1. Белая ладья

      Уорд снова остался один.       Он молча сидел на заднем сиденье и всматривался в мокрое стекло. Английский дождь снаружи гнался следом, хотел вернуть его домой. Но ему больше некуда возвращаться. Его новый дом в Эдинбурге.       Киран сидел рядом и молчал. Уорд изредка посматривал на его лицо в отражении. Ему казалось, что ещё секунда и он взаправду снимет кожу и обнажит свои дьявольские…       — Я говорил…       Дядя действительно говорил и не раз. И не два. И даже не десять. Он с самого утра только и делал что говорил. Имел право, но Уорд не хотел слушать о нём от него.       — …подумай о сыне, непутёвый! — Уорда передёрнуло от его тона.       — Папа… — Киран попытался перевести тему, — мама не писала?       Уорд поджал губы и повернулся в его сторону. Киран виновато улыбнулся, однако Уорд впервые за долгое время был рад, что он заговорил.       — Киран, — дядя на несколько секунд задумался и взмахнул левой рукой, убирая её с руля, — она не стала бы писать в Лондон, она даже не знает, что…       Уорд напрягся: снова дядя сводит разговор к папе. Снова напоминает. Снова делает всё настоящим.       — Прости, Уорд, — дядя глубоко вздохнул. — Нет, он действительно был хорошим человеком, храбрым, сильным, жаль только, что олухом!       — Папа!       Уорд прижался виском к стеклу. Они ехали уже полдня. Ему хотелось поскорее оказаться в родовом поместье Амеллов, лечь на его кровать и уснуть, только не думать больше. Не вспоминать похороны, лица толпы незнакомых ему людей. И всё потому, что папа был… Уорд шмыгнул носом. Если бы он не был тем, кем был, то не умер бы. Они бы сейчас ехали в Шотландию — вместе, как он и обещал. Или не ехали — не было бы причин уезжать.       Уорд припал к окну лицом, часто моргая, пытаясь не дать слезам выйти наружу. Тихо замычал. Капли дождя на стекле смывали воспоминания. Его больше нет. Всё, что осталось, лежало в багажнике и нагрудном кармане.       — Уорд… — прошептал Киран, так, чтобы дядя не услышал, — ты не один.       Уорд промолчал, прикусил губу и крепко зажмурился. Хотелось открыть дверь и выпрыгнуть. Это было нечестно. Несправедливо.       — Уорд, — дядя прочистил горло, — прости меня.       Уорд не ответил. За что он попросил прощения? За то, что не мог просто промолчать? За то, что весь день капал ему на мозг? Или за то, что его он не послушал?       Резкий толчок заставил Кирана вскрикнуть, а Уорда — вздрогнуть. Дядя остановил машину. Уорд оторвался от окна и вжался в сиденье.       — Я знаю, что ты чувствуешь… — дядя посмотрел через зеркало.       — Нихрена ты не знаешь! — рявкнул Уорд, прежде чем успел прикусить язык.       Повисла гнетущая тишина. Стук капель дождя заглушал тихое дыхание Кирана. Уорд же, напротив, закипал. Дядя обернулся и грозно посмотрел на него, его глаза блестели. На секунду, всего на секунду, в голове Уорда возникла мысль об отступлении, но он отмахнулся от неё. Он больше не мог держать всё в себе. В голове что-то щёлкнуло.       — Хватит, дядя! — Сказал Уорд со слезами на глазах. — Меня достали твои нравоучения!       Дядя молчал, а Уорд ждал, что он будет кричать в ответ или скажет хоть что-то… но он молчал. Смотрел на него и молчал.       — Ну скажи же что-нибудь! — Закричал Уорд, размахивая руками. — Почему ты заткнулся только сейчас?       Это было лишним, он не хотел грубить, но боль рвалась наружу. Дядя отвернулся. Несколько раз стукнул пальцами по рулю и вышел из машины. Затем открыл заднюю дверь.       — Выходи.       Внутри всё сжалось от ужаса. Неужели дядя тоже бросит его, оставит одного среди холмов под дождём?.. И всё из-за дурацкого длинного языка.       — Уорд… — Твёрдо, но спокойно сказал он. — Иди сюда.       