Часть 24

Когда все вошли в гостиную, там было громче, чем раньше. Фред и Джордж сидели на подлокотниках кресел, Рон что-то доказывал, активно жестикулируя. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая золотые блики на их лица. Когда они вошли, все подняли головы. — О, вернулись, — усмехнулся Фред. — Мы уже начали делать ставки, — добавил Джордж. Гарри не стал останавливаться. — Я сейчас вернусь. — и быстро направился к лестнице в спальню мальчиков за мантией. Гермиона подошла к близнецам с совершенно спокойным видом. — Джордж. Фред, — вежливо кивнула она. — Грейнджер, — синхронно ответили они. — Как дела в магазине? — спросила она так, словно это был обычный визит. Фред сразу ожил. — О, блестяще. Есть новый ассортимент взрывчатых сладостей. — Совершенно безопасных, — добавил Джордж. — В большинстве случаев, — уточнил Фред. Рон фыркнул. — Рада слышать, — сухо сказала Гермиона. — Кстати, мы с Гарри сейчас выйдем ненадолго. Три пары глаз одновременно сузились. — Куда? — спросил Рон. — Небольшая прогулка, — спокойно ответила она. — Разведка. Без контакта. Фред поднял бровь. — Разведка без нас? Как больно. — Кто-то должен остаться здесь и не привлекать лишнего внимания, — сказала Гермиона. — То есть ты нам не доверяешь? — притворно обиделся Джордж. — Я доверяю вашей сообразительности, — ответила она. — Но не вашему воздержанию. Рон хмыкнул. — Справедливо. Вероника стояла сбоку. Она наблюдала, как Гарри вернулся с лестницы, держа сложенную мантию. Их взгляды встретились. На мгновение шум гостиной будто приглушился. Она кивнула ему — коротко и серьезно, словно говоря: Будь осторожен. Он ответил таким же кивком. Гермиона уже подошла к нему. — Готов? — Да. Фред наклонил голову. — Если увидите что-нибудь интересное — не начинайте без нас. — Мы ничего не начнём, — твердо сказала Гермиона. Джордж усмехнулся. — Мы будем вежливо ждать. Почти. Гарри подошел ближе к Веронике. — Мы вернёмся быстро, — тихо сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Просто… не геройствуй. Он едва улыбнулся. — Обещаю. Портрет снова открылся и почти беззвучно закрылся. Гермиона с Гарри удалились. В гостиной вспыхнула странная тишина. Вероника смотрела на дверь ещё несколько секунд. Напряженный день не заканчивался, он только набирал обороты. Несколько секунд в гостиной царила почти торжественная тишина. Затем Фред медленно потер ладони. — Ну что ж, — протянул он, — Если это драматический момент, то я надеюсь, что у нас будет не менее эффектный выход позже. — Обязательно будет, — кивнул Джордж. — Через несколько часов мы снова увидимся. И тогда уже не просто на разведку. — Возьмем что-то более убедительное. На всякий случай. — добавил Фред. Вероника кивнула. — Только без фейерверков раньше времени. — Жестокие ограничения, — вздохнул Фред. — Но ради тебя — сдержимся. Джордж подмигнул, и они оба, словно синхронно, двинулись к выходу из гостиной — готовиться, проверять свои запасы, что-то тихо обсуждая между собой. Через минуту стало гораздо тише. В комнате остались только Рон и Вероника. Огонь в камине мягко потрескивал. Вероника медленно подошла к креслу возле камина и опустилась в него. Она не знала, куда девать руки. Читать — точно нет. Тренироваться — глупо, ведь нужно беречь силы. Оставалось только ждать. Рон несколько секунд постоял, потом неловко почесал затылок и сел в кресло сбоку от неё. Не слишком близко, но и не далеко. — Ну… — начал он и сразу умолк. Вероника бросила на него короткий взгляд. — Ты сейчас будешь пытаться успокоить меня? — Нет, — быстро сказал он. — У меня это получается хуже, чем у Гарри. Она чуть фыркнула. Рон вздохнул и уставился на огонь. — Когда это всё закончится, — вдруг сказал он, — Я серьёзно собираюсь взять неделю и ничего не делать. Совершенно ничего. Спать, есть и летать на метле. — Звучит как план, — тихо ответила она. — Я даже составлял список, — продолжил он с важным видом. — Пункт первый: не бежать в тёмные склады в полночь. Пункт второй: не слушать, когда Гарри говорит «у меня есть идея». Она хмыкнула. — Кстати, — Рон ожил, — Ты знала, что мы с Гарри на прошлой неделе случайно свалили кучу досок в западном крыле? — Что? — Там сейчас активно идёт ремонт. И мы… ну… решили проверить, выдержит ли одна доска, если на неё залезть. — И? — Она не выдержала. — он немного покраснел. — Никто не узнал. Мы всё убрали. Почти. — Почти? — подняла бровь Вероника. — Там теперь одна стена чуть-чуть… кривоватая, — признался он. — Но все думают, что это часть реконструкции. Вероника не сдержала тихий хохот. Напряжение в её плечах немного растворилось. Рон осторожно посмотрел на неё. — Слушай, — сказал он уже серьезнее. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы мы рисковали из-за тебя. Она снова посмотрела в огонь. — Но мы не из-за тебя, — продолжил он. — Мы потому, что это правильно. И потому что… ну, ты своя. Она медленно перевела глаза. — Своя? — Да, — просто сказал он. — А своих мы не оставляем. Он пожал плечами, будто это была очевидная вещь. — И если честно… — добавил он тише, — Мне гораздо спокойнее знать, что нас шестеро, а не четверо. Я не против, чтобы у нас было больше людей, которые знают, что делают. Он кивнул в сторону двери. — И близнецы — они безумны, но в хорошем смысле. Огонь тихо треснул, искры поднялись вверх. Вероника сидела, глядя на пламя. Ждать было тяжело. Но теперь немного легче. Ведь рядом кто-то сидел и говорил о кривых стенах, планах на сон и глупых балках. И это делало предстоящую ночь менее тёмной. Но потом в гостиной стало тихо. Рон уже умолк, уставившись на пламя, медленно перекатывавшееся в камине. Иногда трещала поленья, искры подлетали вверх и гасли в тёмноте дымохода. Вероника сидела неподвижно ещё несколько минут. Как оказалось, ждать гораздо труднее, чем драться. Её пальцы медленно сжали подлокотник кресла. В голове снова появились вымышленные образы: старый склад, тьма, заклятие, шаги… Гарри и Гермиона под мантией. Если там уже кто-то есть… если их заметят… Сердце стало биться быстрее, и она в очередной раз выругала себя, за то, что не ушла с Гермионой или Гарри. Ей хотелось действовать, куда-то идти, что-то делать, а не просто сидеть на месте и вариться во всем этом. Поэтому не долго думая, Вероника решила, что на всякий случай нужно взять с собой какие-то исцеляющие снадобья. Поэтому она резко приподнялась. Рон удивленно поднял голову. — Ты куда? — Сейчас вернусь, — коротко сказала она. — Что-нибудь произошло? — Нет. — и это было правдой. Вероника быстро вышла из гостиной. Коридоры замка были почти пусты — ремонт продолжался, и многие участки были перекрыты. Вечером здесь становилось ещё тише. Её шаги отражались от каменных стенок. Больничное крыло, как всегда, пахло травами, спиртом и чистыми простынями. За столом стояла мадам Помфри и что-то записывала в журнал. Она подняла глаза, услышав шаги. — О, мисс Вероника. Что-нибудь произошло? Вероника остановилась у стола. — Нет, ничего серьезного. Я хотела попросить несколько снадобей. Мадам Помфри сразу насторожилась. — Каких именно? Вероника на секунду задумалась. — Кровоостанавливающее. Что-то