слёзы на ветер

Вы думаете, что за эти месяцы ничего не произошло? Ещё как произошло. Полина изменилась, не только внешне — нет. Хотя, конечно, изменения были и тут: щеки больше не выглядели ввалившимися, в глазах появился живой блеск, а на губах чаще играла улыбка, но главное — она начала жить по-другому. Теперь, выходя на улицу, она ловила на себе взгляды не только случайных прохожих, но и тех, кто её узнавал. Её упоминали в комментариях, делали нарезки с её стримов, обсуждали её образ, её стиль, её отношение с Ваней. Она наконец-то начала стримить, и, конечно, Ваня ей помогал. Подключил камеру, настроил микрофон, объяснил, как работать с чатом… — Только, пожалуйста, не становись как те стримерши, которые просто сидят и молчат, собирая донаты. — Ага, то есть тебе можно просто молчать и получать донаты, а мне — нет? — Ну, во-первых, я не молчу… — Ты просто орёшь в микрофон. — Это тоже контент. Он не давал ей расслабляться. Угарал в чате, заходил на её стримы, когда был свободен, закидывал ей донаты с тупыми сообщениями. "Передай привет самому охуенному стримеру, который сидит в соседней комнате." — Я не знаю никого такого. Или: "Полина, когда новые фотки в Инсту? Народ требует." — Ты народ? "Ну, я его голос." Она чувствовала себя живой. Зрители её обожали. Не только за её харизму, но и за то, что она никогда не притворялась.

***

А потом в Москву приехала Аня. — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛА МНЕ, ЧТО ВАНЯ ТАКОЙ АХУЕННЫЙ В ЖИЗНИ? — Аня… — НЕТ, СЕРЬЁЗНО! Я ДУМАЛА, ОН ПРОСТО КРУТОЙ, А ОН ЕЩЁ И ВЫГЛЯДИТ КАК ГРЁБАНЫЙ БОГ! Полина закатила глаза. — Так, всё, пойдём собираться, а то мы опоздаем. — А куда мы? — На стрим к Ване. — ЧТООО?!

***

Так начался новый этап. Теперь они были не просто друзьями, они были частью этой бешеной индустриИ, и, чёрт возьми, всё только начиналось.

***

Но, конечно же не всё шло так хорошо. В какой-то момент всё навалилось. Учёба, стримы, внимание аудитории, съёмки, Бесконечные предложения о сотрудничестве. Девушка пыталась разорваться между всем этим, но времени на Ваню не оставалось вообще.

***

— Ты в последний раз нормально со мной сидела когда? — ворчал он, закидывая наушники на шею. — Да что ты начинаешь… — Ты приходишь в три ночи, уставшая как собака, у тебя просто нет сил даже поцеловать меня нормально, не то что поговорить! — Ну извини, что я работаю, Вань! — Полина раздражённо закатила глаза. — А я не работаю, по-твоему?

***

И так постоянно. Полина думала, что покупка машины хоть немного облегчит ей жизнь. Но даже новенький белый Лексус, сверкающий в солнечных лучах, не помогал. Она кружила по Москве в пробках, то спеша на пары, то на встречу с рекламодателями, то на очередную съёмку, а потом, поздно ночью, просто валялась лицом в подушку, не имея сил даже на разговоры. Они с Ваней начали часто ссориться.По мелочам, но мелочи копились.

***

— Ты опять сидишь в телефоне? — Я работаю, Ваня. — Ты всегда работаешь. Или: — А почему ты даже не позвала меня с собой на съёмку? — Потому что я не обязана спрашивать у тебя разрешения, Вань. — Это не про разрешение, это про то, что мне вообще не нравится, что ты отдаляешься! А когда-то у них не было проблем… Когда-то они могли сутками валяться вместе, заказывать еду, смеяться друг с друга в чатах. А теперь? Теперь она засыпала одна. Вешнякова заметила, что в какой-то момент они с Ваней стали больше молчать, чем разговаривать.Раньше их перепалки гремели на всю квартиру — язвительные, искренние, полные подколов и эмоций. А теперь? Теперь между ними стояла стена. Ваня, как всегда, сидел за компьютером, в наушниках, стримил. Она — что-то монтировала на ноутбуке, машинально прокручивала в голове список дел и паузы становились всё длиннее.