Уорд бросил взгляд на Кирана — тот лишь коротко кивнул, продолжая пялиться. Уорд вышел из машины, ноги не слушались. Волосы вмиг стали мокрыми, а ветер начал гулять по затылку.       — Тебе больно. — Дядя озвучил то, что было и так понятно.       — Да, мне больно. — Уорд отвернулся.       — Мне тоже. — На секунду в его взгляде промелькнула тоска.       Он резким движением, не оставляя шанса на побег, обнял его. Уорд поёжился от холода. Дождь вовсю хлестал по щекам, смешиваясь со слезами. Дядя крепко прижал его ещё ближе, и Уорд ощутил запах лилий. Дядя так много времени проводил в оранжерее, что даже две недели в Лондоне не могли выветрить этого запаха.       — Прости меня, дурака. — Он мягко потрепал его по макушке.       Уорд рыдал, уткнувшись в грудь. Это было так по-свински — дядя был единственным родственником, кто приехал на похороны. Последним близким человеком. А он так ему отплатил. Щёки горели, а слёзы всё лились. Дрожащими руками он обхватил его спину. Ему не хотелось быть одному сейчас, не хотелось тонуть в неизвестности. Не хотелось, чтобы дядя чувствовал себя виноватым из-за него.       — Я не хотел… — Голос дрожал, но Уорд продолжил, — я не хотел на тебя срываться.       — Уорд. — Дядя тихо гладил его по спине. — Всё хорошо, не думай об этом.       — Я так виноват. — Уорд шмыгнул носом. — Я всё слышал… если бы я попросил раньше…       — Это не твоя вина.       Одежда уже изрядно промокла, но было всё равно. Хотелось стоять так как можно дольше. Хотелось чувствовать тепло. Только не пустоту. Только не опять.       — Ты не злишься?       — Я? Очень злюсь. — Дядя покачал головой. — Не на тебя, на него, но… это ничего не изменит.       Уорд отстранился и вытер слёзы кулаком. Ладони были ледяными. Дядя открыл дверь и впустил его внутрь. Затем сел сам. Поймал взгляд Кирана в отражении и улыбнулся в ответ. Оставшийся путь они проделали в тишине, но на этот раз в спокойной.       Север встретил колючей тишиной. Единственным источником света в этой глуши были окна поместья Амеллов. Поместья, в котором Уорд всегда был желанным гостем. Теперь это — его дом.       Он схватил чемодан с вещами и твёрдым шагом направился в свою комнату. Киран хотел его проводить, но Уорд отмахнулся: он прекрасно помнил дорогу. Бегло осмотрев обстановку, Уорд отметил, что здесь ничего не изменилось за два месяца.       Войдя внутрь, он скинул туфли, снял влажное пальто и бросил на стул. Чемодан аккуратно поставил под кровать и лёг прямо в одежде. Бельё приятно пахло, чем-то тёплым. Он уткнулся лицом в подушку, глубоко дыша. Ладья больно врезалась в грудь, но Уорд не торопился менять положение. Он снова был один, только на этот раз одиночество приносило облегчение.       Уорд тихо плакал. Просто потому что мог: рядом больше не было надоедливых агентов, папиных друзей, священников и прочих неравнодушных, можно было не держать лицо. Не дарить фальшивые улыбки. Не слышать мерзкие смешки. Не видеть и не знать всю грязь, с которой папа имел дела. Грязь, из которой Уорд…       Его дыхание замедлилось. Он только сейчас почувствовал, как сильно затекли ноги, как всё тело ломило, а голова гудела. Он не заметил, как уснул.       Не заметил, как уже блуждал во сне, словно наяву, среди огромного поля до самого горизонта. Уорд протянул ладонь и словно впечатался в стену. Он с опаской отдёрнул руку. Сделал шаг вперёд — ничего. Шагнул назад — ничего. Побежал. Он не чувствовал ветра, только холод, который с каждым шагом становился всё сильнее. Уорд посмотрел под ноги: он так быстро бежал, но всё вокруг оставалось неизменным. Он не оставлял следов на мокрой земле.       