Глава 6. Свободный выбор

— Новобранцы спецгрупп Б, прошу сюда! — Мелодичный голос прозвучал со стороны стендов. Я повернулась на зов. Голос принадлежал девушке, которая подняла руку возле одной из информационных стоек. Она вытянула тонкую шею, чтобы высмотреть своих подопечных в редеющей толпе. Рядом, каменной глыбой, скрывшейся за экраном ноутбука, оказался человек… который был мне братом. Он не носил форму. Никаких знаков и орденов. Фест из тех, кто закатывает рукава рубашки, потому что они мешают печатать. Из тех, кто приходит вовремя, но с носками наизнанку. И теперь… Временный пропуск на запястье — единственная деталь, намекавшая на принадлежность к системе. Нет. Не только. Серый цвет костюма — как грозовое небо перед бурей, как мокрый старый асфальт… Цвет военных из того репортажа. Брат как‑то бросил: «Внимательные находят всё, кроме очевидного». Его осведомлённость о зоне — самый очевидный сигнал. Смешно. Весь этот налёт таинственности, который так органично дополнялся параноидальным влечением к шифрам, казался всего лишь очередной его шуткой. И тогда, застыв в паре метров от него, я желала услышать её. Или хотя бы намёк. Пароль. Поднял взгляд. Его пустые глаза обвели подошедших, остановились на мне и вернулись к экрану. Ладони сами сжали рукава формы, подавив волну гнева. Как и в тот день в больнице. Какой смысл юлить до последнего? Или… Это слишком просто, чтобы произносить вслух. Он видел меня. И в то же время нет. Я отвернулась, решив бить той же монетой. — Все собрались? — Девушка обратилась к подошедшим. К стойке подтягивались студенты всех школ и колледжей. Последние из лучших. Второсортные. Так нас будут называть до самого конца пересчёта рейтинга. Йен плёлся за Кристиной Фейт, возвестив: — Кажется, все. — Прекрасно, — кивнув, руководитель расправила плечи, скрестив ноги, точно балерина. — Позвольте представиться: меня зовут Эвелина Лорэн. Руководитель группы Б в «Арканум». Поздравляю с инициацией! Группка учениц наперебой отвечала ей волнительным приветствием. Я же еле сдержала истерический смешок, нервно почесав нос. Хотя бы о ней меня предупредили заранее. Эва Лорэн — ровесница Феста и живой пример для подражания Серены. С нашей последней встречи прошло довольно много времени… Помню, как в последнем походе они с Серен приторно хихикали, не впуская меня в палатку. Дени и Фест — мальчики, а я… была слишком мелкой для их девчачьих посиделок. Вот и куковала у костра с братьями, слушая байки Лорина. — С кем‑то из вас мы уже успели познакомиться, но есть и те, кто прибыл совсем недавно, — её губы дрогнули от волнения, как у первоклашки на линейке. Она тихонько прочистила горло и смущённо сложила руки в замок, точно копируя манеру своего отца. — На самом деле, я тоже являюсь своего рода новичком. Это первый год, когда мне доверили вести спецгруппу в «Аркануме». Да… Что же… Это большая честь. Кхм… Руководители спецгрупп в школах «Лемурии», «имени Халлера», и колледже «L.А.» будут ожидать вас на утреннем построении. Сегодня же… эм‑м… м-мы сможем ответить на ваши вопросы о правилах зоны 83. — Она развернулась на носках, жестом указав на Феста. — Представляю вам моего сегодняшнего помощника, консультанта СКД по информационной безопасности, Феста Нортона. Фест поднялся. Угловатые плечи пиджака делали его и без того строгий силуэт ещё более внушительным. — Поздравляю с началом учебного года. — В его голос проскользнули стальные нотки, которые никогда не звучали в нашем доме. Я старательно отвела глаза: не знала, что он так умеет. Раздались слабые хлопки, сопровождаемые шероховатым: «что это значит?..», «может, наблюдатель?». Щелчок клавиши запустил презентацию на экране стенда: «Инструктаж для новобранцев вторичных групп специального профиля». Эва подсмотрела в «шпаргалку», скрытую за стопкой брошюр, и, переведя дыхание, начала свою речь: — Сперва… Я напомню: поскольку проект носит многонациональный характер, в зонах принята общемировая система