***

— Ты завтра во сколько свободна? — спросил он как-то вечером. Полина даже не сразу поняла, что он обращается к ней. — Что? — Завтра. Когда ты свободна? Может, погуляем? Она вздохнула, взглянув на календарь в телефоне. — У меня в два встреча, потом универ, потом рекламная съёмка… — Ну, понятно, — он фыркнул, качнул головой. — Как всегда. — Ваня, не начинай… — Я уже закончил. Он снова вернулся к экрану, как будто ей не было даже смысла продолжать. И это было самым страшным. Не его злость. Не ссоры, а то, что он начинал остывать. — Ваня… Он даже не посмотрел в её сторону. Чёрт. Она впервые по-настоящему испугалась, но девушка знала, что делать в такие моменты. Она могла просто сесть рядом и попытаться заговорить. Могла сказать: «Давай обсудим». Могла спросить: «Ты злишься?». Но вместо этого она плавно, мягко, почти хищно подошла сзади, обогнула его кресло и наклонилась к самому уху. — Ваня… — её голос был тёплым, обволакивающим, как шёлк. Парень замер. Полина склонилась ниже, её руки плавно легли ему на плечи, а губы скользнули по коже, оставляя лёгкие, еле ощутимые прикосновения. — Ты не можешь на меня злиться, — её голос был почти мурлыкающим, тихим, но уверенным. Бессмертных напрягся. — Полина… Она не дала ему договорить. Просто опустила ладони ниже, по его груди, чуть царапнула ткань футболки. — Ты же мой, — она прошептала эти слова ему в самое ухо, давая понять, что не собирается отступать. Вешнякова чувствовала, как он сжал пальцы на подлокотниках кресла. Как его дыхание стало чуть глубже. Как по коже пробежала еле заметная дрожь. Полина улыбнулась. Она выиграла, потому что знала его слабые места. Знала, как провести пальцами по его коже, чтобы Ваня замер. Знала, куда оставить поцелуй, чтобы он потерял ход мыслей. Именно туда — на линию шеи, ближе к челюсти — она и прижалась губами, медленно, обжигающе. Ваня вдохнул резко, будто хотел сказать что-то, но так и не смог. Шатенка чувствовала, как он борется с собой. Как напрягает мышцы, чтобы не развернуться и не прижать её к ближайшей поверхности. Она почувствовала это — и усмехнулась. — Что? — её голос был спокойным, уверенным, капельку насмешливым. — Полина, — Ваня предупреждающе сжал подлокотник. Она играла с огнём, и они оба это знали, но отступать не собиралась. — Ты такой напряжённый… — её пальцы скользнули вниз, по его груди, затем ниже, к животу. Парень не выдержал. В одно мгновение он развернулся, схватил её за талию и резким движением усадил к себе на колени, так, что её колени были по обе стороны его бедер. — Ты сама нарываешься, — его голос низкий, тёплый, с хрипотцой. Полина усмехнулась — но только на секунду, потому что он наклонился, его губы вжались в её шею, а руки стиснули её бедра. Она прикрыла глаза, выгнулась ему навстречу. — Ваня… — Теперь моя очередь, — его голос стал ещё ниже. И девушка поняла — теперь её очередь терять контроль. Полина почувствовала, как её дыхание сбивается, а сердце глухо ударяется в рёбра. Его губы скользили по её шее — жадно, нетерпеливо, оставляя горячие следы на коже. Пальцы впивались в её бёдра, заставляя прижаться к нему ещё ближе. Его руки скользнули по её спине, прижимая к столешнице, заставляя выгибаться навстречу. — Ты знала, что делаешь, — его голос глухой, пропитанный желанием. — Конечно, — выдохнула она, зарываясь пальцами в его волосы и он сорвался. Ваня резко поднял её на стол, его руки сжали её талию, а губы вжались в её губы — голодно, отчаянно. Поцелуй превратился в битву — за контроль, за власть, за ощущение друг друга. Вешнякова стянула его футболку, проводя пальцами по его обнажённой коже, ощущая жар, напряжённые мышцы. Парень глухо застонал, когда её ногти чуть царапнули его спину. — Полина… — предупредил он, но в его голосе не было ни капли угрозы, только чистое, необузданное желание. Она улыбнулась, проводя языком по его нижней губе. — Я же сказала, — прошептала, притягивая его ближе, — я знаю твои слабые места. Резкий звук