зону входит более одного магического «присутствия», заклинание может это почувствовать, — объяснила она. — Даже под мантией. Вероника повернулась к ней. — Есть заклинания, чтобы проверить территорию на такие вещи? До того как я зайду? Гермиона задумалась. — Есть несколько вариантов. «Гоменум Ревелио» обнаруживает людей, но не волшебство. Для магических ловушек больше подойдет что-то вроде «Специалис Ревелио» — оно позволяет увидеть следы наложенных чар. — Оно покажет всё? — спросил Гарри. — Не всё, — честно ответила она. — Сильное тёмное волшебство может быть замаскировано. Но если там есть базовые сигналы или периметровые защиты, мы их увидим. Вероника скрестила руки. — Значит, кто-нибудь из вас проверяет периметр до того, как я зайду. — «Кто-то»? — Рон поднял бровь. — Мы все. — Нет, — твердо сказала она. — Если они заметят группу, они исчезнут или нападут раньше. Они хотят, чтобы я пришла одна. Я зайду в поле зрения одна. — И что, мы будем просто стоять в стороне? — резко бросил Гарри. Она встретила его взгляд. — Вы будете там. Но не рядом. На дистанции. Так, чтобы в случае чего перекрыть выход или вмешаться. Гарри молча смотрел на неё несколько секунд. — Я иду ближе других. — Гарри… — начала Гермиона. — Нет, — он покачал головой. — Если что-то пойдет не так, я должен быть первым, кто вмешается. Вероника медленно выдохнула. — Хорошо. Но только после сигнала. — Какого сигнала? — спросил Рон. Вероника задумалась. Нужно было придумать такой сигнал, чтобы это выглядело как обычный её жест. — Если я сниму рукавицу с левой руки — значит все под контролем. Если уроню что-то на землю — вмешивайтесь немедленно. Гермиона быстро записывала что-то на пергаменте. — Нам ещё предстоит подумать о порт-ключе на случай, если придется экстренно отступать. — И об антиследовом волшебстве, — добавил Гарри. — Если это приманка, за нами могут последовать. Вероника смотрела на них и испытывала странное смешение чувств. Она не хотела вовлекать их. Но теперь, когда они говорили спокойно и по-деловому, страх немного отступал. — Есть ещё одна вещь, — сказала она тихо. — Если там будут не только те, кто писал письмо… если это кто-нибудь выше… Гермиона подняла голову. — Тогда мы не геройствуем. Мы уходим. Гарри кивнул. — Никаких импульсивных дуэлей. — Мне не нравится это «если». — вздохнул Рон. — Мне тоже, — сказала Вероника. Несколько секунд они молчали. — Тогда договорились, — подытожила Гермиона. — Проверка периметра. Маскировка. Сигналы. Порт-ключ. И никаких отклонений от плана. Вероника кивнула. В комнате стало ещё тише. Гермиона как раз дописывала варианты заклятий, когда Вероника, не отходя от окна, сказала: — Хорошо. Теперь что я беру с собой. Гарри поднял голову. — У меня две волшебные палочки, — спокойно продолжила она. — Основную буду держать в руке. Вторую — закреплю на предплечье. Под рукавом. Без лишних движений смогу вытащить, если первую выбьют экспилиармусом или иначе. — Это… разумно, — медленно кивнула Гермиона. — Если они действительно готовятся к дуэли, то первый разоружающий будет очевидным ходом. Вероника пожала плечом. — Я не планирую играть по их правилам. Она помолчала секунду. Затем добавила тише и холоднее: — У меня ещё есть пистолет. Рон резко выпрямился. — Что?! Гермиона только моргнула. Она знала о нем, Вероника показывала, как только купила его. Гарри не удивился так открыто, но его брови сошлись. — И два кинжала, — спокойно завершила она. Тишина. — Это… магловское? — осторожно спросил Рон. — Да. — Ты серьезно? — Рон выглядел так, будто не решил, гениально ли это или безумно. — Если они ожидают только магию, — ровно сказала Вероника, — пусть ошибаются. Гермиона медленно кивнула. — Хорошо. Но будь осторожна. Если там будет защитное волшебство против магловских предметов… — Проверим периметр, — напомнила Вероника. Рон провел рукой по волосам. — Мерлин… я думал, мы просто накроем их парой заклятий. — Мы и накроем, — сухо сказала она. — Если потребуется. — Вероника отошла от окна и села напротив них. — И ещё кое-что. — Что ещё? — настороженно спросил Гарри. На её губах появилась едва заметная тень улыбки. — Я заходила к близнецам. Ещё тогда, помните? У меня есть перуанский порошок тьмы. Но модифицирован. Гермиона наклонилась поближе. — Модифицирован как? — Они сказали, что добавили кратковременное заглушение слуха в радиусе нескольких метров после активации. Не полная глухота — но достаточно, чтобы дезориентировать. Рон медленно усмехнулся. — Это уже звучит как их работа. — И ещё — Прототип «Обратного Отвлечения». — Что это? — Гарри прищурился. — Он реагирует на направленное заклятие в меня. Значок излучает короткую вспышку света в другую сторону. Ненадолго, но заставляет сменить фокус. Гермиона задумалась. — Это… действительно очень разумно. Гарри внимательно посмотрел на неё. — Ты давно это планировала? — Я знала, что будет третий раз, — спокойно ответила она. Эти слова повисли в воздухе. Гермиона медленно сложила руки. — Хорошо. Тогда мы добавляем к плану: дым, дезориентация, резервная палочка, маглевское оружие как крайний вариант. — Крайний, — подтвердила