обращений. Уважительное «господин» или «госпожа» — к малознакомым и высокопоставленным лицам. Допускается обращение по званию или, привычно, на «вы». Общество стремится искоренить предрассудки, а потому фамилии не являются отражением принадлежности к семье… — Теперь уж точно… — сквозь зубы буркнула я, сложив руки на груди. И всё же… Если Фест действительно хотел скрыть свою роль, то зачем настоял на Нортон? Может, мне тоже надо было изменить хотя бы пару букв, как Эва? Низкая студентка из «Халлеров», стоявшая в первом ряду, оборвала заученный текст: — То есть… Я могла выбрать другую фамилию? Кто‑то позади пустил сдавленный смешок. Эва застыла, хватая ртом воздух. После секундной заминки она крепче сцепила ладони: — Верно. Эм… Так как ваша биография уже внесена в базу, ношение фамилии осталось как отголосок прошлого. На этот счёт в зонах зародился целый культ… Но сейчас речь не об этом. Речь о вас. — Девушка решительным движением отодвинула бумажку. — Взгляните друг на друга. Вслед за новобранцами Ненеки обернулась и, наткнувшись на меня, сделала вид, что не заметила. Я не повела и бровью. — Почему вы оказались здесь? — Голос Эвы затих, когда она выжидательно обвела круг новобранцев цепким взглядом. Я прикусила губу, предпочтя скрыться за высоким лемурийцем. Рядом Йен нервно поправил шапку, обнаружив, что никто не спешил делиться. То ли все расценили вопрос риторическим, то ли, так же, как и я, не были уверены, что о таком можно говорить. Помещение заполнил отдалённый гул непринуждённых бесед. Его перекрыл знакомый стук трости о мрамор. Не удивлюсь, если тогда даже Лорин ментально проникся неловким затишьем в нашем кругу. Сдавленное хихиканье прорезало минутное замешательство. Щёки Ненеки налились румянцем, в глазах блеснул озорной огонёк, и она прыснула от смеха, скрыв лицо на плече у подруги. Руководитель мягко улыбнулся, дав возможность студентке успокоиться. — Простите… — ученица подняла раскрасневшееся лицо. — Просто… Я вспомнила, как меня разозлила концовка одного фильма… И я придумала свою, — интрига сконцентрировала всё внимание на ней. — Этот финал увидели все, кто смотрел ТВ тем вечером! Представляете? — Как необычно! — Всплеснула руками Эва. Выдохнув с облегчением, она наклонилась к девушке и добавила: — У тебя есть все шансы стать одной из иллюзионистов — дароведов с неосязаемыми способностями. В голове промелькнуло едкое: «Фильм…» У нас был не фильм. Холодком по спине пронёсся почти осязаемый, неудержимый поток воды. Студенты пустились в рассказы о своих рэм‑всплесках. Подруга Ненеки накрутила кончик пряди на палец и заявила, что целый час общалась с иностранцем, не зная английского. Кураторы подтвердили — она неосознанно обменивалась мыслями. Да так, что тот турист не распознал искажения. Эва тут же защебетала: — Рискну предположить, что это весомые шаги на пути менталиста. Студентка прошептала Ненеки самодовольное: «Слышала?..» — а я машинально ухватилась за пуговицу пиджака. Фраза «напарника» — та самая, что тогда мне послышалась… Выходит, он менталист? Нет. Менталисто‑сомнар? Даже в мыслях звучит нелепо. Что важнее: я не галлюцинировала. Значит, тот голос был… реален? Тогда «знакомый» наяву и «напарник» из снов — всё же один и тот же человек? Нет… Неправда. Существование телепатии не доказывает ясность ума. Как полёт аэроплана — не следствие телекинеза. Нескладный парнишка с рубцами на щеках — тот, которого чуть не стошнило на распределении, — в свой «день Х» свалился в пересохший колодец. Он долго не мог выбраться, но земля стала влажной. Колодец начал наполняться водой. Через пару часов парень просто всплыл. Фест, не поднимая глаз от экрана, проронил: — Не удивлюсь, если ты окажешься стихийником. Они очень ценны. Особенно в спасательных операциях. Парнишка, подбадриваемый одногруппниками, задал было вопрос, но вместо этого лишь неохотно согласился. Вода его спасла. Она же помогла вырвать Дени из лап неприятелей. Пострадавших