телефона разорвал воздух. Брюнетка резко вдохнула, чувствуя, как Бессмертных замер, всё ещё удердивая её. — Твою мать… — прошипел он, закрыв глаза и прижимаясь лбом к её плечу. Девушка тяжело дышала, пытаясь вернуться в реальность, но телефон не прекращал трезвонить. — Ты собираешься его взять? — его голос был хриплым, с оттенком раздражения, но в глазах горело что-то совсем иное. Она потянулась к телефону, едва не уронив его дрожащими пальцами. Аня. Блять. Полина закусила губу, взглянув на Ваню, который уставился на неё с явным предупреждением. — Даже не думай. — Ваня, это Аня, — прошептала она, но он не убрал рук с её талии, лишь нахмурился сильнее. — Плевать. Она хотела что-то сказать, но телефон всё ещё звонил, и в конце концов Полина откинула голову назад и стонущим голосом нажала на "ответить". — Алло? — её голос был сорванный, дыхание сбивчивое. — Ты чем там занимаешься? — подруга тут же подозрительно сузила глаза. — Ты жива? Почему дышишь, как будто марафон пробежала? Вешнякова почувствовала, как Ваня ухмыльнулся, наклоняясь ближе и проводя губами по её ключице. Она резко втянула воздух, когда его пальцы скользнули по внутренней стороне её бедра. — Да так, ничем… — еле выдавила она, зажмурившись. Парень наслаждался её реакцией, явно не собираясь останавливаться. — Ты точно в порядке? — Аня явно не верила. — Да! — слишком громко. Слишком резко. Ваня подавил смех, чуть прикусывая её кожу, оставляя после себя горячий след. — Ты не занята? — подруга сузила глаза. Полина почувствовала, как Ваня прошептал у её уха: — О, она очень занята. И тут Аня поняла. — ОХРЕНЕТЬ. Шатенка резко отстранилась от Вани, её лицо вспыхнуло, как факел. — Аня, давай не сейчас! — Не-не-не, теперь мне точно надо знать, что там происходит. Бессмертных усмехнулся, снова притягивая девушку к себе. — Скажи ей, что я не отпущу тебя ещё долго. Полина застонала от стыда, а Калашникова орала в трубку от смеха. Вешнякова отбросила телефон в сторону, не давая подруге второго шанса разрушить этот момент. Парень тут же перехватил её, ловко подхватывая за талию и прижимая к себе так, что между ними не оставалось ни миллиметра пространства. — Ты снова сбросила? — его губы прошлись по её челюсти, затем ниже — к шее. — Ммхм… — её пальцы зарылись в его волосы, ногти слегка царапнули кожу, заставляя его выдохнуть от удовольствия. Он усмехнулся, чуть прикусывая её кожу, а затем зализывая это место тёплым языком. — Хорошая девочка. Она почувствовала, как его руки скользнули под её топ, касаясь обнажённой кожи. — И что ты со мной делаешь… — прошептала она, ощущая, как внутри всё плавится. Его пальцы оставляли за собой огненный след, сжимая её талию, пробегая по спине… — Что-то мне подсказывает, что тебе нравится. — Ещё бы… Она захватила его губы в поцелуй, вцепившись так, будто он был её единственным спасением. Ваня сжал её сильнее, углубляя поцелуй, заставляя её задыхаться от переполняющих эмоций. В этот момент телефон снова зазвонил. Резко. Пронзительно. Полина вздрогнула, но парень не остановился. — Полин… не бери… — его голос был низким, пропитанным жаждой, но на экране опять было имя подруги. Что-то ёкнуло внутри. — Я… мне надо… — она тяжело дыша, потянувшись за телефоном. Бессмертных закатил глаза, сжав переносицу. — Что?! — с досадой ответила Полина, всё ещё захваченная страстью. На другом конце послышался тяжёлый вдох. — Полина… — голос Ани был напряжённым, дрожащим.— Саша в больнице. Время будто остановилось. Её сердце замерло. — Что?.. — Петров… в больнице… Вешнякова похолодела, дыхание сбилось. Она оттолкнула парня, резко села, чувствуя, как в животе всё сжалось от тревоги. — Что случилось?! — её голос стал хриплым. Аня замолчала. — Просто приезжай. Быстро. Гудки. Полина застыла, глядя в никуда. Ваня сел рядом, нахмурившись. — Что случилось? Она медленно повернула голову к нему. — Саша… в больнице…— её голос дрожал. Бессмертных на секунду замер, затем резко встал. — Поехали.