Вероника. Гарри подошел ближе. — И ещё одно. Если ситуация станет неконтролируемой, ты не остаешься «доводить дело до конца». Ты уходишь. Она посмотрела на него. — Если будет шанс закончить это сегодня, я его использую. — Вероника. Она выдержала его взгляд. — Я не ищу смерти, Гарри. Я ищу конец. Тишина стала тяжелее. Но сейчас это была не паника. Это была подготовка. — Если их будет несколько, — сказала Вероника, — мы работаем фронтом. Она провела воображаемую линию по столу. — Я иду первой. Гарри немного левее и сзади. Рон правее. Гермиона — не в центре, а со смещением назад. Ты прикрываешь. Гермиона кивнула, не поднимая глаз. — Я могу поставить кратковременный щит и сразу перейти в контрзаклятие. — Вот именно. Гарри остановился. — А если их больше? Вероника не сразу ответила. — Если больше пяти, мы не принимаем бой на месте. Рон поднял голову. — Отступаем? — Маневрируем, — спокойно поправила она. — Тьма, разделение пространства, заставляем их потерять зрительный контакт друг с другом. Использую перуанский порошок. Гарри сразу справа. Рон слева. Гермиона назад, но не далеко. Ты контролируешь периметр. — А ты? — тихо спросила Гермиона. — Я остаюсь между ними и выходом. Рон нахмурился. — Это значит, что ты примешь на себя первый удар. — Да. — Вероника, — сказал Гарри. — Они и так будут целиться в меня, — перебила она спокойно. — Нет смысла делать вид, что нет. Тишина на секунду стала напряженной. Гермиона шагнула поближе к Веронике. — Тогда мы ставим двойной порядок. Если они сконцентрируются на тебе, Гарри переходит в наступление. Рон работает по ногам, дезориентация, подсечка. Я — щиты и связывания. — Хорошо, — кивнула Вероника. Гарри подошел к столу и облокотился на него. — Если их будет очень много — больше десяти? Вероника чуть заметно сжала челюсть. — Тогда это не засада. Это ловушка. — И? — Рон поднялся. — И тогда наша цель — не победа. Наша цель — вывести всех живыми. Она выпрямилась. — Мы держимся группой. Никто не разбегается самостоятельно. Если кто-то падает, другие не бросаются бездумно. Прикрытие, дым, отход. Гермиона тихо сказала: — Мы можем использовать заклятие временного занавеса. Оно не длинное, но даст несколько секунд. — Несколько секунд достаточно, — ответила Вероника. Рон подошел ближе к Гарри. Теперь они стояли впереди, почти инстинктивно формируя переднюю линию. Гермиона за их плечами, но не прячась. Вероника оставалась ровно напротив двери, словно видела её открытой. — Ещё одно, — сказал Гарри. — Если тебя попытаются оттянуть отдельно? Вероника на миг замерла. — Не разрешайте. — А если не успеем? — тише спросила Гермиона. Вероника перевела взор на неё. — Тогда не геройствуйте. Не бросайтесь вслед. У меня есть план «Б». — Какой? — спросил Рон. Она не ответила. Лишь едва заметно улыбнулась — не тепло, а уверенно. — Просто помните: если я отхожу резко, это не паника. Это расчет. Гарри долго смотрел на неё. — Мы не дадим им тебя изолировать. Вероника кивнула. — И я не дам изолировать вас. Свет медленно менялся — день двигался вперед, приближая обеденное время. Они не просто говорили. Они расставлялись. Проверяли дистанцию между собой. Определяли, кто поближе к двери, кто поближе к окну, кто прикрывает фланг. Это была холодный чёткий уговор: если ночь придет с хаосом — они встретят её как одно целое. Дверь в комнату закрылась тихо. Вероника не остановилась посреди комнаты. Она сразу подошла к своей кровати, опустилась на колени и отодвинула рукой тёмный край покрывала. Деревянный пол тихо скрипнул. Коробка стояла там, где она её оставила. Она вытащила коробку, поставила на кровать и села рядом. Несколько секунд она просто смотрела на крышку. Гермиона оперлась плечом о стол, скрестив руки. Она помнила эту коробку. Помнила, как Вероника принесла её после визита в магазин близнецов. Затем она открыла её. Внутри — аккуратно разложенные предметы, каждый завернутый в тонкий пергамент или вложенный в небольшой тканевый карман. Первым она достала металлический цилиндр. А именно тот перуанский модифицированный порошок тьмы, о котором она упоминала в разговоре с Гермионой, Гарри и Роном. Она прокрутила его в пальцах. Почувствовала вес. Едва заметно кивнула сама себе и отложила в сторону, ведь это уйдет в сумочку невидимого расширения. Вторым что она вытащила — значок. Прототип «Обратного отвлечения». Маленький, незаметный. Если бы не знать — обычное украшение. Она приколола его к внутренней стороне мантии, проверила, хорошо ли держится и сняла назад, но положила его во внутренний карман мантии. Затем Вероника достала тонкий стеклянный флакон с тёмно-синим содержимым. — Что это? — не удержалась Гермиона. — «Туманный шепот», — ответила Вероника. — Близнецы говорили, что это эксперимент. Если разбить о землю — создает узкую полосу низкого тумана, искривляющего голос. Заклятия, произнесенные внутри, звучат с опозданием и чуть ли не там, где их произнесли. Гермиона приподняла брови. — Это может испортить прицеливание. — Вот именно, — та положила флакон диван, сбоку у порошка. Следующим она достала маленькую круглую коробочку с