Глава 2. Эхо Гнева и Топь Отчаяния

      Лексус, как генерал после победного сражения, развернулся резко, подол его тяжëлой шубы из шкуры ледяного волка взметнулся, отбросив резкую зловещую тень в мерцающем свете уцелевших магических фонарей. Их холодное сияние снова зажглось по воле Мираджейн, выхватывая из полумрака обломки мебели и трещины в стенах. Его шаги были тяжелыми, неспешными, полными неоспоримой власти, каждый стук сапог по каменному полу отдавал гулким эхом в притихшей гильдии. Он бросил последний, ледяной взгляд на группу «наказанных» — взгляд, который мог бы заморозить лаву.       — Мира, — его голос, низкий и резкий, словно скрежет льда по металлу, разрезал тишину. — Позаботься, чтобы это... — он небрежно махнул рукой в сторону руин, где смешались осколки хрусталя, обугленное дерево и оплавленный металл, — ...было приведено в порядок к нашему возвращению. Используй кого угодно. — Он подчеркнул последнее слово с таким леденящим сарказмом, что даже пыль в воздухе, казалось, замерла.       Не дожидаясь ответа или даже кивка, Мастер направился к своему кабинету. Дверь, чудом уцелевшая, но покрытая свежими царапинами, захлопнулась за ним с грохотом, от которого задрожали последние висящие на стенах картины, а где-то далеко звонко упал уцелевший бокал.       Эльза Фернандес лишь едва заметно кивнула в ответ на уходящую спину, её карие, как спелый каштан, глаза скользнули по разрушениям с холодной точностью хирурга, оценивающего рану. Каждый скол, каждый обгоревший участок, зафиксированный её взглядом, рассчитывался на восстановление. Молча, не удостоив Жерара даже боковым взглядом, она развернулась на каблуках и пошла к уцелевшему бархатному дивану в дальнем углу. Её алые волосы, яркие, как знамя, колыхнулись за ней тяжёлой волной. Мужчина поспешил следом, бросив на молодёжь быстрый, но сложный взгляд — в нём смешались укоризна, усталость и что-то неуловимо похожее на... сожаление? Он лишь тяжело вздохнул и развел руками, немым жестом ясно говоря: «Ну что ж, сами напросились. Разгребайте».       Нацу и Грей, наконец освобождённые от оцепенения возвращением Лексуса, переглянулись. В их глазах мелькнуло нечто похожее на... понимание? Сочувствие? Но лишь на миг.       — Эх, молодёжь... — проворчал Нацу, почёсывая затылок и с неодобрением оглядывая зияющую дыру в полу, из которой валил лёгкий дымок. — В наше время так не буянили... ну, почти не буянили. — Он неуклюже попытался подмигнуть Люси, которая пришла следом за Лексусом и застала финал этой эпопеи. Девушка подошла к нему, хмуря изящные брови и упирая руки в бока.       — Нацу! — бывшая Хартфелия схватила парня за рукав жилетки, её обычно мелодичный голос дрожал от возмущения и материнской тревоги. — Посмотри, что наша дочь натворила! Это все твоё «воспитание» – драться первым, думать потом!       — Да ладно тебе, Люси, — Драгнил попытался отмахнуться, но под её пристальным испепеляющим взглядом сник, как огонёк под дождём. — Ничего страшного! Отстроим... опять. Эй, Отмороженный! — крикнул он через зал. — Поможешь залатать пол? И стойку?       Грей, уже наполовину раздетый по вечной привычке (куда делась рубашка – загадка), вздохнул так глубоко, что облачко пара вырвалось в прохладный воздух. Он смотрел на руины барной стойки – бывшей гордости гильдии, а ныне груды щепок и оплавленного металла. — Хотел бы послать нахер, огнедышащий болван, — пробурчал он, — но придётся. Сначала одежду найду. Хотя бы штаны. — Мужчина начал оглядываться по сторонам с видом человека, привыкшего к внезапной наготе.       Остальные согильдийцы, поняв, что основная гроза миновала, начали осторожно выползать из-за перевернутых столов и ледяных баррикад, созданных Греем в разгар драки. Послышались вздохи облегчения, покашливания от пыли, возмущенные возгласы о разбитых любимых кружках и уничтоженных «насиженных» местах. Но никто не решался подойти к мрачно стоящей у эпицентра группе осуждённых. От них всё ещё веяло бедой и обещанием новых неприятностей.

