Часть вторая. Отец.

      Когда квартира небольшая, довольно сложно уместиться. Осаму, благо, сидел в своей комнате, но вот Элис оккупировала гостиную и ни в какую не желает оттуда уйти. Поэтому Мори приходилось сидеть на кухне, чтобы не мешать её ужасно важной работе.       Огай поставил чайник кипятиться и открыл окно, чтобы проветрить. Надо бы потом выгнать Элис на кухню и проветрить гостиную. Проветривать в комнате, пока там Элис, он не рисковал: его дочь была ещё совсем слаба. Мори не понимал, почему она ни в какую не берёт больничный. Теперь малышка — хотя какая малышка, ей уже далеко за двадцать — сидела там с температурой тридцать восемь и пять и работала.       Мори покачал головой, вдыхая вечерний воздух. Когда он приехал вчера, обнаружилось, что заболел не только Осаму, как ему написала Элис. Сама девочка тоже успела подхватить вирус и теперь страдала. Самое интересное, что Дазай успел поправиться, только мучился с заложенным носом, но в остальном у него всё прошло. А вот Элис заболела намного серьёзнее. У неё уже третий день, как выяснилось, стояла высокая температура, а теперь ещё и начался кашель.       Словно вторя его мыслям, из гостиной раздался кашель Элис. И звук приближался. Мори обернулся ровно в тот момент, когда девушка вошла на кухню. Глаза — мутные-мутные, щёки горят, а горло разрывается кашлем. Руки у Элис трясутся, и она явно плохо понимает, где она. — Как работа? — спросил Огай, хотя ему хотелось спросить совсем другое.       «Как ты себя чувствуешь?». «Дай померить температуру». «Элис, возьми уже больничный». Но он такого, конечно, никогда не скажет. Элис не та, кто позволит задавать ей такие вопросы. — Нормально, — ответила Элис. Явно автоматически.       Огай проводил её глазами, когда девушка подошла к холодильнику и открыла его, доставая энергетик. Неодобрительно покачал головой: — Не стоит. Тебе и так плохо. И с лекарствами мешать не советую. — Без тебя знаю, — огрызнулась Элис.       Она открыла банку и быстро отпила глоток, поморщившись. Мори мог только представить, какая боль пронзила её горло сейчас. Пить напиток из холодильника, да ещё газированный было явно плохой идеей. Но когда Элис вообще его слушала? Всегда была невыносимой упрямицей.       Отпив немного энергетика, Элис собралась было уходить, но вдруг помялась и села на стул. Мори в своём доме японской мебели не терпел, поэтому у них были стулья. Сев на стул, Элис обняла банку руками, согревая её. Огай опёрся спиной о подоконник, глядя на дочь.       На самом деле, он давненько её не видел. То есть, конечно, видел и до отъезда, и после приезда с командировки. Но посмотреть на неё достаточно долго, увидеть все изменения в ней, разглядеть каждую новую черту — такого не было. Вряд ли Элис позволила бы ему это и сейчас, будь у неё силы спорить с ним. Однако она была слишком слаба, и Мори решил воспользоваться этой возможностью.       Теперь он разглядывал собственную дочь, которую толком не видел четыре года. За четыре года Элис не слишком изменилась. Конечно, ведь уже когда она уезжала, была достаточно взрослой и не могла сильно поменяться. Но всё-таки какие-то едва уловимые изменения в ней были. Скулы обозначились чуть резче — вряд ли девочка хорошо питалась. Волосы стали длиннее, пышнее, однако теперь Элис собирала их в пучок, словно не желала показывать их.       Но главное глаза. У Элис всегда был взгляд дикой кошки, которая не доверяет никому. А теперь голубые глаза смотрели на мир ещё суровее, ещё жёстче. — Как Осаму? — спросила Элис. — У него всё хорошо, — ответил Мори. — Меня куда больше волнуешь ты.       Элис взглянула на него своими жёсткими глазами, и Огай пожалел, что сказал это. Она с детства тренировала этот взгляд. Когда он делал что-то не так, Элис смотрела на него именно такими злыми голубыми глазами. А сейчас этот взгляд расцвёл, словно ядовитый цветок. Вдохнёшь его аромат — умрёшь от паралича.       Но он не отступил. Не отступил, потому что был таким же упрямым, как она. — Ты пила сегодня таблетки? — спросил Мори. — Да, — сказала Элис таким тоном, каким наверняка сказала бы «Как будто тебя это волнует».       Ради Осаму у них было что-то вроде негласного перемирия. Объяснять все их «тёрки», как выразилась бы Элис, Мори не был намерен. Они и между собой не обсуждали ничего. Просто молча решили, что не будут показывать, как друг к другу относятся. Ни к чему малышу знать об этом. — А горло полоскала? — Да.       