Часть первая. Дочь.

      Если кто-то не знал, то разница во времени между Нью-Йорком и Токио составляет четырнадцать часов. То есть, когда в Нью-Йорке начинается рабочий день в девять утра, в Токио пора ложиться спать — примерно в одиннадцать. А ещё, если кто не знает, то даже за оплачиваемый отпуск платят не слишком много. Особенно когда ты только-только начал работать.       Всё это Элис высказала своему чудесному папаше, когда тот попросил её приехать, потому что ему надо было срочно ехать в командировку, а оставить Осаму было не с кем. — И на что я, простите, жить буду? — поинтересовалась она у отца.       Мори на том конце трубки лишь весело хмыкнул: — Ну, я могу перевести тебе средства. В два раза больше твоей зарплаты. — Пошёл ты к черту, — честно сказала Элис. В ответ послышался глубокий смех отца.       Элис знала, что Огаю не нравится, что она работает не на него — точнее, не на Мафию. А Элис всю жизнь, пока росла в перестрелках и драках, мечтала вырваться из Йокогамы и укатить подальше. Мечта сбылась: она выросла, выучилась на экономиста и с первой же возможностью угнала в Штаты. Устроилась там в отличную нормальную фирму и стала работать на другом континенте как можно дальше от отца.       Строго говоря, Огай не был ей отцом. Мори подобрал её, когда ей было двенадцать, а ему тридцать. В то время Элис была девчонкой с длинными грязными косами и вечно разбитыми коленками, а он — бедным хирургом в потрепанном халате и с головой, забитой информацией от самых разных преступников. Они с ним вместе прошли путь его становления боссом Портовой Мафии и её взросления.       Не сказать чтобы Мори был плохим отцом. Он заботился о ней, растил её, как свою дочь. Учил её, воспитывал. В общем, делал всё, что должен был делать отец. Скорее, Элис была плохой дочерью, потому что после того, как отец оплатил её учебу в университете, она доучилась, помахала ему ручкой и свалила в другую страну.       Но с другой стороны, Мори никогда не давал ей выбора. Он научил её сражаться, научил драться и стрелять из пистолета. Голова Элис была забита разнообразными стратегиями сражений, ведения переговоров и прочими вещами, которые, будь её отец обычным клерком, ей никогда не пришлось бы учить. Элис всегда говорила ему, что не хочет иметь с Мафией ничего общего, но Огай мало её слушал, продолжая рассуждать, что она станет отличной преемницей. И тогда Элис поняла, что либо она сваливает подальше, либо за неё решат, как она будет жить.       И в один день она фактически сбежала. Не то чтобы прям сбежала, просто устроилась на работу, купила билет на накопленные деньги и рассказала обо всём отцу за день до вылета. Мори долго молчал — был в ярости. Но изменить уже ничего нельзя было. Элис собрала вещи и свалила в Штаты, оставив отца скрежетать зубами.       Прошло четыре года, и за это время Огай нашёл себе новое развлечение, как называла это Элис. Он взял под свою опеку ещё одного ребёнка. Осаму Дазай, десяти лет отроду, стал её младшим братом, которого она никогда в жизни не видела. Только по телефону пару раз с ним говорила, и всё.       И вот отец звонит и говорит, что ему не с кем оставить Осаму, пока он в командировке. Элис в который раз фыркнула, слушая его. — А что такого? Я куплю тебе билет, деньги оставлю. Это всего на неделю, Элис, — продолжал Мори. — Неужели у тебя не накопилось отпуска за два года? Или ты всё прогуляла? — Папаша, — когда Элис была недовольна, она всегда называла его так. — Сейчас февраль. У меня самая большая нагрузка в году именно в этом месяце. Я не смогу взять отпуск или отгул — мне просто не дадут! — Ну, думаю, одного сотрудника они могут отпустить, — пожал плечами Мори. — Можешь просто… — Это Элис?! Элис?! — послышался весёлый детский голос.       Элис моментально узнала Осаму, и сердце у неё немного потеплело. Дазай, хотя никогда в жизни не видел свою относительную старшую сестру, уже заочно любил её, да и Элис привязалась к этому малышу — тоже заочно и по фотографиям, которые посылал Мори. — Да, это Элис. Осаму, подожди немного… — Элис! — Дазай редко слушался Мори, и втайне Элис поддерживала в нём это. — Элис! Привет! — Привет, Осаму, — улыбнулась Элис. — Ты как там? — Всё хорошо! Я слышал, папа говорил, что ты приедешь! Ведь ты приедешь?! Я хочу тебя увидеть!       