Бонус. Подготовка к Новому Году

      Воздух Магнолии звенел от морозной свежести, а снег, пушистый и нетронутый, укутывал город в ослепительно белый праздничный кокон. С каждым скрипом шага по искрящемуся насту у хвостатых щемило сердце чем-то тёплым и сладким — предвкушением. Новый год был не просто датой в календаре. Это был тот самый момент, когда их гильдия, эта шумная, вечно галдящая компания, становилась чем-то большим. Семьи, вечно ворчащие друг на друга «детки» и уставшие, но неизменно любящие родители — все сливались в единый организм, занятый одним важным делом. Украшение ёлки, готовка тонн еды, выпечка замысловатых печенек — дел, как говорится, было до самой жопы, но это та суета, от которой на душе становилось светло.       И начиналось всё всегда одинаково спонтанно и с одних и тех же персонажей. Нацу Драгнил и Грей Фуллбастер, закадычные друзья-соперники, появлялись на горизонте, волоча за собой спизженную ёлку. Ну, или «взятую на прокат», как они сами это высокопарно называли. На деле же это означало быстрый рейд в лесок: хоп-хоп, пара точных ударов заточкой, и зелёная красавица, простиравшая к небу свои пушистые лапы, безжалостно низвергалась и водружалась на плечи двух магов. Тащить её через всю Магнолию было сродни подвигу, который они неизменно сопровождали непрекращающимся потоком такого отборного мата, что у мимо проходящих горожан уши сворачивались в трубочку, а они сами шарахались в стороны, как от прокажённых.       — Головешка, етить твою тудыть, да не задирай ты так эту елку! Все ветки мне по лицу хлещут! Тащить неудобно, блять! — проворчал Грей, срываясь на хрип, и нервно перехватил зелёное бремя поудобнее, стараясь не наступить на шлейф из осыпавшихся иголок.       — Ага, в рот я ебал твои советы, ублюдок ты эдакий! — фыркнул Нацу, с которого градом катился пот, несмотря на зимний холод. — А то, что я пол-ёлки на себе тащу, это нихуя не считается? Ты бы ещё на санках прокатиться предложил! — но, скрипя зубами, всё же приспустил свою ношу пониже, чтобы распределить вес.       Хэппи, летевший рядом и лениво жевавший подхваченную с прилавка рыбу, лишь похихикивал, наблюдая за этим дуэтом. Он был зрителем в ежегодном театре абсурда.       И когда эти двое открывали рты, у жителей Магнолии в головах проносилась одна и та же мысль: «Просто идите уже куда шли, ну пожалуйста!». И желательно — без традиционной потасовки на снежной улице. Впрочем, год на год не приходился. Как-то раз они притащили в гильдию такое жалкое, полутораметровое, облезлое и пожелтевшее деревце, что оно скорее напоминало ёршик для унитаза, нежели символ Нового года.       От Люси Хартфилии и Джувии Локсар, своих прекрасных, но в тот момент злющих, жён, они получили знатных звиздюлей. И полдня потом сидели, как два обиженных щенка, в самом углу гильдии, взирая на всех несчастными глазами. Они, конечно, предлагали сбегать за новой, но их тактично и сквозь зубы послали ко всем чертям, заявив, что поздняк метаться, и это облезлое чудо сойдёт.       С тех пор Нацу и Грей, заливаясь красноречивыми тирадами, обходились без рукоприкладства, сообща дотаскивая ёлку до заветных дверей.       Дверь в здание гильдии всегда сносилась с ноги. Этот раз не был исключением. Нацу, пинком распахнув её, ввалился внутрь, запыхавшийся, но торжествующий, и прокричал на весь зал:       — Ну чё, не ждали? А мы вот припёрлись!       Грей, стоя сзади, лишь ухмыльнулся, вытирая пот со лба, и они дружно, с грохотом сгрузили свою колючую добычу прямо в центре главного зала.       Гильдия ответила им гулом одобрения. Взрослые «детки» даже похлопали родителям, прекрасно зная, какое нечеловеческое усилие стоило тем не подраться прямо по дороге. Люси и Джувия, стоя рядом, просто покивали и улыбнулись друг другу. Этот взгляд говорил обо всём: «Ну, пронесло. Живы, целы, ёлка на месте. Уже хорошо».       После этого ритуала все обычно расходились по домам, чтобы притащить заветные коробки с украшениями и игрушками.       Дорога домой у каждого сопровождалась своим собственным саундтреком. Дети всегда бурчали, прекрасно зная, как их «дражайшие» родители распределят между ними обязанности, и часто недовольно куксились, предвкушая часы кропотливой работы.