Элис снова отпила энергетик, и Мори поджал губы. Ну какой смысл полоскать горло, если потом она пьёт холодные энергетики? — Почему ты не возьмёшь больничный? — не выдержал Огай. — Ты ведь вообще ничего не можешь сейчас. — Кто сказал, — фыркнула Элис. — Если я работаю не на тебя, это не значит, что я ничего не могу.       Мори прикрыл глаза. Нет, всё-таки четыре года не могут изменить людей. Ни Элис, ни он сам уже не изменятся. Так и будут ходить вокруг этой темы.       Ему ужасно хотелось сказать, что работа не на него — это отвратительная работа (не так прямо, разумеется, но посыл был бы такой), однако Мори понимал, что в спор сейчас вступать не стоит. В лучшем случае они поссорятся и перестанут разговаривать дня на три, как раньше. В худшем — разругаются так, что Осаму обо всём узнает. — Элис, я не об этом, — Мори едва не скрипнул зубами от досады, но всё-таки почувствовал гордость за то, что нашёл в себе силы не начинать их вечный спор. — Тебе ведь плохо, ты в таком состоянии ничего не наработаешь. Так почему бы не взять больничный?       Элис с минуту смотрела на него, потом подняла банку, как будто хотела отпить снова, однако не стала. Вместо этого она поставила банку к себе на колени, поежившись, и опять уставилась на него своими злыми голубыми глазами. Дикая кошка. Пока Элис была маленькой, такой взгляд умилял. Ну что может сделать котёнок, пусть даже и дикий? Но теперь на него смотрела взрослая дикая кошка. Дикая, а потому очень опасная. — Смысла нет, — ответила Элис. — Прелести работы на удалёнке. Я что так, что так буду сидеть дома. Какой смысл брать больничный, если за него не платят?       Мори вздёрнул бровь. Об этом он не подумал. Деньги для него уже давно перестали иметь значение, и сложно было поверить, что четырнадцать лет назад он пересчитывал каждую иену и думал, кто у него занял, чтобы пойти и забрать долг. Элис на что-то нужно было кормить. — Если тебе нужны деньги, я дам, только возьми больничный, — сказал Мори.       И по глазам Элис понял, какую глупость сморозил. Эта гордячка никогда в жизни не возьмёт у него ни иены. — Мне от тебя ничего не нужно, — подтверждая его слова, прошипела Элис.       Огай покосился на дверь, ожидая, что сейчас забежит Осаму и всё услышит. Малыш пока ни о чём не догадывался, но чувствовал, что отношения между его папой и сестрой были напряжёнными. Не стоило загружать его этими проблемами. — Хорошо, — сказал Мори. — Я просто предложил.       Глаза Элис широко раскрылись. Она явно не ожидала, что Мори так быстро согласится и что он скажет эти слова таким спокойным тоном. Огай отвёл глаза, пожалев, что не использовал свой обычный несколько язвительный и насмешливый тон. Так было проще. Оставить всё, как есть, и заботиться о новом ребёнке было проще. Но он всё равно постарался смягчить свои слова и свой тон.       Вероятно, потому что Мори всегда стремился к контролю. Всю жизнь босса Мафии он контролировал чётко и твёрдо, зная, что всё может быть иначе, а потому стремясь удержать то, что имел. И Элис в том числе. Однако её ему удержать не удалось, и это до сих пор било по самолюбию Мори.       Будь у него возможность, он бы отмотал время назад, когда Элис только сообщила ему о том, что уезжает. Он бы нашёл её билет и порвал бы, нашёл бы паспорт и спрятал, только бы она осталась. Мори, по правде сказать, не знал, почему не сделал так тогда. Вероятно, потому что не поверил, что Элис действительно сможет уехать. Недооценил её.       Главная ошибка в его жизни. Мори всегда точно оценивал врагов. Он чётко видел, на что способен каждый их них и кого стоит принимать во внимание, а кого можно просто пнуть подальше, будто дворовую шавку. Но собственную дочь он недооценил, и теперь в его душе зудело желание исправить эту ошибку.       Элис дёрнула плечом, потом отвернулась и посмотрела в сторону двери. В её руке по-прежнему была банка энергетика, и рука слегка тряслась. Жидкость внутри тихо стучала о металлические стенки, и Мори поморщился, представив, что сейчас происходило в организме Элис. Тело требовало отдыха, чтобы справиться с болезнью, а Элис качала его адреналином, изматывая. Но говорить ей об этом смысла не было. Во-первых, она это прекрасно знает, а во-вторых, она продолжит пить энергетик, просто чтобы досадить ему. В-третьих, они опять поругаются.       