Глава 1. Наказание

      Последние капли расплавленного солнца стекали за горизонт, уступая власть долгожданным сумеркам. Воздух, ещё недавно густой и обжигающий, как раскалённое стекло, теперь струился прохладными, бархатистыми потоками, неся аромат нагретой за день хвои и далёких лугов. Прощальный луч, будто золотистая стрела Аполлона, пронзила облака, выплеснув на небосвод фантасмагорию красок: пурпурное пламя перетекало в нежную сиреневую дымку, а по краям небо дышало глубоким ультрамарином.       Ветерок, словно невидимый резчик по воздуху, вырезал замысловатые узоры в кронах вековых дубов, окружавших гильдию. Листва шелестела тихой, многослойной симфонией, аккомпанируя переливчатым трелям невидимых в сгущающихся тенях певчих птиц. Их голоса, чистые и звонкие, как хрустальные колокольчики, сплетались в причудливый гимн уходящему дню.       Два десятилетия канули в Лету с той поры, как земля Фиора содрогалась под натиском Тартароса. Шрамы затянулись, выросли новые деревья... и новые маги.       Внутри «Хвоста Феи», вечного эпицентра хаоса, бушевал привычный ад. Отсутствие нового мастера — Лексуса — и грозного семейства Фернандесов на магическом совете стало сигналом для Нацу Драгнила и Грея Фуллбастера развязать очередной апокалиптический поединок. И, как искры от костра, к нему мгновенно пристали остальные согильдийцы.       Зал гильдии напоминал поле боя после артобстрела. Воздух гудел от энергии и криков, вибрировал от ударов, звенел осколками. Где-то с грохотом рухнул стол, где-то звонко брызнуло стекло. С завидным постоянством вверх взмывала очередная порция одежды Фуллбастера — бессмертная традиция, ставшая визитной карточкой этого безумного дома. Но сегодня к привычному ансамблю разрушений добавились новые ноты — дети легендарных магов, хотя и не все из молодой поросли присутствовали.       У массивной, потертой временем и кулаками барной стойки, уткнувшись лбом в сложенные крестом руки, сидела Корделия Драгнил. Её волосы, длинные и светлые, струились по плечам и спине живым водопадом. Двадцатидвухлетняя девушка была воплощением мощи и грации: пышные формы, унаследованные от матери — Люси, сочетались с подтянутой, спортивной фигурой бойца, а пронзительные, изумрудно-зелёные глаза, точная копия глаз её отца — Нацу, горели сейчас скукой и тлеющим раздражением. Её наряд: короткий облегающий чёрный топ, спортивные брюки, перехваченные ремнями с металлическими бляхами, и тяжёлые, видавшие виды ботинки — кричал о готовности к действию. Но сейчас действие замерло, и Кори тонула в пучине безделья.       Глубокий томный вздох вырвался из её груди. Она подпёрла подбородок кулаками, её взгляд скользнул к Мираджейн Джастин. Та, как олицетворение невозмутимости, стояла за стойкой. Её серебристые волосы спустя столько лет были убраны в аккуратную косу, а на лице светилась мягкая, почти материнская улыбка, пока она гипнотически-плавными движениями полировала до блеска хрустальный бокал. У её ног, словно любопытный котёнок, копошилась пятилетняя Мия, что-то увлеченно шептавшая плюшевому медведю.       «Вот истинное блаженство», — пронеслось в голове Кори с острой, колючей завистью. — «Вечный оазис спокойствия в этом безумном море. Ни тебе драк, ни разрушений, ни отцов, разносящих кухни...»       Мысль была грубо перерублена лёгким шорохом шагов за спиной. К блондинке подсела Селина Дреер, её присутствие ощущалось как глоток свежего воздуха после шторма. Настроение подруги было солнечным, резко контрастируя с собственной грозовой тучей.       