032. Epilogue

Эпилог: Годы спустя Мир изменился, как это всегда бывает со временем, но некоторые раны так и не зажили. Они просто зарубцевались, как зазубренный след прошлого, который никогда полностью не исчезнет. Время могло притупить боль, но не могло стереть ее. Хануль все еще не двигался с места. Утро было холодным, воздух ранней весны был пронизывающим и обещал перемены. Небо над головой было приглушенно-серым, тяжелые облака предвещали дождь. На деревьях по обочинам дороги только начинали распускаться почки, их ветви тянулись к небу, словно бросая вызов суровой прошедшей зиме. Но мир, несмотря на свою красоту, казался сегодня приглушенным — тихим и непреклонным. Сохе сидела на переднем сиденье машины, устремив взгляд в окно, ее пальцы теребили край обручального кольца. Рядом с ней рука Гон Ёпа лежала на ее колене, его большой палец мягко описывал маленькие круги, безмолвно успокаивая. С того трагического дня они наладили совместную жизнь — их любовь расцвела так, как они и представить себе не могли. Два года назад они поженились, небольшая церемония состоялась в тихом саду, в окружении всего нескольких близких друзей и членов семьи. Это была не та сказка, о которой они мечтали, но этого было достаточно. Этого должно было быть достаточно. Но даже когда они были счастливы, они никогда не забывали о Рин. Сохе все еще чувствовала боль в груди, когда думала о своей лучшей подруге. Девушке, которая была ей как сестра, которая принесла свет в ее жизнь и в жизнь Хануля. Смех Рин, ее яркие глаза, ее пылкий дух — Сохе скучала по всему этому. И хотя жизнь шла своим чередом, Сохе так и не смогла по-настоящему расстаться с ней. Но сегодня речь шла не о них. Речь шла о Хануле. Хануль почти не разговаривал со дня свадьбы, так как все они безуспешно пытались вернуться к какому-то подобию нормальной жизни. Он стал тенью самого себя, человеком, попавшим в ловушку прошлого, которое отказывалось ослабить свою хватку. Сохе пыталась достучаться до него, пыталась помочь ему двигаться вперед, но он всегда был таким замкнутым. Таким далеким. И сегодняшний день — сегодняшний день ничем не отличался. Они подъехали к знакомому кладбищу, тому самому, где много лет назад был установлен надгробный камень Рин, маленький, непритяжательный, на котором было выгравировано только ее имя и простая надпись. Рин, любимая дочь, друг и любовь. Мы всегда будем скучать по тебе. Хануль уже был там, стоял у подножия ее могилы спиной к ним. Его плечи были сгорблены, голова опущена, но Сохе знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не просто скорбел — он все еще жил с болью, все еще переживал момент, когда все закончилось. Он не сдвинулся с места. Ни на шаг. Дверцы машины бесшумно открылись, и Гон Ёп помог Сохе выйти из машины, его рука мягко, ободряюще коснулась ее поясницы. Они медленно приближались к Ханулю, как будто приближались к чему-то хрупкому, к чему-то, что могло разбиться от малейшего прикосновения. Поднялся ветер, принеся с собой запах земли и слабый запах дождя. Хануль не повернулся к ним лицом, когда они подошли к нему сзади. Его руки были сжаты в кулаки, выражение лица оставалось непроницаемым, хотя немигающий взгляд был устремлен на камень. — Хануль, - прошептала Сохе, и ее тихий голос нарушил тишину, установившуюся между ними. — Мы здесь. Мы пришли к ней. К Рин. Хануль не ответил. Он даже не вздрогнул. Единственным звуком был ветер и тихий шелест деревьев вокруг них. Гон Ёп обменялся взглядом с Сохе. Он тоже пытался вытащить Хануля из бездны горя, которая поглотила его целиком. Но невозможно вернуть человека, если