Слишком много тем, из-за которых они могут поругаться… — Я собирался чай пить, — проговорил вместо очередного совета Мори. — Хочешь со мной?       Никакой чай он пить не собирался. Огай зашёл на кухню, чтобы поставить чайник и не остаться без питьевой воды, только и всего. Но Элис это знать ни к чему. — Да ладно тебе, папаша, теряешь хватку, — фыркнула Элис. — Слишком дешёвая манипуляция даже для тебя. — Тогда, может, поддашься? Пожалеешь бедного старого отца, теряющего хватку? — улыбнулся Огай.       Он сам поразился, как это прозвучало. Ему лишь хотелось немного смягчить свой тон, но прозвучало это как-то совсем жалко. Как будто он и вправду был старым отцом, которому скоро было умирать, и потому он пытался наладить отношения со своей дочерью. Мори умирать не собирался, но отношения стоило попытаться исправить хотя бы чуть-чуть. Лишь так он мог исправить свою ошибку.       Элис странно хмыкнула, запрокинула голову и отпила энергетик. Мори было физически больно смотреть, как его дочь травит себя, однако он прикусил язык. Сделает замечание сейчас — и Элис опять уйдёт работать. Сейчас у него нет права на ошибку. — Ну, давай, что ли, — сказала Элис, чуть усмехнувшись. — Но хватку ты всё-таки теряешь, папаша. — Что поделать! Мы все стареем, — хмыкнул Мори, не показывая, какое облегчение испытал от того, что Элис согласилась. Все-таки его манипуляции ещё работали. — Может, тело у тебя и дряхлеет, но сознание всё ещё того психа, который подобрал меня, — фыркнула Элис. — Спасибо за комплимент, дочь, — хмыкнул Мори.       Он подошёл к чайнику и осторожно потрогал его, убедившись, что он уже вскипел. Элис в этот момент залезла в телефон, что-то печатая. Огай мельком взглянул на неё и спросил первое, что пришло в голову: — Коллега? — Менеджер, — ответила Элис. — Сообщаю, что сделала всё, что надо.       Какое-то время на кухне была тишина. Мори достал две кружки и принялся наливать чай. Надо бы поговорить о чём-нибудь отвлечённом, разрядить атмосферу немного, отвлечь Элис. Притупить её бдительность. — Так что, ты вообще никогда не бываешь в офисе? — Не-а, — Элис даже не оторвалась от телефона. — Как странно. Вообще всегда из дома? — Угу. А какой смысл ходить? Нам всё присылают файлами. Нет смысла сидеть в офисе, если можно так же сидеть из дома. — Ну да…       Мори покачал головой. Нет, это всё-таки звучало слишком странно. Может быть, для нового поколения работа из дома — привычная штука, но он не мог представить, чтобы Мафия работала дистанционно. Это же какая вакханалия начнётся! Чуя уйдёт в запой, Коё на звонках будет отпускать язвительные комментарии («Мори-сан, вы скоро из декрета выйдете? А то так работать нет никаких сил!»), Акутагавы перегрызутся друг с другом и полезут на стенку, а Хироцу будет курить в камеру и меланхолично спрашивать, стоит ли ему прикончить Мори-сана раньше, чем он сойдёт с ума окончательно, как прошлый босс, а то первые признаки уже есть.       Нет, Мафия на дистанционной работе не выживет. Они ведь даже восстание не поднимут, просто тихонько сойдут с ума каждый в своей квартире. И потом к созвону будут подключаться лишь скелеты, похожие друг на друга так сильно, что отличить их можно будет только по именам в конференции.       Ну ладно, Чую можно будет отличить по шляпе.       Оглянувшись на Элис, Мори заметил, что она всё ещё что-то печатала в телефоне, покачивая тонкой ногой. Огай почему-то с тоской вспомнил время, когда она бегала с каким-то мальчиком из школы на свидания. Он тогда однажды поймал её, когда она хотела сбежать ночью, и отправил дочь обратно в постель, запретив встречаться с тем мальчиком. Элис показала ему средний палец, но больше бунтовать не решилась и ушла в свою комнату. Не выходила оттуда дня три, только по ночам выбиралась, когда думала, что Мори спит. А потом они дружно сделали вид, что ничего не случилось.       Однако больше Элис с мальчикам не встречалась. И вот ей уже почти тридцать, а на горизонте никого. Мори надеялся, что к этому возрасту Элис уже порадует его наследниками, но этого не было ещё даже в планах. Видимо, всё-таки не стоило запрещать дочери встречаться, пока у неё было желание.       