Селине тоже двадцать два. Её каштановые волосы цвета тёмного меда, отливающие рыжинкой на закатном свете из высоких окон, собраны в два небрежных, жизнерадостных хвостика, болтающихся на уровне плеч. Большие миндалевидные глаза глубокого фиолетового оттенка, дар матери — Каны, смотрели на мир с тёплым, открытым любопытством и лёгкой озорной искоркой. На ней отлично сидел просторный сарафан цвета спелого лимона, лёгкий, как облако, струящийся при каждом движении, а белые сандалии, казавшиеся невесомыми, только дополняли образ. Этот наряд буквально отражение её сути — более спокойной, рассудительной, но отнюдь не лишённой огонька.       Магия вышла уникальным коктейлем: иллюзорные карточные фокусы матери сплавлялись с дикой, необузданной мощью разрушения от Гилдартса. И это создавало непредсказуемую и красивую силу.       — Кори, ну как там на фронте домашнем? — весело выпалила Селина, её голос звенел, как колокольчик, пытаясь развеять мрачные тучи над подругой. Она легонько ткнула в плечо костяшками пальцев.       — Пока линия фронта держится, — Драгнил ответила усталой, кривой улыбкой, не поднимая головы. — Главнокомандующий Нацу провёл успешную операцию «Разгром Кухни» и отступил на позиции гильдии. Генерал Люси сейчас ведёт зачистку территории и восстановление инфраструктуры. — Голос её звучал сухо, с оттенком сарказма.       — Эй, не вешай нос! — Дреер ободряюще хлопнула её по спине, заставив вздрогнуть. — Главное — стратегическое терпение! — Она оглянулась, её фиолетовые глаза скользнули по залу. — Кстати, где наш розоволосый принц спокойствия? Блейз? — спросила она, возвращая взгляд к подруге.       Блейз Драгнил, двадцатилетний брат Корделии, её полная противоположность. Его розовые волосы всегда слегка зачёсаны наверх, открывая спокойное, вдумчивое лицо. Он обладал рассудительным нравом матери, хотя во внешности — резкие черты, форма подбородка, широкие плечи — безоговорочно доминировал отцовский ген. Сам двигался плавно, без лишней суеты, излучая ауру надёжности.       — Он с Никси ушёл на задание, ещё вчера, — вздохнула девушка, наконец подняв голову и глядя в фиолетовые глаза. — Наверное, где-то сейчас сражается с бандитами или спасает котят с деревьев. Полезное дело.       Никси Фуллбастер, девятнадцатилетняя дочь Грея и Джувии, черноволосая девушка с огромными добрыми голубыми глазами, как у матери. Её магия водного созидателя хорошо отражала характер: мягкий, отзывчивый, но способный на непоколебимую твёрдость, когда это было нужно.       — Вооот, — протянула Селина с лёгким, но заметным укором, покачивая головой так, что каштановые хвостики заплясали. — Даже твой брат хоть о чём-то думает, кроме как о следующей драке. Планирует, действует, цель видит.       — Ты это о чём? — изумрудно-зелёные глаза Кори широко распахнулись, в них мелькнуло искреннее, почти детское недоумение. Она наклонилась к подруге. — У меня есть цели! Очень важные! Например, стать сильнее отца! Или...       Её слова потонули в оглушительном грохоте, донесшемся сверху. Звуки падающего тяжёлого предмета и звон разбитого вдребезги стекла сотрясли балки второго этажа. Вслед за этим, словно подброшенный взрывной волной, с лестницы кубарем скатился Эйван Дреер. Он приземлился на четвереньки, отчаянно отплёвываясь от пыли, его каштановые вихры торчали во все стороны, как у испуганного ежа, а голубые, как незабудки, глаза округлились от ужаса. Восемнадцатилетний младшенький в семье Дрееров, он всё ещё больше походил на неуклюжего подростка, чем на уверенного мага. Его магия карт, наследие Каны, казалась капризной и непредсказуемой, часто выходя из-под контроля.       — Эйв, чего ты как ошпаренный? — Селина повернулась к брату, её голос смешал беспокойство и привычную снисходительность старшей сестры. Но Эйван, задыхаясь и хрипя, лишь мычал что-то нечленораздельное, не отрывая испуганного взгляда от лестницы.       — О-о-он... м-меня... у-убьёт! — наконец выдохнул он, обретя дар речи, пока голос дрожал, как осиновый лист. Парень вжался в пол, словно пытаясь в него провалиться.       