для заживления ран. И… если можно… рябинового отвара. Школьная целительница медленно сложила руки на стол. — И зачем вам всё это? Пауза затянулась. Вероника чуть пожала плечами. — Мы с Гарри, Роном и Гермионой планируем сегодня потренироваться. — Потренироваться? — повторила мадам Помфри. — Через две недели у меня экзамен. Я хочу использовать максимально время. Она говорила спокойно, почти безразлично. — А эти зелья… — продолжила она. — На случай, если что-то пойдет не так. Мы не будем тратить время на беготню сюда. Мадам Помфри смотрела на неё несколько секунд. Дольше, чем нужно. — Вы имеете в виду дуэльные тренировки? — Да. — И решили проводить их… поздно вечером? Вероника усмехнулась уголком губ. — Меньше людей в коридорах. Это была не совсем ложь. Помфри тихо вздохнула. — Молодёжь… — пробормотала она и повернулась к полкам. Стекло тихо звякнуло, когда она начала снимать маленькие флаконы. — Вот. На стол легли несколько бутылочек. — Кровоостанавливающее, заживляющее для ран, и немного рябинового отвара. Она строго посмотрела на Веронику. — Но вы не будете вести себя безрассудно. Вероника взяла флаконы. — Конечно. — И если кто-то получит серьезное ранение — вы немедленно приведете его сюда. — Да. Помфри ещё несколько секунд смотрела на неё, словно пытаясь понять больше. Но в конце концов только махнула рукой. — Идите уже. И постарайтесь не проверять пределы собственной глупости. — Я постараюсь. Вероника развернулась и вышла. В сердце остался неприятный осадок, ведь она не хотела врать, но правду… она тоже не могла сказать. Коридор снова встретил её прохладой. Вероника прошла несколько шагов и остановилась у окна. Медленно открыла сумку с невидимым разрешением и положила туда флаконы. Затем её взгляд скользнул в тёмноту за окном. Где-то там были Гарри и Гермиона на разведке. Вероника тихо выдохнула. Её пальцы на секунду сжали край подоконника, а потом она резко оттолкнулась и пошла обратно в гостиную. Ждать. Снова. И надеяться, что когда она вернется, они уже будут там. Как всегда в это время коридор был почти пуст. Вечер уже спускался на замок, и свет факелов делал каменные стены тёмнее, чем днём. Вероника быстро шагала, и думала о том, как ей хотелось вернуться в гостиную, сесть у камина. Дождаться Гарри и Гермионы, если их ещё нет. Чтобы всё было хорошо. Она свернула за угол коридора… и резко остановилась. Тёмная фигура стояла всего в нескольких шагах. Длинная чёрная мантия, складки которой почти касались пола. Руки сложены за спиной. Чёрные глаза смотрели прямо на неё. Северус Снейп Они оба остановились почти одновременно. На мгновение коридор замер. Вероника почувствовала, как сердце вдруг нанесло сильный, болезненный удар. Она была рада его видеть, действительно рада. Как будто день вдруг на секунду стал… правильнее. Но сразу за этим пришла вторая мысль — более тихая и тёмная: о том, что возможно это в последний раз. Поэтому сразу спрятала её поглубже. И заставила себя сделать то, что всегда делала рядом с ним — улыбнуться. Немного дерзко, игриво и немного тепло. Потому что, если эта ночь действительно будет тяжелой… то последнее, что она хотела, чтобы он увидел в её глазах — это страх. Лучше пусть видит то, что всегда его раздражает: её улыбку и её спокойствие. И тот взгляд, от которого он каждый раз хмурится немного сильнее. Северус стоял в нескольких шагах от неё. Его тёмные глаза сразу сузились. Не удивления, не приветствия. Только холодная, привычная неприязнь: — Конечно, — тихо сказал он. — Кого ещё можно встретить в коридорах в это время. Его взгляд скользнул по её лицу, потом — по сумке видневшейся из-под мантии. — Вы снова бродите по замку, вместо того чтобы заниматься тем, для чего вообще здесь находитесь? Вероника медленно выдохнула. На секунду ей показалось, что сердце просто остановилось, и она подняла на него глаза. И, как всегда, улыбнулась с той самой искрой, которая всегда его раздражала. — Добрый вечер, Профессор… Его губы едва сжались. — Я не помню, чтобы приветствовал вас. — Но вы заговорили, — легко сказала она. Снейп шагнул ближе. Теперь свет факелов падал на его лицо резче, подчеркивая холод во взгляде. — Что у вас в сумке. — и это не звучало как вопрос. Вероника чуть-чуть приподняла сумку. — Зелья. Его глаза сузились ещё сильнее. — И зачем они вам. — Планирую тренироваться. — Ночью? — Иногда это лучшее время, — сказала она. Его взгляд стал острее. — Вы врете. — слова были сказаны тихо, почти лениво. Но в них было столько уверенности, что воздух между ними стал плотнее. Вероника на секунду ощутила, как в груди поднялась волна тревоги. Он ведь всегда видит слишком много. Но… она лишь немного наклонила голову. — Профессор, если вы хотите обвинить меня в чем-то, вам придётся найти доказательства. Его глаза блеснули. — Не испытывайте мое терпение. Она тихо засмеялась. — Вы всегда так говорите. Это разозлило его ещё больше. Он сделал ещё полшага ближе. — Через две недели у вас экзамен. И вы, кажется, единственный человек в этом замке, кто до сих пор не понял — вы его не сдадите. Слова упали между ними холодно. Вероника смотрела на него несколько секунд. А потом очень тихо сказала: — А если сдам? Его голос стал почти шелковым: — Вы не сдадите. Вероника улыбнулась несколько иначе, немножко теплее, будто в предвкушении. — Тогда вам придется терпеть меня ещё три месяца… В его глазах промелькнуло что-то тёмное. — Не соблазняйте судьбу. — Почему? — она сделала маленький шаг ближе. Теперь между ними оставалось совсем немного пространства. — Вдруг я начну вам нравиться. Его взгляд стал ледяным. — Это невозможно. Вероника смотрела на него. Дольше, чем требовалось. Как будто запоминала: его глаза, его лицо. Даже то, как свет факелов ложился на чёрные волосы. Он увидел этот взгляд. И это ему категорически не понравилось. — Вы таращитесь на меня уже второй раз за сегодня, — холодно сказал он. — Это новая форма вашей дерзости? Она тихо ответила: — Просто смотрю. — На что? Вероника чуть пожала плечами. — На вас. Снейп резко отвел взгляд. — Идите, Нокс. — тон был сухой и повелительный. — И не бродите по коридорам, словно замок принадлежит вам. Она ещё секунду постояла, потом кивнула. — Спокойной ночи, Профессор… — игривым тоном сказала она и прошла мимо него, а мантия легко скользнула по воздуху. Её шаги стихли за поворотом. Коридор снова стал тихим. Северус стоял неподвижно ещё несколько секунд, глядя в пустое пространство, где она только что исчезла. Его губы медленно сжались. — Невыносимая… — тихо сказал он. Она снова сделала именно то, что делала всегда. Улыбалась. Смотрела так, будто имеет на это право. Как будто её дерзость — это нечто естественное. Её тон голоса, искра в её глазах при взгляде на него, бесконечные провокации. Этот её навязчивый флирт, словно это невинная игра. Как будто он не давал ей понять уже десятки раз, что не имеет никакого желания участвовать в ней. Его это раздражало. Нет больше: Это возмущало. А ещё, она действительно думает, что может сдать экзамен. Что может остаться в замке ещё на три месяца. Что может стать Профессором Защиты от Тёмных искусств. Это