Впрочем, время ещё было. За те годы, которые ей остались до тридцати, Элис успеет и парня себе найти, и замуж выйти, и ребёнка родить. Будет у него наследник. Хотя теперь в этом смысла особенного нет: у него теперь есть Осаму. Но всё же не стоит давать Элис расслабляться. Она всё-таки старше.       Огай налил чай и поставил кружки на стол. Элис даже не подняла голову, продолжая что-то увлечённо печатать. Мори сел за стол и отпил немного чая, стараясь быть терпеливым. Однако его раздражало, что дочь, вместо того, чтобы уделить пару минут ему и просто выпить с ним чая, продолжала сидеть в телефоне. У неё был перерыв, и она спокойно могла бы немного отдохнуть и поговорить с отцом, к тому же Элис неважно себя чувствовала и должна быть хотя бы ненадолго расслабиться, но вместо этого она предпочитала делать вид, что она всесильна и отдых ей не нужен, а отец тут сидит так, для декорации. — Всё ещё коллега пишет? — спросил Огай, не выдержав. — Нет, подруга, — отрезала Элис.       Мори удивлённо вскинул брови. Сколько он себя помнил, у Элис подруг не было. Дочь всегда презрительно отзывалась о девочках в её классе. Говорила, что у них на уме только косметика и всякие милые безделушки в стиле аниме и что она совершенно не вливается в их коллектив. Огай предложил было ей тоже купить что-нибудь из этого, чтобы было проще влиться в группу, но Элис лишь одарила его своим фирменным взглядом и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Он так и не понял, что сделал не так. — У тебя никогда не было подруг, — проговорил Мори, не зная, что ещё сказать. — Теперь есть, — пожала плечами Элис. — Как её зовут? — поинтересовался Огай.       Элис глубоко вдохнула — так, что стало ясно: она ужасно раздражена, но у неё нет сил ругаться с отцом. Отложив телефон, Элис поставила банку энергетика рядом и взяла кружку чая. — Морган. Мы познакомились в универе и до сих пор поддерживаем связь. — Это… хорошо.       Ничего хорошего не было. Хоть Мори и хотел, чтобы Элис влилась в школьный коллектив в своё время, он не позволил бы ей дружить с кем-то. Мафиози не дружат. — Да, это хорошо, — согласилась Элис.       Её голубые глаза смотрели на Мори так пристально, что ему отчего-то стало неловко. Он почему-то всегда полагал, что Элис будет одиночкой, как он сам. У Огая не было друзей, вряд ли босс Мафии может вообще позволить себе такое, а ему самому не больно-то и хотелось. Мори всегда учил Элис, что доверять никому нельзя. Друзей у дочери мафиози быть не может. — И что, вы прям дружите? — не удержался он. — Да, — спокойно ответила Элис. — Дружим. Мы именно дружим, папаша.       «Дружим»… Какое громкое слово. Для мафиози дружба — смертельная роскошь, Огай не уставал это повторять. Они не могут доверять никому, кроме семьи. Мори учил этому Элис всю жизнь. Да, он сам подталкивал её общаться с одноклассницами, но лишь потому, что она не должна была выделяться и должна была привлекать как можно меньше внимания. Дружить с кем-то Элис не могла. — Мои уроки прошли зря? — хмыкнул Огай, не показывая, как его задел этот тон дочери. — Получается, что так, — согласилась Элис. И добавила несколько ехидным тоном. — Если ты параноик и псих, это не значит, что я такая. — Ты — моя дочь. — Слава богу, не по крови.       Мори поджал губы и отпил чай, чтобы скрыть своё раздражение. Самодовольная ухмылка Элис ясно показывала, что этот бой он проиграл. Он вообще в последнее время проигрывал все бои со своей дочерью. Может быть, всё-таки что-то из его уроков она и вынесла. — Ты же знаешь, что не может доверять никому, кроме семьи, — попытался взять реванш Мори.       Элис задумчиво посмотрела на него. Потом вздохнула и взяла телефон, начиная листать фотографии. Огай попытался увидеть, что там было, однако Элис листала слишком быстро. — Вот, — наконец сказала она, показывая ему фотографию.       Мори посмотрел на экран телефона и поначалу даже не понял, что Элис ему показывала. На фотографии были две девушки, которые ярко улыбались в камеру. А потом Огай с удивлением узнал в одной из них Элис. Он никогда не видел, чтобы его дочь так улыбалась. Во всяком случае, она никогда не улыбалась так ему. — Это Морган и я, — проговорила Элис, и голос её был мягким, как будто она хотела смягчить суровую реальность для него. — Мы часто ходим с ней в походы. — В походы? — удивился Огай.       