Тишина вскоре стала такой ощутимой, что у него перехватило дыхание. Уорд развернулся. Он будто повис в воздухе. Под ним простиралась целая поляна лилий. Он пригляделся. Цветы сливались в огромное фиолетовое полотно. Постепенно в центре поляны Уорд разглядел движение; он моргнул. Земля стала ещё ближе… и вот он уже висел лицом к лицу с молодым парнем, на вид его ровесником.       — Один.       Шёпот подхватили цветы, Уорд почувствовал порыв ветра. Ему стало до безумия страшно от пронзительного взгляда подростка перед ним. Сердце бешено застучало, а грудь пронзила резкая боль. Уорд закричал, отрываясь от подушки.       Он повернул голову вбок и посмотрел в окно. Снаружи царила глубокая ночь. Дождь до сих пор шёл. Сердце всё ещё стучало, а грудь, в том месте, где лежала ладья, болела. Уорд попытался смочить горло — безрезультатно. Он медленно приподнялся и заметил, что был укрыт. Неужели дядя заходил в его комнату? Ну разумеется, заходил.       Уорд поднялся, он чувствовал себя уже немного лучше. Снял с себя пиджак и аккуратно положил на тумбочку. Туда же положил галстук. Рубашку снимать не стал. Немного постоял, привыкая к темноте, а затем коснулся сердца. Кожу слегка щипало от прикосновения.       Уорд надел туфли и поёжился: они были мокрыми и до неприличия грязными. Он снял туфли и поставил в сторону от двери. Подумал, что лучше пройтись босиком, чем ещё больше испачкать пол.       Он вышел в коридор, тусклый свет ламп неприятно ударил в глаза. Уорд зажмурился. Пройдя пару шагов вслепую, он открыл глаза и посмотрел вниз. Его следы обуви красноречиво выделялись на дорогом паркете. Он подавил чувство стыда и направился дальше. В гостиной Уорд услышал тихую мелодию, а подойдя ближе, заметил дядю, спящего на кресле.       Дядя выглядел аристократично даже во сне. Даже несмотря на мешки под глазами и густую бороду. На кофейном столике лежала корреспонденция. Видимо, он разбирался с проблемами, возникшими в его отсутствие. Казалось, что он вот-вот откроет глаза, поправит свои круглые очки и начнёт говорить. Или задумчиво читать и качать головой, а может, и махать руками в процессе. Уорд улыбнулся, впервые за долгое время.       Он подошёл к проигрывателю и выключил его, гостиная немедленно погрузилась в тишину. Дядя на секунду шелохнулся, а затем снова засопел. Уорд, стараясь быть как можно быстрее и тише, вернулся в свою комнату и взял плед. Затем так же быстро возвратился в гостиную и накрыл им дядю. Довольный собой, он развернулся в сторону кухни, но взгляд зацепился за открытый конверт.       — Нэв Галлус… — Уорд прикрыл рот рукой, благо дядя не проснулся.       Ему ни о чём не говорило это имя, но интуиция подсказывала, что в письме было что-то важное. Уорд протянул руку к письму, но в последнюю секунду передумал. Это было некрасиво — лезть в дела родного человека. Он бросил извиняющийся взгляд на дядю и ушёл.       В кухне было темно, благо даже посуда стояла на прежних местах. Уорд на ощупь достал стакан и наполнил холодной водой. Выпил залпом, затем наполнил ещё один. Приложил ко лбу. Это действие показалось ему таким… глупым. Он стоял так пару минут, в тишине и темноте, со стаканом воды у лба. Если бы кто-нибудь это увидел, было бы жутко неловко. Величайший конфуз от лондонского клоуна. К счастью, в поместье все уже давно спали.       Уорд мог бы так простоять до утра, но его накрыла новая волна усталости. А ещё мысли о новой жизни, о ночном кошмаре, об этой Нэв Галлус.       — Н-Э-В Галлус, Нэв Г-А-Л-Л-У-С…       Уорд с интересом смаковал каждую букву, ему нравилось звучание. Ему было любопытно, откуда эта женщина, явно издалека, может быть, даже знает дядю Карвера. Уорд отмахнулся от этой мысли. Если два человека издалека, это не значит, что они знакомы. Он не заметил, как добрался до своей комнаты, но в этот раз он переоделся в пижаму перед сном. Дождь так и не кончился, а Уорд медленно, но верно засыпал.