нет. Официально. Два эпизода — закономерность? Статистика? Или… Я слишком мало знаю. Можно подумать, что наши дары похожи… Ну а что бы вы сказали? Что‑то вроде: «Эй, парень! Я тоже так могу!» Глупости. Истории сыпались одна за другой: неслучайные «случайности», удачные лотереи, каверзные происшествия. Рядом оказалась Крис — она по‑прежнему пребывала в скверном расположении. Скрестив руки перед собой, безучастно копалась в телефоне. Позади неё Йен облокотился о постамент гипсовой скульптуры и задумчиво ковырял выбившуюся нить из строчки рукава. Они тоже слышали этот праздник «случайных удач». И каждый заперся в своей тревожной коморке. — А я… А я… — коротышка Амир подпрыгивал от нетерпения. — Невидящий прозрел… — надломленный голос Марка разрезал пространство. Он говорил не в толпу, а куда‑то в себя, словно в трещину своего мировоззрения. —…Это… благодать… Йен, будто очнувшись, с любопытством поглядел на одногруппника. Тот в смятении потупил взор. Эвелина хлопнула в ладоши: — Или проявился дар целителя. Все вы столкнулись с косвенным проявлением дара. Как вы уже поняли, дары классифицируются в процессе обучения… — Не руками человека творятся чудеса! — Выпалил Марк, метнув негодующий взгляд исподлобья. — Сей дар… Ладонь руководителя поднялась в примирительном жесте «стоп», разом оборвав пылкую речь. На лбу заиграла морщинка, которая растворилась в снисходительном тоне: — Всё возможно, Марк. Мы не знаем точного происхождения чудес. Потому это ДАР, а не волшебство. Студент сжал блеснувшую цепочку в кулаке и быстро спрятал в карман. От взора руководителя не ускользнул судорожный жест. Сглотнув, она осторожно сменила тему: — Хоть мы и не можем доказать существование высших сил, нам доступны методы анализа, которые способны подтвердить реально существующие навыки. Многолетнее наблюдение позволило увидеть закономерность между внутренним настроем и результатом… Как Эва ни старалась, монолог про испытания запинался о немой вопрос: «Почему?» Марк обессиленно прошептал: «Они просто отрицают…» Могла ли я с ним согласиться? Он прошёл инициацию вместе с нами. И его вера была сильнее лозунгов и договора. Смелый или глупый? Внутри неприятно кольнуло: пока одни занимаются самокопанием, другие просто отстаивают убеждения. Хотя бы пытаются. Отпустила затвердевшие ладони, сосредоточившись на слайдах позади руководителя. Эва говорила о классах, ступенях измерения дара — рангах. Я же видела только символы на экране: квадратные, круглые… Из тех, что знакомы каждому, но изменённые в угоду смыслам. Среди них был и тот… На запястье у Райана — звезда с навершиями. Знак стихийника. Символ принадлежности. Убеждения. Твёрдой земли под ногами, которой мне не хватало. Слайд сменился изображением экрана телефона. Фест показывал приложение «Новая жизнь», когда я уловила движение сбоку и невольно вздрогнула: в нашем кругу стоял Лорин. Он невозмутимо опёрся на свою трость, внимательно слушая речь Феста: — Если ранг — это сила определённого типа дара, то рейтинг — это ваша эффективность. «НЖ» — центр виртуального мира дароведов. Ставьте цели, разрабатывайте стратегии, консультируйтесь с наставниками и… Как можно тише, я проронила: «…ждёте Эвелину?». Профессор наклонил голову, будто заинтересовавшись соринкой на ручке трости, и прошептал одними губами: — Когда те сны вернутся… Скажи ей. Найдёшь меня в НЖ… Я разомкнула губы, чтобы ответить, но он едва заметно покачал головой. Выпрямился, приветственно махнул рукой дочери и медленно побрёл к буфету. Слова Лорина жгли сознание: а ведь теперь сны вернутся… И, возможно, с новой силой. Никакое убеждение мне не поможет. Резкий протест новобранца вырвал из размышлений: — Мы же должны развивать дар, — твёрдо заявил студент из «Халлеров», засунув руки в карманы. — Это моя цель. Всё это будет только отвлекать… Разве обычных оценок недостаточно? — Баллы рейтинга начисляются не только за хорошую учёбу, — Эва перебирала пальцем уголки брошюр, как бы невзначай