Элис глубоко вздохнула. Если бы Мори не хотел, чтобы Осаму вмешался, он бы сделал всё, чтобы ребенок в разговоре не участвовал. Однако сейчас Огай позволил Осаму поговорить с ней, следовательно, он знал, что Дазай слушал их разговор и мог уговорить Элис приехать. А ещё знал, что Элис легко пошлёт его самого, но вот отказать Осаму никогда не сможет. Очередная тонкая (нет, не слишком) манипуляция со стороны отца. Элис уже даже успела соскучиться. — Я подумаю, Осаму, — как можно мягче сказала она. — Не мог бы ты дать нам с отцом договорить? — Ага! Пап, можно мне конфетку?! — Конечно, Осаму, — судя по звукам, Мори потрепал мальчика по голове. — На кухне возьми.       Когда топот ножек стих, Элис не выдержала и со вкусом выругалась: — Сволочь. Какая же ты сволочь, Ринтаро. — Спасибо на добром слове, дочь, — рассмеялся Мори. — Так что? Приедешь? — Пошёл ты к черту, — Элис бессильно ругалась. — Даже если бы ты у меня в ногах ползал, я бы тебе отказала! — А Осаму? Тоже откажешь? Он так тебя ждёт… — Огай откровенно смеялся над ней.       Элис прикрыла глаза. Вспомнила последнюю фотографию, которую Мори прислал. Осаму стоял на фоне аквариума Каиюкан — они ездили в Осаку на выходные — и держал в руках большую мягкую игрушку китовой акулы. На лице мальчишки играла широкая улыбка, карие глаза светились счастливым блеском, а каштановые кудряшки растрепал ветер. Невинный малыш, который, не ведая и наверняка не понимая её разногласий с отцом, мечтал с ней встретиться.       Разве могла она ему отказать?.. — Чтоб тебя трахнули на твоей встрече! — с чувством сказала Элис. — Когда там у тебя командировка? — Я знал, что ты согласишься! — рассмеялся Мори, и уже только за этот смех Элис хотелось свернуть ему шею. — Командировка через неделю. Дать тебе денег на билет? — Иди к чёрту. — Ты как с отцом разговариваешь?! — Ты, блин, только сейчас заметил?!

***

      Вот так и получилось, что Элис снова оказалась в Йокогаме и уже две недели жила с Осаму. Командировка у Мори, конечно, затянулась, и Элис застряла дольше, чем рассчитывала. Она злилась, бесилась, но Осаму бросить уже не могла.       Они полюбили друг друга сразу же. Как только Элис вошла в квартиру, Осаму тут же подбежал и крепко обнял её своими крохотными ручками. Элис неловко обняла ребёнка в ответ, не понимая, как он может быть таким открытым. Однако в этом возрасте детям всё равно, знаете ли вы друг друга или нет. Они любят весь мир.       Мори уехал, и они остались вдвоём. Не сказать чтобы с Осаму было сложно. Мальчишке надо было только поесть три раза в день, погулять, поучить уроки да прочитать сказку на ночь. В остальном Дазай оказался достаточно самостоятельным малышом. Он умел сам себя развлечь.       Проблемой стала работа. Рассудив, что всем всё равно, откуда она работает, поскольку она всё равно на удалёнке, Элис не стала никому говорить, что она уезжает, и просто продолжила работать из Йокогамы. Правда, оказалось, что это довольно непросто, потому что когда в Нью-Йорке наступал рабочий день, в Йокогаме пора было ложиться спать. И это ладно, можно было бы поспать днём, но днём надо было заниматься Осаму. Поэтому Элис уже две недели жила на энергетиках и на каком-то внутреннем адреналине.       Был вечер пятницы, и Элис надеялась, что Мори скоро приедет. Он обещал разрулить всё в воскресенье и вернуться к понедельнику. Элис очень надеялась, что так и будет. Сидеть третью неделю на энергетиках она бы не выдержала.       Открыв компьютер, Элис взглянула на время. Было девять часов вечера. Пора было нести энергетик к столу, а потом купать Осаму. Вздохнув, Элис направилась к Осаму в комнату и заглянула к нему. Малыш сидел на полу и сосредоточенно собирал конструктор. — Пора спать, — сказала Элис, легонько постучав пальцами по косяку. — Нееет, ещё слишком рано! — отмахнулся Дазай. — Я обычно в час ложусь!       Элис только вздёрнула бровь. Это она слышала с первого вечера здесь. Осаму заявил, что он всегда ложится спать где-то около часа и что папа ему это разрешает. Элис для верности позвонила Мори, и тот подтвердил. Элис хотела было напомнить ему время, когда она сама жила с ним, и правила, по которым она жила («Не в постели в десять — получаешь по одному месту»), однако не стала и молча повесила трубку. — Вперёд чистить зубы, — только и сказала она, разворачиваясь и направляясь на кухню.       