***

      — Кто такая Нэв Галлус? — на ходу бросил Дайлен, снимая пальто.       — Детектив, — ответил Бодан.       — И что нужно детективу от меня?       — Она не сказала. — Бодан попытался взять пальто, но Дайлен отмахнулся и продолжил держать его в руках.       — Она местная?       — Она не сказала.       — Скверно. — Дайлен приложил пальцы к виску.       — Сэр…       — Забери вещи из машины и завтра привезут ещё, нас не будет дома, возможно, весь день, — Дайлен задумался. — В любом случае у меня будут другие дела.       — Сэр, — Бодан кивнул и вздохнул, словно вспомнил что-то важное, — она оставила вам письмо.       — С этого и нужно было начинать, — Дайлен оживился и всё-таки отдал пальто. — Пусть подадут ужин на… на двоих, я не голоден. И очень прошу меня не беспокоить.       — Хорошо, сэр.       Дайлен был невероятно голоден. Он не ел с самого утра, но осознание того, сколько дел накопилось во время его отсутствия, не давало сосредоточиться ни на чём другом. С чего бы начать?       Нэв Галлус. Дайлен устроился в своём кресле и с интересом пощупал конверт. Понюхал. Забавно: конверт пах сыростью и кофе. Дорогим кофе. Дайлен вскрыл конверт и бегло осмотрел. Письмо, а точнее, записка, спрятанная в конверт, была написана каллиграфическим почерком. Нэв Галлус явно была образованной женщиной. Дайлен снова перечитал записку и положил обратно в конверт.       Он посмотрел на телефон, затем в окно. Луна постепенно набирала силу, звонить в такое время было неприлично, но дело важное. И срочное. И, возможно, Нэв Галлус будет невероятно полезна в Лондоне, в будущем.       Дайлен положил конверт на стол и надел свои любимые очки. Они были ему не нужны, у него было прекрасное зрение. Однако в очках он чувствовал себя гораздо мудрее. Любопытная вещь это самовнушение.       Он поднял трубку и набрал номер из записки. Спустя минуту ему ответила очень грубая женщина, оно и неудивительно — неприлично поздний вечер.       — Я хотел бы поговорить с Нэв Галлус, это важное дело.       — А, с этой? Нэв Галлус!       Дайлен убрал трубку. Зачем было так кричать? Он задумался: неужели в такой гостинице подают дорогой кофе? Спустя ещё какое-то время он услышал шаги и глубокий голос в трубке произнёс:       — Нэв Галлус.       — Прошу прощения за столь поздний звонок, но вы сказали, что дело срочное.       — Вы?..       — Дайлен Амелл.       — Мы можем встретиться завтра? — деловой тон, сразу к делу. Отлично.       — Разумеется, я смогу встретиться с вами в… — он перебирал варианты. Не хотелось оставлять Кирана и Уорда одних, но и брать их на встречу, не зная причины, тоже. — Я мог бы подвести вас в поместье.       Повисло недолгое молчание.       — Не стоит, я доберусь сама. В какое время вы будете дома?       — Ближе к полудню, да, но вы можете приехать раньше, я уведомлю прислугу.       — Спокойной ночи, лорд Амелл.       — И вам… мисс Галлус?       — Верно, мисс.       Нэв Галлус положила трубку. Дайлен почесал бороду. В таком виде нельзя было появляться на публике. Он поймал своё отражение в оконном стекле. Ещё денёк без бритвы окончательно превратит его в Гаррета.       Дайлен нахмурился. Он не верил, что брат умер сам. Однако доказать не мог. Никто не мог. Дайлен опёрся рукой о телефонный стол и глубоко задумался. Брат был безответственным болваном. Единственное, о чём он позаботился — это собственные похороны.       — Не время слёзы лить. — Он потёр глаза большим и средним пальцами.       — Папа?       Дайлен вздрогнул, спешно опустил ладонь вниз по лицу, будто бы поправляя бороду, и повернулся к сыну.       — Да?       Киран замялся, неуклюже опёрся о косяк двери. Дайлен не торопил. Он уже догадывался, что сын хотел сказать ему. Уорд, скорее всего, не ужинал.       — Уорд…       — У себя?       — Да.       Дайлен подошёл к нему и крепко обнял. Для него, для них обоих эта поездка была изматывающей. А теперь на его плечах ответственность за двоих юношей. Он не в первый раз пожалел, что Морриган не было рядом. Пожалел о том, что заставил её сделать то, на что у самого не хватило сил. Простить.       — Я позову его, а ты иди спать. — Дайлен погладил Кирана по голове.       — Мы поедем в церковь завтра? — Киран подозрительно заулыбался.       — Поедем, поэтому тебе нужно выспаться.       Киран кивнул и ушёл. Дайлен задумался: с каких пор сын так загорелся религией, а может, дело было совсем не в ней? Он попытался вспомнить, когда это началось. Не смог, всё-таки Киран был скрытным, когда этого хотел.       Дайлен медленно поднялся на второй этаж. Бросил взгляд на пол. На секунду в голове промелькнула шальная мысль взять тряпку и вымыть его. Оставив мысли об уборке, Дайлен дошёл до комнаты Уорда, приоткрыл дверь и посмотрел внутрь. Уорд лежал лицом вниз и, кажется, спал.       Дайлен тихо вошёл. Чуть было не споткнулся о туфли, но вовремя поймал равновесие. Уорд тяжело дышал даже во сне. Он не разделся, спал прямо в брюках и пиджаке. Дайлен сглотнул. В горле стоял ком, а сердце сжалось.       Он протянул руку, но замер в паре дюймов от волос — Уорд бы точно проснулся. Ему не хотелось будить его. Он осмотрелся, в комнате не было ничего, что можно было бы достать без лишнего шума. Дайлен ушёл в свою комнату и взял плед. На самом деле это была ткань для килта, но на его памяти никто не использовал её по назначению.       Когда он закончил, в животе предательски заурчало. Пора было перекусить. Он отправился в столовую и обнаружил одну тарелку, видимо, Орана убрала только за Кираном. Знала, что Дайлен не откажется от еды, пусть и холодной.       Он поел, оставил посуду на столе и ушёл в гостиную. Включил проигрыватель и принялся разбирать почту. Лютеры приглашали на ужин, кто это такие, он не знал, да и ужин был три дня назад, письмо пришло, когда он был в Лондоне. Айдан прислал открытку из Лиссабона. Уже на третьем письме Дайлен зевнул. Усталость брала своё. Но он решил прочитать.

Дорогой гость,

Знаменитая учёная Йоханна Хезенкосс приглашает вас на встречу единомышленников в поместье Блэкторн, чтобы стать свидетелем демонстрации её новейшего прорыва в науке. Хотя ваша хозяйка должна держать подробности в секрете, она заверяет вас, что этот вечер нельзя пропустить!

После короткого шоу будет подан ужин.

      Дайлен усмехнулся — настолько знаменитая учёная, что он слышал о ней впервые. Да и судя по имени... мало кто захочет топтать репутацию, соглашаясь со званием единомышленников. Но пойти стоило, если только… Он отмахнулся от мысли. Совпадение. На обратной стороне стояла дата. Ночь Хэллоуина. Он отложил конверт, прикрыл глаза на минуту и уснул с мыслями о том, что его очень и очень давно никто не приглашал на светские мероприятия.