***

      Рейнольд Дреер всё ещё сжимал в руке свиток, будто это ядовитая змея, готовая ужалить. Его лицо оставалось каменной маской, непроницаемым, но в глубине тёмных глаз бушевали настоящие бури – остатки нерастраченной ярости, смешанные с презрением к ситуации и... холодным, мрачным удовлетворением от того, что задание звучало хоть и отвратительно, но чертовски интересно. Он медленно, с нарочитой театральностью, развернул пергамент. Острый взгляд скользнул по чётким безжалостным строчкам, выведенным знакомым почерком Лексуса.       — Болота Тартана, — прочитал он вслух низким, хрипловатым от недавних криков и выпивки, но абсолютно лишённым паники голосом, — Отыскать и обезвредить источник аномальной магической активности, вызывающий мутации местной фауны и угрожающий близлежащим деревням. Возвращаться с неопровержимым доказательством ликвидации угрозы... — он сделал театральную паузу, наслаждаясь напряжением, витавшим вокруг, — ...или не возвращаться вовсе. — Короткая, беззвучная усмешка тронула его губы. — Мило. Очень мило, папочка. Прямо трогательно.       Корделия, не выдержав, вырвала свиток у него из рук. Её изумрудные глаза, всё ещё полные огня недавней ярости, бегали по строчкам.       — «Аномальная активность»? «Мутации»? — фыркнула она с презрением, швырнув свиток обратно Рею, как ненужную бумажку. — Звучит как отстойная работа для зелёных новичков! И зачем нам вообще это доказательство? Мы просто спалим всё к чертям! Как всегда!       — Потому что, саламандра, — Рейнольд поймал свиток одной рукой, не глядя, пальцы сжали пергамент так, что тот смялся, — твой папаша, при всём его таланте к разрушению, не единственный, кто умеет оставлять после себя только пепел и вопросы. Кто-то должен подтвердить, что угроза устранена, а не просто... переехала в соседнее болото благодаря нашему «деликатному» вмешательству. — Он бросил убийственный взгляд на Эйвана, который глядел на брата с опаской, как кролик на удава. — Или ты наивно полагаешь, что этот сопляк, — он кивнул в сторону младшего брата, — справится с такой нудятиной, как отчётность и сбор «неопровержимых доказательств»?       — Я-я не сопляк! — пискнул Эйв, пытаясь выпрямиться и выглядеть достойно, но под ледяным взглядом брата снова съёжился, будто пытаясь стать невидимым. — И я не хотел ломать твои наушники! Они сами... сломались, когда я карту Магнитной Бури попробовал активировать рядом... Это был эксперимент!       — Я понял, — Рейнольд произнёс это тихо, почти шёпотом, но с такой ледяной сокрушающей силой, что Эйван буквально захлопнул рот, побледнев ещё больше. Казалось, воздух вокруг них стал холоднее.       Селина провела рукой по лицу, смахивая невидимую пыль и усталость. Её фиолетовые глаза, обычно полные тепла, смотрели устало, но с привычной, упрямой долей оптимизма.       — Ладно, ладно, хватит уже. Что сделано, то сделано. Теперь надо думать не о вине, а о том, как выжить в этих проклятых болотах. Тартан... — девушка поморщилась, будто почувствовала запах трясины. — Говорят, там не только трясина, которая засасывает по колено за секунду, и москиты размером с кулак. Там твари... странные, жуткие. И магия там ведёт себя... как сумасшедшая. Спасибо хоть, что пиявки, говорят, мизерные. Хотя и их тысячи.       Кайл Фернандес, до сих пор молча наблюдавший за разборками из своего импровизированного укрытия за барной стойкой, наконец выпрямился во весь рост. Он отряхнул невидимую пыль и осколки со своего тёмного практичного жилета поверх белой рубашки, закатав рукава до локтей. Карие глаза, умные и наблюдательные, светились знакомой хитринкой и отстранённым научным любопытством, словно он уже видел схему болота в уме.       — «Непредсказуемо» — это ты, Сел, очень мягко сказала, — прокомментировал парень, ровным, почти насмешливым голосом, в котором чувствовалась скрытая тревога знающего. — Тартан — это не просто болото. Это естественный магисферный разлом. Место, где граница между нашим миром и... другими местами истончена до предела. Как старая гниющая ткань. Оттуда и все эти «мутации» и «аномалии». Папа рассказывал байки из своей молодости. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Интересно, ваш папаня хочет нас просто проучить или всё-таки избавиться по-тихому? Задание пахнет... Провалом с большой буквы. Или очень, очень дорогим зельем от грибка стоп. Смертельно дорогим.       — Кайл! — Селин толкнула его в бок, её фиолетовые глаза сверкнули предупреждением. — Хватит! Не пугай Эйвана ещё больше! Да и себя тоже не накручивай!       — Я не пуганный, дорогая, я реалист, — пожал плечами Фернандес, но его взгляд стал серьёзнее. — Но согласен, паниковать бесполезно. Надо готовиться. Основательно. Маскировочные чары, антитоксины широкого спектра, репелленты от летающих тварей, которые не смываются болотной жижей... — перечислял он, загибая пальцы. — А вот вопрос: куда девать сухие дрова? Или кто-то здесь планирует спать в объятиях нашего ледяного принца для тепла? — бросил вызывающий, чуть насмешливый взгляд на старшего Дреера.       Рейнольд лишь хмыкнул, но в его тёмных глазах на мгновение промелькнуло что-то вроде уважения к дерзости.       — Предпочитаю объятия холодной стали, Фернандес. Она надёжнее. Но антитоксины — это твоя святая забота. А то отравишься местной болотной гадостью — будешь мутировать первым. Станешь нашим живым предупреждающим знаком.       — О, весело, — проворчала Кори, разминая плечи, чувствуя, как драконья ярость понемногу сменяется привычным боевым азартом перед вызовом. — Ладно, болота так болота. Но почему мы все должны идти? Это же Рей и Эйван поссорились! И я лишь... Заступилась! Разве это справедливо?! — она возмущенно ткнула пальцем в сторону кабинета Лексуса, будто тот мог её услышать сквозь толстую дверь. — Это коллективное наказание!       — Жизнь, Драгнил, — философски заметил Рейнольд, снова разворачивая свиток и изучая схематичную карту, приложенную к заданию, — редко балует понятием справедливости. Привыкай. Или станешь как твой папа — вечным ребёнком, который крушит кухни вместо того, чтобы решать реальные проблемы. — Бросил на неё оценивающий взгляд, холодный, но лишённый прежней ярости. — Хотя... признаю, в тебе огня хватит, чтобы высушить пару квадратных миль топи. Может, даже пригодишься. Если не спалишь нас раньше времени.       Корделия замерла, ошеломлённая. Комплимент? От Рея? Пусть и замаскированный под колкость и усмешку. Она не знала, как реагировать — то ли разозлиться, то ли... улыбнуться? В итоге лишь поджала губы.       — А мне можно большую палку? — раздался звонкий, полный энтузиазма голосок. Мия, выбравшаяся из-под обломков стойки, дергала Кори за штанину. Её синие, как незабудки, глаза сияли любопытством и готовностью к приключениям. — Чтобы гонять лягушек! Или монстриков! Мама говорила, там есть милые монстрики! Правда?       Все, даже Рейнольд, невольно перевели взгляд на пятилетнего «исследователя». На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих где-то в углу обломков и далёким ворчанием Нацу.       — О да, малышка, — наконец сказал Фернандес, первым оправившись, его лицо расплылось в самой искренней за вечер, но от этого не менее зловещей улыбке. — Самые что ни на есть милые. Особенно те, что с тремя горящими глазами и щупальцами вместо ножек. Они просто обожают играть с маленькими девочками. В прятки. В кромешной темноте. Прямо посреди самой глубокой трясины. Очень весёлая игра!       Селин ахнула и инстинктивно зажала Мие уши, но было поздно. Глаза девочки стали размером с блюдца, но не от страха, а от невероятного восторга.       — Правда?! — прошептала она, заворожённая. — Как здорово! Я буду с ними играть!       Эйв простонал, как израненный зверь, и уткнулся лицом в поверхность стола, который Мираджейн чудом восстановила из обломков за секунды до этого. — Я умру... Мы все умрём... И меня съест трехглазый щупальценогий монстр... Или Рей... Скорее Рей... — голос приглушался столешницей.       