***

      В доме Драгнилов всегда было шумно. Воздух гудел от топота ног, хлопанья коробок и перебранки. Люси, стоя посреди гостиной с коробкой старых игрушек, прижала её к груди и с тоской смотрела, как Роксана пронеслась из прихожей в гостиную, зацепив плечом всё, что неровно стояло (в её понимании). Торшер покачнулся, звякнул, но устоял.       — Рокси! Смотри, куда несёшься!       — Так точно, мамуль! — крикнула та в ответ, уже скрываясь за поворотом.       Корделия, устроившись в глубоком кресле с книгой в руках, медленно перевернула страницу, не поднимая глаз.       — Если ты будешь носиться как бешеная на максимальной скорости, то Новый год мы будем отмечать в состоянии трупов. Представляю заголовок в газетах: «Семья волшебников пала жертвой собственной неаккуратности». Трогательно.       — А ты сделай-ка лицо попроще! — огрызнулась Рокси, вынырнув из-за угла с охапкой мишуры. — Сидишь тут, как… Ай!       Она споткнулась о край ковра, и мишура взметнулась в воздух радужным фонтаном. Блейз, молча наблюдавший за этим рядом с книжным шкафом, сделал шаг вперёд, поймал сестру за локоть, не дав упасть. Парень ничего не сказал, только цокнул. Пересёкся взглядом с Люси, намекая, что он сделал всё, что в его силах.       — Девочки, хватит. Марш разбирать коробки, — голос Люси стал твёрже. Она поставила свою коробку на стол с глухим стуком. — Сейчас же. Рокси, собери эту мишуру. Кори, закрой книгу и займись делом.       — Опять Новый год мы будем встречать с этой лампочкой, трусами в горошек и жестянкой, — Нацу, сидя на полу, бухтел, агрессивно встряхивая коробку со стеклянными шарами. Шары зловеще звякали. — Каждый год одно и то же.       Хэппи, уныло копошащийся рядом, согласно угукнул, получая затрещину от Шарли и нотацию о том, что синей шаверме надо повзрослеть. Уже и дети пошли, а ума не прибавилось.       — Шарли, дорогая, ты не понимаешь, — иксид обиженно посмотрел на женушку и притворно ахнул.       Та махнула на него лапкой и стала читать нравоучения деткам, чтоб вели себя хорошо и не брали пример с разгильдяя отца.       — Нацу, дорогой, прекрати ворчать, — Люси, не оборачиваясь, протянула руку к стопке коробок. Она была согласна с Шарли, время идёт, а эта двоица не взрослеет. — Ты подаешь плохой пример детям.       — Я? Плохой пример? — Нацу откинулся назад, упираясь руками в пол. — Да они сами уже кого хочешь плохому научат. Чай, не пять лет моим соплякам.       — Это не повод для гордости, — бывшая Хартфилия наконец повернулась к нему, уперев руки в бёдра. — Рокси с Кори постоянно что-то устраивают, глядя на тебя. Вчера Рокси пыталась «подчинить» дверь кулаком, потому что та заедала. Это твои гены.       Нацу сделал вид, что не слышит. Он поднялся, подкрался к жене сзади и обхватил её за талию, прижимая к себе. Звонко чмокнул в щёку.       — Не понимаю, о чём ты. У нас прекрасные спокойные дети.       В углу комнаты Корделия, копавшаяся в коробке, вытащила потрёпанного плюшевого зайца с одним глазом. Роксана, стоя рядом, надела себе на голову колючий еловый венок, из-под которого выбились её розовые пряди. Услышав слова отца, они синхронно подняли головы. Их лица исказились идентичными гримасами отвращения.       — Фу, что за нежности при детях, — буркнула Кори, швырнув зайца обратно в коробку. — Вы бы уже разошлись по углам.       — Да, вообще, — поддержала Роксана, дёргая головой, чтобы освободить запутавшиеся волосы. — Можете идти в спальню, если не терпится. Мы сделаем вид, что ничего не слышим.       Нацу на их комментарии лишь шире ухмыльнулся, когда Люси покраснела с головы до ног. Блейз, всё это время наблюдавший с другого угла, отложил гирлянду, так и не успев её распутать. Он встал и бесшумно подошёл к сёстрам сзади. Поднял руку, отвешивая два чётких, несильных шлепка по затылкам.       — А-ай! — взвизгнула Рокси, хватаясь за голову.       — Эй, братиш, что за дела? — вскинулась Кори, резко обернувшись, пронзая парня недовольным взглядом.       — Некрасиво так делать, девочки. Родителей нужно уважать, — Блейз стоял со спокойным лицом, оглядывая девочек укоряющим взглядом.       — А кто говорил то, что мы их не уважаем? Ладно-о-о, — пропыхтела Рокси, снимая венок и наконец освобождая волосы. — Телячьи нежности разрешаются!       Она разбежалась и врезалась в родителей, едва не сбив с ног, и крепко сдавила в объятиях. Нацу засмеялся, Люси закатила глаза, довольно улыбаясь. Блейз и Кори переглянулись через комнату.       — Неловко вышло, — констатировал Блейз, цокнув языком.       — Ля ты, кры-ыса-а, — протянула Корделия беззлобно, наблюдая, как отец, смеясь, затягивает в общую обнимашку сначала Рокси, а потом и их с Блейзом, широко размахивая рукой.       Не сговариваясь, брат с сестрой зацепили в охапку семейство Хэппи и влились в объятия, создав нелепую, тёплую и немного душащую кучу мала.       — Вы все такие дети, — прошептала Люси, её голос дрогнул, и она качнула головой, пряча лицо в плече Нацу.