было смешно и почти обидно. Не только для него. Для самой магии. Его взгляд стал холоднее: если она провалит экзамен, все станет на свои места. Она вернется туда, откуда пришла, и этот бесконечный спектакль с улыбками и провокациями наконец-то закончится. И замок станет тише. Снейп уже собирался двинуться дальше по коридору — когда в памяти вдруг всплыл короткий образ. её лицо, и та же улыбка. Лёгкая. Немного дерзкая. Он резко нахмурился: — Бессмыслица. Это было просто раздражение. Ничего больше. Она раздражает его — вот и всё. Её поведение настолько навязчиво, что даже после того, как она уходит, остается неприятное послевкусие. Как шум, не стихающий сразу. Снейп резко развернулся. Мантия взмахнула тёмной волной. Он быстро пошел по коридору, даже не оглядываясь. И когда он шел всё дальше от места их встречи, он понял, что что-то в этом разговоре было… не таким. И это раздражало больше, чем сама встреча. Обычно она вела себя одинаково: улыбка, дерзость, бесконечные провокации. Но сегодня… Его память вдруг вернулась к утру, и тут же вырисовались воспоминания: большой зал, завтрак, сова, письмо. Он помнил, как она открыла его. Как изменилось её лицо. Потом Грейнджер прочла — и тоже стала напряженной. Поттер, Уизли. Вся эта четвёрка выглядела так, словно что-то задумала. Он тихо фыркнул и подумал: — Конечно. Поттер никогда не может прожить неделю без очередной бессмысленной авантюры. Но была ещё одна деталь: когда она выходила из зала… когда посмотрела на него. И этот взгляд был… грустным? Снейп резко отверг эту мысль. Ему совершенно безразлично, с какими выражениями лица она на него смотрит. Но сразу после этого появилось другое воспоминание: в коридоре. То, как она только что смотрела на него. Слишком долго и слишком внимательно. Будто изучала. Его губы едва сжались. Очевидно, это была ещё одна попытка вывести его из равновесия. Новая форма её бессмысленного флирта. Как будто он не видел подобных трюков сотни раз. И всё же… он не мог понять, что она пыталась сделать. Это не походило на её обычную дерзость. Северус резко отмахнулся от этого мисли. Его это не касается. Что бы Поттер с друзьями не задумали — это их проблемы. И если эта девушка решила добавить в свой арсенал новые способы раздражать его, тем хуже для неё. Он развернулся и пошел по коридору. Быстро. Резко. И всё же, уже через несколько шагов, в голове снова мелькнул короткий образ: тот же самый момент, её глаза, и эта её проклятая улыбка. Снейп нахмурился ещё сильнее, и пошел дальше, стараясь больше не думать о ней вообще. Вероника Нокс Коридоры Хогвартса вечером всегда казались длиннее. Вероника шла медленнее обычного. Факелы тихо потрескивали в нишах стен. Их свет скользил по каменному полу, тянул за ним длинную тень. В сумке тихо звякнули флаконы. Но мыслями была совсем не здесь. — Идите, Нокс. Его голос снова прозвучал в памяти. Холодный, суровый, почти резкий. Она тихо выдохнула. — Как всегда… — пробормотала себе под нос. Он даже не пытался быть более мягким. Вероника коснулась пальцами ремешка сумки. — Вы не сдадите экзамен. Её губы немного сжались. — Посмотрим, Северус… Она свернула ещё один коридор. Шаги эхом отражались от каменных стен. И вдруг в памяти снова прошел тот момент. Его глаза. То, как он смотрел на неё. Как будто пытался понять что-то, что ему совсем не нравилось. Она тихо усмехнулась. — Вы все равно будете злиться… — ещё несколько шагов. — Но я вас достану, Профессор Снейп. И эта мысль вдруг вернула ей немного покоя. Потому, что в мире, где она могла его дразнить… все ещё было нормально. И наконец-то впереди появился знакомый портрет. Толстая Дама лениво подняла бокал. — Пароль? —Лев не отступает.— тихо сказала Вероника. Портрет отодвинулся. Тёплый свет гостиной сразу окутал её. Камин трещал. Некоторые ученики сидели за столом, в другом конце гостиной. И у камина… Гарри, Гермиона и Рон стояли вместе. Рон сидел на подлокотнике кресла, а Гарри и Гермиона стояли перед ним, склонившись поближе, и что-то быстро объясняли. Вероника тотчас же поспешила к ним, и, приблизившись, услышала: — …говорю тебе, там двое у входа, — тихо говорил Гарри. — И ещё один внутри, — добавила Гермиона. — Мы не заходили, но всё равно увидели, через окна. Рон нахмурился. — Значит, они там уже ждут. В этот момент Гарри заметил Веронику. — О! — тихо сказал он. — Ты уже здесь. Гермиона тоже обернулась. — Ты ходила куда-нибудь? — К мадам Помфри. — Вероника подняла сумку. — Взяла кое-что на всякий случай. Рон сразу наклонился. — Есть там что-то от переломов? — спросил он. — Чисто теоретически. Вероника фыркнула. — Не планируй наперёд. Гарри тихо усмехнулся. Но потом снова стал серьезным. — Мы видели место. Вероника сразу сосредоточилась. — И? Гермиона ответила первой. — Это точно там. Она села в кресло и положила руки на колени, словно перебирая детали в памяти. — Старый склад, почти заброшенный. Один главный вход, но слева есть запасная дверь — полузаваленная ящиками. Гарри добавил: — И ещё лестница на второй этаж. Там балкон над залом. Рон тихо свистнул. — Засада мечты. — Вот именно, — сказала Гермиона. Вероника медленно кивнула. — Сколько их? Гарри ответил коротко: — Трое. Возможно, четверо. Но это ещё не время, поэтому может быть больше. На секунду все смолкли. Только камин тихо потрескивал. Вероника опустилась в кресло возле них. — Значит… — тихо сказала она. — Сегодня ночью. Гарри кивнул. И, как всегда, посмотрел на неё тем же взглядом — немного уверенным и бодрящим. — Мы справимся. Рон добавил: — А если нет — у тебя есть волшебные мази. Вероника тихо засмеялась. И напряжение в воздухе немного растаяло. Потом гостиная Гриффиндора понемногу стихала. Гарри сидел в кресле у камина, рассказывая о том, что они с Гермионой видели во время разведки. Рон время от времени вставлял комментарии, хмурился и задавал вопросы. Вероника слушала молча. Когда разговор начал ходить по кругу, она тихо сказала: — Думаю, мне нужно немного побыть наедине. Никто не удивился, ведь день был тяжелым, особенно для неё. Вероника встала. Гермиона сразу же за ней. — Я пропустила обед, — сказала она. — Пойду на кухню, возьму что-нибудь перекусить. Вероника удивилась, ведь до ужина осталось чуть больше часа, и тем более Гермиона всегда ждала, когда хотела есть. Но Вероника решила не обращать на это внимания, и потому они вместе вышли из гостиной. Дверь за ними закрылась. Коридор был пуст. Они сделали лишь несколько шагов, когда Гермиона резко заговорила — так быстро, словно боялась, что передумает: — Я знаю, что ты сейчас скажешь «нет». Вероника чуть усмехнулась. — Ты даже не дала мне шанса. Гермиона вздохнула. — Просто… послушай. Хотя бы обдумай это. Она остановилась и посмотрела на неё очень серьезно. — Тебе следует сказать Профессору Снейпу, куда ты идешь сегодня ночью. Вероника сразу же отвела взгляд. — Гермиона… — Я знаю, — быстро сказала она. — Я знаю все твои аргументы. Что он вмешается. Что не позволит. Что всё решит сам. Она шагнула поближе. — Но он должен знать. Вероника молчала. Гермиона продолжила тише: — Если он узнает после… или ещё хуже — от кого-то другого… — она