подметив. — К слову, среди вас мало отличников в прошлом. Ваш рейтинг — это совокупность накопленных знаний, талантов и потенциала… Иначе… — Она развела руками. — Всего лишь старт. Реакция не заставила себя ждать: нашлось немало желающих высказаться, но громче всех был лемуриец: — Я с пелёнок занимался хоккеем… И что теперь, меня обойдёт любой ботан? — Обойдёт. — Криво усмехнувшись, Фест опёрся руками о стол. — Если твои успехи ограничиваются парой выигранных матчей в десятилетнем возрасте. Его спокойный, но непреклонный тон мгновенно затушил браваду студента. Убедившись, что каждый готов оставить пререкания, он выпрямился: — Да, рейтинг — это ваши оценки, победы, идеи, поведение и реальные поступки. Вы можете получить баллы за переведённую через дорогу старушку. И эти же баллы с вас снимут за опоздание на урок. Никто не требует от вас перфекционизма во всём — всего не учесть. Но это не значит, что вы не должны пытаться стать лучше. В воздух взметнулась рука Ненеки, и Фест едва уловимо качнул головой, разрешая обратиться: — А что, если я не согласна с позицией в рейтинге? Я знаю, что бывали случаи, когда штрафные баллы списывались ошибочно. Это может понизить меня до синих. — Не слышал о таком. Обратись к куратору, если обнаружишь ошибку. Но если её нет, а вы не согласны… Или, скажем, вы думаете, что способны на большее, чем то, куда вас распределили, — тогда можете рискнуть в рейтинговом событии в конце семестра. Крис оторвала взгляд от телефона и озадаченно протянула: — Вы же о дуэлях?.. На долю секунды на лице Феста промелькнула знакомая ухмылка — из тех, с которых начинается такая лирика, что невольно предчувствуешь развитие комплекса неполноценности. Да‑да, вовремя остановился… С наигранной галантностью он жестом предоставил слово Эве: — Громкое слово, — руководительница не сводила глаз с Крис, которая снова уткнулась в телефон, слушая вполуха. Эва сделала шаг вперёд и добавила чуть громче, перекрыв нарастающий гул: — Скорее, соревнования… Ивент. Шахматы, бокс, танцы… На любой вкус. Смысл прост: если уверен в себе, можешь вызвать того, кто выше. Тишина. Даже Ненеки перестала вертеться. — Выиграешь — и место твоё. Эм… До следующего пересчёта, — запнулась и, словно вспоминая заученный текст, стиснула губы в линию. Перед глазами помутнело. Наставники размылись на фоне света проектора. Для них… звучало просто… Но это меняло всё. Слова вырвались раньше, чем Эва перешла к следующей теме: — А если… проиграешь? Девушка сощурила глаза, словно вспоминая инструкции. В её голосе тут же вернулись пропитанные заботой ноты: — Если проиграешь… Потеряешь до трети накопленных за семестр баллов. Конечно, есть условия… Да и принять участие могут не все. Это если не вдаваться в детали… Позади кто‑то выдохнул: «Треть?!» Это стало спусковым крючком. Вопросы сыпались, будто разрушая песчаный замок. Эвелина ещё пыталась объяснить, пока вконец не выдохлась, обрубив на корню: «Все правила есть в НЖ». Этого достаточно. Фест уже сменил слайд и говорил что‑то про датчики рэм‑вспышек и службу внутренней безопасности (СВБ, местная полиция), а я ловила усмешки, ехидные шёпотки, кривые ухмылки. Воротник врезался в шею, словно наждачная бумага… В голове насмешкой прозвучала фраза дежурного: «Твой номер 50, есть свои привилегии…» — как же… Фест вдруг представился мне надзирателем: с заведёнными за спину руками вещал о запрете на выезд, о контроле звонков и переписки… Всё ради секретности. Всё то, на что мы подписывались. Но о чём он смолчал? Ткань рубашки липла к спине и обдавала жаром. Та дружелюбная фраза Вел всплыла сама собой: «Уверена, тебя запомнили… Мы, спецгруппы, должны держаться вместе». Ненеки не имело смысла со мной даже здороваться. Я расслабила ленту галстука: «…Не запомнят». Потому что… потому что… последняя. Взмах руки союзника обдал меня горячим воздухом. Я проморгалась, смахнув наваждение. Смутно припомнила контекст: Фест советовал записаться в очередь для звонков