несколькими тёмными бусинами внутри. — «Тени-двойники», — сказала она. — Бросаешь на землю — создается несколько нечётких силуэтов твоего роста, двигающихся по случайным направлениям. Без атакующей магии, но для путаницы хватит. Гермиона на секунду вообразила это в действии. — Сколько длится? — Около минуты. — Берёшь. — и это звучало больше, чем утверждение. Вероника кивнула и вытащила ещё одну вещь — тонкую нить, намотаную на тёмный металлический держатель. — Что это? — Гермиона подошла ближе. — «Вязальная жила», — едва заметно улыбнулась Вероника. — Если накинуть на запястье противника, сжимается и временно блокирует движение палочки. Гермиона поморщилась. — Это гениально. — И очень больно, по их словам. Она положила её в ту кучку разных предметов, которые пойдут в сумочку. Вероника остановилась на мгновение. В коробке ещё лежали: две дымовые фигурки, превращавшиеся в туманные человеческие силуэты, маленькое зеркальце, позволяющее видеть за спиной несколько секунд. И решила, что это оставит. После чего начала все отложенные вещи складывать в свою сумочку. — Если их будет больше, — тихо начала Гермиона, продолжая предварительный разговор, — Ты можешь начать не с атаки, а с нарушения их строя. Плюс туман. Затем быстрое связывание одного. Ломаешь им координацию. Вероника слушала. — И не иди на центр сразу. Дай им сделать первый шаг. Если они готовили ловушку, она сработает вперёд. — То есть я должна заставить их раскрыться, — тихо сказала Вероника. — Вот именно. Вероника уложила в сумочку ещё два предмета и закрыла её. И тогда Гермиона, словно что-то вспомнив, спросила: — Ты что-нибудь скажешь ему? Вероника замерла в середине движения. Зеркальце ещё не исчезло в сумочке. И хотя уже знала ответ, но все же спросила: — Кому? Гермиона посмотрела прямо. — Профессору Снейпу. Имя прозвучало как отдельный удар. Профессору Снейпу… Вероника медленно выдохнула. — Нет. Гермиона не сразу ответила. — Вероника… — Нет, — тише повторила она. Гермиона знала. Она знала, что Снейп не хочет видеть Веронику здесь, тем более в роли Профессора Защиты от Тёмных Искусств. Знала его холод, его оценивающий взгляд. Но это уже не были амбиции. Это было серьёзно. — Это уже не пустяк, — осторожно сказала Гермиона. — Это вопрос жизни и смерти. Вероника смотрела на коробку, словно там был ответ. Она знала, что Гермиона права. Она знала, что должна. Но образ холодного, пронзительного взгляда возник перед ней так чётко, словно он стоял в этой комнате. Она знала, что он не хочет видеть её здесь, что он ждет её провала. Ожидает экзамена. Ожидает момента, когда она исчезнет из этого замка. И если он узнает об этом нападении, то узнает и о прошлых. А в таком случае он будет очень и очень злой на неё, из-за того, что она не рассказала про это раньше и подвергала школу опасности. Гермиона медленно подошла поближе. — Если ты не хочешь, чтобы он участвовал, хорошо. Но предупредить хотя бы… Минерву МакГонагалл? Вероника молчала. Гермиона видела — она не хочет даже этого. — Если узнает Минерва, — наконец сказала Вероника, — узнает и он. — И что? Тишина. — Если он узнает… — Вероника наконец подняла глаза. — Ему придется рассказать всё. О пожаре в библиотеке. Он тогда сказал, что это я её устроила. Это была не я…но это произошло из-за меня. И второе нападение. Как кто-то стоял близко к замку и бросал смертельные заклятия. Если он это услышит… Она потупилась. — Пойми, Гермиона, в данном случае я — опасность для школы. И я молчала. Я ничего ему не сказала, — её голос был ровный. Но внутри было не ровно. — Он и так против меня. А если он узнает… Она представила это: холод, разочарование, возможно, даже гнев. И не потому, что он переживает. А потому, что она скрыла. — Если мы все остановим сегодня, — сказала она тихо, — Он ничего не сможет сделать. Ему придется принять это. — А если… — начала Гермиона. Вероника не дала ей кончить. — А если я не вернусь… — она слегка пожала плечами. — Тогда уже не будет иметь значения, что я ничего не сказала. Слова прозвучали спокойно. Но в комнате стало холоднее. Гермиона шагнула к ней. — Не говори так. Вероника подняла взгляд. В её глазах не было отчаяния. Только ясность. — Я не собираюсь умирать, — сказала она. — И не планирую пока ему что-нибудь говорить. Вероника закрыла сумочку и спрятала под мантию. Ночь ещё не наступила, но уже чувствовалась как тень за дверью. И она знала: величайший её бой может быть не там, в полночь. А здесь. С правдой, которую она решила не произносить. Гарри Поттер Дверь закрылась за Вероникой и Гермионой, и комната словно потеряла центр тяжести. Гарри остался стоять посредине, глядя на стол, где ещё несколько минут назад они чертили воображаемые линии боя. Тишина теперь не была рабочей — она была ожидаемой. Рон сел на край кровати, но почти снова поднялся. — Ну что, — пробормотал он. — Как думаешь, сколько их будет? Гарри медленно поднял глаза. — Больше, чем она ожидает. — Я тоже так думаю. Он начал ходить туда-сюда, нервно задевая рукой спинку стула. Гарри подошел к окну. Во дворе замка уже тянулись длинные тени. Каменные стены