покачала головой. — Тогда он будет ещё злее, потому что ты ему не сказала. Вероника знала это, и тихо выдохнув, ответила: — Я знаю. И это было сказано совсем не противоречиво. Она провела рукой по волосам. — Просто… если я скажу ему сейчас… — она коротко улыбнулась без радости. — Он вмешается. Не даст мне попробовать. Просто всё решит сам, а потом скажет, что я создаю проблемы. Гермиона ничего не возразила. Потому что это звучало… очень правдоподобно. Несколько секунд они шли молча. Потом Вероника сказала: — Я подумаю над этим. Гермиона посмотрела на неё. — В самом деле? — Но ничего не обещаю. Они дошли до развилки коридора и ещё секунду постояли. — Просто подумай, — тихо сказала Гермиона. Вероника кивнула, развернулась и пошла своей дорогой. Выручай Комната в этот раз была совсем маленькой. Как чья-то спальня: небольшая кровать с тёмным покрывалом, низкий шкаф у стены, маленький столик и лампа, дававшая тёплый жёлтый свет. Комната была очень уютная. Вероника сидела на кровати, подтянув ноги, и положила голову на колени. В комнате было тихо. Её мысли постоянно возвращались к одному человеку: К Северусу. Она закрыла глаза. Гермиона была права. Как и Гарри. Он должен знать. Она и сама это знала. И он должен узнать именно от неё. Вероника тихо выдохнула. — Да… и что будет дальше? — пробормотала она сама себе. Она прекрасно вообразила: его холодный и злой взгляд. Тон, который становится ещё тише, когда он по-настоящему сердится. Он не станет долго слушать. Он просто вмешается. Решит все сам. И потом скажет, что она безответственна. Что она опасна. Что она создает проблемы. Что ей не место в подобных вещах. Что ей не место в этом замке и в этом мире. Вероника сильнее прижала лоб к коленям. — Мерлин… — тихо прошептала она. Как ей было тяжело. Гораздо тяжелее, чем она ожидала. Несколько минут она просто сидела, не двигаясь. А потом медленно подняла голову. — Хорошо. Девушка медленно выдохнула и откинулась назад, глядя в потолок. — Прекрасно… — тихо сказала она. — Просто замечательно. Сказать — нельзя. Не сказать — ещё хуже. Несколько секунд она просто сидела, не двигаясь. А потом… её глаза резко открылись. И у них появилась та самая искра. Та, которую Северус Снейп уже начинал ненавидеть. — Письмо, — тихо сказала она. Это было идеально: она сообщит — он будет знать. Но его не будет рядом. Он не перебьёт. Не отругает, не остановит, не запретит. И главное — она отправит письмо после своего ухода, поэтому он не успеет её остановить. Уголок её губ немного поднялся. — Ты будешь злой, — тихо сказала она в пустую комнату. — Очень злой. Она это знала и ясно видела его реакцию: холодные глаза, сжатые губы, короткие, резкие слова. И этот тон, не оставляющий выбора: «Нокс, вы никуда не уйдёте.» Вероника тихо хмыкнула. Ничего, директор. Переживёте. И начала писать. Северус Если вы сейчас смотрите на это письмо так, словно оно лично обидело всё ваше существование — то, пожалуй, все идет именно так, как я ожидала. Честно говоря, мне даже немного жаль, что я этого не вижу. Хотя нет. Вру. Мне очень жаль. И ещё более удивительно то, что это первое письмо, которое я вам пишу. Как-то даже обидно, учитывая, сколько раз вы портили мне жизнь своими замечаниями в коридорах. Впрочем… теперь о важном. То, что я сейчас напишу вам очень не понравится. И да, я прекрасно знаю, что после этого вы захотите меня задушить. Желательно собственноручно. Но, пожалуйста, дочитайте до конца. Пожар в библиотеке не был случайностью. Вернее… не совсем. Вы тогда решили, что я или неосторожная идиотка, или сама всё подорвала. Частично вы были правы — я действительно стала причиной пожара. Но не потому, что решила внезапно сжечь пол Хогвартса для развлечения. Это было покушение. Из-за Долохова. Его друзья решили, что я должна заплатить за его смерть. Тогда в библиотеке меня должны были убить. Просто всё пошло не так, и мне удалось потушить огонь раньше, чем он добрался дальше. Я вам не сказала. …И это была не единственная вещь, о которой я смолчала. Второй раз случился несколько недель спустя. Я была во дворе Хогвартса, читала, увидела странный свет возле Запретного леса, и как последняя идиотка решила проверить что это. Да, можете не писать лекцию. Я уже представила ваше выражение лица. Один из них ждал там. Он напал почти сразу. Но мне удалось скрыться и вернуться в замок. И снова… я ничего вам не сказала. Сегодня они прислали мне письмо. Или я прихожу одна к ним, или они приходят за мной в Хогвартс и не отвечают за последствия. Поэтому я иду. И прежде чем вы начнете мысленно меня убивать — я не сама. Со мной Гарри, Гермиона, Рон, Фред и Джордж. (Да, теперь вы, наверное, хотите убить и их.) И да… пока вы это читаете, меня уже нет в замке. Поэтому я написала письмо, а не сказала лично. Иначе вы бы меня не выпустили. Или бы пошли сами. Или бы закрыли меня где-то в подземельях «ради безопасности». И знаете что? Это было бы очень похоже на вас. Но я не хочу, чтобы вы рисковали собой ради меня, хотя я знаю, что вы лучше всех. И также… это моё дело. Мне жаль, что я не сказала раньше. Действительно жаль. Я хотела. Много раз. Но каждый раз уже знала заранее, что вы скажете: что я глупа, опасна, что я притягиваю проблемы и что из-за меня Хогвартс под ударом. И хуже всего… что у вас наконец-то появится идеальная причина выгнать меня. Без права сдавать экзамены. Без права остаться. А я… не хочу так идти. Потому что этот шанс для меня не просто обучение. Он жизненно необходим. И, пожалуй, что за эти два с половиной месяца Хогвартс стал для меня домом. Не из-за замка, магию или людей. А из-за вас. Да, я знаю. Это звучит ужасающе. В особенности для вас. Но это правда. Эти два с половиной месяца были самыми лучшими в моей жизни. Потому что в них были вы. И если после этого письма вы всё же решите меня убить, то, пожалуйста, хотя бы дайте мне сначала сдать экзамены. Вероника Она долго смотрела на последнее строчки. Чернила ещё блестали в свете лампы. В Выручай Комнате было тихо. Слишком тихо после всего, что она только что написала. Вероника не перечитывала письмо. Она и так знала каждое слово. Поэтому медленно сложила пергамент — ровно и аккуратно, будто это не признание о покушениях и ночной встрече, а что-то обыденное. На мгновение задержала его в руках, едва ощутимо. Ты будешь в ярости. Уголок губ немного поднялся. Вероника провела пальцем по сложенному пергаменту… и спрятала его во внутренний карман мантии, ближе к сердцу. После этого она вдохнула глубже и резко поднялась с кровати. — Всё. — коротко сказала сама себе, словно поставила точку, и не только в письме. Вероника бросила последний взор вокруг. Это место было для неё безопасным, тихим, контролируемым, своим. За эти два с половиной месяца комната стала её домом. И хотелось надеяться, что так останется в дальнейшем. После этого она резко развернулась и вышла. Коридоры Хогвартса встретили её полумраком. Поздний вечер почти ночь, никого нет, и это хорошо. Её шаги были тихие, но уверенные и без колебаний. Но мнения нет. Ибо мысли снова вернулись… к нему. Она медленно выдохнула. И чуть усмехнулась, тихо, почти