***

      Дома у Фуллбастеров всегда кипела жизнь. Из гостиной доносился стук, шорох картона, голоса и смех.       Джувия сидела на полу, поджав под себя ноги. Её окружали три открытые коробки разного размера. Она бережно, двумя руками, вынимала из одной блестящий шар, туго обёрнутый в пожелтевшую газету. Бумага шелестела, расправляясь. Она сдула с шара пылинку и передала его Никси, сидевшей рядом на корточках. Та молча принимала шарик, внимательно осматривала на свету, брала мягкую тряпку и начинала методично протирать поверхность. После очистки она ставила шар на расстеленное на полу мини покрывало, аккуратно подвигая его к уже образовавшимся разноцветным группам.       — Синий к синему, красный к красному, — тихо, шепча под нос, проговаривала Джувия, разворачивая очередной свёрток. Её пальцы нащупали неровность. — Осторожно, милая, этот кажется треснувшим. Отложи в сторону.       — Поняла, мамуль, — кивнула Никси, принимая повреждённый шар. Она повертела его в руках в поисках скола на стекле. — Да, трещина. Жаль, он очень красивый.       Рядом с ними на шаткой деревянной стремянке возился Доминик. Каждое его движение заставляло стремянку поскрипывать. Он то и дело цеплялся головой и широкими плечами за выступ полки. Сверху доносился его приглушённый раздражённый голос, гулко отдававшийся в пустом пространстве под потолком.       — Кажись, мама меня продала. В рабство, — просипел он оттуда. Его слова заглушил скрежет тяжёлой картонной коробки, которую он тащил по деревянной полке. Коробка, вся в паутине и пыли, показалась на краю. С неё столбом посыпалась серая пыль.       Грей стоял внизу, крепко держа обеими руками боковины стремянки. Он отклонил голову назад, зажмурился и фыркнул от падающей на лицо пыли.       — Сынок, ты белены объелся? — просипел он вверх. — Что за рабство?       — О нет, — Доминик стащил коробку на самый край, вытирая пот со лба тыльной стороной запястья. Его лицо было раскрасневшимся. — Просто мамулечка не щадит нас с тобой. Мы тут как горные козлы по этим полкам скачем, шею ломаем, а они с сестрой внизу сидят с удобством. Сортируют, блять, шарики. Найди десять отличий.       — Доминик! — грозно проворчала Джувия. Она обернулась, сжимая в руке газетный комок. — Язык.       — Прости, мам, — автоматически бросил он, не глядя вниз, и спустил тяжёлую коробку вниз, в ожидающие руки отца. — Но факт-то остаётся фактом. Женщины проблемны. Создают себе работу из воздуха.       Грей принял ношу, крякнул от тяжести и с напряжением в мышцах рук плавно опустил её на пол рядом с ногами. Он так же вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив грязную полосу.       — Заведёшь себе девушку — поймёшь, — проворчал Грей, распрямляя спину с лёгким хрустом. — Хотя, с твоим характером… Ладно. Сколько там осталось?       — Да вон там, на той полке, ещё одна похожая коробка, — Доминик махнул рукой вглубь шкафа.       — Значит так. Нам осталось всего-то осмотреть пару верхних полок, — Грей сделал драматическую паузу, глядя на сына. — Да мы с тобой уже огонь, воду и медные трубы прошли. Считаешь, мы не справимся?       Ник, свесившись с верхней ступеньки, недоверчиво смотрел на отца. Грей, поймав этот взгляд, театрально хватился за сердце, делая страдальческое лицо.       Снизу раздался сначала сдержанный смешок, а потом и вовсе звонкий заразительный смех Никси, которая не смогла удержаться. Джувия тоже улыбнулась, прикрыв рот рукой.       — Папа, ты переигрываешь, — сквозь смех произнесла Никси, её глаза щурились от удовольствия.       — Всё, — Доминик спустился вниз с последней небольшой коробкой. — Бобик сдох. Миссия выполнена, — он небрежно швырнул коробку на обеденный стол. Никси вздрогнула и прикрыла уши, от того как громко плюхнулась коробка на стол.       Отец и сын одновременно вытерли ладони о брюки, встретились взглядами и дали друг другу пять. Оба ухмыльнулись, довольные выполненным «подвигом».       Джувия смотрела на них, сидя на полу среди коробок и блестящих шаров. Она нежно улыбалась, и в её глазах стояло то самое тёплое чувство. Да-а, вот о такой семье она всегда мечтала.       Коробки были добыты. Теперь предстояло всё это перебрать, но это уже казалось сущим пустяком.