Сам Рейнольд мрачно развернулся и направился к главному выходу, не удостоив брата даже взглядом.       — Собирайся, Эйван. Завтра на рассвете у Западных ворот. И если опоздаешь хоть на секунду... — он не стал продолжать.       Угроза висела в воздухе, густая и неоспоримая, как болотный туман. С этими словами парень растворился в сгущающихся вечерних сумерках за дверью гильдии, оставив за собой лишь лёгкий запах озона и гнетущее чувство.       Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, окончательно отрезав группу от угрюмого, давящего присутствия. Воздух в гильдии, казалось, стал чуть легче, по крайней мере дышать уж точно попроще, но напряжение не спало. Оно лишь сменило форму с взрывоопасной ярости на гнетущее предчувствие испытания, которое ждало их впереди.       Драгнил тяжело выдохнула, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Её изумрудные глаза метались от уцелевших обломков к ужасающе счастливой Мие и стонущему Эйвану. Слова Рейнольда о том, что она «может пригодиться», по-прежнему звенели в ушах, смешиваясь с обидой и желанием отделать засранца. «Черт его побери. Наверняка соврал. Просто чтобы я меньше бухтела и шла смирно.»       — Ну вот, — процедила она сквозь зубы, разминая шею. — Наш грозный «лидер» удалился в закат. Оставил нас в компании... этого бедолаги, — она окинула взглядом младшего Дреера, который теперь бился лбом о восстановленный стол, словно пытался пробить себе путь к спасению, — ...этого меланхолика, — указала на Кайла, уже листавшего толстый справочник с мрачной сосредоточенностью и лёгкой усмешкой на губах, — ...и этого вечного оптимиста, — кивнула на Селин, пытавшуюся отвлечь Мию от мыслей о щупальцах, показывая ей блестящий, безобидный осколок синего стекла. — И, конечно же, с нашей маленькой... безбашенной энтузиасткой. — Она взглянула на Джастин, которая тут же улыбнулась ей во все свои тридцать два молочных зуба, держа в руках найденный обломок ножки от стула.       — Я буду всем помогать! — торжественно заявила Мия, хватая Селин за подол сарафана другой рукой. — И палку найду! Очень-очень большую! Для... для защиты от плохих лягушек!       — Отлично, солнышко, ты у нас храбрая, — Селин погладила малышку по зелёным, мягким, как мох, волосам, но её фиолетовый взгляд, когда она подняла глаза на Драгнил, был серьёзен и полон трезвой оценки. — Кори, он, как ни странно, прав насчёт подготовки. Болота Тартана – это не место для прогулок. Мама рассказывала истории, когда... ну, когда выпивала лишнего, а это случалось часто. Даже воздух там может быть ядовитым паром. Вода — рассадником заразы. Нам нужен чёткий план. И припасы. Много, очень много правильных припасов.       — План? — Кайл захлопнул справочник с громким решительным хлопком, заставив Эйвана вздрогнуть и перестать биться головой. — План предельно прост, друзья мои: не утонуть в трясине, не быть съеденным заживо местной фауной или флорой, там и такое бывает, не сойти с ума от магических галлюцинаций и, самое главное, — он театрально ткнул пальцем в сторону Мии, — не дать маленькой исследовательнице здесь превратиться в закуску для местных обитателей. Или, что, возможно, ещё хуже, в мутанта. Что страшнее — ещё вопрос. — Он встал, потянулся, его поза выражала деловитую решимость. — Я пойду к отцу. Надеюсь, у него валяются куда более подробные карты этой дыры и, будем верить, пара полезных артефактов для выживания в столь... живописных курортах. И антитоксины возьму. На троих. Четверых. — Он кивнул на маленькую Джастин.       — Нас будет больше, — Кори фыркнула и покачала головой.       — Естественно, огнегривая, — на что Кайл ей отсалютовал двумя пальцами у виска, мол, учту.       — Возьми и репеллент от пиявок, — добавила Селина с лёгкой дрожью. — Эти «мизерные» твари, говорят, могут целыми стаями нападать. И просачиваться куда угодно.       — О, пиявочки! — обрадовалась Мия, прыгая на месте. — Они же милые и сосут кровь! Как комарики, только смешнее!       