За спиной послышалось шуршание: похоже, Осаму понял, что старшую сестру сейчас лучше не злить, и стал собираться. Это было удивительно, потому что обычно он капризничал дольше и сильнее. Однако Элис не обратила на это внимания. Чем быстрее Осаму пойдёт чистить зубы, тем лучше.       На кухне Элис молча достала из холодильника энергетик и открыла его, отпивая. Последнее время обычные энергетики перестали помогать, и Элис перешла на более жесткие. Теперь она стояла и, глядя на тёмную улицу через окно, мрачно пила энергетик.       Не было смысла обижаться, конечно. Всё это уже давно прошло, и ничего изменить нельзя было. Но Элис не могла избавиться от воспоминаний, как она лежала на коленях отца и тихо хныкала в одеяло, пока он шлёпал её за непослушание. «— Я же говорил тебе, что ты должна быть в постели в десять! — Прости, папа! — Почему ты меня никогда не слушаешься?..       И этот град невыносимых шлепков, которые сыпались и сыпались на неё, пока она хныкала от боли. Ягодицы уже горели, и это было просто невыносимо. Что самое обидное — это то, что она совершенно не чувствовала себя виноватой. Подумаешь, опоздала на несколько минут и не легла вовремя! Это было так глупо!       Папа ведь обычно не наказывал её за это, так почему сегодня решил? Она уткнулась в подушку сильнее, хныча и сжимаясь после каждого шлепка. Больно и обидно. Еще обиднее от того, что наказание на этом не закончится, ведь завтра она будет вспоминать об этом каждый раз, когда будет садиться. Это было самое нечестное.       Она вскинула голову, вскрикнув от очередного шлепка. Не столько больно, сколько невыносимо обидно! Ей хотелось высказать все это отцу, однако она прикусила язык и снова упала на постель, сжимая ягодицы. Какой смысл? Он скажет, что она сама виновата. И ведь она виновата, верно? Но, сколько бы она не лежала и не утыкалась в подушку, вскрикивая от каждого шлепка, она никак не могла превратить обиду в вину…»       Элис мотнула головой, делая большой глоток энергетика. К чему вспоминать это? Ясно же, что ничего не изменить и не исправить. И нельзя сравнивать Осаму с ней. Она старше, на неё у Огая были большие надежды и планы (которые, впрочем, не оправдались, но не суть). Да и сам Огай тогда был моложе, жёстче. Жестокой их обоих сделала жизнь. Когда твой отец пытается взобраться на верхушку Мафии, не до мягкостей и любви. Теперь у Осаму с Мори была сытая жизнь, и Дазай был младше, и Огай постарел, размягчал. Нет, конечно, нельзя их сравнивать.       Но превратить обиду в вину никак не получалось.       Элис взяла второй энергетик с собой и вернулась к ноутбуку. Открыла его, подключилась к внутренней сети компании и зашла в почту. Пока заданий никаких не было, да и рано ещё было. Рабочий день в Нью-Йорке ещё не начался.       Элис забралась с ногами на диван и стала листать ленту, попивая энергетик. В ванной был слышен шум воды: Осаму плескался, умываясь. Элис взглянула на часы. Хорошо бы, конечно, чтобы она успела искупать его до того, как начнётся рабочий день. Но если она опоздает, то ничего страшного. Она могла работать когда хотела, главное было указать в отчёте в конце месяца, что она отработала нужное количество часов. А Элис часто перерабатывала. — Элис, я всё! — возвестил Осаму, открывая дверь.       Элис вздохнула, отложила телефон и направилась к нему. Зайдя в ванную, она принялась было закатывать рукава кофты, когда вдруг заметила что-то.       Обычно Осаму улыбался ей и прыгал вокруг неё со счастливой улыбкой, щебеча о чём-нибудь. Но сегодня он был необычайно молчалив. Точнее, нет, иногда Осаму бывал молчалив, но чаще любил поболтать. А теперь молчал. Только сел на край ванны, как-то устало болтая ножками. — Что случилось, Осаму? — спросила Элис, опускаясь на корточки рядом с ним. — Ничего, — ответил Дазай, глядя куда-то в пол.       Элис присмотрелась к мальчику. Осаму смотрел в пол усталыми глазами, слегка покачивая ножками. Щёки его горели. От умывания? Или…? О нет, Иисус, только не это! — Ты заболел? — обречённо спросила Элис.       Осаму только повёл плечиками, как бы говоря: не знаю. Элис потянулась и приложила руку ко лбу малыша. Лоб был не просто горячим — он пылал. — Нет, блин, нет… — застонала Элис.       Осаму в ответ хлюпнул носом.