Хогвартса казались спокойными, почти безразличными. Но Гарри слишком хорошо знал, как быстро это спокойствие рушится. — Если это ловушка, — сказал он тихо, — они не придут вдвоём. И не станут говорить долго. Рон кивнул. — Они попытаются отрезать её от нас. Это прозвучало так прямо, что Гарри даже не удивился. — Да. Он чувствовал странное напряжение — не страх за себя. За неё. Вероника держалась уверенно, холодно, продуманно. Но он видел в её глазах то же, что когда-то видел в зеркале — готовность идти до конца даже тогда, когда это не обязательно разумно. — Слушай… — после небольшой паузы сказал Рон. — А что, если мы позовем кого-нибудь? Гарри обернулся. — Кого? Рон пожал плечами, но в глазах уже светилась идея. — Фреда и Джорджа. — Ты серьёзно? — Гарри прищурился. — А почему нет? Я думаю, что они согласятся, — сказал Рон быстро. — Ты же знаешь их. Скажи «ночная засада» — и они уже складывают карманы. Гарри едва улыбнулся. — Это правда. Но за усмешкой стояло другое. Просить о помощи — значило признать, что своих сил может не хватить. И Гарри всегда старался не вовлекать других. — Если они придут, — медленно сказал он, — это уже не просто наше дело. — Оно уже не просто наше, — твердо ответил Рон. — Это происходит в школе. Возле нас. И если они могут помочь — почему нет? Гарри вздохнул. Он представил лицо близнецов, их одинаковые кривые улыбки, легкость, с которой они принимали опасность, как будто это ещё одно приключение. Затем задумавшись добавил: — Вероника вряд ли бы хотела, чтобы мы втягивали ещё кого-то. — А она бы хотела, чтобы нас было меньше? — резко ответил Рон. — Ты видел, как она говорит. Она готовится так, будто их будет десять. Гарри отвел взгляд. — Может, так и будет. Рон остановился. — Если мы напишем им сейчас, они успеют. Если трансгрессируют ближе к… — Они не могут трансгрессировать прямо в замок, — сказал Гарри. — Я знаю. Но в Хогсмид — вполне. Гарри медленно кивнул. — Хорошо. Пишем. Рон схватил пергамент. Почерк у него был быстрый, немного неровный, мысли бежали быстрее, чем перо. — Фред, Джордж. Нам нужна помощь. Сегодня. В полночь. Не шутка… — он остановился. — Нет, это они воспримут как шутку. Гарри сел напротив. — Напиши прямо. Тёмные волшебники, засада, возможный бой. Нам нужны ваши вещи и ваши мозги. Рон фыркнул. — «И ваши мозги» — им понравится. Фред, Джордж. Нам нужна ваша помощь сегодня. В полночь состоится встреча с тёмными волшебниками, которые уже дважды пытались напасть. Есть риск засады. Мы идем вчетвером, но подозреваем, что их может быть больше. Если сможете, трансгрессируйте в Хогсмид, как только освободитесь и придите в школу. Любые ваши разработки, которые могут дезориентировать, разделить или задержать противников, будут уместны, хотя Вероника уже кое-что имеет из вашего магазина, вы всё же возьмите что-нибудь уместное. Это серьезно. Речь идет о жизни. Жду сову с ответом. Рон. Он поставил точку. Взглянул на текст ещё раз. — Достаточно? — Вполне, — тихо ответил Гарри. — Пойдем в совятник. Они быстро вышли из комнаты. Коридоры были почти пусты. Шаги звучали громче, чем хотелось. Гарри чувствовал, как в нем смешиваются два чувства: облегчение и вина. Облегчение — потому что они не останутся сами. Вина — потому что снова зовут других туда, где может быть смертельно. Когда ребята вошли, несколько сов шевельнулись на шестах. Он знал, что его Букли здесь нет, но всё же всматривался в ряды сов, чтобы понять это ещё раз. Его старая потеря до сих пор болела. Он так и не решился купить другую. Рон подошел к большой серой сове на крайнем шесте. Сова смотрела на него желтыми глазами, позволяя привязать письмо к лапке. Он затянул узел осторожно. — К Фреду и Джорджу Уизли, в магазин "Всевозможные волшебные вредилки" — сказал Рон тихо. — Немедленно. Сова взмахнула крыльями и взмыла в темнеющее небо. Гарри провожал её взглядом, пока она не исчезла за горизонтом. — Думаешь, они придут? — спросил Гарри. — Если получат письмо — да. И впервые за весь день он позволил себе подумать: возможно сегодня вечером они будут стоять не четыре против неизвестного количества. Возможно, больше. И эта мысль делала темноту чуть менее глубокой. Вероника Нокс Астрономическая башня встретила её ветром. Там всегда было иначе — выше, холоднее, честнее. Камень под ногами ещё сохранял дневное тепло, но воздух уже пах вечером. Замок внизу казался меньшим, почти хрупким, а свет в окнах рассыпанными искрами. Вероника подошла к самому краю и села, свесив ноги в пустоту. Она не боялась высоты. Высота давала чувство перспективы. Если смотреть сверху, всё выглядит проще. Менее личным. Внизу темнеет силуэт Хогвартса. Дальше — лес. Ещё дальше — тёмная линия горизонта. Она прижала ладони к холодному камню. Ещё не поздно. Мысль появилась сама. Она могла пойти к нему сейчас. Постучать. Рассказать всё. Рассказать о первом нападении. О пожаре в библиотеке. О втором — когда в лесу звучали смертельные заклятия. О сегодняшней ночи. Северус… Имя даже мысленно звучало осторожно. Но он будет не в восторге. И это ещё слишком мягко сказано. Она представила его взгляд — холодный, рёзкий, разочарованный. Он ненавидел импульсивность. Ненавидел скрытую информацию. А она молчала. Первый раз. Второй. Но… если она скажет… Кто знает? Может быть, он станет на её сторону. Возможно, защитит. Может быть, станет между ней и опасностью так, как он умел — тихо, жёстко, без лишних слов. От этой мысли внутри что-то сжалось. Это было бы… волнующее. Не из-за безопасности. Из-за него. Из-за того, что он выберет действовать ради неё. Вероника закрыла глаза. Нет. Если он узнает — он вмешается. А если вмешаться — будет подвергаться опасности. Она знала, что пришедшие не ограничатся полумерами. Они уже бросали смертельные заклятия рядом с замком. Они не боятся. И она не позволит, чтобы из-за неё он стоял под прицелом. Ветер подхватил её волосы, бросил в лицо. Она не отодвинула их. Мне осталось две недели. Две недели до экзамена. К тому моменту, когда всё должно было решиться честно, открыто, без крови. Не так, не сейчас. Она не хотела, чтобы всё кончалось вот так — в темноте, среди леса. Она ещё не пробила его броню. Не приблизилось достаточно. Не сказала всего. Не показала своей любви полностью — не доказала её поступками так, чтобы он не смог отмахнуться холодным словом. И именно это болело больше всего. Не страх смерти. Страх незавершенности. Вероника оперлась спиной на камень и посмотрела на небо. Я должна выстоять. Не только ради себя. Не только чтобы закрыть это дело и перестать быть мишенью. Я должна выстоять, чтобы доказать ему. Что я не случайна. Не временная. Не безрассудная девушка, которая лезет туда, куда не следует. Что я способна выдержать удар, принять решение, довести дело до конца. Возможно, тогда… он будет смотреть иначе. Возможно, тогда в его голосе появится не только скепсис. Вероника сжала пальцы в кулаках. Сегодняшняя ночь будет решающей. Или она вернётся и станет сильнее — для себя, для него, для всех. Или… Она не позволила мысли завершиться. Вечер медленно спускался на замок. Свет в окнах загорался один за другим. Ветер становился холоднее. И хотя у неё было ещё достаточно времени, чтобы всё рассказать ему, она всё же осталась стоять. И выбрала молчание. Не потому, что не доверяла. А потому, что любила слишком сильно, чтобы втягивать его в темноту, которая сегодня ждала вне замка. Вероника приподнялась с краю. И именно в этот момент её взгляд скользнул в сторону. И тогда она увидела их. Четыре тени на тропе, ведущей к главному входу в Хогвартс. Вероника жмурилась против ветра, глядя вниз. Одна фигура — высокая, немного наклоненная вперед. Вторая — шире в плечах. Третья и четвёртая — слишком похожие между собой, двигаются в одном ритме, даже жесты почти зеркальные. Сердце в груди резко ударило. Гарри. Рон. И… Вероника резко подалась вперед, словно боясь, что это марево. Она узнала их сразу. Даже с такой высоты. По походке. После того, как один из них жестикулировал слишком широко, а другой наклонял голову, слушая. Фред и Джордж. Они ещё не наведывались в замок после битвы, и должны были прийти только на её экзамен. Они сами так говорили — торжественно, полушутя, обещая отпраздновать любой результат экзамена. И вот они здесь. Сейчас. Она сразу поняла, что это не случайно. Вероника почувствовала, как мысли складываются в одну чёткую линию — Гарри и Рон наверняка попросили о помощи. Её губы едва сжались. Что они затеяли? Внизу четвёрка остановилась на мгновение. Один из близнецов что-то сказал — она не слышала слов, но увидела, как Гарри кивнул коротко и серьезно. Не смеялся и не отмахивался. Это не был дружеский визит. И ей не нравилось, что она не знает. Не знает, когда они приняли решение, что они планируют. Не знает, не собираются ли они превратить сегодняшнюю ночь в что-то ещё более масштабное. Ветер вдруг показался холоднее. Она резко поднялась с каменного края. Кровь прилила к ногам, но она даже не обратила внимания. Вероника сразу поняла, что они пришли через неё. Это было очевидно. И если они действительно пришли из-за событий ночи, значит, Гарри и Рон решили, что нас может не хватить. Она не знала, злиться ли ей или быть благодарной. Возможно, оба варианта. Вероника больше не колебалась. Она развернулась резко, и пошла. Каменная лестница башни закрутилась вниз, холодная и узкая. Её шаги отдавались быстро и прерывисто. В голове вертелись мысли: они должны сказать мне, или… они не хотели, чтобы я возражала? Она знала себя достаточно хорошо — она бы возразила. Сказала бы, что это её дело. Что не нужно вовлекать больше людей. Но теперь Фред и Джордж уже здесь. И она хотела услышать это из их уст. Хотела посмотреть Гарри в глаза. Хотела понять, как далеко они зашли без неё. Вероника спускалась быстро, почти не касаясь перил. В груди разгоралась решительность. Если они собираются изменять план, она должна знать. Если они собираются рисковать больше, она должна это остановить. Или принять. Лестница закончилась. Впереди ещё был длинный путь и Вероника ускорила шаг. Сегодняшняя ночь начала меняться. И она не позволит, чтобы это произошло без её участия. Коридор в гостиную Гриффиндора казался длиннее обычного. Вероника