***

      Уорд проснулся. Чувствовал он себя не намного лучше, чем вчера, но хотя бы выспался. Он знал, что сегодня дядя потащит его и Кирана в город. С одной стороны, ему хотелось развеяться, но с другой, не хотелось вообще ничего.       Он сложил руки на груди и посмотрел в потолок. Минуту, потом вторую. Дома он часто слушал шаги соседей сверху. Здесь же соседей не было, только пустой чердак.       Уорд встал с кровати. Подумал, что сначала следует привести себя в порядок, а уже потом одеваться. Смотря на себя в зеркало, пока чистил зубы, он придумал себе занятие. Нахмурился, так, чтобы шрам на переносице почти исчез, и хмыкнул. Неужели так выглядел дядя Карвер? Нет, совсем не такой, как на фотографии, но попытаться притвориться другим человеком на пару мгновений было забавно.       Уорд расслабил лицо, настолько насколько позволяла щётка во рту. Приподнял голову. Нет, на дядю Дайлена он был совсем не похож. Не потому что у него глаза были голубые, а у дяди карие, не потому что он был подростком, а дядя взрослым человеком, и даже не потому, что у Уорда ещё не начала расти борода. Просто дядя — это дядя, а Уорд — это Уорд.       В дверь постучали. У них с Кираном была общая ванная между комнатами, так что сомнений в том, что это был он, не возникло.       — Заходи.       Киран будто бы ждал этого. Он открыл свою дверь так, что та жалобно заскрипела. У него было такое лицо, будто он пытался скрыть улыбку, но та рвалась наружу.       — Мы сегодня едем в церковь. — Киран уже вовсю улыбался.       Нет, Уорд совсем не понимал, как можно улыбаться, когда речь идёт о церкви.       — Угу.       Киран сжал губы и отвернулся. Затем вернул лицу серьёзность. Уорд еле сдержался, чтобы не закатить глаза — к чему эта жалость? Ещё и от него.       — Сегодня будет интересный день. — Киран как ни в чём не бывало включил кран и подставил руки под струю воды.       Уорд бросил взгляд на свою раковину с двумя кранами.       — Ты попросил переделать кран? — Неожиданно спросил Уорд.       — Нет, я сам.       Уорд всё-таки закатил глаза. Он никогда в жизни не поверил бы, что Киран на такое способен.       — Не совсем сам, мне помог Сэндал. — Исправился Киран.       Ну конечно. Он, скорее всего, и сделал всю работу, а Киран стоял рядом. Рукастый был паренёк, жаль, что контуженый.       — Я пойду. — Уорд выключил воду и развернулся.       Он вернулся в комнату и достал чемодан из-под кровати. Нужно было переодеться. Очень не хотелось, чтобы все вокруг сразу видели, что он не местный. Они бы обязательно спросили про Лондон, про то, как он жил раньше. Он не хотел носить траур напоказ. Это было только его горе. Личное.       Лондон был позади. Даже когда он вернётся, это будет уже другой Лондон. И люди будут другие, да и сам Уорд тоже.       В его Лондоне было всё.       Пока Уорд одевался, в голове то и дело вспыхивали образы прошлого. Он посмотрел на рукав — Яков имел дурную привычку вытирать об него свои сопли. Уорд скривился: по этому идиоту он не скучал. Почесав шею, Уорд вспомнил Наташу. Она любила подходить сзади и нюхать его. Уорд считал её странной — сначала. Не то чтобы она перестала быть странной, но…       Она была высокая и сильная, одноклассники называли её мужиком. Уорд и сам так называл её первое время. Просто потому что она грубила всем вокруг. Но, когда он увидел её зарёванную, стало стыдно. Сейчас он понимал, почему она себя так вела, хоть и проблемы у них были не всегда одинаковые.       Да, он определённо скучал по ней, по её маме, по самым вкусным пирогам, которые они вместе готовили. Тётя Татьяна была одной из самых добрых женщин на его памяти.       Уорд надел галстук. Лукас бы сейчас сказал, что ему больше подходит синий. Уорд сначала думал, что он так издевался, потому что богач, хоть и учился в обычной школе. И всё-таки он оказался простым парнем. С ним было весело встрять в какую-нибудь передрягу, а потом сбежать, пока никто ничего не понял, и наблюдать издалека.       Уорд пожалел, что не смог попрощаться с ним перед отъездом. Он бросил взгляд на шахматный футляр, но быстро отвёл взгляд. Надо было бы написать им позже.       Сейчас нужно было спускаться к завтраку, а потом ехать в проклятую церковь. День обещал быть отвратительным.       