***

— Не то, не то… — Элис отчаянно рылась в шкафах аптечки. — Где, блин, таблетки?!       Осаму сидел на стуле, зажав под мышкой градусник, и болтал ножками. Чистый, уже после купания, одетый в свою пижаму, мальчишка сидел и смотрел вокруг усталыми глазами. Надо было дать ему жаропонижающее и отправить в постель, но найти таблетки Элис никак не могла. — Да чтоб тебя! — она хотела было выругаться больше, однако осеклась, вспомнив, что Осаму всё слышит. — Осаму, где таблетки?! — Какие таблетки? — спросил ребёнок.       Элис покачала головой. — Не знаю, «Нурофен» там или что-нибудь подобное…       Осаму в ответ только пожал плечами. — Не знаю. Я таблетки не пью. — Ни… чего себе.       Элис только удивлённо вздёрнула бровь. Не пьёт таблетки? А что тогда пьёт? Как Ринтаро его лечит? Но в конце концов это было неважно. Надо будет, Осаму и таблетки выпьет, и компресс подержит. А сейчас надо было.       Градусник запиликал, и Элис сразу же подошла к Дазаю. Забрав термометр, она посмотрела на экран. Тридцать восемь и три. Жуткая цифра. — Плохо тебе? — рассеянно спросила Элис, нажимая на кнопку, чтобы поскорее стереть ужасную температуру, как будто так она могла вылечить Осаму. — Угу… — малыш покачал ножкой. — Плохо… — Сейчас, Осаму, — пробормотала Элис, погладив его по голове. — Держись, малыш.       Она положила градусник на стол и снова полезла искать. Стрелка часов неумолимо приближалась к одиннадцати — скоро было начало рабочего дня. До этого надо было уложить Дазая в постель, а перед этим дать ему жаропонижающее. Вот только найти бы таблетки…       В отчаянии Элис засунулась в шкаф практически с головой и внезапно нашла какую-то странную упаковку. На упаковке были нарисованы забавные человечки в стиле аниме, которые весело улыбались. Элис недоумённо уставилась на упаковку. Сколько она себя помнила, Мори всегда покупал лекарства для взрослых, потому что они стоили дешевле. Если она заболевала, он просто уменьшал дозу вдвое. — Это ещё что такое?.. — пробормотала Элис, поворачиваясь коробку.       На передней стороне была красивая надпись иероглифами «Жаропонижающее для детей». Элис с облегчением вздохнула. Нашлось. Видимо, Дазай не шутил, когда сказал, что не пьёт таблетки. Похоже, Ринтаро лечил его детским сиропом. Впрочем, неважно, главное, что хоть какое-то жаропонижающее нашлось. Достав из коробки пузырёк, она быстро налила лекарство в ложку и подошла к Осаму. — Пей. — Не хочу, — надулся Осаму.       Элис взглянула на часы. До работы оставалось десять минут. Времени уговаривать младшего брата не было совершенно. Надо было просто впихнуть ему лекарство, потом быстро уложить в постель и идти работать. «— Не хочу порошок пить! Он горький и противный! Совершенно не сладкий! — А по одному месту получить хочешь?       По одному месту получать не хотелось. Надувшись, она молча открыла рот и начать пить противную жидкость, в которой порой попадались не растворившиеся песчинки порошка жаропонижающего. От вкуса воротило и тошнило, но она всё выпила. — Молодец. Сразу бы так. — Всё равно он противный!       Она вскочила и кинулась к двери, однако отец перехватил её и, подтянув поближе, отвесил несколько крепких шлепков, которые мигом загорелись на коже. Она вскрикнула, на глаза моментально навернулись слёзы. — Не капризничай. Ты знаешь, что лечиться надо.       Она выворачивается из его рук и убегает к себе в комнату. Ей жарко, её трясёт, а на глазах по-прежнему слёзы, и сложно сказать, от болезни или от обиды…»       Элис вздрогнула от воспоминаний. Она тогда уже, конечно, была достаточно большая и понимала, что отцу надо работать. Однако капризничала вовсе не потому, что хотела ему мешать. Просто ей хотелось… хотелось немного внимания. Она болела, чувствовала себя плохо, и ей хотелось, чтобы кто-нибудь пожалел её, чтобы с ней были помягче.       Но времена тогда были другие. Помягче, поласковее не получалось. Мори надо было бежать на встречу с боссом, и если бы он опоздал, то мог бы лишиться пальца. Элис заболела не вовремя, и не было ни минуты для её капризов. Она понимала это, но отказывалась думать об этом, когда ей было плохо.       Теперь у неё было время. Никто не стал бы калечить её за опоздание, даже если бы она опоздала на час. Какая разница, когда ты начинаешь работать, если работаешь двадцать четыре часа в сутки? Но глядя на усталого и капризного Осаму, Элис внезапно поняла, что не испугалась бы даже угрозы лишиться пальца. Потому что Осаму был важнее.       Она сделала глубокий вдох и сказала себе, что не сорвётся. Ни за что не сорвётся, как бы сильно Осаму не капризничал. Она справится. Она будет лучше Мори. — Ну, давай, малыш, — проговорила Элис ласково, опускаясь перед ним на корточки. — Выпей лекарство. Оно сладкое. — Я знаю, что оно сладкое, — надулся Осаму. — Но потом оно противное! — Это когда это? — усмехнулась Элис.       