Его слова были подчёркнуты чудовищным ударом, от которого содрогнулись стены. Тяжёлая дубовая дверь гильдии, сорванная с петель, врезалась в стену с таким треском, что посыпалась штукатурка. В проёме, окутанный клубами уличной пыли, вставшей золотистым столбом в последних лучах заката, возникла высокая, поджарая фигура. Холодные, как айсберги в полярную ночь, голубые глаза Рейнольда Дреера метали молнии.       — Какой ты проницательный, малыш, — прозвучал голос, хриплый, с густым оттенком выпивки и набухающей ярости.       Сарказм капал с каждого слова, как яд. Он шагнул внутрь хищной, уверенной походкой.       — Рей?! — вскрикнул Эйван, отползая назад, как краб. — Т-ты же... должен был... вернуться... б-ближе к ночи! — Он запинался на каждом слове.       Рейнольду Дрееру, двадцатитрехлетнему старшему сыну Лексуса и Каны, было тесно в рамках звания простого «хулигана». Он являлся чуть ли не стихией, грозой, ходячим предупреждением. Его блондинистые волосы уложены вниз, порой сползая на голубые глаза. Высокий, мускулистый, источал ауру опасности, которая заставляла смолкать даже самых отъявленных задир. Он унаследовал крутой, взрывной нрав отца и редкую любовь к выпивке от матери, создав гремучую смесь. Сейчас от него пахло дымом, потом и дешёвым виски.       — Не рад видеть родную кровь? Жаль, — он медленно целенаправленно шёл к брату, тембр понизился до зловещего шёпота, от которого по коже бежали мурашки. — Но, братец... — он сделал паузу, нависая над съёжившимся Эйваном, — ...тебя ждёт суровое возмездие. Где. Мои. Наушники?! — Каждое слово резало ударом молота.       — Э-э-э… о-они… с-сломались… — прошипел Эйван, закрывая лицо руками, готовясь к удару.       — Что ты, блять, сказал?! — рёв Рея сотряс уцелевшие стёкла в окнах. Его голубые глаза опасно сузились, в них вспыхнули настоящие электрические искры, защелкавшие в наэлектризованном воздухе. Кулаки сжались так, что костяшки побелели.       — Рей! Не наседай на него, — Кори вскочила со стула, как пружина. Её голос, обычно хрипловатый, прозвучал властно и громко, перекрывая гул гильдии. Она встала между братьями в позе явного вызова.       — Драгнил? — парень медленно, с явным удовольствием, окинул её оценивающим взглядом с ног до головы. Взгляд задержался на открытой талии, изгибе бедер. — Сексуально, чёрт возьми. Огонь. — Он игриво, но весьма нагло подмигнул, уголок рта дёрнулся в усмешке. Через мгновение вся игривость испарилась, лицо снова стало каменной маской жестокости. — Но попрошу не встревать в семейные разборки, красотка. Это не твоё собачье дело.       — Тебе, здоровому парню, не стыдно маленьких обижать? — усмехнулась девушка, полностью перехватывая его яростное внимание. Зелёные глаза загорелись знакомым драконьим огнём. Селин, наблюдая за ними из-за стойки, почувствовала, как по спине пробежал холодок тревоги.       «Они же сейчас...»       Атмосфера в зале сгустилась, как перед ударом молнии. Воздух потрескивал от статики, исходящей от Рейнольда, и от невидимого пока жара Корделии. Даже Грей и Нацу, только что лупившие друг друга с остервенением, замерли, почуяв неладное, их лица выражали внезапное понимание надвигающейся бури. Гул стих, сменившись гнетущей тишиной.       Селина, действуя на инстинктах, рванулась вперед. Она схватила перепуганного Эйвана за шиворот его же рубашки и резко, почти швырком, затащила обратно под солидную дубовую барную стойку.       «Не хватает только, чтобы папа или семейка Фернандес ввалились сюда прямо сейчас!» — панически мелькнуло у неё в голове. Она прижала брата к себе, чувствуя, как он дрожит.       — Он-то маленький?! — зарычал Рей, делая угрожающий шаг к Драгнил, сокращая дистанцию до минимума. Его дыхание, отдавая резким запахом алкоголя, коснулось женского лица. — Да ты не видела, что этот сопляк сделал с моими новыми, блять, эксклюзивными наушниками! Безнадёжно! В труху! — Он ткнул пальцем в сторону Эйвана, грубый голос сорвался на визгливую ноту бешенства.       — Всё высказал? — спросила девушка спокойно, даже слишком спокойно. Но в её зелёных глазах вспыхнули знакомые всем искры драконьего неистовства. Внезапно, с легким шипящим звуком, как от подожженного бензина, пламя охватило её руки. Тепло ударило в лицо парню. Её черный топ задымился по краям.       — Я смотрю, драки захотела, саламандра? — его вопрос был явно риторическим, насмешливым. Вокруг блондина воздух завихрился, заполнившись снопами сине-белых электрических искр. Они щёлкали, потрескивали, прыгали по металлическим частям мебели. Лампочки под потолком бешено замигали, как в эпилептическом припадке, и с резким хлопком одна за другой стали взрываться, осыпая пол мелкими осколками. Зал погружался в полумрак.       — А может и хочу! — выкрикнула она, и кулак, окутанный сгустком ослепительного, ревущего пламени, рванулся вперёд, — Огненный кулак! — Рей отреагировал мгновенно, без раздумий: его рука, окутанная сгустком ослепительно-синих, шипящих молний, встретила огненный шквал посередине и без того израненного зала.       Столкновение было чудовищным. Не грохот, а глухой, разрывающий барабанные перепонки удар, похожий на близкий взрыв, сотряс здание до основания. Пол под ногами бойцов взорвался вверх фонтаном щепок и пыли, обнажив балки перекрытия и клубы подвальной тьмы. Волна сжатого воздуха, раскаленная от пламени девушки и наэлектризованная мощью парня, прокатилась по залу, как цунами. Оставшиеся столы и стулья не просто разлетелись — они испарились в облаке щепок, металлические крепления скрутило и вырвало, как травинки. Стены, уже покрытые шрамами прошлых битв, вздулись пузырями штукатурки, а затем рухнули огромными кусками, открывая вид на потемневшее вечернее небо и соседние постройки. Свежие дымы заполняли гильдию, перемещаемые порывом ветра, смешавшим запах гари, озона и чувство страха.       Лампочки, уже мигавшие в агонии, взрывались каскадом, осыпая всё вокруг дождём мелких острых осколков, сверкающих в отсветах драконьих стихий. Тень гигантского огненного кулака и молниеносной вспышки на мгновение отпечаталась на руинах, как призрак неминуемой гибели. Всего два удара. А результат — апокалипсис в миниатюре.       — О Боги, о Боги, что же теперь будет?! — Селина вжалась в массивную древесину барной стойки, прикрывая собой дрожащего Эйвана. Её фиолетовые глаза широко раскрылись от ужаса, отражая безумие разрушения. Сердце колотилось, как птица в клетке. Холодный пот стекал по спине, скрываясь под легким сарафаном.       «Они же сейчас всю гильдию в щепки разнесут! И где все?! Папа... если он вернётся и увидит это...»       И словно по злому року судьбы, откликнувшись на её паническую мысль, с грохотом распахнулась уцелевшая половина входных дверей. На пороге, очерченные багровым закатным светом, застыли вернувшиеся с совета маги. Картина, открывшаяся их глазам, была настолько сюрреалистичной в своей разрушительной мощи, что на мгновение даже эти ветераны бесчисленных битв онемели.       Лексус Дреер, новый Мастер «Хвоста Феи», стоял во главе группы. Мужчина казался слегка усталым, а лицо... Лицо накрылось маской немого ледяного ужаса, переходящего в всепоглощающую ярость. Все краски сбежали с его щёк, оставив мертвенную бледность, контрастирующую с бешено пульсирующей височной веной. Его голубые глаза, обычно холодные и расчётливые, горели сейчас дьявольски алым огнём, впиваясь в эпицентр разрушения — в его собственного старшего сына и дочери Нацу. Казалось, воздух вокруг него начал вибрировать от сдерживаемой магической мощи.       