родным. Йен настойчиво замер с высоко поднятой рукой, пока брат не обратился: — Какой вопрос? Йен прокашлялся, на лбу проскользнула беспокойная морщинка: — Что, если… — замялся, подбирая слова, — кому‑то вне зоны срочно потребуется со мной связаться? — Он прерывисто вздохнул и привычным жестом потянулся к шапке. — Очереди ждать неизвестно сколько, а… это может быть важным. Фест указал на демонстрационный телефон и повертел его в руках: — Родные включены в программу лояльности проекта, так что вам сообщат немедленно, — пожав плечами, небрежно добавил: — Если же речь о знакомых… то это уже не ваша забота. Я надеюсь, все понимают, с какой целью сюда прибыли? Прокатившееся напряжённое молчание оказалось красноречивее любых слов. Да… красноречивее даже его собственных. Эва тихо фыркнула, покосившись на Феста, и тут же нетерпеливо выступила вперёд. С таким восторгом говорить о свободном времени, общении с друзьями, экскурсиях и фестивалях… может только Эва. Она раздавала листовки со списком доступных занятий, а меня так и подмывало закончить уже этот фарс. Йен вернулся к своему прежнему занятию — ковырянию выбившейся нитки. Весь его сосредоточенный вид будто повторял: «Стратегия… Нужна стратегия». И он был прав. Но как строить стратегию на догадках? Я подняла глаза на брата, когда довольная Эва вернулась за стойку, сцепив руки в замок. Ответ очевиден: нужно перестать гадать. Фест согнулся в спине, со стуком уперев ладони о стол. Смягчив тон, насколько мог себе позволить, заключил: — Здесь, вдали от надзора родителей, имея огромное количество времени в запасе, вы можете прожигать его как захочется… Но… Время… Оно обязательно догонит. Поэтому: учитесь, общайтесь, развлекайтесь… А когда рейтинг в НЖ укажет ваше место — не судите других. Только себя. Будет это свободный выбор или бескомпромиссный указ — решать вам. Причём уже сейчас. Фест окинул нас долгим затуманенным взором, его взгляд остановился на мне. Немая тишина нарушалась вежливым смехом вдали, обрывками разговоров. Я чувствовала размеренное тиканье часов в нагрудном кармане. — Время может отнять больше, чем даст… Пальцы дрогнули. То, что я в спецгруппе, — это хороший старт. Последнее место… Из тех, кто пользуется привилегиями. Даже такое… Но… неопределённый даровед. Новобранец. Лёгкая добыча. Фест моргнул, когда Эвелина уже прощалась с засуетившимися студентами, и выключил презентацию. Йен тихо выругался, выдрав надоевшую нить из шва: — Знаешь… Я… — промедлил, поправил шапку и отвёл глаза. — Увидимся позже. Решительно направился в сторону студентов спецгруппы «А», которые, совершенно не стесняясь, сдвинули стулья к столам, заставленным едой. Ему тоже нужна стратегия. А мне… стоило разобраться с последним. Тень упала на стойку, где Фест захлопнул ноутбук. — Ты всегда был засранцем или только недавно им стал? Эвелина тихо прыснула, выронив из рук несколько листовок. Брат замер на мгновение, не глядя отсоединил питание и сдавленно проронил: — Могла бы и помягче… — Он сосредоточенно скручивал провода, не поднимая головы. Руководитель бросила мне неловкое «привет», окинула Феста сочувственным взглядом и покинула стенд. — Могла бы. И ты бы мог предупредить. — Я уже говорил… Это секрет для внешнего мира. Я не знал, куда меня назначат. Внутри зоны всё иначе. Но есть… служебная тайна, понимаешь? — Ну так… Что же ты делаешь на самом деле? — Разное… — Он сложил технику в сумку и выпрямился. — Например, только что я объяснял новичкам, что можно, а что нет. Ты что, не слушала? — Многозначительно ухмыльнувшись, он потянул меня за локоть и направился к скрытым за стендом прилавкам с книгами, к которым подтягивались школьники. — А если серьёзно… Эс‑ка‑дэ… Это что? — Спецкорпус контроля дароведов. Но я тут временно. — Но… к‑как… — Долгая история. Ещё во время учёбы… отличился. Лучше скажи, как тебе церемония? Немного консервативно, не находишь? — Он ловко маневрировал, прокладывая нам дорогу сквозь толпу. — Масштабно… — протянула