***

Спустя двадцать минут их машина резко затормозила у центральной больницы. Девушка вылетела первой, даже не дождавшись, пока парень заглушит двигатель. Внутри больницы пахло лекарствами, стерильностью и чем-то холодным, отчуждённым. Аня стояла у двери одной из палат, скрестив руки на груди и закусив губу. — Где он?! — Полина подбежала, едва дыша. Калашникова уставилась на неё, затем на Ваню, который влетел следом, всё ещё раздражённый из-за сорванного вечера. — Да там он, живой-здоровый, только тупой как пробка. — Аня кивнула на дверь. Шатенка рывком открыла её и застыла. Петров лежал на кровати, закинув руки за голову и довольной мордой смотрел телевизор. Когда он заметил их, его лицо озарилось широкой ухмылкой. — О, звёздные люди пожаловали! Полина растерянно моргнула. — Ты… ты в порядке?! — Ну, я ж живой, не? — он самодовольно откинулся на подушку. Бессмертных вошёл следом, скрестил руки на груди и подозрительно прищурился. — Ты какого хрена вообще тут лежишь? Саша тяжело вздохнул, будто сейчас скажет что-то грандиозное. — Короче, отравился я. Тишина. Вешнякова подняла брови. — Отравился? — Ну да. Ваня перевёл взгляд на Аню. — Ты серьёзно? Девушка вздохнула и закатила глаза. — Я сама чуть не сдохла, когда он мне позвонил со словами "я в больничке". Парень развернулся к другу, его ноздри слегка раздувались. — Ты… — он сжал челюсть, а затем, глубоко вдохнув, процедил: — Ты, блять, отравился? Саша кивнул, всё так же лыбясь. — И ради этого ты сорвал наш вечер?! Полина резко повернула голову к нему, а Ваня осёкся, понимая, что сказал лишнее. — Какой ещё вечер?— прищурилась Аня. Петров заинтересованно вскинул брови. — Да, да, расскажите, что там было? Бессмертных поморщился, махнул рукой. — Забей. — Бляяя, я что, помешал вам…? — он выразительно поднял брови, глядя на Полину. Та встряхнула головой, чувствуя, как её лицо начинает гореть. — Заткнись, Саша. — Ой, да ладно, я ж просто… — ЗАТКНИСЬ. Парень залился смехом, хлопнув себя по животу. — Ну, простите, блять, не вовремя сдох! — Ты даже не сдох! — раздражённо фыркнул Ваня. — Ну, это пока.— Саша драматично откинул голову назад. Шатенка глубоко вдохнула и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она чуть не поседела за эти двадцать минут, а этот идиот просто отравился! Аня тоже выглядела так, будто готова его придушить. — Если бы не капельница, я бы прямо сейчас свернула тебе шею, Петров. — Вы все такие злые… — он наигранно надула губы.— Я тут чуть не помер… — От шавухи?! — подняла брови Полина. — Но она была со скидкой! Ваня закатил глаза и протёр лицо ладонями. — Я не верю, что мы сюда мчались на полной скорости, сломя голову, ради этого долбоёба… — Ой, да брось, зато вам был повод прерваться… от чего-то очень интересного… Друг резко повернулся к нему, прищурившись. — Не советую тебе заканчивать эту фразу. Вешнякова тут же посмотрела на подругу и её тут же осенило. — Кстати, Ань, давай выйдем, поговорим… — ДА, ОТЛИЧНАЯ ИДЕЯ. — Аня схватила её за руку и потащила к выходу. Саша продолжал ржать, а Ваня тяжело вздохнул, глядя ему в лицо. — Ты меня бесишь, сука. — Зато я живой! Друг тяжело вдохнул, закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти.