Рядом с ним стояла Эльза Фернандес. Её длинные алые волосы, собранные в тугой пучок, слегка растрепались, но осанка оставалась безупречно прямой. Карие глаза сканировали разрушения с убийственной точностью, мгновенно оценивая масштаб катастрофы. На прекрасном лице не дрогнул ни один мускул, но в уголках сжатых губ читалось глубокое леденящее неодобрение. Казалось, температура вокруг неё упала на несколько градусов.       Её муж Жерар замер с широко открытым ртом, его рука инстинктивно потянулась к жене, ложась на женское плечо. Карие глаза выражали смесь шока, возмущения и... странного, почти отеческого удивления перед мощью молодых.       «Чёрт возьми, они сильнее, чем мы в их возрасте...» — мелькнуло у него в голове, прежде чем привычная усталость взяла верх.       Остальные согильдийцы, застигнутые врасплох не только возвращением начальства, но и масштабом разрушений, метнулись в разные стороны, как тараканы от света, ища укрытия за уцелевшими обломками, под столами, в дверных проёмах. Гул окончательно стих, сменившись гнетущей, звенящей тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием огня в разбитой печи, шипением коротких замыканий в оборванных проводах и тяжелым дыханием Кори и Рея в центре зала. Кайл Фернандес, сын Эльзы и Жерара, проявил феноменальную ловкость. Пока все застыли, он бесшумно, как тень, проскользнул под барную стойку, присоединившись к Селине и Эйвану. Его алые волосы, как языки пламени в полумраке, мелькнули перед испуганными глазами девушки. Он прижал палец к губам, карие глаза светились знакомой отцовской хитрецой и предупреждением: «Тише. Буря начинается.»       Бедный Лексус. Казалось, он вот-вот лопнет от напряжения. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. По мускулистой шее, выше тугого воротника мундира, ползли багровые пятна ярости. Он сделал шаг вперед, и голос, когда он заговорил, был не рёвом, а низким, сдавленным шипением, полным такой нечеловеческой злобы, что даже Грей и Нацу невольно попятились:       — Вы… — он сделал паузу, словно подбирая слова, достаточно сильные, чтобы выразить меру его бешенства. — ...что… ТУТ… НАДЕЛАЛИ?! — Последнее слово вырвалось как кинжал, пронзая тишину.       Корделия и Рейнольд, наконец, оторвались друг от друга. Дыхание их участилось, одежда местами обгорела или проплавилась от молний, на лицах — смесь адреналинового кайфа и внезапного осознания масштаба косяка. Они медленно повернулись к порогу.       — Ой, здрасьте, дядя Лекс! — девушка попыталась изобразить безмятежную улыбку, но она получилась кривой и виноватой. Машинально поправила выбившуюся прядь волос, покрытую сажей.       — Здрасьте?! — голос Лексуса сорвался на оглушительный рёв, от которого задрожали последние стёкла в рамах. Лицо запылало ярче пламени. — Драгнил, ты — чёртово исчадие ада! Проклятая искра своего отца!       — Кхм-кхм… дядь Лексус, — Кори фыркнула, пытаясь сохранить браваду, но невольно отступила на шаг под его взглядом, — попрошу без оскорблений предков. Чёрта тоже можно опустить. — Она инстинктивно уперлась спиной в уцелевшую часть барной стойки, чувствуя её прохладу сквозь тонкий топ.       — Вы… — старший из Дрееров трясся, как в лихорадке, указывая дрожащим пальцем на руины, — ...что вы… СДЕЛАЛИ… с моей… с НАШЕЙ гильдией, кретины?! Безмозглые, бесполезные… ВАНДАЛЫ!       — Ах, это… ну, это… — Драгнил заерзала, её глаза забегали в поисках спасения. Она резко ткнула локтем в бок соучастника бедлама, который стоял, слегка наклонив голову, с каменным выражением лица, но в его глазах читалось мрачное удовлетворение от хорошей драки.       — Я, — Рей поднял голову, его голос звучал нарочито спокойно, но с вызовом, — только что вернулся с задания. Устал. Раздражён. — Он бросил взгляд на забившегося под стойку брата. — А тут этот чертёнок решил поиграть с моими вещами. И Драгнил… — он усмехнулся, оскалив зубы, — ...она действительно очень убедительно предложила смахнуться. Соблазн был велик.       