он не хочет возвращаться. Не тогда, когда прошлое держит его так крепко, словно якорь, погружающий его все глубже и глубже в море. Сохе шагнула вперед, ее руки дрожали, когда она положила на могилу маленький букетик белых лилий — любимых цветов Рин. Она на мгновение опустила голову, ее губы зашевелились в беззвучной молитве, прежде чем она выпрямилась и повернулась к Ханулю. — Хануль, - сказала она хриплым от волнения голосом, — Ты не можешь продолжать это делать. Ты не можешь продолжать наказывать себя. Он по-прежнему не отвечал. Его взгляд был прикован к могиле Рин, в его глазах была пустота, отражавшая всю ту боль, которую он носил в себе долгие годы. Гон Ёп положил руку на плечо Хануля и нежно сжал его. — Мы знаем, что это тяжело, - тихо пробормотал он. — Но она бы не хотела, чтобы ты так жил. Она бы не хотела, чтобы ты навсегда застрял в прошлом. У Хануля перехватило дыхание, кулаки сжались еще сильнее, ногти впились в ладони. Он сделал медленный, прерывистый вдох, но, когда он заговорил, его голос был хриплым и напряженным. — Прости, - прошептал он прерывающимся голосом. — Прости меня, Рин… Я не смог защитить тебя. Я не смог спасти тебя. Сердце Сохе разрывалось, когда она смотрела на него. Она чувствовала, как на него давит тяжесть его вины, тяжесть, которую никто никогда не сможет снять с него. Даже она. Даже Гон Ёп. — Это не твоя вина, - тихо сказала Сохе, подходя к нему ближе. Она протянула руку и нежно коснулась его плеча. — Ты не убивал ее, Хануль. Это сделал наш отец. Ёнбек сделал это с ней. Не ты. — Я должен был остановить его, - пробормотал Хануль сквозь стиснутые зубы. — Я должен был это предвидеть. Я должен был... — Нет, - твердо прервал его Гон Ёп, его голос стал тверже, привлекая внимание Хануля. — Ты не мог знать. Мы не знали. Не ты был тем, кто нажал на курок, Хануль. Он это сделал. И теперь он в тюрьме до конца своих дней. Он больше никогда никому не причинит вреда. Но Хануль не слушал. Он не слышал их. Мир стал для него слишком размытым. Все, что имело значение, была Рин — память о ней, ее отсутствие и бесконечная боль от того, что он не смог защитить ее, когда это было важнее всего. Гон Ёп отступил назад, и Сохе последовала за ним, ее рука соскользнула с плеча Хануля. Казалось, поднялся ветер, донеся тихий, отдаленный крик — звук, который, казалось, эхом прокатился по деревьям. Хануль стоял там, спиной к ним, не сводя глаз с могилы Рин. И когда пошел дождь, сначала слабый, а затем с каждой секундой все сильнее, они повернулись и оставили его там, одиноко стоящего в том месте, куда прошлое никогда не отпустит его. Сохе сжала руку Гон Ёпа, и между ними возникло молчаливое взаимопонимание. Они не могли этого исправить. Они не могли исправить Хануля. Все, что они могли, — это любить его и надеяться, что со временем он найдет способ отпустить. Когда они отъезжали, дождь усилился, и Сохе вытерла глаза, пытаясь взять себя в руки. — Он заблудился, Гон Ёп, - прошептала она дрожащим голосом. — Я больше не знаю, как ему помочь. Гон Ёп ответил не сразу. Он просто протянул руку и крепко сжал ее, проведя большим пальцем по костяшкам пальцев. — Иногда одной любви недостаточно, - тихо сказал он. — Но мы все равно должны продолжать, не так ли? Сохе кивнула, но, глядя на дождь за окном, она не могла не задаться вопросом, вернется ли Хануль когда-нибудь по-настоящему к ним — или тяжесть его горя еще больше отдалит его от них. И пока машина ехала дальше по дороге, а гроза все еще бушевала вокруг, она не могла избавиться от ощущения, что они трое — когда-то такие сплоченные — уже никогда не будут прежними.