***

      У Дрееров дома в такие моменты всегда назревал лютый пиздец. Кана решительно стояла посреди гостиной, её палец с длинным маникюром тыкал в разные направления, раздавая указания, а голос перекрывал грохот падающих с антресолей коробок и отборное рычание её старшего сына.       — Рейнольд, просто подержи стремянку! — кричала она, паралельно вскидывая руку в сторону мужа, который с каменным лицом пытался достать с верхней полки шкафа свёрток со старыми гирляндами.       — Если этот деревянный уродец упадёт на меня ещё раз, я сломаю ему все ножки и пущу на растопку, — ровным, холодным тоном заявил Рейнольд, наблюдая, как Эйван в очередной раз пошатнулся на стремянке, едва не зацепив головой люстру.       — Я стараюсь! — взмолился Эйв, его лицо было бледным от ужаса. — Она тут скользкая, понимаешь? И ножки шатаются!       — Они шатаются, потому что ты на них скачешь как клоун, идиот, — парировал Рей, даже не глядя на него, сосредоточенно изучая содержимое только что доставшейся коробки.       Эйван тем временем шустро спустился и схватил в охапку кучу коробок.       — Лексус, голубчик, не «эту» коробку, а «ту»! Ту, что с красной полосой! Рейнольд, перестань хмуриться, как будто тебя на каторгу ведут, и помоги уже отцу! Эйван, ради Бога, не двигайся! Стоять, дышать и стараться ничего не разбить!       Эйван теперь застыл в позе каменной статуи, зажав в руках три коробки, поставленные одна на другую. Его лицо выражало сосредоточенное страдание человека, который осознал, что вообще-то любое его движение приведёт к катастрофе вселенского масштаба.       Рейнольд, проходя мимо с тяжёлой коробкой в руках, бросил на младшего брата хмурый взгляд.       — Ходячее бедствие, — прошипел он себе под нос, но так, чтобы Эйван непременно услышал. — Однажды я просто приклею тебя к полу намертво. Ради безопасности человечества.       — А тебе, Рей, не мешало бы присобачить чувство юмора, а то его, похоже, при родах забыли вставить, — парировал Эйван, но тут же поперхнулся, так как коробка в его руках зловеще хрустнула.       — Так, всё, отойди от игрушек, — рявкнул Рейнольд, ставя свою ношу и направляясь к брату. — Иди лучше на кухню. Помоги Селин с меню. Там в основном бутылки, с ними ты, возможно, справишься. Если не будешь дышать на них слишком интенсивно.       На кухне царил другой хаос. Селин с энтузиазмом, достойным лучшего применения, расставляла на столе бутылки с алкоголем, попутно зачитывая вслух отрывки из глянцевого журнала.       — Слушай, мам, тут пишут, что в этом году в моде коктейли с перцем и мёдом! Представляешь? Острые новогодние ощущения!       Кана, на секунду оторвавшись от командования основными силами, крикнула в ответ с порога:       — Доченька, дорогая, мы делаем новогодний ужин для гильдии, а не открываем бар для мазохистов! Дай мне классику! Вино, шампанское, может, несколько сортов пива… И смотри, чтобы Эйван не подходил к столу ближе, чем на три метра!       Селин закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. Она обожала этот предпраздничный бардак. Это был их семейный и сумасшедший дом, их личный, ежегодно повторяющийся апокалипсис, без которого уже было невозможно представить Новый год.