Сколько он себя помнил, Элис была домоседкой. Она не любила выходить из дома, редко когда соглашалась погулять с ним даже до набережной. Походы? Это было совершенно не про его дочь. — Да. Я люблю путешествовать, а Морган обожает пешие походы, — принялась рассказывать Элис. — Здесь мы в походе к Великим озерам. Пока мы туда добирались, произошло столько всего, что мне до сих пор кажется: чудо, что мы добрались. Морган тогда постоянно выручала меня. Она могла легко бросить меня в лесу, я бы ни за что не нашла дорогу, но она не сделала этого. — Она… — Я доверяю ей, Ринтаро, — мягко, но с твёрдостью в голосе сказала Элис. — Мы с ней подруги.       Мори прикусил щёку изнутри. Да, Элис звучала совершенно искренне. Она действительно доверяла этой Морган. Слышать это от его обычно язвительной и скептично настроенной дочери было всё равно, что услышать от инопланетянина «Привет!», однако она действительно говорила это.       Так не должно было быть. У её дочери просто не могло быть людей, которым она доверяла бы. Только он и Осаму. Как наследница мафиозного босса, Элис не могла позволить себе иметь друзей. — Морган — не единственная моя подруга, — огорошила его Элис. — Что?! — Мори повернулся к ней.       Элис насмешливо улыбнулась, хотя уже через секунду закашлялась. Отпив немного чаю, она снова посмотрела на него, и глаза у неё сияли блеском, который Огай никогда у неё не видел. — Да. Нас компания из… дай-ка подумать… раз, два, три… десяти человек!       Десять человек?! Мори бы никогда в жизни не поверил, что его обычно ужасно необщительная дочь сможет в принципе когда-нибудь собрать вокруг себя такую огромную компанию. Но, как оказалась, она смогла. — Откуда ты… Как ты…? — от шока он даже не смог придумать, как задать вопрос. — Как оказалось, если уйти подальше от вечно контролирующего отца, можно многого добиться, — насмешливо фыркнула Элис.       Огай прикусил щёку изнутри так сильно, что рот наполнился металлическим вкусом. Элис была права, он действительно пытался её контролировать, как контролировал всё в своей жизни. А как иначе? Он ведь не хотел лишиться дочери. Их жизнь была полна опасностей, и даже от самых близких людей можно было ожидать предательства. Нет, не так. Близкие предавали в первую очередь.       И с Элис это тоже работало. Мори до сих пор считал, что это было предательством: уехать и не сказать ему ни слова. Вернее, Элис сказала, но слишком поздно. А уже на следующий день её уже тут не было.       Для Мори Мафия была всей жизнью. Это было его детище, его сад, который он так бережно растил. Ещё бы! В своё время он рисковал жизнью, чтобы взойти на престол Мафии и сохранить его. Сколько раз его пытались убить, угробить в каком-нибудь несчастном случае или в перестрелке, но он выжил. Выжил, вцепившись в Мафию мёртвой хваткой, и справился. Поднял Мафию с колен, на которые её поставил её прошлый босс, возродил организацию, дал ей право на существование. Теперь Мафия была легальной компанией, и никто не посмел бы сунуться к ней, а всё благодаря ему. Это было делом его жизни.       Огай лелеял надежду, что однажды Мафия перейдёт в надёжные руки Элис, и готовил её к этому. Но как оказалось, его мечта не была её мечтой. Элис хотелось мифической свободы, и ради этой свободы эта вольная цыганская душа была готова даже жить в бедности и работать на кого-то. Мори даже представить это было сложно. В своё время он отдал бы очень многое, если не всё, чтобы оказаться на месте Элис, с готовым местом главаря и с уверенностью в завтрашнем дне. Однако его своевольная дочь, которую любой ветер мог согнать с места, предпочла смутное будущее и жалкие гроши в кармане. Всё потому, что такова была цена свободы от Мафии.       Вся надежда теперь была на Осаму. Огай растил его, каждый день потихоньку внушая ему мысль о том, что Мафия перейдёт к нему. И судя по всему, Дазаю такая мысль нравилась. Он с радостью учился, слушал отца и обожал ходить с ним в офис Мафии вместо физкультуры в школе.       Впрочем, в своё время Элис тоже была такой. Слушала его, старательно училась. А как она дралась! У неё был настоящий талант к рукопашному бою, и Мори всегда с удовольствием смотрел, как Элис тренируется. Девочке и самой это нравилось, он знал это, видел по её глазам. Её глаза горели радостной яростью, пока она метала ножи и сражалась с тренировочными манекенами.       