Пролог

      За спиной грохотал пир в честь объединения двух миров и двух сердец. Один впервые за много лет позволял себе расслабленно, с ноткой гордости улыбаться: опасения, что Ванахейм вновь взбунтуется, больше его не беспокоили. Пускай он и ожидал этого шага от другого своего ребёнка. Над головой сомкнулись тёмные своды дворцовых коридоров, тихих и пустынных. Когда ещё выдастся возможность побывать на свадьбе младшего принца?       В мысли скользнул ироничный смешок. Желай он Асгарду зла, непременно воспользовался бы возможностью напасть, когда даже самый распоследний конюх напивался, будто вот-вот случится Рагнарёк. Мало кому, впрочем, хватило бы наглости.       Никому, кроме неё.       Подданные давно сливались в массу, из которой едва ли удавалось выцепить знакомые лица единственным глазом. Один отдалился от народа, предоставляя сыновьям возможность повышать авторитет, перестал принимать просителей и смотреть на кого-либо, кроме семьи и приближённых. Оттого впившаяся в сознание игла тревоги от лица ничем не примечательной асиньи — разве что с вуалью — занимала его весь вечер.       Что с ней не так, Один понял, лишь поймав ироничный блеск изумрудной радужки, ярко контрастирующей с бельмом на правом глазу.       Мысли невольно обращались к Йотунхейму. Вот кого следовало контролировать ежечасно: обида за проигрыш и смерть прошлого короля толкала особенно отчаянных великанов на диверсии, и удержать их в узде не был способен даже Эйнар. Однако он старался. Неплохо управлялся для того, кто королём не должен был стать.       Разведчики, уже много лет докладывающие о ситуации в Йотунхейме, предательски молчали не первый месяц, а боязливые слухи утверждали, будто бы наконец нашёлся достойный претендент на трон Лафея. Наконец у него появилась возможность в этом убедиться.       Покои, к которым его привели прозорливость на пару с предчувствием, пустовали уже много зим, клеймённые проступком предыдущей хозяйки. Надобности закрывать их на ключ не возникало: обитатели дворца сами ускоряли шаг, проходя мимо. Один вошёл в тёмную гостиную сквозь намеренно оставленную приоткрытой дверь.       Одинокая свеча не должна была освещать обитые синим бархатом кресла — и всё-таки жизнерадостный огонёк плясал в подсвечнике на столике в центре комнаты.       — Давно не виделись, Всеотец.       Один опустился напротив. Теперь-то он мог рассмотреть её во всех деталях: неаккуратно сглаженные мороком черты лица, растянутые в усмешке бескровные губы, сухие пушистые волосы. Она и не пыталась скрываться, намеренно привлекала внимание топорностью маскировки.       — Довольно игр, Лисса. Развей иллюзию.       — Неужели тебе не нравится? — она рассмеялась, но наказу последовала. — По-моему, отлично получилось изобразить настоящую асинью.       — Карикатуру, чтоб и меня позлить, и мимо Хеймдалля пройти, ты хотела сказать.       — А может, это он меня и впустил? — Лисса пальцами зарылась в топорщащиеся чёрные волосы до ушей. — Из меня ведь магичка, как из Тора — Фрейя. Похоже, только если не всматриваться. Скрываться от его взгляда я не умею, создавать хорошие иллюзии — тоже, странно, что он не предупредил тебя о моём визите, а? На твоём месте я задумалась бы, кому он на самом деле предан.       Один ухмыльнулся уголком губ. В заговаривании зубов она всегда была отвратительна, а за годы изгнания растеряла и намёк на изящество.       — Что, даже не полюбопытствуешь, как я сюда попала? — обиженно спросила Лисса, не дождавшись от него ответа.       — При помощи одной из лазеек, которые вы с Локи безуспешно прятали. Очевидно, на свадьбу. Да и привела ты меня сюда, потому что надеешься что-то доказать. Ты моя дочь, Лисса.       — Зря ты возомнил, будто бы всё обо всех знаешь, — она заулыбалась, как ребёнок. — Я пришла заключить мир.       — Выходит, слухи не врали.       — Иронично, да, Мудрейший? Твои сети до того раскинулись, что доверять приходится слухам, — она закинула ногу на ногу, обращая его взгляд на новые сапоги. — Надеюсь, ты оценил мой первый указ.       — Неужто четвертовала всех тех, кто следил за Йотунхеймом для меня?       Один помнил её другой. Лисса из прошлого никогда не говорила, пока её не спрашивали, редко поднимала взгляд, носила закрытые платья и поражала готовностью отдать жизнь за Асгард; эта Лисса много жестикулировала, смотрела в душу единственным глазом и лениво поправляла сползающий с плеча рукав объёмной шубы. То, как она изменилась, радовало и успокаивало тревогу, неразрывно связанную с чувством вины.       — Всего лишь преподала урок каждому, кто задумался бы об измене, — она невинно склонила голову к плечу, и Один рассмеялся. — Многим князьям недостаточно того, что я честно одержала верх в борьбе за власть, вот и приходится изгаляться.       — Поздравляю с воцарением, Изгнанная Королева.       — Благодарю, — будто бы искренне отозвалась Лисса, хоть и не без насмешки. — Не желаешь перейти к делу?       — Сперва ответь, почему не через послов и переговоры в присутствии делегации.       Одина почти умилило то, как раздражённо она фыркнула. Неужто он… скучал? Эта порывистая, наглая и очень верная девочка всё ещё была ему дорога. Безумие!       — Издеваешься?       — Нет.       Лисса мученически застонала.       — Ты ведь знаешь, как сильно напряжение, Всеотец. Народ угнетён и жаждет мести, торговля жёстко контролируется князьями, после войны сплошная разруха, пускай и минула почти тысяча зим. Я восходила на трон в том числе и уверениями, что сумею отомстить за Йотунхейм. Как скоро меня поднимут на вилы, если первым моим решением будет явиться к тебе на поклон?       — Ты стала бы героиней, если бы вернула Ларец.       — А ты отдал бы мне его?       — Возможно, — Один тонко улыбнулся, когда Лисса вскинула бровь.       — В любом случае, я не собираюсь возвращать Ларец.       — Вот как?       — Эйнар считает моё решение глупым, но что он понимает?! — она уязвлённо вскинула нос. — Он тоже жаждет мести, пускай и не признаётся. Если Ларец вернётся в Йотунхейм, ни мой, ни его авторитет не удержат князей от переворота, как только я откажусь идти на Асгард войной. А война — последнее, что нам нужно.       — Ты поступаешь мудро, — Один задумчиво постучал кулаком по подлокотнику. — Я надеялся заключить мир через Локи, но, очевидно, поставил не на того.       — И это моё первое условие, — Лисса помрачнела. — Ты не станешь втягивать Локи в эту историю. Всё, что касается отношений Йотунхейма и Асгарда, останется между нами. Вплоть до того, что ты знаешь моё настоящее имя.       Один серьёзно кивнул. Что же, раз её болезненное желание жертвовать собой ради высшей цели перешло с Асгарда на Локи, он не имел права не пойти у неё на поводу.       В конце концов, как отец, он мог позволить себе удовлетворить каприз дочурки. Пускай и не родной.       — Я слушаю тебя, Лисса, дочь Одина.