***

Как только дверь за девушками закрылась, шатенка тут же повернулась к подруге, скрестив руки на груди. — Так, Ань, какого хрена ты вообще с ним возишься? Девушка вздохнула и закатила глаза, словно заранее знала, что этот разговор неизбежен. — Полин, давай без допросов. — Нет уж, давай с допросами. Серьёзно, зачем он тебе? Он же… ну…—Полина беспомощно махнула рукой. —Долбаёб?— подсказала та. — Ну, ты сама сказала. Блондинка усмехнулась и пожала плечами. — Да, он кретин, но знаешь что? Мне с ним весело. Полина скептически приподняла бровь. — Весело?! Ты сейчас серьёзно? Этот человек только что чуть не устроил нам инфаркт ради своей чёртовой шавухи! — Ну, что поделать, человек любит поесть. — Ой, да брось, Ань. Неужели у тебя кто-то лучше не нашёлся? — Ага, конечно, будто мне тут очередь выстроилась. — Аня скривилась. Полина глубоко вздохнула, понимая, что спорить дальше бессмысленно. — Просто он такой идиот… я вообще не понимаю, что ты в нём нашла. Аня внимательно посмотрела на неё, а потом вдруг лукаво усмехнулась. — Ну да, тебе-то легко говорить. У тебя вообще идеальный парень. — Он не идеальный. — Ага, конечно. — девушка скрестила руки. — Богатый, популярный, красивый… и явно обожает тебя. — Даже если так, всё не так просто. — А у кого сейчас просто? Девушка раздражённо выдохнула, но спорить не стала. — Ладно. Если он тебе действительно нравится… — Нравится. — подруга кивнула. — Тогда мне остаётся только сказать, что ты сумасшедшая. Аня рассмеялась. — Спасибо, Полин, очень ценно. Полина закатила глаза, но в глубине души улыбнулась. Чёрт с ним, с Сашей. Главное, чтобы Аня была счастлива. И тут она поняла, что не могла оставаться в больнице ни секунды дольше. Воздух здесь был пропитан тревогой, пусть даже Саня выглядел вполне довольным своим «отравлением». Но мысли в голове не давали покоя, эмоции путались, и нужно было выговориться. Она резко повернулась к подруге : — Поехали отсюда. Куда-нибудь подальше. Аня, ещё не до конца поняв, что происходит, только кивнула. Полина быстрым шагом направилась к парковке, села в машину и включила зажигание. Белый Лексус мягко загудел, словно ожидая команды. — Куда едем? — поинтересовалась девушка, пристёгиваясь. — Не знаю. Подальше от всей этой херни, — бросила Полина, выруливая с парковки. Она ехала быстро, но аккуратно. За окном мелькали ночные огни Москвы, отражаясь в стеклах машин, создавая ощущение, будто город живёт собственной жизнью, полной чужих историй, не имеющих к ним никакого отношения. — Так… что случилось? — осторожно спросила Аня, когда молчание стало слишком тяжёлым. Вешнякова нервно сжала руль, её идеально накрашенные ногти постукивали по кожаной обивке. — Я устала, Ань. От него, от этих постоянных качелей, от того, что я чувствую себя, как будто живу в его тени. — Это из-за хейта? — Хейт — это фигня. Я справляюсь. — Полина вздохнула. — Просто… мы с Ваней как два магнита. То притягиваемся, то отталкиваем друг друга с такой силой, что потом остаются раны. Я люблю его, но иногда мне кажется, что мы просто сожжём друг друга к чертям. Подруга молчала, обдумывая её слова. — Ну, ты же знала, на что идёшь. Он популярный, у него куча дел, куча людей вокруг. — Я не против его популярности. Я против того, что он ведёт себя так, будто я всегда должна ждать, когда у него появится на меня время. Шатенка резко свернула с основного шоссе, увозя машину в сторону пустынной набережной. Здесь было тихо, только фонари лениво освещали дорогу, а река отражала огни города, создавая иллюзию бесконечности. Она заглушила двигатель и уронила голову на руль. — Полин, ты правда думаешь, что Ваня тебя не ценит? — Не знаю, — прошептала она. — Иногда кажется, что да. Аня положила руку ей на плечо. — А он что думает? Полина горько усмехнулась. — Вечно врёт, что всё нормально. Он же гордый. Никогда не скажет, что ему плохо, никогда не признается, что скучает. Лучше будет издеваться, цеплять, провоцировать, чем просто сказать: «Я соскучился». — Но ведь ты такая же, — заметила Аня. Та подняла на неё взгляд. — Вот именно. Некоторое время они просто сидели в тишине. Девушка пыталась разобраться в своих чувствах, но всё смешивалось в один большой клубок. — Ты его любишь? — Да, — ответила она, не раздумывая. — Тогда борись. Или уходи. Но не застревай в этом состоянии, когда тебе больно, но ты ничего не делаешь. Она закрыла глаза. Это звучало слишком правильно. Слишком просто. Но, чёрт возьми, как же сложно. Полина подняла голову, глядя в лобовое стекло, но ничего не видела. Только размытую картинку ночного города, отражающую её собственные мысли — расплывчатые, хаотичные, непростые. — Ты его любишь? — Анин голос всё ещё звучал в голове, заставляя сердце болезненно сжиматься. «Люблю», — эхом отозвалось в сознании. Но разве любви достаточно? Её руки сжали руль, ногти впились в кожу. В машине было душно, несмотря на прохладный воздух с улицы. Шатенка выдохнула, запустила пальцы в волосы и включила зажигание. Пора ехать. Она молча довезла подругу до дома, даже не отключая музыку в машине. Басы гремели в динамиках, но Полина их почти не слышала — мысли слишком громко стучали в висках. — Ты точно доедешь нормально? — спросила она, выходя из машины. — Да, не переживай. — Если что, звони. Полина кивнула и дождалась, пока подруга зайдёт в подъезд, затем резко дала по газам и умчалась прочь. Город жил своей ночной жизнью: шумные улицы, красные стоп-сигналы, неоновые вывески, машины, снующие туда-сюда. Всё казалось настолько обычным. И от этого ей становилось ещё хуже. Её жизнь казалась такой же — яркой снаружи и пустой внутри. «Сколько это будет продолжаться?» Девушка прибавила скорость. Автомобиль послушно реагировал на каждое движение руля, мягко скользя по ночной дороге. Она вела уверенно, но внутри всё клокотало. — Сколько можно? — прошептала она себе. Сколько можно быть чьей-то тенью? Сколько можно ждать, пока он вспомнит о ней? Сколько можно делать вид, что её устраивает этот грёбаный цирк? Сколько можно жить ради него? На светофоре загорелся красный. Вешнякова резко нажала на тормоз, машина слегка дёрнулась. Она тяжело дышала, вцепившись в руль так, что побелели пальцы. Она не знала, чего хочет. Уйти? Оставить всё? Жить своей жизнью? Но от этой мысли внутри разрасталась пустота. Она не представляла себя без него. Это пугало. Светофор сменился на зелёный. Полина резко нажала на газ. Машина сорвалась с места, унося её вперёд, но от собственных мыслей не убежишь. Сердце колотилось. Где-то внутри раздавался голос, твердящий, что так дальше нельзя. Что она загоняет себя в угол. Но что делать, если даже этот чёртов угол принадлежит ему?

