1 глава

      Хриплое дыхание, перебивающееся надрывными всхлипами. Тяжелый шаг подгибающихся ног. Пожилой мужчина отчаянно пытался сбежать от черной фигуры, медленно, но уверенно следующей за ним. Ни звука со стороны преследователя, лишь зловещая аура.       Человек хватался руками за шершавые стволы деревьев, оставляя на темной от влажности коре кровавые следы, сильнее царапая кожу ладоней и срывая ногти. Ватные ноги спотыкались и скользили по жухлым хвойным иголками и бурым листьям, мягкой подушкой накрывающих землю. Силы уже покидали его, разум метался в агонии перед осознанием конца.       Старик поднял голову, подставив морщинистое лицо прохладному ветру, и начал тихо молиться. Одними губами, почти безмолвно, лишь иногда всхлипывая в рыданиях.       Подобно сове, преследующей свою добычу, фигура в черном плаще бесшумно проскользнула между деревьев, ласково касаясь кончиками пальцев тех мест, где была кровь. Неизвестный поднял правую руку и медленно задвигал изящными пальцами, словно касаясь клавиш музыкального инструмента. Сверкнули в тусклом свете драгоценные камни колец.       Отметины на стволах дрогнули. Множество крохотных капелек крови поднялось над поверхностью и закружилось в гипнотическом танце, собираясь в один кровавый бутон прекрасной розы. Он завис в воздухе на пару секунд и начал быстро терять свои лепестки, которые тут же превращались в тонкие острые шипы.       Щелчок тонких пальцев. Первые три шипа беззвучно вонзились в шею мужчины. Щелчок. Еще два впились в висок. Щелчок. Один угодил в центр глаза. Голова человека дернулась, тело мешком рухнуло на землю. Хрипы и рыдания оборвались – из его рта в последний раз вышло клубящееся облачко дыхания.       – Тебе бы следовало его убить еще раньше. Зачем было гонять старика по лесу? – мужской голос раздался совсем близко, над самой головой фигуры в плаще.       – Он убежал, — кратко резюмировал тихий женский голос из-под толщи бесформенных одежд.       Высокий молодой человек, обнаженный по пояс, казался рядом с миниатюрной фигурой исполином. Мускулистое тело было покрыто мелкими каплями. На его плече лежал огромный обоюдоострый серебряный меч с двумя гардами. Инкрустированные в него драгоценные камни переливались фиолетово-розовым пламенем. По сравнению с высотой владельца, эспадон казался не таким огромным и увесистым оружием. Парень свободной рукой пригладил растрепавшиеся короткие русые волосы, убирая челку с мокрого лба.       – Скоро рассвет, нам нужно уходить, — совершенно буднично сообщил он, устремив взгляд изумрудных глаз на восток, где уже загорался горизонт. – Лу́на?       Фигура повернулась к нему в пол-оборота и кивнула. Она бесшумно подошла ближе к мертвому мужчине и подняла ладонь над телом. Из ран человека тонкими струйками начала вытекать кровь. Поднимаясь алыми лентами к ее пальцам, жизненно необходимая для всех существ жидкость собиралась в идеальную кровавую сферу, стремительно уменьшаясь в размерах. На раскрытую бледную ладонь упала аккуратная бусина. От человека, что был жив пару минут назад, осталась лишь иссушенная оболочка и одежда.        – Каждый раз поражаюсь, как это у тебя так получается создавать из целого человека такую крохотную эссенцию? – молодой мужчина наклонился над раскрытой рукой, внимательно рассматривая драгоценный материал.       