А потом что-то случилось. Перемкнуло. Может быть, даже за один день, за одну ночь. Мори казалось, что однажды Элис просто проснулась и решила, что больше не хочет этим заниматься. Он не знал, что случилось. Может быть, подростковый период так ударил, а может быть, что-то ещё. Но Элис стала всё меньше времени проводить в зале для тренировок и всё больше времени учиться. Она уделяла внимание общим предметам в школе, жертвуя его уроками стратегии и упражнениями.       А однажды Огай проснулся и увидел, что постель Элис пуста. Девочка сбежала из дома, оставила только короткую записку, что ушла и её лучше не искать. Ей тогда не было и шестнадцати лет. — Ты всегда пыталась сбежать от меня, — зачем-то сказал Мори.       Элис пристально посмотрела на него, убирая телефон. — Ты о том случае? — Да.       Элис сбежала на неделю. Мори кинул все свои силы, чтобы найти её. Чёрные ящерицы во главе с Хироцу искали Элис по всей Японии, но девочке каким-то образом удавалось скрываться. Нигде не было никаких следов. Огай тогда с ума сходил от волнения, сидел в кабинете и, ожидая сообщений от Чёрных Ящериц, думал, что Элис убили и тело скинули в какую-нибудь канаву.       Спустя неделю и три дня Элис сама вернулась домой. Мори вошёл в квартиру после работы и увидел Элис, которая готовила на кухне как ни в чём не бывало. Он ожидал увидеть виноватую, уставшую и несчастную девочку, но столкнулся с немного потрепанной жизнью, но вполне полной ненависти дикой кошкой. Элис домой возвращаться не хотела даже после всего, что пережила во время своего побега. Что она тогда пережила, Мори так и не удалось узнать. Но всё же она вернулась. — Почему ты тогда вернулась? — спросил Огай.       Они не говорили об этом. Ни о причинах побега, ни о том, что произошло с Элис в эти десять дней. Поговорили только о наказании. Мори крепко отшлёпал Элис и посадил на домашний арест на месяц. Девочка тогда ни слезинки не пролила, лишь хлопнула дверью в комнату и три дня оттуда не выходила.       О чём она думала, когда сбегала? О чём думала после, когда вернулась? Ненавидела его? Или же любила, поэтому возвратилась домой? Огай не знал. Он в принципе никогда не знал, что было у Элис на душе. О её эмоциях они говорили редко. Да и ни к чему это было: как и дружба, эмоции — роскошь для мафиози. Говорить о них смысла нет, Мори никогда его не видел. Возможно, это было ещё одной причиной, почему Элис отдалилась. — Мне некуда было идти, — пожала плечами Элис. — Меня даже на подработку не брали, когда узнавали, что в графе «Опекуны» мне некого указать.       Слова ударили больнее, чем Мори ожидал. У Элис ведь был не просто опекун, у неё был отец. А она не хотела даже формально указать его. Конечно, Элис скрывалась, поэтому ничего и не собиралась писать, а то вдруг кто-нибудь позвонил бы Огаю и сообщил, где она, но Мори понял скрытый подтекст. После своего побега Элис в принципе не хотела видеть его своим отцом.       Тогда что-то сломалось в их отношениях. Они и раньше-то не особенно напоминали семью, а после этого и подавно перестали. Элис не хотела видеть его своим отцом. Он же отчаянно хотел видеть свою дочь на престоле Мафии. Ему казалось, нажми он ещё немного, и Элис согласится. Но как оказалось, она всё-таки была его дочерью, упрямой и непокорной. И когда Мори надавил слишком сильно, она упорхнула из-под его крыла, легко и просто вычеркнув его из своей жизни. — А теперь тебе никого указывать не надо, — проговорил Мори. — Ага, — почти весело сказала Элис. — Я взрослая. Свободна, как ветер. Это здорово.       Огай опустил взгляд в кружку, глядя на остывший чай. «Свободна, как ветер»… Элис никогда не стремилась закрепиться где-то. В то время как он старался устроить будущее, Элис не желала думать о нём вовсе. Ей хотелось только свободы.       В комнате повисла тишина. Элис спокойно пила чай, глядя отсутствующим взглядом куда-то в сторону. Мори смотрел на неё, даже не притронувшись к своей кружке. Он думал… обо всём. Об их с Элис отношениях, о том, как вообще всё это получилось. Ведь ещё недавно она была девочкой, которая отчаянно пряталась за ним от всего мира. Девочкой, которую он поднимал на руки и с которой танцевал по комнате, дурачась. Девочкой, которая была послушна как марионетка и смотрела ему в рот, внимательно слушая его. А вот теперь перед ним сидит она же. И в то же время совершенно чужой человек.       