Исповедь

Она не была особенной. Самая обычная девушка, каких миллион. И всё же… И всё же я с интересом наблюдаю за тем, как краснеют её щёки, как она отводит взгляд, как её плечи слегка подрагивают от холода. Нравилась ли она мне? Боже упаси. Скорее, эта милая девушка меня забавляла. Как заморский неизведанный зверёк, которого хочется изучить, за которым так любопытно наблюдать. До встречи с ней моя жизнь была серой и предсказуемой рутиной. Забавно, как такая банальная вещь может привнести в жизнь краски. Мне почему-то хотелось быть рядом. Хотелось познавать мир её глазами. Там, где я видел пустую, богом забытую тропинку, она умудрялась разглядеть что-то значимое: пробегающую мимо ящерицу, ещё не созревшую малину, даже нежные васильки. Словно существовало два мира: мой — скучный и унылый, и её — красочный и прекрасный. Может быть, и я смогу этому научиться? Я, который привык смотреть на мир сквозь призму цинизма и прагматизма. Усмехаюсь своим мыслям. Конечно, этому не бывать. Но с ней даже моё давно мёртвое сердце словно начинает подавать признаки жизни. Впервые за столь долгое время я что-то чувствую. Пусть мне чужды её лёгкость и беспечность, но отчего-то на душе непривычно спокойно. Мне нравилось, как контрастируют наши характеры, как она, словно солнечный луч, пробивается сквозь мою броню. Её походка слегка пружинистая, голос похож на птичий щебет, такой же звонкий, а улыбка… Её улыбка нежная и успокаивающая. Всё в ней кажется мне глупым и нелогичным, но от того… таким настоящим. Настоящим, чего так не хватало в моей фальшивой жизни. Когда я вижу впереди её подъезд, в душу закрадываются сомнения. Я отчаянно ищу хоть что-то, что поможет отвлечь девушку, лишь бы этот момент длился как можно дольше, но, не найдя ничего подходящего, испытываю разочарование и обиду. Что ж, всему хорошему приходит конец. Моё одиночество уже манило меня обратно. Мы попрощались и разошлись. Но на следующий день она снова предложила пойти куда-нибудь вместе. Моя забавная и нелепая коллега, которой почему-то совсем не хотелось отказывать. Потом это повторилось. И ещё раз. Так я стал провожать Анну каждый вечер. Это стало моим ритуалом, единственным моментом, когда я чувствовал себя живым. Идти было не больше 30 минут, но я был рад, что она предпочла такой вариант любому другому транспорту. Так мы оставались наедине, и я мог искренне восхищаться её любознательностью и открытостью. Для меня это стало своего рода традицией. А может, и для неё, не знаю. Знаю лишь то, что теперь выходные тянулись бесконечно долго, ведь я не видел её. Я словно отрывался от реальности. Анна говорила без умолку, но вместо раздражения я испытывал радость. Я был немногословен, и от этого мы только лучше понимали друг друга. Она говорит, а я слушаю. По-моему, об этом мечтает каждая женщина. И я. Я начинал мечтать о ней. Теперь она была для меня особенной. Она стала моим якорем в мире, где я чувствовал себя потерянным. Наши прогулки уже не ограничивались получасом. Мы изучали новые маршруты по пути к её дому, чтобы растянуть время. Останавливались в поисках хот-догов, сэндвичей или мороженого. Замирали на широком берегу реки. Наслаждались красотой звёздного неба. И мой мир обретал несвойственные ему краски. Я начал чувствовать себя более полноценным. Я знал об Анне всё: от её любимого чая до самых страшных кошмаров, которые порой снятся девушке. А ещё я знал, как она любит читать. Девушка так живо пересказывала мне сюжеты глупых женских романов, что во мне разгорался интерес. Любил ли я читать? Нет. Мне просто хотелось узнать, что же так увлекает её, что заставляет поглощать страницу за страницей. Анна говорила, что очередной вымышленный персонаж завладел частичкой её сердца, и от этих слов я испытывал нечто странное, обжигающее, мрачное. Я сам начал читать, чтобы разобраться, найти ответы. Я хотел понять, что делает этих вымышленных мужчин такими привлекательными. Спустя какое-то время я стал одержим ею. Её образ прочно засел у меня в голове, как стоп-кадр. Где бы я ни был — на работе, дома, в кафе, — все мысли крутились вокруг моей коллеги. Мне это не нравилось, но я ничего не мог с этим поделать. Сколько бы я ни пытался отвлечься, я снова и снова возвращался к ней. Она стала моим навязчивым идеалом, единственным, что имело значение. Мы по-прежнему гуляли после работы. Но вдруг всё изменилось. Девушка больше не просила меня составить ей компанию. День, второй, третий, неделя. Я не находил себе места. Это выводило меня из себя, а сердце, окончательно пробудившееся от вечного сна, болезненно трепетало, обещая разорваться на части. Что это? Я чувствовал себя преданным, словно у меня отобрали единственную радость. И вот однажды, не выдержав, я сам предложил проводить её. Анна нежно улыбнулась мне, а потом рассказала, что теперь она не одна. Внутри что-то оборвалось. Мне было так неприятно. Почему-то я всем сердцем надеялся на взаимность. Это разрушило мою иллюзию. Растоптало ее. «Я рада, что у меня есть такой замечательный друг!» … «друг» … «друг» … Её слова эхом отдавались у меня в голове. Снова и снова. Друг? Я ведь хотел большего. Я начал следить за ней. Не знаю зачем, но это маниакальное желание полностью завладело мной. Я наблюдал за тем, как теперь её нежная и заразительная улыбка согревает сердце другого. Наблюдал и за тем, как её касаются чужие руки. Это продолжалось долго, мучительно. Ревность