Дазай не нашёлся, что на это сказать. Скорее всего, ему тоже хотелось покапризничать просто ради внимания сестры. Что ж, Элис понимала его слишком хорошо и нисколько не винила. — Давай, Осаму, — улыбнулась она, протягивая ему ложку. — Пей. — Я уже не маленький, — буркнул Осаму. — Не надо так со мной разговаривать. — Конечно, не маленький, — согласилась Элис. — Маленькие мальчики только капризничают и отказываются пить лекарства. А ты ведь так не делаешь, правда? — Правда, — согласился Дазай и лишь потом понял, что попал в ловушку. — Хэй! Нечестно!       Элис рассмеялась и протянула ему ложку. Осаму тяжело вздохнул и с видом мученика посмотрел её. Пить лекарство ему всё ещё не хотелось, главным образом потому, что как так, он проиграл в споре, однако теперь и отказаться нельзя было, потому что тогда он стал бы маленьким мальчиком. Элис с улыбкой наблюдала за муками младшего брата. И вот наконец Осаму снова тяжело вздохнул и послушно открыл рот. Она воспользовалась этим, чтобы быстро заставить его выпить лекарство. — Вот умничка, — улыбнулась Элис, убирая ложку и гладя брата по голове. — Теперь нам пора спать. — Не хочу спать… — пробормотал Осаму, вопреки своим словам потирая глаза. — Ты ведь не пойдёшь спать… — У меня работа, — вздохнула Элис, отправляясь к раковине, чтобы вымыть ложку и поставить бутылочку с сиропом на место. — А тебе надо спать, набираться сил. — Ммм… Не хочу…       Элис только покачала головой. Вымыв ложку, она взглянула на часы. Время было без пяти одиннадцать. Она должна была быть на работе через пять минут. Стоило постараться уложить Осаму за это время. Вернувшись к ребёнку, Элис присела перед ним на корточки и ласково улыбнулась ему. — Раз не хочешь спать, давай ты просто полежишь в кровати? — предложила она. — Не хочу, — опять закапризничал Осаму. — Там темно и грустно. И одиноко.       Элис знала это чувство. Когда дверь закрывается и последний источник света — лампочка в коридоре — пропадает, становится совсем тоскливо. Возникает ощущение, что тебя бросили, отделили от всего мира, потому что ты больной, ты заразный. Элис ненавидела оставаться в темноте и лежать, лежать, лежать, часами пялясь в становящийся ненавистным потолок и пытаясь уснуть, потому что надо. — Тогда… — она попыталась придумать альтернативу.       Понятное дело, что Осаму надо попытаться уснуть. Сон — это лучшее лекарство, и даже если малыш не может уснуть сразу, он должен уснуть потом. Но ведь он капризничал не потому, что не хотел спать, а потому, что не хотел оставаться в одиночестве. Эту проблему надо было решать иначе. — Может быть, ты посидишь со мной в гостиной пока? Полежишь на диване, почитаешь книжку… — предложила Элис.       Осаму наклонил голову вбок. На миг в его глазах мелькнуло обычное, свойственное ему выражение хитрой уверенности в том, что он получит всё, что хочет. Озорной блеск, по которому Элис уже успела соскучиться. — Хорошо. Если можно книжку почитать и полежать на диване, — утвердил он. — Договорились, — улыбнулась Элис.       Осаму немного подумал, потом важно протянул ей ладошку, как бы предлагая утвердить договор. Она с трудом сдержала улыбку, но всё-таки сделала такой же важный вид и пожала ручку младшему брату. Договор был скреплён. — Вот теперь точно договорились, — с удовлетворением сказал Осаму. — Идём в гостиную? — хмыкнула Элис.       Младший брат в ответ так же важно кивнул, и она встала и взяла его за руку. Вместе они пришли в гостиную. Пока Дазай располагался на диване с книжкой в руке, Элис достала из шкафа плед и накинула его на малыша, закутывая его. Она прикоснулась рукой к его лбу и недовольно цокнула языком. Температура пока спадать не желала. Впрочем, прошло ещё слишком мало времени. — Нельзя цокать языком. Так папа говорит, — заметил Осаму. — Но ведь его здесь нет, — хмыкнула Элис, не показывая, как при упоминании отца внутри неё вновь поднялась буря эмоций.       Дазай удивлённо распахнул глаза, потом задумался и наконец кивнул с важным видом. Серьёзно посмотрев на сестру, он осторожно уточнил: — Получается, можно делать всё, что хочешь, если рядом никого нет? — Получается, что так, — хмыкнула Элис, чувствуя себя той самой старшей сестрой-оторвой, которая дает вредные советы младшему брату. Глаза Осаму загорелись предвкушающим блеском, и Элис с трудом подавила ухмылку. Ох и намучается Мори с ним потом!       Она села за стол и включила успевший уснуть компьютер. Тот загудел, загружаясь после сна, и Элис открыла его как раз вовремя: рабочий день начался. Тут же пиликнуло сообщение от менеджера.       «Элис, привет! Надо срочно сделать…»       Элис вздохнула. По правде сказать, она надеялась, что сегодня заданий не будет, но надеяться на такое было глупо. Чтобы в загруженный сезон сотрудник оставался без заданий? Не порядок.       Она открыла файл, ужаснулась и закрыла. Немного подумала и открыла письмо заново. Вчиталась в инструкции от менеджера. Ужас. Её менеджер в принципе всегда писал слишком непонятно, и она только с пятого раза могла понять, о чём вообще говорил этот загадочный человек.       «Может, скинуть кому?» — с тоской подумала Элис, взглянув на Осаму. — «Стажёру какому-нибудь… Он-то сидит отдыхает, а у меня ребёнок на руках…» Прозвучало так жутко, что её передёрнуло. Ну нет, это не её ребёнок. Это её брат, и это совершенно разные вещи.       Она глянула в список стажёров, но свободных не оказалось. Все уже были чем-нибудь заняты. Гады-коллеги разобрали всех, а сами наверняка отправились спать дальше. Пришлось снова открывать файл и делать всё самой. Элис с тоской уставилась в монитор, пока файл грузился. — А что ты делаешь?       Осаму оказался за её спиной так неожиданно, что Элис вздрогнула. Повернувшись к нему, она мягко улыбнулась: — Работаю. Ты что, устал лежать? — Скучно, — заныл Дазай, слегка подпрыгивая от бьющей ключом энергии.       Элис прикоснулась к его лбу. Горячий, как печка. Скорее всего, температура уже собиралась спадать обратно, но пока малыш был в болезненно-возбужденном состоянии. Глаза его горели нездоровым блеском, и в судорожных движениях чувствовалась усталость.       Элис вздохнула, потом протянула руки и подхватила Осаму. Едва не грохнулась со стула под весом мальчика — всё-таки он младенцем не был — но удержалась и усадила ребёнка к себе на колени. Дазай удивлённо выдохнул. — Посидишь со мной? — предложила Элис с улыбкой. — Угу! — Осаму завозился, устраиваясь поудобнее. — А можно в телефон поиграть?       Элис взглянула на часы. Время было пятнадцать минут двенадцатого. Осаму давно следовало спать, но, видимо, ребёнок не мог уснуть, пока температура была. Вздохнув, Элис кивнула. — Можно. Держи.       Она отдала ему свой телефон, включив какую-то незамысловатую игру. Осаму с радостным вскриком принялся резаться в неё. Элис обняла его одной рукой, а другой принялась искать, что конкретно нужно переделать в файле.       Тишина в гостиной не нарушалась ничем, кроме щёлканья мышки и клавиш и периодических радостных возгласов Осаму. Хотя было слышно, что малышу плохо: возгласы были достаточно тихими и какими-то несчастными, несмотря на радостные нотки. Элис иногда прикасалась ладонью ко лбу Осаму, следя, чтобы температура спадала. Вроде бы спадала. Скоро малышу полегчает, и тогда он сможет уснуть. — Элис, а почему ты уехала? — вдруг спросил Осаму.       Элис мельком взглянула на него. Дазай успел выключить игру и залезть к ней в фотографии. Сейчас он рассматривал фотографии с университета. Элис увидела изображения ночной улицы и поняла, что дальше будут фотки ночного клуба, а Осаму лучше не видеть, что она там творила. — Так, папа не учил тебя, что лазить в чужих личных вещах нельзя? — строго спросила она, забирая телефон. — Ну, ты не запрещала, — пожал плечами Осаму. — Так почему ты уехала?       Элис тоже неопределённо пожала плечами. Повернулась, посмотрела в окно, за которым мрачным чёрным плащом спустилась ночь. Даже редкий свет фонарей в их бедном квартале — Мори считал, что здесь боссу Мафии лучше всего скрываться и от врагов, и от полиции, — не мог разогнать эту бесконечную мглу.       Как объяснить маленьком ребёнку то, что она чувствовала? Как объяснить ему, что ей было мало Йокогамы? Что город казался лишь обычной деревней, стеной, душившей её и скрывавшей красоту этого мира? Элис никогда не хотела жить на одном месте. Мори в хорошем расположении духа шутил, что в ней определённо есть цыганская кровь. Элис в ответ лишь фыркала, но в душе задумывалась: а может, оно действительно так?       Она никогда не знала своих родителей. Росла на улице, пока Огай не подобрал её. А вдруг её родители были странствующими цыганами, которые никак не могли осесть на одном месте? А может, их гнало в путь что-то другое? Может быть, они были преступниками или просто нелегалами. Ведь откуда-то в стране, где люди обладали раскосыми глазами и чёрными волосами, появилась светловолосая девочка с огромными голубыми, словно небо в чистую погоду, глазами.       Так или иначе, но тяга к путешествиям была у Элис в крови. Она представить себе не могла, что она проведёт на одном месте всю жизнь. Каждый день просыпаться, видеть один и тот же рассвет в окне, здороваться с одними и теми же людьми и наблюдать, как всё вокруг стареет вместе с ней. Такое было не для Элис. Ей не хотелось задерживаться нигде. Неважно, Йокогама или Нью-Йорк — она просто хотела двигаться. Ведь говорят, что в движении жизнь. Элис должна была постоянно двигаться, чтобы жить. — Просто хотела увидеть что-то новое, — наконец сказала она. — Разве тебе не хочется?       Осаму пожал плечами. — Не знаю. Какой смысл уезжать куда-то, если тут всё есть? — А что, если тут не всё есть? — А если там ничего не будет? — Ты никогда не узнаешь, если не рискнёшь.       Осаму задумался. Его усталые глаза посмотрели вокруг, как будто малыш внезапно задался слишком взрослым вопросом: «А действительно ли мне надо всегда оставаться на месте?». Элис вздохнула и, покачав головой, наклонилась к нему. Осторожно заправив прядь мягких каштановых волос ему за ушко, она сказала: — Не думай об этом. Тебе надо сосредоточиться на том, чтобы поправиться.       