шла быстро, но шаги были ровными. Внутри — не паника а контролируемая злоба. Она остановилась перед портретом. — Пароль? — «Лев не отступает», — чётко сказала она. Полная Дама прищурилась, открылась, и тёплый свет гостиной ударил ей в глаза. Она шагнула внутрь — и сразу их увидела. Возле камина. Четверо. Гарри стоял, опираясь на спинку кресла. Рон сидел на подлокотнике дивана. А напротив них — две знакомые фигуры, которые выглядели так, будто никогда не покидали эти стены: Фред и Джордж Уизли. Фред первый её заметил, и его улыбка появилась мгновенно. — А вот и главная звезда вечера. — Мы как раз спорили, появишься ли ты эффектно или просто хлопнешь дверью, — добавил второй. Вероника остановилась в нескольких шагах от них. — Что вы затеяли? Тишина. Гарри первым опустил взгляд. Рон кашлянул. Её глаза стали холодными. — Я видела вас с башни. Вы пришли не просто так. Фред немного наклонил голову. — Нам написали. — Кто? — хотя она уже и так знала ответ. — Эти двое, — Джордж кивнул на Гарри и Рона. — Письмо было довольно убедительное. «Возможная засада», «тёмные волшебники», «в полночь». Вероника медленно перевела взгляд на Гарри. — Вы… написали им? Рон поднял руки, словно сдаваясь. — Мы не сказали, что это из-за тебя. — Мы сказали, что будет бой, — тихо добавил Гарри. — И что нам может понадобиться помощь. Её челюсть чуть сжалась. — Вы решили за меня. — Мы решили, что нас недостаточно, — ответил Гарри спокойно. Фред внимательно смотрел на неё. В его взгляде уже не было привычной лёгкой насмешки. — Нам дорогой объяснили ситуацию, — сказал он. — Третий раз, да? Вероника повернулась к нему. —Да. Теперь её сердце сжалось. Гарри и Рон успели рассказать: пожар, лес, письмо с угрозой: если не придёт, они придут к ней в замок. Мёртвый Долохов, теперь тягнущий за собой шлейф мести. Она почувствовала, как внутри поднимается волна злобы. — Это не ваше дело. — О, ошибаешься, — спокойно сказал Фред. — Если бывшие дружки Долохова решили размахивать смертельными заклятиями — это очень даже наше дело. — Особенно если они решили прийти сюда, — добавил Джордж. Она шагнула вперёд. — Я не хочу, чтобы из-за меня ещё кто-то рисковал. — Из-за тебя? — Рон нахмурился. — Они уже рискуют всеми. — Это мое прошлое, — резко ответила она. — Я разберусь. — Ты уже разбиралась, — тихо сказал Гарри. — Дважды. Это ударило. Больно. Но не потому, что она справилась, а потому что это так и не завершилось. — Ты спасла мне жизнь, — сказал Фред без улыбки. — Прости, но теперь мы имеем право вмешаться. Джордж слегка усмехнулся, но глаза оставались внимательными. — К тому же мы не совсем беспомощны. Мы не собираемся махать палочками наугад. — Мы сначала хотели посмотреть, что происходит. — добавил Фред. — А потом вернуться в магазин за другими вещами. Вероника провела рукой по волосам. — Вы не понимаете. Они хотят меня. Если что-то пойдет не так… —Так нас будет больше. — перебил Джордж. Она посмотрела на него резко. — Это не аргумент. — Для нас — аргумент, — ответил он спокойно. Несколько секунд тишины. Фред вдруг улыбнулся едва заметно. — Кстати, мы ещё не теряем надежду пригласить тебя на свидание. Было бы досадно, если бы тебя кто-то убил до того, как ты передумаешь. Она закатила глаза. — Серьёзно? — Совершенно, — невинно ответил Джордж. — Мы очень терпеливы. Её губы едва вздрогнули — несмотря ни на что. — Мое сердце занято, — сказала она коротко. — О, мы помним, — усмехнулся Фред. — Таинственный претендент без имени. Любопытно, кто он? — Не ваше дело. — Справедливо. — развел руками Джордж. Но легкость быстро исчезла. Гарри шагнул вперед. — Вероника. Мы уже вовлечены. Письмо отправлено. Они знают, что ты должна прийти. Если не придешь, они придут сюда. Это больше не только о тебе. Она посмотрела на каждого из них. Четыре пары глаз. Решительные. Не из жалости или из героизма. По выбору. Она знала, что Фред и Джордж сильны. Хитрые и нестандартные. В бою они, скорее всего, импровизируют. И всё же… — Если кто-нибудь пострадает, — тихо сказала она, — Я себе этого не прощу. Фред покачал головой. — Если мы не пойдем — и что-то случится с тобой — мы тоже. Джордж кивнул. — Разница только в том, что вместе у нас больше шансов. Тишина медленно растворилась в потрескивании камина. Вероника почувствовала, как её внутреннее сопротивление трескается, из-за доверия к ним. И она выдохнула. — Хорошо. Рон выдохнул громче всех. — Но, — она подняла руку, — Никто не играет героя. Мы работаем по плану. Никакой самодеятельности. Фред поднял бровь. — Мы? Самодеятельность? Обидно. — Необычайно, — добавил Джордж. — Я серьёзно. Они обменялись беглым взглядом. — Хорошо, — сказал Фред. — Планируем вместе. Она кивнула. В груди всё ещё было тяжело. Но сейчас она была не сама. И хотя ей не нравилось, что решение приняли без неё, она знала: сегодняшняя ночь уже не будет той, которую она представляла. Она будет больше. И более опасной. Но и посильнее. И она не сказала больше ни слова. Просто развернулась и прошла мимо них — мимо Рона, который уже открыл рот, мимо близнецов, впервые за весь вечер не пошутивших, и мимо Гарри. Её