Он повернул лицо, встретившись взглядом с девушкой, скрывающейся под черным капюшоном. Подцепив пальцем край бесформенной одежды, парень откинул ее с головы спутницы, раскрывая белые волосы и хмурое бледное лицо с острыми чертами. Сверкнули хищным блеском желтые глаза, а алые губы недовольно скривились, когда кожи коснулась прохладная морось. Она поежилась и снова накинула на голову тяжелую ткань.       – Здесь мы закончили. Уходим, Теодор, – коротко отозвалась девушка, убирая в маленький бархатный мешочек кровавую бусину.       Парень быстро выпрямился и отошел на пару шагов от беловолосой, наблюдая, как грациозно она прячет в складках одежд туго набитый кошель с эссенциями.       Теодор лениво потянул спину, опираясь руками в бесцеремонно воткнутый в землю эспадон. В своих мыслях он уже принимал расслабляющую теплую ванну, обнимался с нежными девичьими телами и потягивал терпкое вино. Его мечты прервал оглушительный свист. В правом ухе противно зазвенело.       – Да, твою же мать, Лу! Когда ты уже будешь вызывать своего… – договорить ему не позволил мощный толчок в спину, чуть не опрокинувший его грудью на собственный меч. – Рашмор!       Огромный черный конь в золотой сбруе, окруженный тенями, всхрапнул и ударил копытом в землю, поднимая в воздух брызги росы и почвы. Треугольнички ушей приветственно повернулись вперед. Шевеля мягкими бархатными губами, Рашмор пару раз толкнул головой плечо мечника.       – Он тоже рад тебя видеть, – улыбнулась Луна.       – И когда ты нормально начнешь призывать коня? Я скоро так оглохну, – отбиваясь от приветливой большой черной морды, Теодор отошел в сторону.       – Зачем нужно каждый раз произносить заклинание призыва, если мой любимый зверь сам может прорваться сквозь тени и вернуться ко мне? – девушка ловко подтянулась на стременах и запрыгнула на широкую спину животного, откидывая с ног плащ и накрывая им широкий круп.       Парень закатил глаза и отвернулся от наездницы и ее покорного коня, который радостно тянул морду к рукам хозяйки, принимая от нее приятные похлопывания и поглаживания. Выдернув эспадон из земли и отряхнув лезвие, молодой мужчина закинул его за спину. Черные ленты в одеждах ожили. Словно змеи, шипя, они сплелись в надежные ножны, зафиксировав клинок. Резко выдохнув, Теодор принял устойчивую позу, вытянул руки перед собой и, закрыв глаза, монотонно начал произносить заклинание призыва на древнем наречии:       – Пер потиста́тэм ми́и а домэ́но имморта́ле да́тэм, тэ инво́ко, ми фиде́лис се́рвус. Шагир, аппа́рэ!       Перед ним завихрились тени, выпуская из тьмы черного коня в дорогом обмундировании. Своим ржанием зверь поприветствовал хозяина и, опустив переднюю часть тела, поклонился. Гордясь своим воспитанным скакуном, мечник обернулся к девушке, широко улыбаясь, показывая ослепительные белые зубы с двумя острыми клыками на верхней челюсти.       Луна закатила глаза. Дернув за поводья, развернула нетерпеливо танцующего на месте Рашмора в противоположенную сторону от деревни, над которой уже поднимались густые клубы сигнального красного дыма и раздавался печальный звон колокола.       – Зато я свистеть умею, — кинула она через плечо забирающемуся на спину животного Теодору и пришпорила коня.

