2. Архивная пыль

      Пылинки танцевали в лучах магических светильников, оседали на плечах и щекотали ноздри. Локи обложился сводками о торговле с соседними мирами и процентами короны с купцов за последние несколько зим: всё искал хотя бы намёк на связь Асгарда и Йотунхейма.       Со злополучного похода прошла неделя, а он никак не находил себе места. Катал на языке каждую фразу, сказанную Расери и Эйнаром, вновь и вновь вырывал из глубин памяти непривычно обеспокоенное лицо отца, надеялся понять, что умудрился пропустить. И, конечно, не вылезал из архива. Договорённости не могли существовать лишь на словах, особенно с врагами. Самого Локи даже бумажка не остановила бы от втыкания ножа в бесполезного союзника, чего уж говорить о йотунах, известных кровожадностью.       В конце концов, отец не был идиотом — и ни за что бы не заключил мир с теми, в ком не был уверен.       Взгляд в очередной раз наткнулся на сметы о поставках асгардского леса в Ванахейм. Сухие цифры, не более: ни причин закупать именно древесину (как будто у ванов своей недостаточно), ни указаний, на что она пошла. Неужели отец не поинтересовался, зачем Фрейру столько материалов? Строит новый чертог, что ли?       Мысль жужжала на периферии, но Локи не позволял себе отвлекаться слишком надолго. Всегда можно спросить у Фрейи, она как раз должна была вот-вот вернуться. Всё-таки к Асгарду она привыкала тяжело. Рвалась домой при каждой возможности, а Локи не противился. Помнил, как грустнели её глаза, когда отец ей отказывал.       Теперь-то никто не посмеет Фрейе — асгардской принцессе — запретить что-либо.       На глаза легли холёные ладошки, закрывая обзор. Локи усмехнулся: вспомнишь светило — вот и лучик.       — Угадай кто, — промурчала Фрейя, подобно своим кошкам, которые никогда не стеснялись лезть на супружескую постель.       — Рагна, душа моя, кто пустил тебя в архив? А если слухи до жены дойдут?       Локи не сдержал смеха от наигранно-обиженного тычка в плечо. Фрейя обошла его, едва ли не перепрыгивая через стопки с документами, и нависла немым укором. Невинный взгляд исподлобья, впрочем, должен был утихомирить бурю.       — Дурак ты, Локи, даже имена выдуманных любовниц запомнить не можешь.       — Отнюдь, я их просто меняю каждые две недели.       — И что же, никто не смеётся над слухами о твоих похождениях?       — Ты смеёшься, не могу же я тебе в лицо соврать. А храбрые мужи да умелые воины бегают советоваться.       — Брешешь! — Фрейя надавила на его плечи и наклонилась, подставляя приоткрытые губы для поцелуя.       — А вот и нет.       — А вот и да.       Они могли бы беззлобно переругиваться ещё долго, но Фрейя поцеловала его первой. Никогда она не упускала возможности затолкать язык ему в рот, будь они хоть на людях, хоть, как сейчас, наедине. Локи не жаловался. Могла ведь и затащить за гобелен по дороге на ужин, растрепать и одежду, и причёску, а после посмеиваться над шуточками отца и брата. Даже норны не знали, как он скучал по этой шельме.       — Неужели ты забыл о моём возвращении, милый? — опустившись на пол совсем рядом, протянула Фрейя. — Где же цветы, фанфары и золотые украшения вместо одежды? Решил оставить меня без тёплого приёма?       — Замотался, — Локи ткнулся носом в ложбинку на её шее. — Был уверен, раньше завтрашнего дня тебя не увижу.       — Я подумаю, прощать ли тебя, — Фрейя игриво закусила губу. — Что ты здесь делаешь вообще?       — Изучаю торговые соглашения между мирами, совсем скоро очередной съезд, — без тени угрызений совести соврал Локи, подставляя голову под ласковые пальцы. Фрейя ногтями почесала скальп и тут же впилась в него до царапин. Её лицо выражало крайнюю степень недоверия.       Когда-то именно опасная, холодная расчётливость привлекла его, заставила завязать более близкое знакомство. Фрейя была единственной, кто ни разу не купился на его ложь: она видела его насквозь оттого, что сама не чуралась извиваться, плести интриги и обводить вокруг пальца. Даже Лисса — его близняшка, его копия — иной раз велась на обман. Доверяла. Фрейя, эта мудрая и жестокая женщина, доверяла только себе — и за это он уважал её так, как никого другого.       Локи со вздохом накинул на них полог тишины. Едва ли взор Хеймдалля мог обратиться в глубину замкового архива, но риск не стоил свеч. Лучше отцу не знать о грызущих душу подозрениях.       — Ты ведь знаешь, что Тор сделал после сорванной коронации?       — Перевернул стол, покричал, повозмущался и уселся пить? — криво ухмыльнулась Фрейя.       — Отправился в Йотунхейм мстить.       Брови Фрейи очень медленно поползли вверх, очерчивая морщинами высокий лоб. Сдерживаться она явно не собиралась: расхохоталась так, что её могли услышать в коридорах дворца.       — А он ещё жив? Что-то я его не наблюдала по дороге сюда, уж если не йотуны удушили нашего наследничка, то ваш папаша — точно.       — Жив-здоров, — с горечью отозвался Локи. — Изгнан в Мидгард и лишён силы.       — Бедня-яжка, — хихикая, выдавила Фрейя. — А тебе Всеотец что же, в наказание велел собрать всю архивную пыль?       — Нет… Ты знаешь, кто сейчас правит Йотунхеймом?       — Один из князей, младший брат Лафея. Как же его… Эйнар, кажется, — Фрейя откинулась всем весом на руки и с интересом глянула на Локи из-под светлой чёлки.       — Женщина.       — Что?       — Когда мы потребовали аудиенции у короля Йотунхейма, оказалось, что правит там женщина. Она назвалась Расери.       — Расери… Расери… Забавно, только йотун мог назвать дочь яростью. Неужели она покорила тебя с первого взгляда, и ты вздумал бросить меня?       — И чего ты ерунду городишь? — недовольно поморщился Локи. — Ты сделаешься вдовой раньше, чем я успею добежать до тронного зала и попросить у отца развод.       Фрейя едва ли не в прыжке подалась ближе, чмокнув его в щёку рядом с губами. Может, будь он поспокойнее, поддался бы искушению и взял её прямиком на этом полу, но… день сегодня выдался на редкость неудачным.       — Я не рассмотрел её лица, — как ни в чём не бывало, продолжил Локи, — но, Иггдрасиль мне свидетель, голос… этот голос так похож.       — Милый, ты, случаем, не заболел? На кого похож?       Взгляды столкнулись в немой борьбе. Пусть Фрейя звучала обеспокоенно, непонимающе, мрачный блеск светлых радужек выдавал её с потрохами. Локи осознавал, что бредит призраком, которого давно пора отпустить. Уж сколько зим минуло с тех пор, как Хеймдалль перестал видеть её, а пустота в груди всё та же. Стабильная и невозмутимая. Не Фрейе, впрочем, осуждать его — сама то и дело тихонько скулила потёртое веками имя в тишину ночи.       — Они с отцом готовятся заключить мир.       — Йотуны? Мир? С асами? С ясеня рухнул поди?       Локи послал ей скептичную ухмылку. Знал ведь, что она банально развлекалась, изводила, заставляла в себе сомневаться. В этой борьбе не могло быть победителя, но Фрейе предстояло совсем скоро убедиться, что он прав.       — Позволь угадать, ты ищешь подтверждение своей теории и пока ничего не нашёл?       — Ничего, — покладисто кивнул Локи. — Однако меня заинтересовали поставки асгардского леса в Ванахейм уже на протяжение сотни зим по самым скромным подсчётам. Иногда меньше, иногда больше, но стабильно. Твой брат что-то строит?       Фрейя выцепила несколько листков, которые он ей показал, и задумчиво уставилась на побледневшие от времени строки. Лицо её не исказило ни одной морщины, оно застыло, подобно самой прекрасной статуе. Локи не уставал ею любоваться.       — Возможно, ты помнишь, что Ванахейм охватили жуткие пожары с два десятка зим назад, как раз когда поток леса увеличился. Всего лишь добрососедский жест помощи, Всеотец не скупится, когда союзники в нём нуждаются.       — Ты права, но твой брат получал товар и раньше. Первые упоминания я нашёл сразу после нашей свадьбы.       — Подарок на свадьбу, — пожала плечами Фрейя. — Я не могу знать, что это значит, Локи. Если бы мы вместе отправились в Ванахейм, ты мог бы спросить Фрейра. Уверена, у него есть объяснение, которое не поставит под угрозу нашу верность Асгарду и Всеотцу.       Слишком явная ирония в голосе заставила усмешку растечься по губам. Прошлые обиды никогда не будут забыты, сколько бы отец ни рассуждал об объединении миров. Фрейя не перестанет быть заложницей, на шею которой после свадьбы нацепили более длинную цепь, и никогда не устанет рваться домой в Ванахейм, а Локи ни за что не бросит Асгард.       Хороши супруги! Взмахом руки он избавился от полога, ставя точку на Йотунхейме и Ванахейме. Довольно себя изводить, оно того не стоит.       — Ты голодна? — Локи заправил Фрейе выбившуюся из причёски прядь за ухо. — Давай отправим слуг за ужином и мёдом.       — Приглашение остаться с тобой сегодня принято, дорогой.