шаги были быстрыми. Гарри понял сразу. — Вероника, подожди. Она не остановилась. Он двинулся за ней, почти догнал, когда она уже ступила на первую ступеньку лестницы. Вторую. Третью. — Вероника, я просто хочу… Он сделал второй шаг по лестнице, и в ту же минуту ступенька под его ногой изменилась. Доски стали скользкими, наклонились, и он резко поехал вниз. — Чёрт! — вырвалось у него, когда он едва удержался, скользнув назад. Лестница вернулась к обычному виду — спокойная, будто ничего не произошло. Правило оставалось правилом: мальчики не могли подниматься в девичьи комнаты. Вероника остановилась на середине марша и медленно повернулась. Несколько секунд просто смотрела на него сверху вниз. Его волосы растреспались ещё больше, очки съехали в сторону, а в глазах было что-то между раздражением и заботой. — Вероника! — крикнул он уже спокойнее. — Спустись, пожалуйста. Она закрыла глаза на мгновение. Она знала, что он скажет: что они вместе, что она не одна, что они справятся. И именно это сейчас болело больше всего. Потому что, как только кто-то начинал её успокаивать, она чувствовала, как трещит её собственная стена. Она не хотела, чтобы кто видел, как ей страшно. Но она смотрела на него — как он стоит внизу, упрям, не отводит взгляда. И вздохнула. Медленно спустилась. Ступенька за ступенькой. И когда Вероника приблизилась, он не коснулся её — просто шагнул рядом, молча предлагая выйти. Коридор за дверью был тих и холоден. Свет факелов отбрасывал длинные тени. Они остановились в нескольких шагах от портрета. Дверь за их спинами тихо захлопнулась. Несколько секунд они просто стояли. — Ты злишься, — тихо сказал Гарри. — Да, — коротко ответила она. — На нас? — На всех. На них. На тебя. На себя. Он кивнул. — Мы не хотели скрывать это от тебя, чтобы… — он замолчал, ища слова. — Чтобы тебя обидеть. — Вы не сказали, потому что знали, что я откажусь. — Да. Она горько усмехнулась. — То есть, вы всё равно решили сделать по-своему. — Мы решили, что ты не должна снова идти туда сама. Тишина повисла между ними. — Это мой бой, Гарри. Он покачал головой. — Нет. Это их выбор — превратить его в нечто большее. Они угрожают прийти сюда. В школу. Ко всем нам. Вероника отвела взгляд. Гарри сделал осторожный шаг ближе. — Я знаю, что ты сильная. Я это видел. Но я видел, что они уже дважды пытались. — Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня… — её голос немного сломался, но она быстро овладела собой. — Особенно они. — Ты не просила их, — тихо сказал он. — Они пришли, потому что хотели. Вероника посмотрела на него внимательнее. В его взгляде не было сожаления. Лишь твёрдое, спокойное упрямство. — Ты сейчас будешь меня успокаивать? — спросила она тише. — Нет, — ответил он. — Ты ненавидишь, когда я это делаю. Едва заметная тень улыбки промелькнула в её глазах. — Я просто хотел, чтобы ты знала: мы не делаем это вместо тебя. Мы делаем это с тобой. Она молчала. Коридор был тихим. Лишь далекий шум замка напоминал, что они не одни. — Если станет опасно… — начала она. — Так мы отступим, — перебил он. — По плану. Без героизма. Она смотрела на него ещё несколько секунд. Потом кивнула. — Хорошо. Он поднял на неё взгляд — Ты же знаешь, что каждый год я сталкивался с Волан-де-Мортом. Первый — через Квиррелла. Второй — через дневник. Третий… ну, почти было спокойно, если не учитывать Хвоста, который сбежал и помог ему вернуться. А на четвёртом я уже стоял на кладбище и смотрел ему в глаза. Она напряглась, но не перебила. — Каждый раз почти сам. И поверь, это было очень тяжело. Каждый раз я думал, что этот раз последний. И не потому, что хотел геройства. А потому что больше просто не выдержу. Он сделал шаг ближе. — Когда нас несколько — это иначе. Когда есть кто-то рядом, кто видит то же, что и ты… страх не исчезает. Но он перестает тебя парализовать. Вероника молчала. Она это знала, понимала. Она видела это. И именно поэтому её злоба была ещё сильнее. Гарри внимательно посмотрел на неё. — Есть ещё вариант… — сказал он тихо, но с подткекстом. Вероника сразу поняла, куда он клонит. — Не начинай. — Если бы ты сказала ему… — он не назвал имя, но оно повисло между ними. — Это бы кончилось быстрее. Она резко отвела взгляд. — Нет. — Вероника. — Нет, Гарри. Её голос стал жестче: — Ты же видишь, как он ко мне относится. — Он ко всем так относится, — пожал плечами Гарри. — Нет, — тише сказала она. — Ко мне — иначе. Если он узнает, что уже было два нападения… — она сглотнула. — Одно в библиотеке, второе — у Запретного леса, и я молчала… — Я притягиваю опасность, — продолжила она. — И если он узнает, что я знала и ничего не сказала… он имеет право выгнать меня. Без экзаменов. — Он не сделает этого. — Ты не знаешь, — резко ответила она. — Он и так не хочет меня здесь видеть. Гарри вздохнул. — Он может быть жёстким. Но он не безответственен. — И что тогда? — тихо спросила она. — Если он решит, что самое простое — убрать проблему? — Ты не проблема. Она горько усмехнулась. — Для него — возможно. Воцарилась долгая тишина. — А что ты будешь делать, если он узнает потом? — спросил Гарри. Вопрос