Осаму кивнул и устало прислонился к её плечу, закрывая глаза и тихонько засыпая. Элис обняла его покрепче и продолжила работать. Но, глядя в свой файл, она не могла не задуматься о причине своего побега из Йокогамы. Ведь не только жажда увидеть весь мир гнала её дальше, но и глухое страстное желание быть свободной от влияния отца.       Мори вовсе не был плохим отцом, Элис не могла такого сказать. Они много времени проводили вместе, и Элис могла вспомнить моменты, когда они смеялись вместе, когда гуляли и чем-то занимались. Огай учил её всему, что знал, и всегда поощрял тягу к знаниям у дочери, даже если эти знания были бесполезны для мафиози. Элис могла вспомнить время, когда они танцевали вдвоём. Мори ставил её себе на ноги и ходил с ней, а она заливисто смеялась. Он легко поднимал её на руки и носил её, когда ей хотелось побыть выше. Он нежно целовал её в лоб на ночь, проверяя температуру.       Да, Огай был жёстким человеком. Непослушания он не терпел. Не сосчитать, сколько раз Элис лежала у него на коленях, плача и извиняясь, пока он шлёпал её за какие-то проделки. Когда была маленькой — за то, что взяла пистолет без спросу. Когда стала старше — за то, что сбежала из дома и напилась до полусмерти. В общем, даже за дело и справедливо. Но от этого было нелегче.       Однако Элис знала, что в целом, для неё это было не так важно, как другое, что делал Мори. Он ограничивал её. Когда Элис однажды обмолвилась, что хотела бы увидеть Европу, Огай вздёрнул бровь и покачал головой, сказав, что у них нет времени кататься по свету, хотя на следующей же недели он потащил её в командировку в Китай. Когда она сказала, что хотела бы работать не на Мафию после школы, Мори лишь коротко усмехнулся, как будто она неудачно пошутила.       И постепенно это встало непреодолимой стеной между ними. Элис хотела свободы, Мори видел её наследницей его престола в Мафии. Она хотела повидать весь мир, он хотел, чтобы она навечно осталась здесь. Элис понимала, что они оба слишком упрямые. И если она не сделает шаг, Мори пройдёт по её желаниям легко и просто.       Именно поэтому она уехала. И продолжала желать переезжать. Ей хотелось повидать весь мир и пожить в разных городах, а то и странах. А всё потому, что её собственный отец породил в ней смутный страх привязаться к чему-то, остаться на одном месте. И всё это время она бежала именно от этого жуткого чувства, что все вокруг её знают, что она остаётся на месте, что она привязывается к чему-то. Что это что-то её контролирует.       Элис потёрла глаза, пытаясь собраться с силами и начать работать. В этот момент компьютер неожиданно пиликнул уведомлением. Написал менеджер.       «Элис, могу тебе позвонить?»       «Да ну блин, нельзя было позже?!» — взвыла Элис, глядя на только-только уснувшего Осаму. Дазай тут же проснулся и с интересом, правда, весьма сонным, посмотрел вокруг. — Может, пойдёшь спать? — предложила Элис, нервно поглядывая на монитор: не придёт ли новое сообщение от менеджера, которому явно что-то срочно понадобилось. — Не-а, — мотнул головой упрямый мальчишка. — Не хочу засыпать один.       «Элис? Это срочно!»       Элис мысленно выругалась, потом взглянула на Осаму и покачала головой. — Тогда сиди тихо, хорошо? У меня созвон сейчас. — Что? — Просто потише будь. Мне сейчас позвонит важный человек, и я не могу отвлекаться. Хорошо? — Угу…       Элис прикрыла на миг глаза, собираясь с силами, потом быстро напечатала, что да, он может звонить. Менеджер начал звонить в ту же секунду. Со вздохом Элис взяла нажала на иконку звонка, принимая входящий. — Привет! — менеджер сразу же затараторил. — Мне надо, чтобы ты глянула вот этот файл…       Элис с усталым выражением лица уставилась на экран, где менеджер уже увлечённо объяснял, что нужно делать с новым файлом. Блин. Она ведь ещё со старым не закончила. Когда уже этот сезон загрузки кончится… — Хватит уже, моя сестрёнка устала, — внезапно сказал Осаму, сердито глядя в монитор.       У Элис ёкнуло и остановилось сердце. Она глянула на Дазая, краем уха слыша, как менеджер прервался. — Это ты сказала? — растерянно спросил он. — Помехи, наверное, — быстро сказала Элис. — Соединение сегодня очень плохое. Я ничего не говорила.       Осаму открыл было рот, чтобы снова что-то ляпнуть, однако Элис, не придумав ничего лучше, крепко прижала его к себе, буквально заставив уткнуться лицом себе в плечо. Продолжая нежно и крепко обнимать младшего брата, она попыталась успокоиться и продолжить слушать менеджера. Иисус, этот ребёнок её от ума отставит…       Когда созвон наконец закончился и Элис нажал кнопку отключения, она тут же уставилась на Осаму. Тот в ответ посмотрел на неё большими и абсолютно невинными глазами. Маленький чертёнок. — Я же просила тебя сидеть тихо! — воскликнула Элис, не понимая, как она может одновременно сердиться и умиляться. — Он тебя мучил, — упрямо сказал Осаму. — У тебя ведь уже есть задание, чего он тебе новое даёт?! — Осаму… — Элис вздохнула и решила, что проще не влезать во все тонкости её работы. — Так иногда получается. Я не против, понимаешь? Я за это деньги получаю. — Папа говорит, ты мало получаешь. Это того не стоит. — По сравнению с ним, разумеется, я получаю мало! — не сдержавшись, фыркнула Элис. — Он мафиозный босс, а я обычный офисный сотрудник!       