Селин закатила глаза к потолку, на котором тоже зияла свежая дыра.       — Да, солнышко, очень милые. Но лучше, чтобы они сосали чью-то другую, менее сладкую кровь. Кайл, возьми крепкий репеллент. Очень крепкий.       — Понял-принял, — Фернандес уже шёл к выходу, карие глаза блестели азартом охотника за редкими ингредиентами и снаряжением. — Не скучайте по мне. И ты, Эйван, — он обернулся на пороге, взгляд стал строгим, — перестань ныть как затопленный котёнок и иди в гильдейский архив. Сейчас же. Ищи всё, что есть по Тартану. Легенды, отчеты неудачливых миссий, байки пьяных матросов с болотных рек — всё может оказаться важной деталью. Понял?       — Хороший выбор, — одобрительно кивнула Селин. — А я займусь аптечкой. Противоядия широкого спектра, стимуляторы, бинты с заживляющими пропитками... — Она начала мысленно перечислять, её фиолетовые глаза сосредоточенно сузились. Девушка взяла довольно Мию за руку. — Пойдём, солнышко, поможешь мне выбрать баночки. И палку твою найдём по дороге. Самую крепкую. Для... для опоры на кочках! — Она поспешно добавила, видя, как у девочки загораются глаза при слове «палка».       — Ура! За баночками! И за палкой! — малышка радостно запрыгала, потянув Дреер за собой к выходу на улицу, по аптекам.       Корделия осталась одна у стола, если не считать невозмутимую Мираджейн, которая, казалось, материализовалась из воздуха за барной стойкой, продолжая полировать уже безупречно сияющий хрустальный бокал. Тишина после ухода остальных давила, смешиваясь с отдалёнными звуками восстановительных работ – ворчанием Нацу, шипением магии Грея, создающего ледяные подпорки для обрушившегося угла и редкими возгласами других магов, разбирающих завалы.       Девушка подошла к барной стойке, тяжело опустилась на табурет. Её плечи, обычно такие прямые, слегка ссутулились под невидимым грузом. Весь боевой пыл, вся бравада, с которой она пару часов назад вступила в драку, куда-то испарились, оставив лишь глубокую усталость и горькое осознание грандиозности глупости, которую они натворили, и не менее грандиозной, смертельно опасной трясины, в которую они теперь должны были войти.       — Идиоты... — прошептала она себе под нос, уставившись на закопчённый, покрытый трещинами пол, где ещё так недавно кипел магический хаос её собственного изготовления.       Мира бесшумно поставила бокал на полку. Спокойный взгляд мягко упал на ссутулившуюся фигуру Драгнил.       — Переживаешь, милая? — спросила она тихо, е6е голос, казалось, как звон чистого колокольчика, способный успокоить любую бурю.       Кори вздрогнула, резко подняв голову.       — Нет! То есть... — сжала губы, видя безмятежное понимание в глазах бармена. — ...Да. Чёрт возьми, Мира, это же Тартан! Не учебный полигон! И мы... — махнула рукой в сторону двери, куда ушли остальные, — мы же перегрызём друг другу глотки по дороге! Рей вечно злой, Эйван трясётся, Кайл язвит, Сел пытается всех примирить, а Мия... — она просто развела руками.       Женщина улыбнулась своей мягкой всепонимающей улыбкой, в которой читались века мудрости.       — Ошибаешься, Корделия. Команда – это не те, кто идеально подходят друг другу с самого начала, как кусочки пазла. Команда — это те, кто становятся единым целым, пройдя через огонь, воду и... медные трубы. Или болота. — Она слегка наклонилась через стойку, серебристые волосы упали на полированное дерево. — И знаешь? Как по мне, вы все... хорошо сочетаетесь.       Драгнил смотрела на неё, изумрудные глаза широко открылись. Слова Миры, такие простые и такие глубокие, как будто смыли часть тяжести. Усталая улыбка тронула её губы.       — Может быть... Спасибо, Мира. — Она встала, чувствуя, как к ней возвращается толика решимости.       Слова женщины не решили проблем, но дали странное успокоение. Она кивнула Мираджейн и направилась к выходу, на этот раз более уверенными, твёрдыми шагами. Впереди предстояло много дел.