повис тяжёлым камнем. Вероника ответила то же, что и Гермионе. — Есть два варианта, — сказала она спокойнее, чем чувствовала себя. — Первый: я выстою, мы выстоим. Они исчезнут навсегда. И тогда у него не будет столько причин злиться. — А второй? Она посмотрела ему прямо в глаза. — Если я не выстою… тогда уже будет без разницы, кто что узнает. Гарри резко выдохнул. — Не говори так. — Это правда. — Нет, это бегство, — тихо сказал он. — Ты ставишь всё на один результат. А жизнь так не работает. Она отвернулась, обхватив себя руками. — Я не могу потерять это место, Гарри. Это единственное… — она замолчала, не договорив. Единственное место, где он рядом. Он понял и без слов. — Ты не должна выбирать между безопасностью и правом оставаться здесь, — сказал он мягче. — И если ты боишься, что он выгонит тебя… ты недооцениваешь его. — А если переоцениваю? Гарри задумался. — Тогда мы найдем другой выход, — сказал он. — Но прятаться — не выход. Ты сама это знаешь. Она долго молчала. — Я уже говорила об этом с Гермионой, — сказала она наконец. — И я решила пока молчать. — Это не совсем решение, — осторожно ответил он. — Это единственное, что я могу контролировать. Он смотрел на неё ещё несколько секунд. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я не буду заставлять тебя идти к нему. Но если ситуация выйдет из-под контроля, мы скажем. Вместе. Она подняла взгляд. — Вместе? — Да, — подтвердил он. — И если кто-то и будет объяснять, почему ты молчала — то не ты одна. — Ты слишком упрям, — тихо сказала она. — Я знаю. — И слишком правильный. — Неправда, — едва улыбнулся он. Она долго смотрела на него. И впервые за весь вечер её голос стал тише, почти уязвимым: — Мне страшно не за себя. — Я знаю. — И если что-нибудь случится с вами… — Не случится, — твердо сказал он. — На этот раз нас больше. И в этот раз мы идём подготовлены. Она медленно кивнула. Её злоба не исчезла. Страх тоже. Но теперь он был разделен пополам. И это, как ни странно, делало его немного легче. Они уже развернулись к портрету, и даже сделали первые шаги в его сторону, как позади раздались шаги. Гермиона быстро приближалась к ним, держа что-то сложенное под рукой. Её волосы были немного растрепаны — явный признак, что она только что бежала. — Я искала вас, — сказала она, переводя дыхание. — Есть идея. Гарри насторожился. — Какая? — Мы можем сейчас пойти и осмотреть место, — быстро сказала она. — Под мантией-невидимкой. Даже если там уже есть кто-то — мы не будем заходить внутрь. Просто обойдем снаружи. Проверим вход, окна, возможные точки отступления. Не вступая в контакт. Вероника замерла. — Это… хорошая идея, — сказал Гарри. — Это разведка, — твердо сказала Гермиона. — Без героизма. Без стычки. Только информация. Вероника задумалась. — Если они там? — Тогда мы просто зафиксируем количество и расположение, — ответила Гермиона. — И пойдем. Гарри посмотрел на Веронику. — Это даст нам преимущество. — Под ней нормально поместятся только двое. — продолжила Грейнджер, — Трое — это уже видно по краям. А четверо вообще бессмысленно. Гарри вздохнул. — То есть… — Я и ты, — твердо сказала она. Вероника сразу шагнула вперед. — Я иду. — Нет, — спокойно, но резко ответила Гермиона. Вероника сузила глаза. — Это моя встреча. — Вот почему ты не пойдешь туда, — не отступала Гермиона. — Если они уже там и случайно что-нибудь заметят — ты не должна светиться раньше времени. — Я могу быть осторожной. — Я знаю, — мягче сказала Гермиона. — Но ты нужна нам здесь. Есть несколько вещей, которые я могу заметить лучше вас — следы магии, знакомые заклятия, почерк. Ты должна быть свежа и сосредоточена, когда это действительно начнется. Вероника сжала губы. — И если они тебя увидят раньше… — добавила Гермиона потише. — Это может заставить их изменить план. Мы потеряем преимущество. Это было правильно. Слишком рационально, чтобы спорить. Гарри посмотрел на Веронику. — Мы просто осмотрим вход и пути отступления. Никакого геройства. Она колебалась ещё секунду, потом кивнула. — Хорошо. Но вы не входите внутрь. — Не заходим, — сказал Гарри. — И если что-то не так, сразу возвращаетесь. — Да. Гермиона довольно кивнула. — Тогда идем сейчас. Чем быстрее осмотрим — тем быстрее вернёмся. Она кивнула, и добавила: — Есть ещё кое-что. Гермиона приподняла брови. — Что? Вероника немного виновато вздохнула. — Гарри и Рон позвали Фреда и Джорджа. Тишина. — Они что? — Гермиона моргнула. — Мы не говорили, что это из-за неё, — быстро вставил Гарри. — Просто сказали, что возможен бой. — И что нам может понадобиться помощь, — добавила Вероника ровнее. Гермиона несколько секунд смотрела на них. — Они уже здесь? — В гостиной, — кивнул Гарри. Гермиона опустила руку и внимательно посмотрела на неё. — Ты согласилась? — Не сразу, — честно ответила Вероника. — Но да. Гермиона медленно кивнула. — Хорошо. Тогда, тем более, нужно всё проверить заранее. Если их много, мы не можем действовать наугад. — Это я говорил, — тихо добавил Гарри. — Ты обычно говоришь «увидим на месте», — сухо ответила Гермиона. Вероника чуть улыбнулась и ввошла в гостиную.