***

Она не планировала ехать к нему, но, чёрт возьми, её руки сами крутили руль в нужную сторону. Ноги жали на педаль, взгляд был прикован к дороге, но в голове бушевал ураган. Полина остановилась у его дома, заглушила двигатель, но не вышла. Просто сидела в тишине, уставившись в окно. Что она здесь делает? Зачем приехала? Разве не хотела бежать от этого? Пальцы нервно барабанили по рулю, а сердце колотилось в груди. Всё в ней кричало, что это ошибка, но она уже слишком устала себя сдерживать. Она вышла из машины, хлопнула дверью, даже не задумываясь о том, что время позднее. Поднялась на нужный этаж и замерла перед его дверью. Тук-тук. Из-за двери раздался приглушённый звук шагов. Через мгновение замок щёлкнул, и перед ней предстал Ваня. Он был в чёрной футболке и спортивных штанах, волосы взъерошены, на носу очки. В руках банка энергетика. — О, Полина, — он окинул её взглядом, явно удивившись. — Ты что тут делаешь? Чего домой не поехала? — Нам надо поговорить, — её голос был ровным, но внутри всё кипело. Парень прищурился, изучая её выражение лица, но всё же отступил в сторону, пропуская её внутрь. Она прошла в комнату и сразу увидела его компьютер. Стрим был выключен, но, судя по открытому чату, он недавно общался с подписчиками. — Говори, — сказал он, садясь в кресло и делая глоток из банки. Полина глубоко вдохнула. — Ваня, мне это всё надоело. Он поднял брови. — Что именно? — Всё. Эти качели. Это дерьмо, в котором я застряла. Ты. Он медленно поставил банку на стол, убрал очки и посмотрел на неё в упор. — Ну, началось. — Да, началось, — девушка сжала руки в кулаки. — Потому что я больше не могу. — Что ты не можешь? — Жить, как твоя тень! В комнате повисла тишина. Бессмертных не шелохнулся, но в его глазах промелькнула какая-то опасная искра. — Полина, — его голос стал тише, но от этого только хуже. — Ты серьёзно сейчас? — Серьёзно, Ваня. Я устала. Устала от того, что ты уделяешь мне время только когда тебе удобно. Устала от того, что ты никогда не говоришь, что чувствуешь. Устала от того, что я должна разгадывать твои ёбаные ребусы! — Охренеть, — он рассмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — То есть теперь я виноват? — А кто ещё? — Ты. Полина нахмурилась. — Что? Ваня резко встал с кресла и приблизился к ней. — Ты сама выбираешь это. Сама остаёшься. Сама терпишь. Если тебе так плохо, какого хрена ты до сих пор здесь? Она вспыхнула. — Потому что я люблю тебя, идиот! — Ну так в чём проблема? — Проблема в том, что я не чувствую, что ты любишь меня! Он замер. Его лицо словно застыло. Где-то в глубине глаз промелькнуло что-то… но Полина уже не могла остановиться. — Ты никогда не говоришь мне об этом, Ваня. Никогда. Только твои вечные шуточки, провокации, этот твой грёбаный сарказм. Как будто я просто развлечение для тебя. — Развлечение? — его голос стал низким и опасным. — Ты правда так думаешь? — А как мне думать? Ты всегда с кем-то, у тебя вечно нет времени, ты говоришь, что всё нормально, когда это нихрена не нормально! — И что ты хочешь? Чтобы я бросил всё и нянчился с тобой 24/7? Полина ошарашенно уставилась на него. — Ты реально это сейчас сказал? — Да, потому что ты ведёшь себя как ребёнок! Это был удар. Горло сжалось, но девушка не позволила себе показать слабость. — Знаешь что, Ваня? Ты прав. Я действительно здесь лишняя. Она резко развернулась и пошла к выходу. — Полина, стой. — Иди нахер, Бессмерьных. Она хлопнула дверью так сильно, что стёкла дрогнули. Полина выбежала на лестничную площадку, едва дыша. В груди всё горело, руки дрожали, но она не могла — не хотела— позволить себе сломаться здесь, у его порога. «Господи, как же больно.» Она почти побежала вниз по лестнице, слыша, как дверь за её спиной снова открылась. — Полина! Нет. Она не остановится. — Полина, сука, подожди! Но она уже вылетела на улицу, глотая прохладный ночной воздух. Кажется, шёл дождь — сильный, противный, стеной. Всё вокруг было размыто, и не только из-за капель. Глаза жгло. Только не плачь. Не сейчас. Она села в машину, захлопнула дверь и завела двигатель. Руки дрожали так сильно, что ключи почти выпали и тут дверь машины распахнулась. Ваня. Зло, взъерошенный, в мокрой футболке, прилипшей к его телу. — Ты куда собралась? — его голос был низким, опасным, но в глазах бушевала буря. — Уезжаю, — она