Когда Уорд спустился и занял место за столом, Киран уже терпеливо ждал. Он сидел напротив, как в первую их встречу. Они были ровно на тех же местах. Киран уставился на него, а Уорд пялился в ответ. Ему всё казалось странным: почему этот мальчик так на него смотрит, почему папа говорит, что это его брат, почему вообще он должен принимать его? Сейчас Киран смотрел так же пронзительно, но… с жалостью. И от этого было ещё хуже.       Уорд понимал, что Киран пытался сблизиться с ним, это было трудно не заметить. Он всегда держался отдалённо, не грубил, но… любой другой человек бы оставил попытки к сближению. Любой, но не Киран. Уорд отвёл глаза, чтобы не пересекаться взглядами. Он не знал, что чувствовал к Кирану сейчас, как и не знал, хотел ли становиться его другом.       — Доброе утро. — Дядя тепло поприветствовал их.       — Доброе утро.       Уорд хотел ответить, но лишь выдавил из себя улыбку и кивок. Дядя сел за стол и взял газету. Его волосы слегка блестели, скорее всего, он лежал в ванной полночи. Потому что мешков под глазами больше не было видно, а от бороды осталась аккуратная щетина. Теперь он был похож на самого себя. Особенно в своей белой и выглаженной рубашке. И когда только он всё успевал?..       — Доброе утро. — Уорд переступил через себя и ответил, хоть и запоздало.       Дядя улыбнулся, а Уорд заметил, как его взгляд расфокусировался. Интересно, о чём он думал? Может быть, вспоминал себя, или папу, или его в детстве. Или же пытался понять, о чём думал Уорд? Это было бы забавно. Два человека, думающих, о чём же думает другой. Скорее всего, нет, дядя был слишком умным и думал бы о чём-нибудь таком, что Уорду неведомо.       Уорд подвинул стул ближе и облокотился о стол. Дядя перестал витать в облаках и нахмурил брови, глядя на его локти. Уорд нехотя убрал руки со стола. В плане этикета у него было что-то вроде… одержимости. Не удивительно с его статусом, но, несмотря на это, он не был снобом. С ним всегда было о чём поговорить, он мог выслушать. Без фальши. Обычно богачи были фальшивы с ног до головы, кроме него, тётушки Морриган, Лукаса и Кирана. Киран был просто странным.       — Мне обязательно нужно ехать? — Уорд умоляюще посмотрел на дядю.       — Да. — Твёрдо, но с ноткой сожаления ответил он. — У нас много дел в городе, нужно купить тебе книги и одежду…       — У меня есть… — Начал было протестовать Уорд.       — Не спорь. — Дядя тихо покачал головой.       — А школа? — Уорд совсем забыл спросить о самом главном.       Дядя промолчал. Уорду не понравилась пауза, возникшая за столом, и то, как Киран посмотрел на отца.       — Уорд… — Он говорил медленно и мягко. — Ты будешь учиться здесь.       Уорд опешил. Он не знал, как реагировать на это. С одной стороны, ему не хотелось сейчас видеть множество новых лиц, но с другой… перспектива сидеть в поместье не вызывала восторга. Он не хотел быть, как Киран, птицей в клетке. Уорд же не был контуженым или сумасшедшим, его не нужно было прятать. С него не нужно было сдувать пылинки и бегать за ним, только потому что он теперь сирота. Покупать вещи, оплачивать похороны, кормить чёртовой олениной. Смотреть с жалостью.       — Хорошо. — Уорд глубоко вздохнул.       В конце концов, это же дядя, он всегда хотел как лучше. И нужно быть конченым ублюдком, чтобы срываться на него. На последнего близкого человека, который у него остался. Уорд вспомнил вчерашний день и вздохнул. К тому же дядя был прав тогда, может быть, прав и сейчас.       Дядя тихо усмехнулся, улыбнулся сначала через силу, но затем искренне. Уорд понимал, что он многим для него жертвует, ему хотелось ответить взаимностью, дать, а не только брать. Но не сейчас, когда столько мыслей в голове, когда хотелось кричать, молчать, бить посуду и лежать лицом вниз. Нужно было поговорить с дядей — он должен его понять, они оба.       Завтрак прошёл в тишине. Уорд почти не притронулся к еде, но дядя настоял, чтобы он всё съел. Сам же только успевал менять тарелки. Киран иногда поглядывал на Уорда, но он делал вид, что не замечал этого.       Когда они закончили есть, дядя поблагодарил Орану и отправился заводить машину. Киран и Уорд медленно поплелись следом. Когда они вышли, вовсю хлестал дождь. Киран раскрыл свой зонт и вопросительно взглянул на Уорда.       — Я дойду…       — Держи. — Киран протянул зонт.       — Не нужно…       — Держи. — Уорда не удивила упёртость Кирана, но удивила твёрдость, которой раньше не было.       Уорд взял зонт и вытянул руку так, чтобы накрыть их обоих. Вышло не так, как он планировал — пока они дошли до машины, намокли оба.       Однако жест Кирана он оценил.