***

      – …необходимо подсчитать все образцы. Проверить качество крови. Все, что находится ниже средней нормы – в утиль, — раздавал указания низкий бубнящий голос.       Прислужники в белых рабочих одеждах переносили огромные кипы бумаг, свитки и различные ящики с химикатами и алхимическими приборами. Они казались суетливыми призраками на фоне высоких стен из черного отполированного камня.       Посреди коридора у высоких железных дверей стоял мужчина. Он то нервно приглаживал свои короткие зализанные назад черные волосы, то вытирал потеющие ладони об фартук, покрытый множеством темных пятен от подпалин и засохшей крови. Из-за сутулости его рост казался меньше. На суровом нахмуренном лице подрагивали густые темные брови, нависающие над лихорадочно горящими алыми глазами. За заостренным кончиком правого уха было заложено писчее перо в изящном стальном корпусе и острым наконечником.        – Акур-ратнее с аквариумом! Эти образцы стоят больше, чем ваши жалкие жизни, вместе взятые! – низко прорычал мужчина, когда двое совсем молоденьких парнишки пронесли мимо него тяжелый стеклянный короб, в котором плавали крошечные серебристые существа-головастики в полупрозрачной жидкости небесного цвета.       – Да, господин Раман, — тут же отозвались слуги, не обращая внимания на повышенный тон и угрозы.       – Бесполезные твари… – произнес он в сердцах.       Луна и Теодор еще долго могли бы наблюдать за суматохой, происходившей в западном крыле дворца, если бы их не заметили.       – Вы, двое, сколько еще там будете стоять?       – Да у нас вся вечность впереди, – мечтательно протянул парень, опираясь предплечьем о стену.       Он одарил обворожительной улыбкой трех служанок и подмигнул им. Девушки начали хихикать, прикрываясь подручными вещами и тихо щебеча между собой.       – Разошлись! – прикрикнул на них басом хозяин.       Служанки испуганно пискнули и бросились к распахнутым дверям огромного помещения, из которого постепенно выносили предметы и инвентарь, освобождая пространство.       – Ну, что же ты, Раман, так сурово? – сложив брови домиком, спросил Теодор, подходя ближе и заглядывая в лабораторию, где скрылись девушки.       – Господин Вердетт, мы принесли эссенции, — достав бархатный кошель из-за пояса, Луна подошла к мужчине прежде, чем между ним и Теодором завязалась словесная перепалка.       Глубокие морщины на лице ученого вдруг разгладились, гневные глаза загорелись, при виде большого количества кровавых бусин.       – Ваша Светлость, Вы, как обычно, приносите мне отменный материал, — ласково пропел он, аккуратно забирая эссенции из рук блондинки.       Высыпав половину содержимого себе на ладонь, Раман нежно провел огрубевшими подушечками пальцев по поверхности блестящих рубиновых жемчужин. Его тонкие губы исказились в хищном оскале, показывая желтоватые длинные клыки и неровные резцы.        – О, да, отличные… Хватит для перемещения замка на несколько лиг.       – “Перемещения”? Мы что, снова переезжаем? – спросил зеленоглазый, выпрямившись во весь свой рост, который по сравнению с Раманом и Луной касался колоссальным. – Почему отец не предупредил нас?       – Его Высочество сообщил мне об этом час назад, – гортанно завибрировал голос Вердетта сквозь сжатые зубы. – Для дальнейшего функционирования замка необходимы ресурсы, коих в Биргенвале осталось ничтожно мало.       – Опять? Мы ведь приносили тебе целый кошель в прошлую луну. Раман, ты слишком расточителен, знаешь ли. Поубавь свои амбиции, – Теодор бесцеремонно поставил руку над головой ученого, опасно нависнув над ним, в его голосе звучали насмешливые нотки с провокацией.       – Ваша Светлость, Вы забываете, с кем разговариваете, – спокойно, но предупреждающе ответил Вердетт.       Ему пришлось высоко поднять голову, чтобы посмотреть прямо в лицо заносчивого парня, однако так долго стоять он не мог. Криво усмехнувшись, ученый отвел взгляд от пылающих вызовом изумрудов.       – Я не посмотрю на то, что ты приемыш князя, щенок, перекушу тебе глотку, даже не моргну глазом.       – Можем устроить прямо сейчас, – Теодор самодовольно растянул губы в хищной улыбке.       Вокруг его полуобнаженного тела затрепетало пурпурное марево. Между княжичем и ученым воздух стал напряженнее.         Слуги, сновавшие по коридору, замерли, испуганно наблюдая за перепалкой. Кто-то тихо начал зашептаться:       – Снова он решил с Раманом поцапаться. Как кошка с собакой!       – Каждый раз одно и то же! Князя бы надо… или Алексея.       – Да не может каждый раз князь разнимать своих избранных! Сами разберутся. Пошли, иначе до самого утра будем разгребать тут.       – Есть хочется…         Луна безучастно наблюдала за происходящим и слушала доносящиеся до ее уха разговоры. Каждая встреча Теодора Аргинтари и Рамана Вердетта оборачивалась конфликтом. Собрав всю волю в кулак и глубоко вдохнув, она решительно шагнула к мужчинам и протиснулась в узкое пространство между ними. Небольшая бледная ладонь легла на обнаженную грудь княжеского наследника. Кожу моментально обдало жаром, заставив девушку болезненно поморщиться.       – Мы, пожалуй, пойдем, господин Вердетт. Его Светлость, должно быть, утомился в дороге, — с натянутой улыбкой произнесла блондинка, обратившись к ученому.       Не отнимая руки от обжигающего тела парня, она поклоном попрощалась с мужчиной и насильно развернула упирающегося княжича ко входу.       Теодор Аргинтари с угрозой взглянул на девушку сверху. Встретившись с ее предупреждающим взглядом янтарных глаз, он с досадой цыкнул и закатил глаза. Его опаляющая энергия тут же пропала. В нос ударил контрастный прохладный воздух, подувший из открытого окна. Дышать стало легче.       Луна продолжала держать ладонь у сердца парня и вести его к высоким дверям. Когда княжич пытался развернуться к Раману, блондинка впивалась ногтями в его кожу. Как только они скрылись за поворотом длинного коридора, она опустила руку и демонстративно затрясла ею. Кожа стала красной и горящей от легкого ожога.       – Поверить не могу, ты все еще продолжаешь фамильярничать перед остальными избранными, — тихо пробормотала она, сосредотачивая все свое внимание на воспалении.        Теодор ощутил прилив магических сил, исходящих от девушки. Второй, здоровой рукой она коснулась пострадавших участков кожи – моментально покраснение сошло, а жжение прекратилось. Исцелив себя, Луна исподлобья взглянула на княжеского наследника.       – Вердетт – чистокровный, в отличие от нас. Пожалуйста, не забывайся. Ты всего лишь приемный сын, обращенный, – ее голос акцентировал особое внимание на последних трех словах.       Ей, как и Раману, приходилось высоко поднимать голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.       – Знаю. Но в нем не течет княжеская кровь, как в нас.       – Мы всего лишь люди, обращенные княжеской кровью. А он – от рождения вампир.       Теодор внимательно посмотрел на девушку. То, как она двигала губами, как хмурила брови, как складывалась кожа на остром носике, когда морщилась — все это заставляло его бессмертное сердце быстро биться в груди. Он мгновенно забыл о Рамане. О переезде, который всегда проходил болезненно для всего замка. О сегодняшней кровавой жатве в деревне обычных людей, которые даже вилы для своей защиты не могли держать. Все перекрыла сущность этой маленькой, по сравнению с ним, обращенной вампирши, которая так любила его отчитывать. Парень, ведомый душевным порывом, подался вперед, нависая над девушкой. Его нос уткнулся в белоснежную макушку Луны, слегка небрежную от тяжелой ткани капюшона и влажную от дождя. Он позволил себе сделать глубокий вдох, втягивая ноздрями ее аромат.       – Ты вкусно пахнешь, Луна Верис, — очень тихо сказал Теодор Аргинтари низким голосом, заглядывая в ее глаза.       Блондинка замерла. Еще никто не смел подходить к ней так близко и так бесцеремонно нюхать. Оцепенение длилось недолго. Опомнившись, вампирша, словно ошпаренная раскаленным железом, отпрыгнула от княжича.       – Ты что творишь?! – прошипела она, приглаживая макушку, словно там остались следы вторжения в ее личное пространство.       – Захотелось понюхать тебя, — пожав плечами, ответил Теодор, одарив ее своей фирменной обаятельной улыбкой. – Не приходить же мне постоянно к тебе, пока ты спишь. Хотя, в этом есть своя пре…       – Ты что?! – эхом покатился по длинному коридору ее крик, перебивая Аргинтари. – Иди сюда, козел, я из тебя сейчас столько эссенций сделаю, что Раман будет на седьмом небе от счастья!       Парень быстро достал меч из магических ножен, с шелестом освободивших огромный сияющий клинок. Играючи, Аргинтари выставил его на девушку, защищаясь. Он искренне и весело рассмеялся.       – Княжне не следует вести себя так с наследником княжества! Не достойно барышне выражаться…       – Ды я ти-ибя щас-с на куски порву, отродье Бездны! – прошипела Верис, уклоняясь от кончика направленного оружия.       Легкий невесомый толчок — девушка вспорхнула на клинок, уверенно держась на нестабильной поверхности. По-звериному опустившись на четвереньки, вцепилась пальцами в края металла. Тут же ее тело полностью скрыла белая густая пелена — на лицо Теодора выпрыгнула белоснежная миниатюрная ласка, издающая воинственный стрекот и визги.        Молодой вампир, не прекращая смеяться, начал ловить катающуюся по его голове девушку в облике зверя. Он задыхался от смеха, но продолжал крепко держать меч на вытянутой руке. Ловить юркое существо, которое являлось вампиром со сверхъестественной скоростью и силой, одной рукой было непросто. Плюс ко всему, это создание постоянно норовило попасть ему в глаза, царапая крошечными коготками и острыми клыками кусая веки и переносицу.       – Все… Луна! Пожал… Уй!.. ста! Лу! Я понял! Был не пр… Ав! С-сука! – взвыл от острой боли Теодор, выронив из руки меч.       С грохотом упал эспадон. Наконец княжичу удалось словить двумя руками взбесившуюся Луну. Он буквально отрывал ее от себя, пальцами надавливая на челюсти зверька, чтобы тот раскрыл мощную хватку. Вампирша рычала сквозь заливающую ее маленькую глотку кровь, булькая и захлебываясь, но продолжала кусать и раздирать зубами кожу парня. Тот уже совершенно забыл о веселье, отчаянно перехватывая тонкое тельце ласки. Она полностью помещалась в его кулаке, но при этом не оставляла попытки вырваться, истерично вереща.       – Истеричка ненормальная, — прижимая свободной ладонью истекающий кровью правый глаз, со злостью зарычал Аргинтари. – Сука, я тебя сейчас раздавлю, прекрати жрать мою ладонь!       Копошение и укусы прекратились. Послышалось громкое звериное обиженное сопение.       “Ты меня уже раздавил”, — послышалось в голове Теодора надломленным голосом Луны. – “Тебе совершенно наплевать на мое личное пространство. Как обычно. Лишь бы потешить свое самолюбие.”       Молодой вампир ослабил хватку и раскрыл ладонь. Здоровый зеленый глаз удивленно смотрел на перепачканного кровью маленького зверя, который с вызовом смотрел на него янтарными глазками-бусинками.       “Знаешь, Тео, не все любят твое внимание и хотят его!”  – выпалила мысленно девушка-ласка. –  “Уж тем более, терпеть твои пошлые шутки…”       Окровавленный зверек молниеносно спрыгнул с руки Теодора вниз, бело-багровой стрелой юркнув мимо эспадона в сторону стены, занавешенной тяжелым бархатом. На черном полу остались крохотные кровавые отпечатки лапок.       В коридоре повисла тишина. Аргинтари стоял, прижимая к кровоточащему глазу руку. Спустя какое-то время, острый слух вампира перестал замечать шорох в вентиляционных трубах где-то над головой.       – Придется к Розе идти, залечивать глаз, – задумчиво пробормотал парень, рассматривая алую кровь на своих пальцах. – А то некрасиво будет перед девочками в таком виде появляться.       Усмехнувшись своим мыслям, Теодор Аргинтари хищно слизнул скользнувшую с щеки к уголку рта рубиновую каплю.       Подобрав меч, наследник трона княжеского направился в сторону своих покоев, волоча за собой свое оружие. Оглушительный скрежет металла об полированный камень, оставляя за собой глубокую борозду, эхом разлетелся по всему дворцу.