***

      Семья Редфокс была относительно спокойной. В гостиной стоял негромкий гул: шуршание оберточной бумаги, скрип стремянки, металлический лязг. Периодически раздавался звон стекла или отчётливый хруст.       Леви сидела на диване, положив на колени длинную запутанную гирлянду. Она неспешно распутывала узел за узлом, её пальцы быстро находили переплетения проводов и лампочек. Рядом на полу лежала картонная коробка с уже готовыми к использованию гирляндами.       — Гажил, — устало проворчала она. — Я кому сказала перестать есть вилки? Это последняя пара из нового набора. И ты, Кевин, прекрати дразнить сестру. Слышишь?       Со стороны кухни донёсся громкий сочный хруст. Гажил, прислонившись к дверному косяку, с удовольствием разламывал зубами ручку от вилки. Он ухмыльнулся, металл скрипел у него во рту.       — Не жадничай, мелкая. Вилки — дело наживное. Их всегда купить можно. А вот нервные клетки, говорят, не восстанавливаются, — он сгрёб оставшиеся приборы со стола и сунул их в карман халата с видом заговорщика.       — Так точно, мам, — Кевин, стоя на стремянке у высокого шкафа, протянул руку к дальней коробке. Стремянка качнулась. — Эй, па, ну-ка придержи снизу, а то я щас как шлёпнусь отсюда. Тебе потом нового сына искать, а это морока.       Гажил нехотя оторвался от косяка, сплюнул металлическую крошку в стоявшую рядом раковину и подошёл, ухватившись за стремянку.       Кира тем временем сидела в центре комнаты на мягком ковре, окружённая целым морем мишуры и переливающегося дождика, который она достала из нескольких больших пакетов. Она сосредоточенно разделяла их на аккуратные стопки: серебристые, золотистые, красные, синие. Леви, закончив с одной гирляндой, отложила её в коробку и подсела к дочери, принявшись помогать ей сортировать. При этом её взгляд постоянно скользил в сторону мужчин, чтобы те не отвлеклись на своё гхи-хи.       — Кевин, не раскачивайся там, — бросила она сыну, не прерывая движения рук. — Нашёл коробку — слезай аккуратно. И ты, Гажил, если съешь хотя бы одну ложку из того сервиза, что мы получили в подарок, я тебе всю ночь буду читать лекции о вреде тяжёлых металлов для пищеварения.       — Слушаюсь, капитан, — проворчал Гажил, надёжно держа стремянку.       Именно в такие моменты Гажил, наблюдая за дочерью, начинал свою привычную тираду. Он закончил жевать и, всё ещё придерживая лестницу, громко крякнул.       — Кирюх, а ты вообще задумывалась, что тебе уже восемнадцать? — начал он. — Надо уже глазеть по сторонам. Искать мужиков адекватных. Сильных. Которые не сдуваются от ветра и коробку с антресоли могут снять без нытья. А не каких-то сосунков, которые от одного твоего взгляда в обморок падают.       — Ну, па-а-а… — Кира застонала, и её уши моментально покраснели. Она отвернулась, яростно перебирая серебристый дождик. — Прекращай, ты это каждый год говоришь одно и то же. Как заведённый.       Лилейный в это время тихо хлопнул дверью и бесшумно проскользнул в назревающий гул. Такие обсуждения всегда заканчиваются одинаково. И иксид не особо горел желанием вмешиваться в них. Крайним быть не хотелось. Поэтому он примостился рядом с Кирой и тоже стал лапками распутывать дождик.       — Вообще-то, сеструнь, батя дело говорит, — поддержал Кевин, слезая наконец со стремянки с большой пыльной коробкой в руках. Он поставил её на пол с глухим стуком. — Не гоже девчонкам из семьи Редфокс самим таких кавалеров искать. Это ж надо, чтоб он тебя, такую мелкую, ещё и защитить мог. А то вдруг что. Ты у нас хоть и бойкая, а ростиком… — он сделал выразительную паузу и жестом показал уровень где-то у себя по грудь, саркастически щурясь.       — Кевин! — обиженно фыркнула Кира. — Отстань с моим ростом!       — Мальчики, хватит, — попыталась вмешаться Леви.       Кира бросила на маму умоляющий взгляд, ища поддержки. Но та лишь развела руками, и на её лице появилась лёгкая виноватая улыбка.       — Прости, родная, — тихо сказала она, пожимая плечами. — Но ты же сама знаешь, что их не переубедить. Они за тебя горой. Пусть и такими… Своеобразными методами.       И именно в этот момент Кевин, проносящий коробку мимо, споткнулся о край ковра. Коробка вырвалась из его рук, перевернулась в воздухе и с оглушительным грохотом врезалась в пол. Картон разошёлся по шву, и всё содержимое — старые ёлочные игрушки, несколько тяжёлых стеклянных шаров, набор пластиковых фигурок — с треском и звоном разлетелось по комнате. Что-то уцелело, подпрыгнув на ковре, а что-то разбилось о паркет в кучу острых блестящих осколков.       Наступила секунда тишины. Затем Леви тяжело вздохнула. Она медленно поднялась с пола, поставила руки на бёдра.       — Ну-ка, — её голос приобрёл опасную металлическую твёрдость. — Кто из вас двух болванов сейчас же возьмёт веник, совок и уберёт все это? А второй будет стоять и держать пакет. Быстро. Пока я не начала вспоминать все ваши прошлогодние и позапрошлогодние грехи. И чтобы через пять минут тут было чисто.       Лилейный тихо хмыкнул, что это было ожидаемо.       Гажил и Кевин переглянулись, мгновенно потеряв весь свой бравадный настрой. Кевин почесал затылок.       — Сорян, мам. Это я.       — Веник в кладовке, — буркнул Гажил, уже направляясь туда. — Давай, сынок, отрабатывай.       Кира, наблюдая за этой сценой, не смогла сдержать лёгкий смешок. Она прикрыла рот ладонью. Да, что-то в их семье всегда оставалось неизменным.