Телефон Элис внезапно пиликнул, и девочка сразу же кинулась к нему. Мори смотрел, как её быстрые ловкие пальцы печатают какой-то ответ. Так скоро, так точно… — Кто это? — спросил он.       Пауза. Голубые глаза дикой кошки. — Менеджер.       А вот это уже явная ложь, и они оба знали об этом. Мори постучал пальцами по кружке, размышляя, стоит ли спрашивать. Судя по напряжённым плечам Элис, она ожидала его вопроса. — Врёшь. — Вру.       Они уставились друг на друга, однако больше не произнесли ни слова. Вернее, Мори хотел надавить на Элис, узнать, кому она там пишет постоянно, — но увидел её злые голубые глаза и понял, что спрашивать не имеет права.       «В графе «Опекуны» мне некого указать…»       Элис была права, она не была ему дочерью. Во всяком случае, не по крови. Однако раньше у них хотя бы были отношения отца и дочери — пародия на такие отношения, но все же она была. А теперь и этого не осталось. Они чужие друг другу люди, и связывает их только Осаму.       Элис первой отвела глаза — не потому, что не выдержала взгляд, а потому что не видела смысла выигрывать, — и снова уставилась в телефон, ожидая ответа. Мори поднялся, чтобы забрать и вымыть их кружки. На кухне опять воцарилась та же напряжённая тишина. Словно и не было их разговора.       Топот маленьких ножек разбил эту тишину. Осаму влетел на кухню и кинулся к Элис, забавно тряся своими кудряшками: — Элис! Элис! Тебе там кто-то звонит! — Что?!       Элис вскочила и убежала в комнату. Мори проводил её долгим взглядом. А ведь лекарства она так и не выпила… Зато энергетик захватила с собой. Вот же упрямица… — Папа, а можно мне конфету?! — воскликнул Осаму, подбегая к нему. Ребёнок совершенно не заметил осколков тяжёлой тишины, которую сам же разбил. — Только после лекарства, — проговорил Мори. — Фу! Не хочу лекарство, оно противное! — принялся паясничать Осаму. — Надо, Осаму, — Огай посмотрел на него сверху вниз и мягко погладил по голове. — Ты же не хочешь снова заболеть? — Не-а! — мотнул головой Осаму. — Но лекарство всё равно не хочу!       Мори только вздохнул и пошёл искать лекарство. По каким-то причинам, известным одним лишь богам-шутникам, оба его ребёнка ненавидели всё, что связано с медициной. А он сам был хирургом. — Пей, — он сунул лекарство Осаму.       Дазай надулся и отвернулся, скрестив ручки на груди. Мори почему-то вспомнилось, что Элис вела себя так же в этом возрасте. Скрещенные на груди руки, упрямый взгляд, поджатые губы… Даже несмотря на то, что Элис и Осаму были родственниками не по крови, они были очень похожи.       С Элис разговор был бы короткий. Просто подзатыльник или шлепок пониже спины, и она бы мигом выпила лекарство. Но с Осаму почему-то так не получалось. Наверное, потому что по какой-то причине любить его было легче. — Пожалуйста, Осаму, — Мори осторожно опустился на корточки перед ним. — Тебе надо выпить эти таблетки, чтобы снова не заболеть.       Осаму внимательно посмотрел на пилюли на ладони Огая. Потом перевёл взгляд на него, и сердце Мори пропустило удар. Несмотря на тяжёлый характер Осаму, его глаза всегда смотрели на мир с ноткой невинности, какой Мори больше ни у кого не видел. У Элис такой невинности не было никогда. Она будто сразу родилась жестокой и холодной. — Я выпью, если ты ответишь на мой вопрос, — сказал вдруг Осаму.       За такое Элис бы уже снова получила. Но с Осаму Мори только улыбнулся и кивнул: — Спрашивай.       Он был готов к самому странному вопросу. Но точно не был готов к этому. — Пап, вы с Элис поссорились? — Что? Вовсе нет. Ты же сам сказал, ей кто-то написал, вот она и убежала. — Да нет, не сейчас. Вообще.       Всё-таки ребёнок чувствовал это. Да и как тут было не почувствовать, когда они с Элис старались лишний раз не пересекаться, хотя жили в одной квартире и называли себя родственниками? Мори вздохнул. Не нравилось ему, что Осаму был таким проницательным. Малышу пока рано знать об их с Элис отношениях. И вообще не стоит ему об этом задумываться. — Нет. Мы иногда… не понимаем друг друга. Но это не значит, что мы ссоримся, — покачал головой Мори, тщательно подбирая слова. — Иногда даже самые близкие люди не понимают друг друга. Но они принимают другого человека таким, какой он есть. Так и мы с Элис. Мы не понимаем, но принимаем друг друга.       