024. Alter ego

Солнце начинало садиться, окрашивая в золотистый цвет школьную крышу, на которой сидели Рин и Хануль, свесив ноги с края. Город простирался перед ними, но внимание Рин было приковано к парню рядом с ней — мальчику, который когда-то был призраком из ее прошлого, мальчику, который теперь стал чем-то гораздо более важным. Однажды, давным-давно, она спасла его на том мосту. Но чего она не знала, так это того, что он спас и ее тоже. Хануль барабанил пальцами по колену, его обычная ухмылка отсутствовала. Его взгляд был отстраненным, как будто он смотрел куда-то за горизонт, во что-то гораздо более темное. Рин заметила, как напряглась его челюсть, как слегка дернулись руки, словно он сдерживал слова, которые слишком долго держал в себе. — Рин, - наконец заговорил он, его голос был тише обычного. — Ты помнишь, что происходило после того, как ты уходила из дома... после тех ссор с родителями? Рин напряглась, воспоминания нахлынули на нее холодной волной. Крики. Хлопанье дверей. Ощущение удушья, которое всегда заставляло ее бежать — бежать к тому мосту, где ночью было безопаснее, чем дома. Она кивнула, и у нее перехватило горло. — Я помню. Хануль глубоко вздохнул и провел рукой по волосам, прежде чем выдохнуть. — Ты никогда меня не видела. Но я был там. Каждый раз. Сердце Рин екнуло. — Что?.. Хануль сухо усмехнулся, покачав головой. — Ты всегда думала, что была одна, когда сидела под тем мостом. Но я наблюдал за тобой, чтобы ты меня не заметила. Он слегка повернул голову, и его темные глаза встретились с ее. — Ты спасла меня той ночью на мосту, Рин. Но после этого я не мог просто... исчезнуть. Я продолжал возвращаться. И каждый раз, когда ты убегала из дома, я был рядом — просто наблюдал, чтобы с тобой ничего не случилось. Рин показалось, что земля ушла у нее из-под ног. Она уставилась на него, осмысливая значение его слов. — Ты… присматривал за мной? Ее голос был едва слышен. Он кивнул. — Мне тоже некуда было идти. Поэтому я сидел неподалеку. Слушал. Иногда ты разговаривала сама с собой, разглагольствовала о своих родителях, о том, как прошел твой день… Иногда ты плакала. Его голос смягчился. — Я терпеть не мог слышать, как ты плачешь. Рин отвернулась, с трудом сглотнув. Мысль о том, что он был рядом все эти ночи, невидимый, но безмолвно защищающий ее, вызвала волну эмоций, захлестнувших ее. — Почему ты никогда ничего не говорил? спросила она почти дрожащим голосом. Хануль заколебался. Затем, вздохнув, признался: — Потому что тогда… Я думал, что слишком сломлен для тебя. Я был просто испорченным ребенком, едва державшимся на ногах. Ты была единственной, кто казался настоящей, но я не хотел тащить тебя за собой. Рин сжала кулаки, лежащие на коленях. — Это так несправедливо, - пробормотала она. — Я тоже могла бы быть рядом с тобой. Хануль горько рассмеялся. — Я не хотел, чтобы ты спасала меня, Рин. Только не снова. Я хотел быть достаточно сильным, чтобы спастись самому. Он повернулся к ней, и выражение его лица было серьезнее, чем она когда-либо видела. — Но теперь я знаю, что мне не нужно все делать одному. Рин, наконец, оглянулась на него, ее грудь разрывалась от смеси гнева, грусти и чего-то еще более глубокого. — Ты идиот, - прошептала она, глаза ее горели. — Ты никогда не был одинок. Хануль выдохнул, на его губах заиграла тень улыбки. — Да, - пробормотал он, касаясь ее пальцев своими. — И ты тоже. Между ними воцарилось молчание, но оно не было пустым. Оно было наполнено всем невысказанным, всем, в чем они слишком боялись признаться. И впервые за много лет Рин поняла — Хануль всегда был рядом. Даже когда она думала, что осталась совершенно одна в этом мире, он присматривал за ней, защищая ее единственным известным ему способом. Она не знала, что сказать. Поэтому вместо этого она положила голову ему на плечо, слушая ровное биение его сердца. И на данный момент этого было достаточно. — Хануль не шевелился, даже не дышал какое-то время. Голова Рин лежала у него на плече, ее тепло проникало сквозь ткань его куртки, и впервые за много лет он почувствовал умиротворение. Как будто тяжесть, которую он нес — воспоминания, сожаления, прошлое — наконец-то ослабила свою хватку. Рин тоже не произнесла ни слова. Она просто сидела, слегка сжав пальцы на коленях, ее дыхание было медленным и ровным. Хануль мог сказать, что она впитывала все, что он ей говорил, позволяя этому поселиться глубоко в ее сердце. Поднялся ветер, взъерошив ее волосы и пронеся снизу слабый запах сигаретного дыма. Где-то на другой стороне школы ученики кричали, смеялись — жили. Но здесь, наверху, были только они. Пальцы Хануля дернулись, прежде чем он, наконец, позволил себе сделать то, чего так долго хотел. Осторожно, нерешительно он протянул руку и переплел свои пальцы с пальцами Рин. Он ожидал, что она отстранится, напрягшись, но она этого не сделала. Вместо этого она слегка сжала его руку, словно говоря, что слышала каждое его слово, даже те, которые он не произносил вслух. Они так и остались сидеть на крыше, переплетя пальцы, и ни один из них не спешил уходить. Прошлое все еще стояло между ними, но на этот раз оно не казалось им тяжким бременем. Казалось, что они пережили что-то вместе. Хануль тихо выдохнул, слегка наклонив голову, чтобы прижаться губами к макушке Рин — легкое, мимолетное прикосновение, но оно сказало больше, чем могли бы сказать слова. И на данный момент этого было достаточно.