не посмотрела на него, просто крепче вцепилась в руль. — Ну да, классика. Как только что-то идёт не по-твоему — ты бежишь. Полина сжала зубы. — Ваня, закрой дверь. — Нет. Она повернулась к нему, её глаза сверкали. — Закрой. Ебучую. Дверь. Парень стиснул челюсти. Капли дождя стекали по его лицу, тёмные волосы липли ко лбу, но он не двигался. — Это всё? — его голос был тихим, почти срывался на шёпот. Полина глубоко вдохнула, пытаясь удержать себя в руках. — Да, Ваня. Это всё. На секунду ему будто выбило воздух, но он быстро взял себя в руки. — Хорошо, — его губы дрогнули в ухмылке, но она была какой-то… сломанной. — Тогда вали. Полина резко отвела взгляд, перевела дыхание и рванула с места. Дверь захлопнулась сама собой. Она видела в зеркале, как он остался стоять там, в дождливой темноте, вглядываясь ей вслед. Но она не остановилась. Не в этот раз. Она ехала быстро, слишком быстро. Дворники сметали капли с лобового стекла, дорога была мокрой, размытые огни фонарей и встречных машин мелькали в глазах, но ей было всё равно. Её сердце колотилось так, что, казалось, грудная клетка разлетится на куски. Дыхание сбивалось. Горло сжималось. Оно кончилось. Они. Она и Ваня и почему-то от этого было так больно, что хотелось орать. «Почему ты просто не мог сказать, что любишь меня?» Руки сжались на руле, но перед глазами снова вставал его взгляд. Этот упрямый, злой, скрывающий слишком много чувств. Он никогда не говорил прямо. Никогда не открывался полностью. Но почему-то Полина всегда надеялась, что для неё он сделает исключение. Наивная. Слёзы всё-таки потекли по щекам. Она резко свернула на обочину и заглушила машину. Голова упала на руль. Как же больно. Грудь сдавило так, будто в неё вонзили нож. Она тяжело дышала, дрожащими пальцами вытирая лицо, но слёзы только продолжали литься. Всё, что было между ними… вся эта химия, страсть, перепалки, притяжение, которое было сильнее здравого смысла… Всё это рухнуло. Окончательно. И в этой пустоте внутри Полина вдруг поняла, что не знает, как жить дальше. Боль была всепоглощающей. Она накрыла её, затопила, проникла под кожу и разлилась по венам ледяным ядом. Она сидела в тёмной машине, сгорбившись, вцепившись в руль так, что пальцы побелели. Грудь тяжело вздымалась, дыхание рваное, а слёзы лились без остановки, смешиваясь с каплями дождя, которые стекали по окнам. Она больше не могла сдерживаться. «Боже, как же больно.» Как будто её сердце разорвали на части, растоптали, выжгли дотла. Будто в груди образовалась зияющая дыра, холодная и бесконечная, затягивающая её внутрь. Бессмертных. Этот упрямый, чёртов Ваня. Как он мог? Как он мог просто так стоять и смотреть на неё, пока она уходила? Как он мог сказать "вали", будто ей было плевать? Почему он не остановил её? Её плечи затряслись. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь собрать себя по кусочкам, но они рассыпались в прах. — Сука… — сорвалось с её губ, хрипло, почти беззвучно. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько одинокой. Она любила его. Чёрт возьми, любила так сильно, что это пугало её до одури т это был её предел. Она больше не могла бороться за него в одиночку. Не могла раз за разом ломать себя, доказывая ему, что она не уйдёт, что останется, что выдержит. Она устала от этой бесконечной борьбы, от неопределённости, от боли. От его молчания, от его сарказма, от того, что он никогда не говорил ей, что чувствует. От его вечной стены, о которую она разбивалась в кровь. Полина пыталась сделать вдох, но воздух не доходил до лёгких. Всё внутри сжималось, сворачивалось в клубок боли, отчаяния, бессилия. Она била ладонями по рулю, тихо, зло, срываясь на всхлипы. — Ненавижу тебя, — прошептала она, но даже в этом не было правды. Она ненавидела себя, за то, что позволила ему так с собой поступать. За то, что думала, будто сможет разбудить в нём чувства, которые он так тщательно скрывал. За то, что до последнего надеялась. Полина провела дрожащими пальцами по лицу, вытирая мокрые щеки, но слёзы всё равно не останавливались. Она не знала, что делать. Не знала, как жить без него. Как дышать, когда всё внутри разорвано в клочья. Как перестать любить его. Она снова уткнулась лбом в руль, закрыла глаза и прошептала: — Всё. Всё, хватит. Только почему-то эта фраза звучала как ложь.