Осаму смотрел на него большими невинными глазами, слушая так внимательно, что на миг Мори стало стыдно за такую наглую ложь, которую распознал бы любой взрослый, но ребёнок принял за чистую монету. Они с Элис не понимали и не принимали друг друга. Во всяком случае, он точно.       Элис бы не поверила в эту ложь. Даже в возрасте Осаму — хотя Мори её тогда не знал, но почему-то был уверен, что она была такой, — она бы не поверила. Однако Дазай широко улыбнулся и кивнул: — А, понял! Но вы постарайтесь друг друга понять, хорошо? — Конечно, Осаму, — Мори погладил его по голове. — Давай, пей таблетку и иди поиграй у себя. — А ты придёшь? — спросил Осаму, мигом заглотив таблетку и запив её водой. Вот негодник, даже не поморщиться, а такую драму развёл. — Приду. Скоро приду.       Дазай радостно улыбнулся, подпрыгнул и тут же умчался к себе в спальню играть в машинки или чем он там занимался. Мори проводил его тёплым взглядом. Да, Элис бы не поверила в такую очевидную ложь. А Осаму всё принял за чистую монету. Возможно, поэтому Мори любил его больше, чем Элис.       Поднявшись, Мори вымыл стакан и поставил его на полку. Потом вновь открыл окно и оставил проветривать. Судя по тому, как резво Элис убежала, из гостиной её ещё не скоро выгнать получится, поэтому пока стоит проветрить здесь. Оглядевшись, Огай забрал с собой спрей для горла и направился в гостиную с твёрдым намерением залить его в Элис.       Однако, когда он вошёл в гостиную, то увидел, что Элис спит на диване. Компьютер был включён, однако Элис лежала на софе и спала. Мори пошёл было к ней разбудить её, но тут увидел на экране компьютера сообщение от какого-то человека.       «Отличная работа, Элис! Если ты со всем закончила, то пока заданий больше нет.»       Значит, у Элис выдалась свободная минутка и она решила поспать, восстановиться. Мори чуть улыбнулся и огляделся в поисках пледа. Тот обнаружился на полке в шкафу, и Огай, оставив спрей там и захватив одеяло, укрыл им Элис. Она не проснулась, лишь поморщилась и натянула плед побольше на плечо.       Огай чуть улыбнулся и уже хотел было уйти, но внезапно его взгляд упал на телефон, лежавший возле головы Элис. Поначалу Мори даже не понял, что приковало его внимание и почему он вообще заметил смартфон. А потом вдруг понял. На телефоне всплыло уведомление. Удивлённый, Мори наклонился, читая его.       «Синдзи❤️, 00:12.       Приезжай скорее! Очень тебя жду и скучаю. Кстати, читала сообщения…»       Мори нахмурился, провёл пальцем по экрану, намереваясь разблокировать и прочитать сообщение до конца. Однако экран помутнел, и вылезла огромная клавиатура.       «Введите пароль»       Пароля Огай не знал. Как просто было раньше! В подростковом возрасте Элис вела дневник, и однажды во время уборки Мори наткнулся на него. На дневнике никакого пароля, конечно, не было, и именно оттуда Огай узнал про того мальчика, с которым Элис тогда встречалась по ночам. Вероятно, поэтому как только у Элис появился телефон, она поставила на него пароль и стабильно меняла его каждую неделю.       Мори с досадой вернулся на главный экран и нажал на сообщение. Долгое нажатие позволило ему увидеть чуть больше.       «Синдзи❤️, 00:12.       Приезжай скорее! Очень тебя жду и скучаю. Кстати, читала сообщения в группе? Все собираются в поход в начале лета, и вроде как пока никто не соскочил с планов. Ты должна пойти с нами! Я…»       Значит, в той компании Элис нашла нового парня. Мори выпрямился и взглянул на спящую дочь. Элис хмурилась во сне и в целом всё ещё выглядела плохо, однако она не просыпалась. Даже не подозревала, что её парень сейчас пишет ей и ждёт её ответа.       У Мори был жуткий соблазн написать этому парню, чтобы не ждал Элис. Она не приедет, останется здесь, со своим отцом и младшим братом. Огай не знал этого Синдзи, но был уверен, что сможет подыскать Элис лучшую партию. И он подыщет. Главное, чтобы Элис осталась здесь.       Мори снова взглянул на свою дочь. Что ж, она останется. Он сделает всё, чтобы она осталась. Попытается исправить с ней отношения, заставит её привязаться к Осаму — всё. И Элис будет вынуждена остаться. Они снова станут семьей, и возможно, он даже увидит свою дочь главой Мафии.       Главное, быть достаточно терпеливым. И не дать Элис понять, что на самом деле у неё нет выбора.