1. Поход в Йотунхейм

      Воображение рисовало Йотунхейм холодным, опустевшим и озлобленным. Каким ещё он мог быть после поражения в войне за Мидгард? В рассказах отца и матери йотуны были дикими созданиями, которым никогда не хватило бы ни ума, ни способностей, чтобы восстановить свой осиротевший край.       Однако место, куда перенёс их Хеймдалль, едва ли походило на всё, что Локи знал об Йотунхейме. Вполне пристойная дорога вела в гору, а позади шумел город, обнесённый крепкими стенами. На вершине тёмной громадой высился дворец. К царящим здесь сумеркам пришлось привыкать: перевёрнутые башни, раскиданные то тут, то там, лишь спустя несколько долгих минут перестали казаться угрожающими. Локи предположил, что отделаны они под сосульки и служат отнюдь не декорациями.       Впрочем, пока что преград им никто не чинил. Хорошо, если так будет и впредь. Отец обязан успеть раньше, чем спесивый Тор натворит глупостей. Кто знает, чем ещё этот Йотунхейм отличается от сказочного.       — Зря пришли сюда…       Локи мысленно согласился с единственным разумным членом свиты Тора. Мог ли братец одуматься? Вряд ли. Оскорблённый сорванной коронацией великий Тор никогда не бежал от битвы — высокомерный идиот! Жаль, что этого не видел никто, кроме Локи. В чертогах собственного разума он довольно ухмыльнулся: теперь! Теперь-то отец всё поймёт!       — Идём, — напряжённо ответил Тор и первый зашагал в сторону дворца.       Локи бросил последний взгляд на город за спиной, слишком уязвимый в своём любопытстве. В другой раз он непременно прошёлся бы по длинным улочкам, погрузился бы в этот незнакомый мир с головой, заполнил бы белые пятна необходимыми, как воздух, знаниями.       Шли молча. Едва ли кого-либо тянуло трепать языками в столь напряжённый, ответственный момент: на грани великой битвы, которая непременно подарит им большую славу. Локи не нужно было лезть в чужие головы, чтобы это понять. И у Тора, и у трёх воинов, и у леди Сиф всё на лицах написано. Глаза закатывались сами собой от осознания, что они скорее похоронят себя среди этих льдов, чем накажут йотунов за проникновение в Асгард.       — Где же они?       А вот волнение о пустынности дороги он пропустил мимо себя. Не вышли встречать, и слава Одину! Тор, однако, и в этом нашёл возможность посильнее подобраться и высокомерно усмехнуться:       — Прячутся. Трусы всегда так делают.       Не успели его слова эхом отбиться от вековых льдин, как раздался другой голос — звонкий и девчачий.       — Вы кого-то ищете?       Из-за ближайшего сугроба вынырнула закутанная в меха фигура. Ростом она была с Тора, хоть и звучала так, будто ей и четырнадцати зим не минуло. С расстояния невозможно разглядеть ни черт лица, ни наличие оружия, но опасности от неё не чувствовалось. Наоборот какое-то странное дружелюбие, несмотря на горящие алым склеры глаз.       — Я Тор, сын Одина, вместе с братом и верным друзьями направляюсь к твоему королю, требовать ответа за злодеяние. Не стой у меня на пути, дева.       — Чем же тебя обидел наш король, сын Одина? — дева сделала шаг ближе, и Локи наконец удалось рассмотреть её во всех деталях.       Длинное, острое лицо казалось творением искусного скульптора, положившего жизнь на создание шедевра. Расслабленно-отрешённая улыбка, впрочем, делала его мягче, нежнее, почти похожим на асовское. Моргала йотунша редко и лениво, но каждое движение белых ресниц — заледеневших или от природы таких? — завораживало. Локи отвёл взгляд, крепко сжав челюсти. Эта дева была как потерявшаяся сестра-близнец другой, из прошлой жизни, которую он так старался забыть… и не мог. Разве что, слишком юная.       — Великаны проникли в Хранилище, попытались похитить Ларец Вечных Зим и сорвали коронацию!       — Неужели Ларец так плохо охраняется, что понадобилось отправляться аж в другой мир почти в одиночку ради мести? — дева склонила голову к плечу и странно улыбнулась. Ласково и как-то… безумно. — Или тебя больше расстроила сорванная коронация, сын Одина?       — Да как ты см…       — На твой крик сейчас сбегутся все ветра, сын Одина, — как ни в чём не бывало, продолжила она, словно не заметив пылающего возмущением Тора. Локи краем сознания отметил, как переглянулись сопровождавшие их воины, но не стал зацикливаться. Уж больно восхищала его необычная незнакомка. — Примешь ли ты предложение проводить тебя и твоих друзей во дворец? Стража не пустит вас без боя.       — А тебя, значит, пустит? — с сомнением в голосе спросила Сиф.       — Меня — да, — невозмутимо кивнула дева.       — Кто ты такая? — мягко обратился к ней Локи, не давая Тору возможности вскричать и швырнуть в неё молнией.       — Я Фрида, дочь Расери.       Локи бесшумно скользнул к Тору и осторожно сжал его плечо.       — Если ты надумал идти до конца, брат, в наших интересах согласиться. Она права: мы не знаем, как охраняется этот дворец, и вполне вероятно, что нас перебьют раньше, чем мы дойдём до Лафея.       — Откуда тебе знать, что это не ловушка? — не менее тихо прозвучало с другой стороны, уже от Огуна.       — Не мешайтесь, — процедил Тор. — Мы пойдём за ней. Если обманула — убьём.       Отвернувшаяся было Фрида в это мгновение резко вскинула голову и заулыбалась, словно отчётливо слышала весь их разговор.       — Будьте моими гостями, посланники Асгарда.       В жизни Локи ещё не было дороги страннее. Чем выше в гору они поднимались, тем чаще приходилось перепрыгивать трещины во льдах и тем внимательнее смотреть под ноги. Разговоры уже не звучали: куда важнее казалось не оступиться и не полететь вниз прямиком на острые пики. Фрида виляла где-то впереди, изредка останавливаясь, чтобы послужить им путеводным огнём. Она словно чувствовала, когда её теряли из виду.       Наконец, перед ними вырос дворец. Узкий и высокий, он больше походил на башню безумного колдуна, чем на королевские чертоги. В Асгарде площадь никогда не пустовала, здесь же — вымерла, заледенела вместе с остальным Йотунхеймом. На мгновение Локи кольнуло сомнение. Может, он действительно был заброшен?..       По крайней мере, стражи, о которой говорила Фрида, не заметил не он один.       — Добро пожаловать в королевский чертог, сыны Асгарда.       Фрида стремительно развернулась на мысках сапог и раскинула руки, никак не изменившись в лице. Они уже прошли главную арку, и только теперь Локи понял, что дворца на самом деле не существовало. Полукругом вились колонны, отвлекающие внимание от тёмных проходов внутрь самой высокой горы.       — Необычный выбор пути для посланников Асгарда.       Взгляд обратился на вырезанное в камне возвышение. Оно явно служило троном, вот только голос ветте, сидевшей на нём, был отнюдь не мужским. Неужто дева всё-таки обманула, а Локи на это купился?       — Я Тор Одинсон…       — Я знаю, кто ты. Объяснил бы, зачем явился в мои владения, если не ради Утгарда?       — Я буду говорить только с королём, женщина. Не смей мешать мне!       Несколько долгих секунд стояла мрачная тишина, пока их медленно окружали взявшиеся из ниоткуда йотуны. Затем всё ещё невидимая глазу женщина… расхохоталась.       — Что ж, в таком случае, ты пришёл, куда следует. Я — король.       На лицо Тора было приятно посмотреть в этот момент. Растерявший остатки привычной самоуверенности, он хлопал глазами и безуспешно пытался подобрать слова. Такого исхода Локи и добивался, когда открывал великанам лазейку.       — Лафей — женщина?!       — Норны с тобой, Тор, Лафей уже больше тысячи зим как мёртв. Зови меня Расери.       Взгляд мгновенно метнулся к стоящей поодаль Фриде. Одинокая путница, проводившая их до чертога, — принцесса Йотунхейма? Пусть многое и встало на свои места, в сознании в то же время роились тысячи вопросов.       — Как твои великаны проникли в Асгард?! — Тор явно сам себе напомнил, зачем они здесь, оттого и звучал так грозно. Королева Расери насмешливо фыркнула.       — Так же, как и всегда, полагаю. Во всём вина истончившихся граней меж мирами. А что же, они натворили чего похуже нескольких нападений и поджогов али сумели укрыться от эйнхериев?       — Они пробрались в Хранилище, чтобы похитить Ларец!       — И как, успешно? — Расери зазвучала куда заинтересованнее, чем раньше. Локи не поверил собственным ушам: жаждущая вернуть Ларец, как и все йотуны, она не воспользовалась шансом?!       — Конечно, нет! Разрушитель не позволил бы им!       — Вот и замечательно.       С каждым сказанным словом Локи мрачнел всё сильнее. Никогда раньше он не слышал ни о какой Расери, но её голос вспарывал незаживающие раны на сердце и пробуждал воспоминания. Это просто какое-то безумие! Не может изгнанная принцесса Асгарда оказаться королевой Йотунхейма! Мало ли похожих на неё женщин?       — Меня удивляет, что ты проделал такой долгий путь, только чтобы задать вопросы о тех, кто никак не навредил Асгарду, да ещё и бесславно отдал жизнь. Да и послал тебя явно не Всеотец. Так зачем ты здесь, Тор, сын Одина? Налаживать мир?       Локи в очередной раз потянул Тора на себя и зашептал:       — Она издевается над тобой, брат. Вокруг посмотри: мы в меньшинстве. Одно её слово, и нас убьют на месте. Не делай глупостей, пойдём отсюда, пока не поздно.       — Знай своё место, брат, — со злостью рыкнул Тор. Локи от неожиданности отшатнулся от него.       Под кожей растеклась холодная ярость, почти ненависть, напоминающая, зачем он всё это делал. Тор не заслуживал ни его плеча, ни советов! Спесивый дурак, только и способный молотом махать!       — Не отвечай, по глазам вижу, что ты жаждешь битвы. Считай, что сегодня удача на твоей стороне, ибо я не желаю ссориться с Одином. Иди, я отпускаю тебя.       Перед ними вырос йотун, похожий на остальных, но всё-таки разительно отличающийся. Богатым доспехом? Чёрной косой до земли? Локи отмечал детали походя, не зацикливаясь, но всё равно невольно ждал подвоха.       — Мы принимаем твоё любезнейшее предложение, — Локи сделал вид, что склонил голову, и надавил Тору на плечо. — Идём, брат.       — Проводить их, моя королева? — он уже не видел, кто из великанов задал вопрос, но почему-то предположил, что тот, с косой.       — Если желаешь. Вам всё равно в одну сторону, — равнодушно отозвалась Расери. — Передавайте отцу мои пожелания крепкого здоровья, принцы.       По тому, как окружавшие их йотуны принялись расходиться, легко было понять, что аудиенция окончена. Непривычно хмурый Тор вырвался вперёд и быстрым шагом направился вниз по склону. Локи незаметно закатил глаза. Как ребёнок, у которого отобрали игрушку.       Йотунхейм — планета льдов, потому как расположен настолько далеко от светила, что его лучи не согревают поверхность планеты. Да и светло здесь никогда не бывает. Так писали в книгах, попадавшихся ему ранее. Локи многое бы отдал, чтобы задержаться и взглянуть на Расери. Иначе он не мог прогнать предательский образ с бельмом на правом глазу, гладкими чёрными волосами ниже поясницы и станом, на тонкость которого равнялись все асиньи.       Образ Лиссы. Его возлюбленной сестры.       Он погрузился так глубоко в себя, что не сразу заметил сгустившиеся в небе облака. Лишь ослепляющая яркость Радужного Моста напомнила о том, что он велел стражнику предупредить отца. И действительно: на обрыве возник Всеотец верхом на восьминогом Слейпнире.       — Отец! Ты одумался! Вместе мы научим их уважению! — радостно закричал Тор.       — Молчать!       Локи едва сдержал победную ухмылку. Отец и правда одумался: не видать Тору трона, как своих ушей, после того, что он сделал.       — Здравствуй, Всеотец, — заговорил всё это время сопровождавший их йотун. — Ты выглядишь усталым.       — Эйнар…       — Моя королева передала тебе пожелания крепкого здоровья. Оно тебе понадобится, с таким-то мальчишкой.       — Ты прав, — отец будто бы даже склонил голову, не то в согласии, не то в разочаровании. — Это поступок мальчишки. Я рад, что не дошло до кровопролития. Нам давно пора остановить эту бессмысленную вражду.       — Благодари мою королеву за её мудрость, Всеотец, — йотун ухмылялся чему-то своему. — Ибо она честно выполняет свои обязательства перед Асгардом, насколько это возможно. Надеюсь, так будет и с твоей стороны впредь.       — Скажи своей королеве, что она желанная гостья в моих чертогах и может рассчитывать на моё содействие, когда придёт пора заключить мир.       Локи едва не провалился под лёд. Отец поэтому не стал развязывать войну с Йотунхеймом, а Расери — пользоваться лазейкой. Они готовились заключить мир! Но… как давно? Знал ли ещё кто-нибудь, кроме этих… троих? Не зря именно Эйнар вызвался проводить их и первым завёл разговор о союзе.       Чего ещё Локи не знал о политике отца, в которую так глубоко вникал столько лет?       — Я передам, Всеотец.       — Да будет так.       Отец вскинул Гунгнир, призывая Радужный Мост, и их всех подхватили магические потоки. Локи тяжело выдохнул ледяной воздух. У него ещё будет возможность во всём разобраться.       Пока же вопросы стоило оставить за спиной.