***

      Семья Фернандес — это дисциплина. Почти. В Хвосте Феи вообще мало дисциплины, это же буйные маги. Собственно, единственным её источником в этой семье была Эльза, бывшая Скарлет.       В новогоднюю пору она горела энтузиазмом и действовала с неоспоримой чёткостью. Она стояла в центре гостиной, которая напоминала склад после нашествия, и отдавала указания, поворачивая голову то к одному, то к другому ребёнку.       — Кайл, проверь верхние полки в прихожей. Бриттни, разбери то, что уже вынесено, отдели целое от битого. Жерар, голубчик, подержи мне лестницу.       — Бритт, прекрати нудеть мне под ухо, — Кайл раздражённо отмахнулся от сестры, которая шла за ним по пятам. Он залез на табурет и запустил руку в глубину забитого всяким хламом верхнего отсека шкафа. Его рука исчезла по локоть в темноте. — У меня тут вся рука в паутине, а ты мне про какие-то бантики и про то, что у тебя маникюр облупился. Иди протри ещё одну коробку от пыли.       Бриттни закатила глаза, скрестив руки на груди. Она стояла, выставив бедро в сторону, и смотрела на брата сверху вниз, хотя он был выше.       — Не понять тебе женской муки, смертный. Я тут из последних сил трудилась, а он — паутина. У меня уже спина болит, а ты даже не можешь нормально посочувствовать.       — Я посочувствую, когда ты перестанешь открывать рот, — фыркнул Кайл, нащупывая что-то в глубине. Его лицо выразило удовлетворение, и он вытащил на свет запылённую картонную коробку с потрёпанной надписью «хрупкое» по бокам. Парень сдул пыль с крышки, спровоцировав маленькое серое облако. — Мам, вот ещё одна. Куда?       — На стол, к остальным, — откликнулась Эльза, не отрываясь от проверки содержимого очередной сумки. Она вытащила оттуда несколько свёртков в газетной бумаге и принялась их разворачивать. — Аккуратно неси.              Кайл кивнул и отнёс коробку на уже заваленный стол. Бриттни потянулась к ней, чтобы открыть.       — Не трогай, я сам, — он отстранил её руку. — В прошлый раз ты разбила тот шарик в виде дракона. Ты — сплошное бедствие.       — Это он сам упал! — вспылила Бриттни. — И сплошное бедствие — характеристика семьи Драгнил.       Кайл фыркнул и сделал вид, что согласился с этим.       — Жерар, милый, как думаешь, может нам стоит заказать ещё тортиков? — задумчиво протянула Эльза, пересчитывая пакеты с продуктами. — А то вдруг не хватит?       — Дорогая, мы и так заказали достаточно. Вам хватит, и тортики не испортятся, я уверен, — мужчина вздрогнул и покачал головой.       Эльза смерила его долгим взглядом и кивнула, мол «да-да, ты прав», хотя в глазах читалось лёгкое сомнение.       — Мама-а-а, я умираю, можно отдохнуть? Руки отваливаются, — Бриттни устало упала на диван, раскинув руки.       — Бри, помоги брату, мы уже почти закончили, — женщина потрепала дочь по голове. — Последний рывок остался.       — Пиздец, а не жизнь, — пробормотал Кайл себе под нос, заглядывая в очередную коробку и понимая, что где-то их наебали и коробок ещё дохрена. Вот так вот меняется жизнь, если в ней присутствует женщина. В этом они с Домиником солидарны.       Жерар с ним мысленно согласился, но тактично сделал вид, что ничего не слышал, усердно протирая пыль с одной из стеклянных игрушек.