невидимо. И представила, как эльф принесет ему письмо. Как он сначала даже не откроет его сразу, только посмотрит, скривится, отложит и скажет: «Письмо от Нокс. Прекрасно.» Она чуть хмыкнула. А потом… он всё же возьмет. Потому что он такой: контроль, информация. И откроет. Её улыбка стала немного шире, но более мягкой. Первые строки… она почти видит его реакцию так чётко, будто стоит рядом с ним в кабинете: его тёмный и резкий взгляд. Рука, сжимающая пергамент немного сильнее, чем нужно. Как его глаза резко останавливаются на одном предложении. Он перечитает эту строчку ещё раз. Затем следующий. И ещё. Потому что Северус Снейп ненавидел ошибаться. А ещё больше — не замечать опасность прямо под носом. А это произошло уже дважды. Она уже почти видела, как его челюсть резко напрягается. Как он поднимается с кресла настолько резко, что оно уезжает обратно. Как в кабинете становится опасно тихо. Не из-за крика. Нет. Северус Снейп в настоящей ярости почти никогда не кричал. И именно это было самым плохим. Вероника тихо выдохнула через нос. — Да… это тебе точно не понравится. Потому что она молчала. Два месяца. Два покушения. И ни слова ему. В её воображении он уже резко разворачивается к камину, чёрная мантия почти взлетает за спиной, а голос низкий, холодный и опасный. — Где Нокс? И здесь… Последняя часть письма. Но после которой он поймет всё. Что пока он читает это письмо, её уже нет в Хогвартсе. Вероника невольно зажмурилась на секунду. Да. Это будет момент, где он окончательно потеряет контроль. Не снаружи. Хуже. Внутри. И как после этого в кабинете на несколько секунд царит мёртвая тишина. Та самая страшная тишина перед бурей. Вероника вернула за очередной поворот и тихо фыркнула себе под нос от этой мысли. Нет, серьезно… после такого письма её шансы выжить после разговора со Снейпом были крайне сомнительны. Особенно когда он узнает, что она не просто скрыла два покушения. А ещё и специально убежала у него из-под носа. — Ну… — тихо пробормотала она, обращаясь сама не знать к кому. — Это было нужно. Это была правда. Если бы она сказала ему раньше — он бы не разрешил. Запер бы её в подземельях, приставил бы к двери МакГонагалл, Филча и вероятно, лично отравил бы каждого, кто попытался бы её. выпустить. Она даже едва улыбнулась, потому что это очень похоже на него. Но она не могла допустить, чтобы они пришли в Хогвартс. Не после всего. Не когда из-за неё под ударом могли оказаться другие. Вероника на мгновение закрыла глаза, медленно вдыхая холодный воздух коридора. — Просто… не выгоняй меня после этого, хорошо? — тихо сказала она в пустоте, будто он мог её услышать. Несколько секунд тишины. И тогда уголок её губ снова дернулся. — Хотя если убьешь, это будет даже честнее. Вероника тихо захлопнула дверь своей комнаты за собой, опершись спиной на неё, и на несколько секунд просто замерла. В комнате царил мягкий свет лампы. Гермиона сидела на своей кровати с книгой в руках, но только что подняла глаза — сразу поняла, что произошло. — Что случилось? — осторожно спросила она. — Ты поговорила с ним? Вероника коротко фыркнула и медленно стянула мантию. — Почти. Гермиона нахмурилась. — Что значит «почти»? Вероника молча подошла ближе и вытащила сложенный пергамент из внутреннего кармана. — Письмо?.. — тихо переспросила она. — Я обдумала твои слова, — спокойно сказала Вероника, садясь на край своей кровати. — И решила, что ты права. Он должен знать. Гермиона немного выдохнула с облегчением, которое продержалось ровно секунду. — Но? — уточнила она. Вероника чуть усмехнулась. — Но узнает он уже после того, как мы уйдем. — Вероника… — Гермиона, — она подняла на неё взгляд. Спокойный, но упрямый. — Ты же знаешь, что будет, если я ему сейчас скажу. Гермиона открыла рот… и закрыла его. Потому что знала. Конечно, знала. — Он тебя остановит, — тихо сказала она. — Вот именно. — И уйдёт сам. — Вот именно. — А потом убьёт тебя. Вероника призадумалась на секунду. — …это сто процентов да. Гермиона тяжело выдохнула и потерла лицо руками. — Это не смешно. — Я знаю. Но уголки губ Вероники всё равно чуть-чуть дернулись. Гермиона посмотрела на письмо в её руках. — Ты написала ему о покушениях? Несколько секунд тишины. — Всё написала. И на этот раз улыбка исчезла полностью. Гермиона медленно опустила руки. – Мерлин… — Да. — Вероника, он будет в ярости. — Знаю. На несколько секунд между ними воцарилась тишина. А потом Вероника тихо добавила: — Но если я скажу ему сейчас… он будет смотреть на меня так, будто я проблема, которую нужно спрятать и контролировать. И не отпустит на встречу. А я не могу этого допустить. Гермиона внимательно смотрела на неё, и вдруг очень тихо спросила: — Ты боишься, что он возненавидит тебя ещё больше? Вероника замерла только на мгновение. Только в секунду. А потом едва улыбнулась. Устало. Практически невидимо. — Нет. Это уже вряд ли возможно. И почему-то после этих слов в комнате стало тяжелее дышать. Гермиона медленно села рядом с ней. — Он не ненавидит тебя так, как ты думаешь. Вероника тихо хмыкнула. — После этого письма у него появится отличная причина начать. Гриффиндорская гостиная была необычно тихой. Огонь в камине уже почти догорел, бросая мягкие оранжевые блики на красные кресла и тёмные окна, за которыми давно разлилась ночь. Часы тикали слишком громко. Вероника сидела на подлокотнике кресла, скрестив руки на груди, и уже третий раз смотрела на дверь. — Где их носит? — пробормотал Рон, нервно постукивая ногой по полу. — Может, Фред и Джордж решили, что перед возможной смертью нужно обязательно взорвать ещё что-нибудь в коридоре, — сухо сказала Вероника. — Не говори, — тихо бросил Гарри. Вероника перевела на него взор и на секунду умолкла. — Извини. Тишина вернулась снова. Напряжённая, трудная. Уизли должны быть с минуты на минуту и это означало только одно: скоро нужно покидать замок. Гермиона сидела у камина, но минут десять не переворачивала страницу книги, которую держала открытой только для вида. Её глаза то и дело скользили к Веронике. И Вероника это замечала. Конечно, замечала. Она медленно выдохнула, резко приподнялась и поправила рукава мантии. — Я сейчас вернусь. Гарри сразу нахмурился. — Куда? — На кухню. — Сейчас? — переспросил Рон. — Серьёзно? — Да, Уизли, люди иногда едят. — В полдвенадцатого ночи перед засадой тёмных волшебников?! — Именно тогда больше всего хочется есть. Рон открыл рот, но Гермиона внимательно посмотрела на Веронику. Слишком внимательно. — Ты ненадолго? — тихо спросила она. И на секунду между ними промелькнуло что-то невысказанное. Вероника это сразу поняла. Она едва улыбнулась. — Да. Скоро вернусь. Гермиона смотрела ещё несколько секунд, словно пытаясь прочесть что-то между строк. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Вероника уже двинулась к выходу, когда Гарри поднялся с кресла. — Эй. Она обернулась. Гарри колебался секунду. — Будь осторожна. Уголок её губ немного дернулся. — Это кухня, Поттер, а не логово Волан-де-Морта. — С тобой я уже ни в чем не уверен. На это она тихо фыркнула. — Справедливо. Кухня Хогвартса была почти пуста. Лишь несколько свечей дрожали под потолком, а где-то в глубине помещения тихо лязгала посуда. Запах тёплого хлеба и корицы почему-то делал эту ночь ещё более нереальной. Вероника быстро спустилась по последней лестнице и оглянулась. — Тилли? — тихо позвала она. — Тылли, ты здесь? Через секунду где-то у столов раздался тихий хлопок. — Мисс Нокс звала Тилли? Маленькая эльфийка с большими глазами сразу появилась перед ней, сжимая полотенце в тонких пальцах. Вероника чуть усмехнулась. — Привет. — Вы не ужинали! — встревоженно выдохнула Тилли. — Тилли может что-то принести! Суп! Или пирог! Или- — Нет, нет, всё хорошо, — тихо перебила Вероника. — Мне нужна маленькая услуга. Эльфийка сразу выпрямилась. — Все что угодно для мисс Нокс! Вероника на миг замерла, а затем медленно засунула руку во внутренний карман мантии и достала сложенный пергамент. Пальцы невольно задержались на нем на секунду дольше. Будто отпускать не хотелось. — Мне нужно, чтобы ты передала это письмо директору, — тихо сказала она. — Но не сейчас. Тилли осторожно взяла пергамент обеими руками. — Когда мисс Нокс хочет, чтобы Тилли его передала? Вероника коротко выдохнула. — Приблизительно через пол часа. Эльфийка хлопнула большими глазами. — Через… пол часа? — Да. Это важно. Тилли сразу серьёзно кивнула. — Тилли поняла. Вероника смотрела на письмо в её руках ещё несколько секунд. И где-то глубоко внутри вдруг стало… удивительно пусто. Всё. Теперь обратной дороги уже почти не было. Она тихо усмехнулась самой себе. — И ещё кое-что… — Да, мисс Нокс? — Когда он начнёт читать… — Вероника на секунду замолчала, словно сдерживая смех. — Лучше не стой рядом. Тилли растерянно наклонила голову. — Почему? Вероника чуть прикрыла глаза. — Поверь. Так будет безопаснее. Эльфийка ещё несколько секунд смотрела на неё, потом очень серьёзно кивнула и прижала письмо к груди. — Тилли всё сделает правильно. — Я знаю, и спасибо… Вероника мягко коснулась её маленького плеча, после чего развернулась к выходу. И уже почти у дверей вдруг остановилась. На секунду. Только на секунду. Потому что перед глазами неожиданно возникло очень ясное представление: кабинет директора, тёмный силуэт у стола, его руки разворачивающие пергамент. Первые строчки. А потом тот же взгляд: холодный, опасный и по-настоящему злой. Вероника тихо выдохнула себе под нос: — Да… это будет катастрофа. И всё равно пошла обратно в гостиную. Портрет отодвинулся в сторону почти беззвучно. Вероника перешагнула через отверстие в стене и сразу замерла на секунду. В гриффиндорской гостиной было тихо. Слишком тихо для компании из пяти человек, которые через несколько минут добровольно должны были пойти навстречу потенциальной ловушке. Гарри сидел в кресле, оперши локти на колени и сжимая палочку в руках так сильно, словно боялся её выпустить. Рон нервно ходил туда-сюда у камина. Гермиона сидела молча, но только увидела Веронику — сразу же подняла на неё взгляд. А Фред и Джордж… Близнецы стояли у стола и что-то тихо обсуждали, перебирая небольшие коробочки со своими изделиями. И вот как раз в эту секунду Вероника почувствовала это: время пришло. Всё. Шутки кончились. Письмо уже у Тилли. Ещё немного — и Северус его прочтёт. Ещё немного — и либо всё закончится нормально… либо очень плохо. Удивительно, но паники не было. Лишь тихая, тяжелая сосредоточенность. Как мозг просто решил: бояться будем потом. Главное сейчас, чтобы никто из них не пострадал. Если уже сегодня кто-то и должен получить проблемы — пусть это будет она. В крайнем случае, её потом добьёт Снейп. И, честно говоря, эта мысль была даже не самой страшной. — Ну что? — тихо спросил Фред, подняв голову. — Все готовы умирать героически? — Я бы предпочел не умирать- сказал Рон. — Поддерживаю, — кивнул Джордж. — У нас завтра поставка товара. Это было настолько по-уизловски, что Вероника невольно тихо хмыкнула. И все сразу посмотрели на неё. Она слишком молчала весь вечер. Гермиона нахмурилась. — Ты нормально? Вероника несколько секунд смотрела на них. И вдруг очень ясно осознала: они последовали за ней. Все. Без колебаний. Поттер со своим комплексом героя. Бурчащий Рон, но никогда не оставит друзей. Гермиона, которая больше всего волнуется и всё равно здесь. И близнецы, которые ведут себя так, будто это очередное происшествие. И от этого стало… тепло. Опасно тепло. Вероника медленно кивнула. — Да. Просто задумалась. — Это уже настораживает, — серьезно сказал Джордж. — Особенно перед потенциальной смертью, — добавил Фред. — Очень помогает, спасибо, — сухо бросила Гермиона. Гарри встал первым. И тогда атмосфера окончательно изменилась. Это уже не были разговоры в гостиной. Это был момент перед выходом. Прежде чем всё станет реальным. — Мы готовы? — тихо спросил он. Несколько секунд никто не отвечал. Затем Рон тяжело выдохнул. — Ну… или сейчас, или никогда. Фред закинул сумку на плечо. — Мне нравится вариант «никогда». — Поздно, — фыркнул Джордж. Вероника молча смотрела на них. И вдруг подумала о Снейпе. О том, как он сейчас, должно быть, сидит в своем кабинете. Даже не подозревая, что через по часа будет готов её убить. Эта мысль почему-то чуть не вызывала ухмылку. «Нокс, вы окончательно потеряли здравый смысл.» Да. Может быть. Но уже поздно. — Пойдём, — тихо сказала она. И на этот раз её голос прозвучал удивительно спокойно. Как будто она уже всё решила для себя. Гермиона внимательно посмотрела на неё. Будто хотела что-то сказать. Возможно — о письме. Возможно, о Снейпе. Возможно, о том, что Вероника ведет себя слишком спокойно для человека, который идет на встречу с друзьями Долохова. Но промолчала. Потому что уже не было смысла. И тогда они все вместе двинулись к выходу из гостиной. Шесть человек. Поздняя ночь. Полутёмные коридоры Хогвартса. И странное ощущение, будто замок знает, что они идут во что-то опасное. Их шаги тихо стучали по камню. Фред что-то шепотом говорил Джорджу, Рон нервно крутил палочку. Гарри молчал. Гермиона время от времени поглядывала на Веронику. А сама Вероника шла немного впереди. Спокойная. Молчаливая. И только однажды, уже почти у выхода из замка, она едва коснулась внутреннего кармана мантии. Того, где ещё несколько минут назад лежало письмо для Северуса Снейпа. Теперь его уже не было. И обратной дороги — тоже. Холодный ночной воздух ударил в лицо сразу, как только они вышли за ворота Хогвартса. Вероника невольно обернулась. Замок возвышался позади, освещённый лунным сиянием. Окна нескольких башен ещё светились золотым светом, но большинство уже спало. Хогвартс выглядел спокойным. Почти мирным. Как будто сегодня не было письма. Словно через несколько минут они не собирались идти навстречу людям, несколько раз пытавшимся её убить. Впереди уже остановились Гермиона с Роном. Чуть дальше — Фред и Джордж. Все молчали, даже близнецы. Потому что момент настал. Без шуток, без откладывания, а также без дороги назад. Она медленно выдохнула и ещё раз поглядела на замок. Возможно… последний раз. Глупая мысль. Девушка сразу отогнала её. Рядом появился Гарри. — Готова? Его голос был тихим, спокойным. Вероника подняла на него глаза и на секунду усмехнулась. Из всех людей рядом Гарри сейчас понимал её лучше всего. Он знал о волнении, о страхе, о Северусе. Знал почти всё. И все равно был рядом. Как обычно. Он внимательно смотрел на неё несколько секунд. Передумала или нет. Не сломается ли в последний момент. А потом едва кивнул. Тот же взгляд: простой, теплый, почти братский. «Все будет хорошо.» Без слов. Вероника почувствовала, как что-то внутри немного успокаивается, и она протянула руку. Гарри крепко сжал её ладонь. — Если тебя стошнит после трансгрессии, на этот раз я буду смеяться, — тихо сказал он. Вероника фыркнула. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Рядом Гермиона взяла Рона за руку. Фред и Джордж стали немного в стороне. — Увидимся через несколько секунд, — сказал Фред. — Если Джордж снова не промахнётся на несколько километров. — Это было один раз! — Это было трижды. — Клевета. — Исторический факт. Гермиона даже закатила глаза. И этот короткий глуповатый спор почему-то помог. Напряжение немного отступило. Совсем чуть-чуть. Гарри посмотрел на всех. — Готовы? Кивки. Один за другим. Вероника ещё раз почувствовала холодный воздух в ночи. Запах травы, тихий шум деревьев. И где-то далеко позади Хогвартс. Дом. Затем мир резко сжался. Словно невидимая рука схватила её за грудь. Знакомое чувство, но всё ещё неприятное и удивительное. Хотя уже и не в первый раз. Воздух исчез. Земля исчезла. Мир растворился. На мгновение существовала только тьма и ощущение, будто тебя протягивают через очень узкое отверстие. Вероника крепче вцепилась в руку Гарри. И вдруг — земля, воздух, ночь. Она едва покачнулась. — Все нормально? — спросил Гарри. — Да… Вероника глубоко вдохнула. На этот раз было лучше, гораздо лучше. Хотя желудок все равно протестовал. Перед ними простирался тёмный лес. Высокие деревья вздымались в небо чёрными силуэтами. Луна пробивалась сквозь ветки, оставляя серебряные пятна на земле. Где-то далеко закричала ночная птица. И от этого стало как-то не по себе. Рядом стояли Гермиона и Рон. Чуть дальше появились Фред и Джордж. Все на месте. Гермиона вытащила палочку. — Ревелио, — заклинание разошлось вокруг мягкой волной. Несколько секунд она прислушалась, потом выдохнула. — Чисто. — Хорошо, — тихо сказал Гарри. Гермиона кивнула в сторону лесной тропы. — До места встречи ещё минут десять-пятнадцать. — Тогда пойдёмте. И они двинулись вперёд. Шесть фигур в лунном свете. По узкой тропинке среди тёмного леса. Навстречу тому, что ждало впереди. Вероника, идя рядом с Гарри, вдруг подумала об одном очень конкретном человеке. О тёмных глазах. О холодном голосе. О том, как он наверняка сейчас читает её письмо. Или уже прочел. И если она вернется… Ох. Тогда встреча с друзьями Долохова может оказаться не самой ужасной частью этой ночи. Северус Снейп Полночь приближалась медленно. В кабинете директора было тихо, только потрескивал огонь в камине и изредка перелистывались страницы книги. Северус сидел за столом, читая старый трактат по защитной магии, хотя последние несколько минут ловил себя на том, что перечитывает один и тот же абзац. Вдруг за дверью раздался характерный хлопок. Он сразу поднял голову, и понял, что сейчас его потревожат. Через секунду — осторожный стук. Его бровь едва дернулась. В полночь эльфы не ходят к директору без причины. — Войдите. Дверь открылась. На пороге стояла Тилли. Маленькая эльфийка нервно мяла край полотенца. — Директор Снейп, сэр… мисс Вероника просила передать это вам, — и протянула сложенный пергамент. Северус замер. Только на секунду, но замер. Нокс. Конечно. Кто ещё. Он медленно отложил книгу. Взял письмо двумя пальцами так, будто оно сейчас могло взорваться. Посмотрел на него и уже почувствовал знакомое раздражение. — Она не могла сказать это лично? Тилли нервно моргнула. — Тилли не знает, сэр. Северус поморщился. Конечно, не знает. Было бы слишком просто. А эльфийка быстро поклонилась и скрылась с тихим хлопком. Северус остался один. С письмом в руках. Несколько секунд он смотрел на пергамент. Как будто тот лично его обидел. — Невероятно, — сухо произнес он в пустой кабинет. Сначала постоянные разговоры. Затем флирт. Затем бесконечные улыбки. Затем привычка появляться там, где её не просят. А теперь ещё и письма. Письма. Ему. Как будто они старые друзья. Или ещё хуже. Его челюсть напряглась. На миг он даже серьезно задумался о том, чтобы отложить письмо до утра. Пусть подождет. Раз она решила начать переписку. Но нет. Если Нокс пишет письмо в полночь, это почти наверняка означает проблемы. Большие проблемы. А опыт подсказывал ему, что любая проблема, связанная с Вероникой Нокс, имеет неприятное свойство становиться ещё больше, если её игнорировать. Он поморщился и всё же развернул пергамент. «Северус» Он замер. Даже это было уже проблемой. Не «профессор». Не «директор». Северус. Как будто она имела право. Тёмные глаза скользнули дальше. «Если вы сейчас смотрите на это письмо так, будто оно лично обидело всё ваше существование…» — Вызывающая девчонка, — тихо бросил он, автоматически. Но внутри уже начинало нарастать что-то плохое. Он слишком хорошо слышал её голос между строк. Слишком живо. Как будто она стояла здесь. «…мне очень жаль.» Что-то в нем неприятно сжалось. Жаль? За что же? И почему этот тон вдруг такой… окончательный? Его взгляд двинулся ниже. «То, что я сейчас напишу, вам очень не понравится.» — Это уже очевидно, — холодно, почти раздраженно. Но пальцы на пергаменте едва напряглись. «Пожар в библиотеке не был случайностью.» И тут он замер по-настоящему. Полностью. Взгляд резко вернулся к началу строчки. Ещё раз. Медленнее. Не был случайностью. В голове мгновенно вспыхнул тот вечер: дым, обгоревшие шкафы для книг и стены, её обожженные руки, её идиотское упрямство. Тогда он решил, что она либо неопытна, либо безрассудна. А теперь… «Это было покушение.» Комната будто стала холоднее. Северус перечитал строчку во второй раз. Затем в третий раз. Покушение. В Хогвартсе. На его территории. И он не знал. Тёмная ярость поднялась резко и почти мгновенно. Не на них. На неё. Она молчала. Намеренно. Неделями. Она знала и молчала. Безответственная. Совершенно безответственная. На неё устраивают покушение в Хогвартсе, а она решает, что лучшая стратегия никому ничего не сказать. «Из–за Долохова.» Вот сейчас всё стало на места. Слишком логично. Слишком чётко. И от этого только ужаснее. Северус резко выдохнул сквозь нос. Она убила Пожирателя Смерти. Он знал это. И после этого решила, что сама справится с последствиями. Идиотка. «Я вам не сказала.» — Очевидно, — тихо и опасно произнес он в пустоту. Челюсть уже болела от напряжения. Но дальше стало ещё хуже. «Второй раз случился несколько недель спустя.» Северус медленно закрыл глаза. Второй. Второй. То есть после библиотеки было ещё одно проникновение. И он снова ничего не знал. Директор школы. Бывший шпион. Человек, который годами выживал среди Пожирателей Смерти. И не заметивший что у него под носом дважды пытались убить кого-то. Его пальцы сжали письмо посильнее. «...