Лексус прищурился. Не просто прищурился — его глаза превратились в узкие, светящиеся яростью щёлочки. Казалось, сама аура вокруг него сгустилась и потемнела. Он сделал медленный, тяжелый шаг вперёд, и Кори, несмотря на всю свою храбрость, инстинктивно отпрянула ещё дальше, натыкаясь на осколки стекла.       — Смахнуться… ЗНАЧИТ?! — голос Мастера стал тише, но в тысячу раз опаснее. Он походил на шипение раскалённого железа, опускаемого в ледяную воду. Дреер оскалился в кровожадной, лишённой всякой теплоты улыбке. — Ну что ж, детки… Праздник окончен. Наказание ждёт вас незамедлительно! И оно будет… незабываемым.       — Пап… — робкий, дрожащий голосок Селины донёсся из-под стойки. Она осторожно выглянула, её лицо побледнело, а фиолетовые глаза наполнились мольбой. — А может… ну… не надо так строго? Они же… одумаются!       — Надо, доченька! — Лексус не повернул головы, его взгляд пригвоздил провинившихся к месту. — Надо! Идёте всей командой! Вина — коллективная! Запятнали честь гильдии — искупайте! — Он выдержал паузу, наслаждаясь нарастающим ужасом на лицах провинившихся. — Завтра на рассвете, чтоб духу вашего здесь не было! Поверьте, задание я подобрал вам… — он протянул слово, и в его глазах мелькнуло садистское удовольствие, — ...о-о-очень «интересное». Идеально для воспитания ума и смирения!       С этими словами он резким, яростным жестом швырнул на пол, прямо к ногам парня, свернутый в тугой свиток пергамент с красной, как кровь, сургучной печатью Мастера.       Рей наклонился, его движения были резкими, но точными. Он поднял свиток. Остальные «наказанные» — Кори, Селин (вылезшая из укрытия), Эйван (выглядывавший из-за её спины) и Кайл (вынырнувший словно из ниоткуда) — осторожно, как дикие звери вокруг приманки, обступили его. Они заглядывали через плечо, пытаясь разглядеть роковые строки. Эйван, прочитав первые слова, простонал, как подстреленный заяц:       — Только не болота Тартана! Нет! Не может быть!       Лексус торжествующе ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого, только холодная месть.       — Именно они, — прошипел он, наслаждаясь их отчаянием. — Адьос, ребятки. Наслаждайтесь… тишиной. Остальным я объясню. Все — завтра на выход! Никаких опозданий! — Он резко повернулся к другим членам гильдии, его мундир развевался, как знамя войны.       — А можно мне тоже? — раздался тоненький, звонкий и абсолютно бесстрашный голосок.       Все замерли. Из-за широкой юбки Мираджейн выглянула Мия Джастин. Её большие, синие, как незабудки, глаза сияли любопытством и азартом. Зелёные волосики растрепались, а на щеке оставалась сажная полоска. Она тыкала пухлым пальчиком в группу осуждённых.       — Они присмотрят! — заявила она уверенно, как будто предлагала самую разумную в мире идею. — Я буду хоро-о-шей!       Лексус, уже начавший отходить от ярости, обернулся. Он посмотрел на пятилетнюю девочку, потом на компанию молодёжи с лицами, выражавшими полную катастрофу, потом снова на младшую Джастин. На его строгом лице, против всех ожиданий, дрогнул уголок губ. Не улыбка, а скорее... гримаса предвкушения ещё большего хаоса.       — Хм, — произнёс он задумчиво, и в его голосе впервые за вечер прозвучала едва уловимая нотка чёрного юмора. — А почему бы и нет? Команде... наставников не помешает юный... энтузиаст. Ладно. Вписывайте и её. — Он махнул рукой в сторону Миры, которая лишь мягко вздохнула, погладив дочку по голове. — Теперь уж точно веселье гарантировано. Всем — готовиться!       Веселье, похоже, только начиналось... и пахло оно болотной тиной, детскими слезами и отчаянием старших Дреера и Драгнил. Рей мрачно развернул проклятый свиток, а Кори уставилась на сияющую Мию с выражением лица человека, только что приговоренного к каторге с прибавлением в виде вечного двигателя. Путь к искуплению лежал через топи Тартана.