***

      Семья Джастин процветала в идеальном порядке, если не злить Мираджейн.       В гостиной, на полу, возле раскрытой картонной коробки, сидел Фрид. Рядом с ним, на коленях, вертелась Мия. Она постоянно меняла позу, то вскакивала, то снова садилась, её руки то и дело тянулись к блестящим безделушкам в коробке. Она вытащила фигурку стеклянного ангела и потрясла ею перед лицом отца.       — Папа, смотри! А потом сделаешь корону? Ты обещал.       — Обещал, — подтвердил Фрид, не отрывая взгляда от своих рук. Он взял широкую ленту мишуры, измерил длину вокруг головы дочки, отрезал. Его пальцы, привычные к точным движениям, начали скручивать и закреплять блестяшку на проволоку в основе. — Сиди ровно секунду, а то получится криво.       Мия замерла на мгновение, но её ноги продолжали подёргиваться.       — Папа, а можно побольше блесток? Вот этих, — она ткнула пальцем в пакетик с мелкими блёстками, лежавший рядом. — Чтобы я вся сияла. Чтобы прямо слепило глаза.       — Можно всё для моей принцессы. Но если просыплешь на ковёр, мама будет ругаться, — Фрид взял пакетик и приоткрыл его.       Он аккуратно посыпал блёстками на свежий клей по краю короны. Мия зажмурилась от восторга. Часть блёсток осыпалась ей на плечи и на пол.       Мира стояла в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. Она смотрела на них и довольно улыбалась. Пол вокруг отца и дочери был усыпан мелкими блёстками, которые переливались при свете лампы. Мираджейн покачала головой, но ничего не сказала. Она развернулась и тихо прошла на кухню, где царила своя деятельность.       Кассандра и Дэйн занимали большой кухонный стол, стоя напротив друг друга. Поверхность была заставлена мисками, мерными стаканами, пакетами с мукой и сахаром.       — Я скоро совсем кукухой поеду от этого теста, — сказал Дэйн, с силой нажимая на кондитерский мешок. Кремовая роза на выпечке получилась кривой и сползла набок. Капля белого крема упала ему на фартук, ещё одна размазалась по щеке, когда он попытался её смахнуть. — Оно меня ненавидит. Имеет личные планы. Я чувствую.       — Побоялся бы кармы. Ты его слишком сильно мучаешь, — отозвалась Кассандра, не отрывая глаз от своей работы. Она брала по кусочку охлаждённого теста, скатывала его в аккуратный шарик между ладонями, затем прижимала его к столу, превращая в идеальный круг. Потом брала формочку в виде звезды, чётко прижимала её к тесту и аккуратно стряхивала лишнее, высунув язык от усердия. — И вытри лицо, ты весь в креме.       — Это боевая раскраска, — парировал Дэйн, но потянулся за салфеткой. Он вытер щёку, оставив розовый след. — А у тебя просто талант к обращению с мучными изделиями. Смотри, какая ровненькая звездочка. Прямо как по линейке. Мерзость.       — Зато она не расползается в бесформенное нечто, как твоё «абстрактное искусство», — Кассандра кивнула на его поднос, где печенье разной толщины и размеров плавало в лужицах вытекшего джема. — Мама же говорила: сначала раскатай ровно, потом вырезай.       — Ага, ага, мамина умница, — проворчал Дэйн, снова берясь за мешок. В этот момент его локоть задел стоящую на краю миску с кремом. Миска качнулась, сделала пол-оборота и со звонким лязгом грохнулась на кафельный пол. Белая липкая масса растеклась по плиткам. Дэйн замер, широко раскрыв глаза. — Вот, блин. Началось. Всё пошло по пизде.       Мира, стоявшая у входа, издала негромкий смешок. Она вошла на кухню, подошла к месту катастрофы, наклонилась и подняла упавшую ложку, валявшуюся в луже крема.       — Давайте-давайте, без драк и без катастроф на кухне, — сказала она спокойно, убирая ложку в мойку.