***

Злость кипела в его крови, как раскалённый металл. Бессмертных стоял посреди тёмной комнаты, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В висках стучало, сердце грохотало в грудной клетке, дыхание было тяжёлым, рваным. Она ушла. Она реально, сука, ушла. В груди будто что-то разорвалось — резко, болезненно, безвозвратно. Её слова до сих пор звенели в ушах. "Да, Ваня. Это всё." Какого хрена? Какого, блядь, хрена?! Он резко сдёрнул с головы очки, стиснув зубы. В груди кипела ярость, такая жгучая, что, казалось, он сейчас просто взорвётся. Он схватил ближайшую кружку со стола и со всей силы швырнул её в стену. Глухой удар. Громкий звон. Осколки разлетелись по полу, но легче не стало. Наоборот. Ваня резко обернулся, пробежался пальцами по волосам, срывая дыхание. Всё тело напряжено, мышцы дрожат. В голове крутился только один вопрос: Почему?Почему она так легко развернулась и ушла? Почему в её глазах была такая боль? Его руки сжались ещё сильнее. Потому что он её к этому подтолкнул. Он знал. Чёрт, он всегда знал, что делает ей больно. Своими словами, своим холодом, своим нежеланием говорить всё как есть, но он не мог. Не мог просто взять и сказать: "Я люблю тебя, Полина." Эти слова застревали в горле, сдавливали дыхание, мешали даже думать. Он привык к играм. Привык держать всё под контролем. Привык к её огрызаниям, к их бесконечным перепалкам, к её взгляду, полному огня. А теперь что? Теперь этот огонь потух. Она ушла. Он больше не увидит её злой, не услышит её язвительных комментариев, не почувствует, как внутри всё вспыхивает от одного её взгляда. Чёрт возьми. Ваня размахнулся и со всей силы ударил кулаком по столу. Боль прострелила руку, но она была ничем по сравнению с той пустотой, которая разрасталась внутри. Он понимал — если сейчас не остановит её, не вернёт, то всё. Конец. Но он не двинулся с места. Просто стоял, дыша тяжело, глядя в стену перед собой. Он дал ей уйти, а значит, потерял её.

***

Полина ехала домой на автопилоте. Руки слабо держали руль, взгляд был расфокусирован, а сердце… Оно будто вообще перестало биться. На дороге горели фонари, машины проносились мимо, город жил своей обычной жизнью, не замечая, что у неё внутри всё рухнуло. Она была пустой. Обычно после ссор с Ваней внутри всегда оставался огонь — злость, раздражение, ярость. Но не сейчас. Сейчас её заполнила пустота. Она не помнила, как припарковалась у дома, как вышла из машины. Холодный ночной воздух обжёг кожу, но она ничего не чувствовала. Просто шаг за шагом поднималась по лестнице. Ключ с трудом вошёл в замочную скважину, и когда дверь закрылась за спиной, Полина осела на пол. Прямо в коридоре, прямо у входа. Глухая тишина. Она закрыла лицо ладонями и сделала глубокий вдох, но грудь сдавило так сильно, что воздух не прошёл в лёгкие. Горло сжалось. Глаза обожгло слезами. И вдруг… Её прорвало. Сначала тихо. Просто мелкая дрожь в плечах. Потом сильнее. Потом ещё и вот она уже сидела на полу, обхватив себя руками, разрываясь от рваных, болезненных всхлипов. Такого с ней не было никогда. Её трясло. Её рвало на части. Её душа кричала от боли. Она всхлипывала, задыхаясь, сжимаясь в комок, как раненый зверёк и никто, никто не мог её спасти. Она ведь знала, что всё к этому идёт. Знала, что они разорвут друг друга. Но почему так больно? Почему его последние слова звучат в голове, как заевшая пластинка? Почему её сердце всё ещё ищет его? Почему ей так хочется развернуться, сесть в машину и вернуться обратно? Но она не могла. Она не могла больше бороться за них одна. Полина глубоко вдохнула и вытерла мокрое лицо. Слёзы всё равно текли, но она больше не могла позволить себе ломаться. Она просто сжала руки в кулаки и прошептала, дрожа: — Всё. Больше не вернусь. Только вот… Кого она пыталась убедить? Себя? Или его? Её дыхание было сбивчивым, сердце всё ещё бешено колотилось после истерики, но слёзы уже высохли. Внутри осталась только усталость. Она поднялась с холодного пола, с трудом переставляя ноги, и прошла в комнату. Тьма. Девушка не включала свет, просто рухнула на кровать, закрыв лицо руками. Конец. Она только что поставила точку в самой важной главе своей жизни. Она не могла поверить, что всё действительно закончилось. Телефон, который она так и не вытащила из кармана, внезапно завибрировал. Полина вздрогнула. Может быть… он? С надеждой вытащила телефон, разблокировала экран и замерла. drakeofffc: "Йо, Полин, здарова, я тут подумал, а давай сделаем коллаб?" Она моргнула, перечитывая сообщение несколько раз. Денис. Друг Вани. Популярный стример, которого знали все. Высокий, харизматичный, наглый и сейчас он писал ей, как ни в чём не бывало, предлагая коллаб? Полина на автомате зашла в его профиль. На секунду у неё сжалось сердце. «А Ваня знает или это просто совпадение?» Секунду она колебалась, но потом резко сжала телефон в руке. «А какая разница?» Она стёрла слёзы с лица и глубоко вдохнула. Если Ваня может жить дальше, то и она сможет. Полина медленно, но уверенно напечатала ответ: "Давай. Когда?" И тут же получила сообщение обратно: «Завтра. Будет топ-контент, не пожалеешь.» Полина хмыкнула, бросила телефон на кровать и закрыла глаза. Завтра. Новый день. Новая глава. Без Вани.