Осаму снова задумался. Элис ощутила укол раздражения от того, что Мори обсуждает её зарплату с её младшим братом. И зарплаты в принципе. Ни к чему Осаму это знать пока что. Пусть у него будет нормальное детство. — Не забивай себе этим голову, — мягко сказала Элис. — Тебе надо для начала выздороветь. — Угу… — Осаму сонно зевнул.       Элис посмотрела на него, на его очаровательное личико, сейчас с горящими от болезни щёчками, и сердце у неё вдруг сжалось от невыносимой нежности к брату. Она взглянула на монитор, на свою недоделанную работу и решила наплевать на неё. В конце концов, подождут немного, от них не убудет.       Поднявшись, Элис подхватила Осаму на руки и стала ходить с ним по комнате. Дазай широко распахнул глаза, удивлённо глядя на неё. — Элис? — Тшш… Спи давай, — улыбнулась Элис. — Я побуду с тобой, пока ты не уснешь.       Осаму мягко улыбнулся ей и положил головку ей на плечо. Устало закрыв глаза, он стал медленно, но верно проваливаться в сон. Продолжая укачивать его, Элис принялась ходить по комнате, стремясь поскорее уложить малыша. Было уже слишком поздно, и ему стоило поскорее засыпать, чтобы набираться сил и выздоравливать.       Она ходила по маленькой гостиной, укачивая своего младшего брата и глядя на его уставшее лицо. Температура начинала спадать потихоньку, и Осаму уже не был таким горячим. Завтра ему будет легче, подумала Элис. Надо только поспать. Она покачала его ещё немного, чувствуя жуткую усталость в руках. Всё-таки Осаму был уже достаточно тяжёлым.       Хотя нет, усталость была не только в руках. Усталость была во всём теле. Элис повернулась, и взгляд её упал на оконное стекло, в котором она увидела своё собственное отражение. Худая, бледная девушка, с мешками под глазами и волосами, забранными в какой-то странный хвост. Она выглядела уставшей и осунувшейся, словно не спала уже несколько лет. Она носила на руках маленького мальчика, который спал на ней, и выглядела так, точно была готова упасть в обморок прямо сейчас.       Элис остановилась от удивления и шока, глядя на саму себя. Как она раньше не увидела этого? Как она раньше не видела, во что превратилась? В отражении была её полная противоположность. Усталая, бледная, как призрак, девушка совсем не походила на жизнерадостную и весёлую Элис, которую знали в университете и в офисе. Это была совершенно не она.       Можно было бы сказать, что это из-за работы. Но Элис и раньше работала двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, однако никогда не выглядела так плохо. Нет, дело было в другом.       Йокогама высасывала из неё все силы. Йокогама, люди, время здесь — всё стремилось словно выпить все её жизненные соки. Элис смотрела на саму себя, и ей становилось страшно. Это была не она. Совсем не она.       И вдруг с необычайной ясностью Элис осознала: ей пора снова бежать. Пора возвращаться в Нью-Йорк, а оттуда бежать куда-нибудь ещё. Дальше, дальше от этого жуткого портового города, в котором на каждом шагу её душили воспоминания, в котором её знало слишком много людей, в котором был её отец. Останется — и через месяц отец сделает её своей преемницей, через два найдёт ей мужа, а через три она забеременеет. Через год родит наследника. И всё закончится. Её жизнь закончится, не начавшись, именно в этом городе, который навеки поймает её в свои сети.       Элис мотнула головой, зажмурившись крепко-крепко, чтобы прогнать этот жуткий образ. Нет, она должна бежать. Она должна бежать, если не хочет к тридцати годам превратиться в старуху с ребёнком на руках.       Отвернувшись от окна, Элис взглянула на Осаму, который мирно спал на её плече. А как же младший брат? Неужели она бросит его здесь? Элис ощутила укол вины. Нет, разумеется, бросать Осаму она не собиралась. Пусть он не был ей родным братом, но она его не бросит.       «А что тогда?» — спросил ехидный голос. — «Что ты будешь делать?» Элис снова взглянула на Осаму, потом вдруг улыбнулась и, наклонившись, нежно поцеловала его в лоб. Дазай тихо заворочался во сне, однако не проснулся, лишь мягко вздохнул и снова уснул. Температура спала, Осаму теперь мог отдыхать. «Так что ты будет делать, Элис?» — напомнил о себе ехидный голос. «Я дам ему выбор», — сказала ему Элис.       Да, именно так. Осаму вырастет и сам сделает свой выбор. Захочет — останется в Йокогаме и станет новым боссом Портовой Мафии. А не захочет — Элис тут же заберёт его с собой. Объездит с ним все страны, покажет ему весь мир. Но только если он захочет.       Элис не знала, каким вырастет Осаму. Пожелает ли поехать с сестрой или останется тут, в Йокогаме? Захочет ли увидеть мир или же решит стать боссом Портовой Мафии? Пока это было будущим, неизвестным им обоим.       Но одно Элис знала точно: она не позволит Ринтаро выбирать за них.