***

      А вот оставшиеся Штраусс решили объединиться. Гостиная была заполнена коробками и сумками, принесёнными из дома Эвергрин и Эльфмана.       Эльфман перетаскивал тяжёлую коробу с посудой и громко кряхтел.       — Вот это работа для мужика! Тяжело, зато по-мужски! Никаких этих бантиков! — он поставил коробу на пол с таким грохотом, что все вздрогнули.       — Эльфман, — цокнула Эва. Она даже не обернулась, продолжая доставать формы для выпечки. — Женщины не мужики. Прекращай это скандировать. Я устала это слушать.       — Но в этом суть! — начал было Эльфман, но получил лёгкий привычный удар сложенным веером по затылку.       — Мама, ты его так регулярно бьёшь, что мы его рано или поздно лишимся, — Валори покачала головой. Она завязывала за спиной тесёмки чистого фартука. — Па, сделай что-нибудь полезное. Возьми дядю Бикслоу и идите найдите шарики. И надуйте их. Это мужская работа. На вас вся надежда.       — Шарики? — Бикслоу, копавшийся в сумке с украшениями, озадаченно поднял голову. — Какие ещё шарики? Зачем?       — Папа, ну ты чего, как будто в первый раз, — вздохнула Хана, поправляя очки. — Воздушные шарики. Надувные. Без шариков — не праздник. Это базовое правило. Мы их в прошлом году надували, ничего не изменилось.       — А, те самые… — Бикслоу почесал затылок. — А где они?       — Где были! — хором ответили ему Хана и Валори.       — В кладовке, в большой коробке! — добавила Лисанна, мягко улыбаясь своему мужу и брату. Она складывала стопкой праздничные салфетки. — В этом году вы сами. Мы с девочками в прошлый раз полдня дули, пока вы шутки шутили. Вспомнили?       Эльфман выпрямил спину, ударив себя кулаком в грудь.       — Оставьте! Это задача для настоящих мужчин! Мы справимся! Бикслоу, пошли! Покажем им, как надо надувать шарики по-мужски!       — По-мужски — это с помощью насоса, который тоже в той коробке, — сухо заметила Эва, не глядя на него.       Мужчина замер на секунду, затем махнул рукой.       — Насос — это инструмент мужчины! Всё равно наша работа!       Бикслоу всё ещё выглядел растерянным, но покорно поплёлся за ним в сторону кладовки.       Лисанна и Эвергрин переглянулись и одновременно покачали головами.       — Так, Лис. Что насчёт пряников? Ты говорила, форму нашла.       — Да, мы с Ханой недавно нашли формочки, — Лисанна улыбнулась и потянула Эву на кухню.       — Согласна. А насчёт закусок? Я принесла свой фирменный соус, но, кажется, мало.       Их голоса, спокойные и деловые, слились в общий гул обсуждения меню и планов.       — Красиво стелешь, — усмехнулась Валори, наблюдая, как Хана ловко отправила мужчин на задание. Она подошла к сестре, расправляя складки на фартуке.       — А ты как думала. Надо держать марку и грамотно распределять ресурсы, — Хана дала Валори пять, и их ладони встретились с громким хлопком.       — Кстати, насчёт ресурсов. Вещи вместе подберём? — Вал поправила свою светло-коричневую прядь волос. — Мне надо в этом году выглядеть… Эффектно. Не хуже, чем в прошлом.       — Я как раз сшила пару шикарных платьев, — глаза Ханы хитро блеснули за стёклами очков. — О тебе, конечно же, думала. Парочка должна тебе подойти. После пойдём посмотрим?       — Зная тебя, там что-то шикарное, — Валори кивнула, и уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке.       И, хихикая, девочки ушли помогать матерям.