увидела странный свет возле Запретного леса и… решила проверить.» — Конечно, вы решили, — почти прошипел он. Это было настолько в её стиле, что даже раздражало. Бесстрашна до бессмыслицы. «Да, можете не писать лекцию.» Он даже не заметил, как поморщился. Мерлин. Она шутит. Она реально шутит в письме, где описывает покушения на собственную жизнь. А потом он дочитал до главного. «Сегодня они прислали мне письмо.» Что-то внутри него резко похолодело. Полностью. «Или я прихожу одна к ним. Или они приходят за мной в Хогвартс.» Северус уже знал, что будет дальше. И ненавидел это ещё до того, как дочитал. «Поэтому я иду.» Нет. Тёмный взгляд мгновенно скользнул по следующим строкам. Быстрее. Резче. «...пока вы это читаете, меня уже нет в замке.» И вот тут что-то внутри него реально оборвалось. Не красиво. Не романтично. Просто резко и неприятно. Потому что вдруг все эти странные детали за день сложились вместе: её взгляд, сова, сумка со снадобьями, «ночные тренировки». То, как она смотрела на него в коридоре. Она уже тогда знала. И прощалась. Северус резко поднял голову, словно мог увидеть её сквозь стены замка. И впервые за весь вечер почувствовал что-то похожее на настоящий страх. Не за себя. За неё. Это разозлило его ещё сильнее. Потому что этого не должно быть. Вообще. Его взгляд снова упал на письмо. «Иначе вы бы меня не выпустили.» Правда. «Или бы пошли сами.» Ещё больше правда. И именно это было самым плохим. Потому что она оказалась права настолько точно, будто видела его насквозь. А потом: «Я не хочу, чтобы вы рисковали собой ради меня.» Северус замер. Полностью. И почему именно эта фраза ударила сильнее. Не признание. Не флирт. Не «лучшие месяцы». А это. Потому что она реально думала о нем. Перед тем как пойти неизвестно куда, думала о нем. И это было небезопасно. Очень. Он резко перевел взгляд дальше. «…у вас наконец-то появится идеальная причина выгнать меня.» -Наконец-то хоть одна разумная мысль, — быстро произнес он в пустой кабинет. Но буквально через секунду появится другая. Гораздо неприятнее. Он вдруг осознал: если она сейчас погибнет — экзаменов не будет, споров не будет, глупых улыбок не будет, флирта не будет. Её не будет. И эта мысль почему-то вызвала гораздо большее раздражение, чем должна была. А потом он дочитал последнее: «Хогвартс стал для меня домом. Не из-за замка. А из-за вас.» Тишина. Полная. Густая. Невыносимая. Северус смотрел на строки так долго, словно они должны были измениться. Словно если перечитать — слова станут другими. Но нет. Они оставались прежними. И где-то очень глубоко, там, куда он годами никого не подпускал, что-то больно сжалось. А потом последняя строчка: «…хотя бы дайте мне сначала сдать экзамены.» И Северус вдруг коротко, почти неверяще закрыл глаза. Мерлин. Даже сейчас. Даже перед вероятной смертью. Она все равно умудрялась флиртовать с ним. Северус ещё несколько секунд стоял совсем неподвижно. Письмо было в его руках. Смятое сильнее, чем должно. В кабинете стояла тишина, но в голове — нет. Там уже начинало складываться что-то очень плохое: Итак, два покушения. Два. И ни разу она не обратилась за помощью. Ни разу. Ничего вообще не сказала. Взгляд снова скользит по строчкам. Долохов. Значит, это не случайность. Не один фанатик. Не ошибка. За ней охотились целенаправленно. И вот здесь его начинает накрывать подлинное осознание масштаба. Не эмоционального. Практического. Она знала, что за ней охотятся. Неделями. И всё это время продолжала ходить по замку так, будто ничего не происходит. Улыбаться, флиртовать, спорить. Как будто всё нормально. И это его буквально вводит в бешенство. Теперь он вспоминает все их разговоры за последние недели. И вдруг понимает: пока он ругал её за всё, пока спорил об экзаменах, пока пытался доказать, что она не готова к преподаванию — она уже тогда знала о смертельной опасности. И ничего не сказала. Неужели вы так мне не доверяете? — мелькнул вопрос в голове. Очень коротко и очень неприятно. Но он его сразу подавил, заменив другим: Нет. Она не доверяет. Она просто решила, что сама справится. Как обычно. Затем он снова увидел её слова: …пока вы читаете, меня уже нет в замке. Северус резко поднял голову: — Тилли. Эльфийка появилась почти мгновенно с тихим хлопком. — Директор Снейп звал Тилли? — Когда мисс Нокс передала вам это письмо? — его голос был спокоен, слишком спокоен. И именно поэтому опасен. Тилли сжала длинные пальцы. — Чуть больше полчаса назад, сэр. Челюсть Северуса напряглась. Более получаса. То есть, она уже далеко. Возможно, уже на месте. Возможно уже — Нет. Он резко оборвал эту мысль ещё до того, как она сформировалось полностью. — Она сказала, куда идёт? — Нет, сэр. Она только попросила передать письмо через полчаса… и сразу исчезнуть, не дожидаясь, пока вы прочтёте. На секунду Северус просто закрыл глаза. Даже сейчас. Даже сейчас эта невыносимая девушка умудрялась шутить. Но сразу же после этого в его глазах реально промелькнуло что-то очень тёмное. Даже это она продумала. Чтобы он не смог остановить её. Чтобы не успел. Невыносимая девушка. Северус медленно опустил взгляд на письмо в своих руках. И вдруг очень ясно понял одну вещь: она знала его слишком хорошо. Знала, что он её не отпустит. Знала, что он последует за ней. Знала, что не останется в кабинете. Знала, что попытается её найти. Поэтому написала письмо, а не сказала лично. Потому и задержала это письмо, чтобы выиграть время. Его охватила новая волна злобы. Не холодной. Живой. Практически личной. — Тилли, — тихо сказал он. Эльфийка вздрогнула. — Да, сэр? — Кто сегодня контактировал с мисс Нокс после ужина? — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, мистер Уизли… — эльфийка быстро перечислила. — И мистеры Уизли… два одинаковых… — Близнецы. — Да, сэр. Конечно. Конечно, Поттер. И конечно Уизли. Северус резко отвернулся. В голове уже начинали складываться варианты: Запретный лес, старые тайники Пожирателей Смерти, заброшенные имения, места собрания. Она ушла не одна. Это хорошо. И в то же время совершенно ужасно. Теперь под ударом шестеро. Шестеро, где больше половины ещё студенты, которые решили, что могут самостоятельно разбираться с тёмными волшебниками. Его пальцы невольно сжались на спинке кресла. Он уже знал, что будет делать дальше. И ненавидел это. Потому что рациональная часть кричала: «Подними авроров. Сообщи МакГонагалл. Действуй как директор.» А другая часть уже думала только одно: «Надо найти её раньше.» И именно это раздражало больше всего. Ведь несколько часов назад эта девушка была просто проблемой. Катастрофой в человеческом облике. Наглым лицом, которое флиртовало с ним в коридорах и разрушало ему нервную систему. А теперь он стоит посреди кабинета в час ночи и старается не думать о том, что может опоздать. Северус резко схватил мантию. — Тилли. — Да, директор? — Если мисс Нокс вернётся раньше меня, вы немедленно сообщите мне. Эльфийка кивнула. — Да, сэр. Он уже почти вышел из кабинета. Но на мгновение остановился. Взгляд снова скользнул к листу, к строке: «Я не хочу, чтобы вы рисковали собой ради меня.» Северус холодно скривился. — Поздно, Нокс, — тихо бросил он в пустоту. И вышел из кабинета.