пожирала меня изнутри, превращая в тень самого себя. Я терял контроль. Мы по-прежнему проводили время вместе за обедом, но мне катастрофически этого не хватало. Анна делилась со мной всем, подробно описывая, какого замечательного мужчину она встретила. Внутри у меня все сгорало, меня разрывало на части, но внешне все было как прежде. Для нее. Я чувствовал себя использованным и преданным. Мысль о том, что я просто друг, не выходила у меня из головы. Я всё ещё пытался найти ответы в её глупых книгах, лишь бы понять, чего мне не хватает, чтобы её сердце принадлежало мне. Я хотел стать тем героем, которого она заслуживает, но понимал, что это невозможно. И как бы я ни старался стать её героем, ничего не менялось. Мы лишь отдалялись друг от друга. И в какой-то момент она перестала скрашивать моё одиночество даже во время обеда. А потом и вовсе уволилась. И исчезала. Как будто её никогда и не было. Это разрушило мой мир. Я ни на секунду не забывал о ней. Я сотни раз проходил по лесной тропинке, по которой мы выходили к её дому. Я нарезал круги по набережной, чтобы встретиться с ней. И всё было тщетно. Пока однажды… Пока моё отчаяние не достигло предела. Однажды я увидел её. Догнал Анну, радостно улыбаясь, и моё сердце снова забилось чаще. И вот мы идём, как в старые добрые времена, вместе. Только теперь Анна говорит со мной не о книгах, а о своём будущем муже. Мир для меня в одно мгновение потерял все краски. Казалось, мне предательски не хватает воздуха. Перед глазами все поплыло, тело перестало слушаться. Я видел её испуг, страх за моё самочувствие. Поэтому девушка пригласила меня к себе, чтобы я мог прийти в себя. Она, как всегда, добра и заботлива. Теперь она жила в частном доме. Сад был обнесён ещё невысокими туями, а к крыльцу вела каменная дорожка. Когда мы вошли, внутри меня уже нарастала ярость, застилавшая всё вокруг. Не я должен был строить этот дом, не я должен был её любить. Всё должно было быть иначе. Анна всё суетилась, деловито бегая передо мной. Я видел, как она переживает за меня, и это было единственное, что сейчас согревало мою мерзкую душу. Это была последняя капля. Мне хотелось обладать ею безраздельно, но я понимал, что это невозможно. И если она не будет моей, то не достанется никому. Мысли в голове были пугающими и манящими. Нам хотелось убить эту девушку. Мне и моему внутреннему зверю. Убить, не позволив достаться другому. Это была моя последняя попытка взять ситуацию под контроль. Словно пластинку заело. Убей! Убей! Убей! И я не смог противиться внутреннему зову. Когда мои пальцы сжимали её тонкую хрупкую шею, я испытывал истинное наслаждение, смешанное с невероятным возбуждением и диким восторгом. Я чувствовал, как её крошечное тельце бьётся в предсмертных конвульсиях. Чувствовал, как она жадно пытается вдохнуть. Чувствовал, как с каждой секундой её тело становится всё легче, невесомее. Хотя, может, это лишь самообман. Я чувствовал силу, которой никогда раньше не испытывал. Я видел в её глазах испуг и непонимание. В какой-то момент мне даже показалось, что в её взгляде навсегда застыло разочарование? Что ж, так тому и быть. Она сама выбрала, какую эмоцию подарить миру на прощание. Я лишь рад, что был тем, кто проводил её в мир иной, ведь именно я был последним, с кем она могла провести время. Я забрал её из этого мира, чтобы сохранить для себя, в своей памяти. Когда Анна перестала дышать, я достал из её маленькой чёрной сумочки книгу, сел в кресло и принялся за чтение. Я улыбался, и чтение настолько поглотило меня, что я даже не сразу заметил, как кто-то вошёл в дом. Это был ты, её так и не состоявшийся муж. А вскоре приехали и полиция, и скорая. Но я успел всё рассказать, и от этого на душе стало спокойнее. Моё признание — это моя исповедь, моя правда. Назовёшь меня психом? Возненавидишь меня? Наверняка ты будешь прав. Но так ли это важно сейчас? Можно ли что-то исправить? Сомневаюсь. Лично я ни о чём не жалею. Если бы можно было отмотать время назад, я бы без раздумий всё повторил. Я сделал то, что должен был сделать. Она так любила книги, а я любил её. Поэтому я читал каждое произведение, после которого она мечтательно вздыхала. Я хотел стать тем героем, который западал в её безгранично доброе и нежное сердце. Хотел понять, кто же он, этот счастливчик, способный так легко вызвать у неё улыбку. И пусть её герои были вымышленными, я всё равно стремился стать похожим на каждого из них. Я хотел, чтобы она полюбила меня так же, как любит своих книжных героев. И я стал. Стал тем, кому она доверяет. Стал тем, с кем ей не нужно притворяться. Стал тем, кому она улыбается. Стал тем, кто разделяет с ней минуты печали. Вот только… Как бы я ни старался, её большое и открытое сердце принадлежало другому. Я был лишь другом для той, кого так самозабвенно любил. А ведь он не был похож ни на одного героя, по которому она вздыхала, перелистывая очередную страницу. Он забрал у меня всё. Со временем я понял, что разделяю её увлечение. Теперь произведения были для меня не просто исследованиями, в которых я отчаянно пытался найти формулу, способную растопить её сердце. Теперь я сам читал с упоением, проглатывая страницы одну за другой. Теперь я любил не только её, но и книги. В книгах я находил утешение и оправдание своим поступкам. Ведь я все сделал правильно. И это горькое послевкусие после прочтения хорошей книги. Замечали? Я — неоднократно.