я, наблюдая за женщиной, которая крепко обнимала сына, в то время как его отец что‑то причитал про мягкотелость. — Я видел, как ты управляла рамбой. Впечатляет. — Это… случайно… — Я с трудом отвела взгляд, гадая, где сейчас мама с Дени… и знает ли она Феста с этой, новой для меня, стороны. — Ну, конечно… Я всегда говорил, что ты способна на большее, чем просто вещие сны. — Подожди, — поравнявшись с ним, я понизила голос, — так ты тоже… даровед? — Что? Нет. Я… просто «вед». Ведаю о вас. Меня природа не наградила. Фест остановился у стопки учебников с прикреплённым стикером: «Арканум, номер 50». А я всё не могла уложить в голове его роль во всём этом: — Тогда… почему ты не в форме? — Боже, Холли… — Он провёл рукой по лицу, оттянув веки. — Не все солдаты носят форму за компом с кружечкой кофе. Я вообще не должен был быть на службе сегодня. Позади послышался громкий смех столпившихся школьников. Фест бросил быстрый взгляд через плечо, цокнул, встал так, чтобы студенты оказались в его поле зрения, и опустил руки мне на плечи: — Значит, так. Командование отправило меня в международный проект С.О.Н. Я военнообязанный, Холли. И скажу ровно столько, сколько мне позволено. Но ещё я твой старший брат. И сейчас моя задача — помочь тебе… не напортачить. Проглотив комок вопросов, я выдавила: — Пока идёшь к успеху. — То‑то же… — Его взгляд стал стеклянным, словно он прислушивался к разговору прошедших мимо гостей. Он отпустил мои плечи и понизил голос: — А теперь давай к сути. Ранг очень сильно влияет на рейтинг. Так что старайся больше практиковаться с водой. — А если не выйдет? — Старайся вдвойне. — Он нашёл на столе бумажный пакет и принялся складывать в него учебники. — Зачем? Меня может скинуть вниз любой на первом же состязании. — Дуэли — развлекалово для студентов. Соревнования с применением дара. Учёба закончится, Холли. Успеха добьётся тот, кто не сидел на месте. Думаешь, в обычной жизни иначе? — Вот именно, не иначе! Дар — это же не профессия. Это… сомнительный и к тому же опасный навык. Проект должен помочь его обезвредить, а не сделать смыслом жизни! Фест сложил пачку книг и на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями. Потом резко выдохнул и пристально посмотрел на меня: — Хорошо. Давай начистоту. Здесь важны не столько твои навыки как веда, сколько как дАроведа. — Он сжал очередную книжку с переливающимися на свету буквами «Теоретическая рамбология» и покачал в руке, прежде чем отправить в пакет. — Паводок в Астр — мощно, опасно, но это лишь случай из тысячи. Завтра ты можешь затопить весь город. А может, этого не случится никогда. Проекту нужна статистика, Холли. Окупаемость вложений. Твои способности — кот в мешке. Риск. Ты сама вздрагиваешь от каждого упоминания того дня. Так что лучше: позволить совету решать твою судьбу или заставить их считаться с твоими интересами? Я сложила руки на груди: — И что ты предлагаешь? Только не говори, что я должна по воде пройтись для убедительности. В его ладонях уже оказался следующий увесистый том — «Дисперсия потоков сознания», — корешком которого он с нажимом стукнул по столу: — Развивай дар всеми способами. Как сможешь. Сделай так, чтобы тебя заметили. Опустишься до синих — останешься пешкой в большой игре. Поднимешься до белых — хорошее место где‑нибудь «за компом с кружкой кофе» тебе обеспечено. — Он выпрямился, взъерошив волосы. — А если займёшь первое место… Можешь хоть чечётку отбить на голове у инвесторов… Вроде этих… Как их… Братьев Воронцовых… Тебе ничего не сделают. Для тебя границ не будет существовать, понимаешь? Ты же видела первую десятку? Про них что только не пишут в новостях. Но их ценят. За ранг. Завершив тираду, он затаил дыхание, оценивая мой ошарашенный вид. Я медленно протянула: — Значит… занять первое место… Место этого Райана… — Именно. Слово повисло в воздухе между нами. Фест, не мигая, выжидающе наблюдал, как это слово добирается до моего сознания, глухо проронив: — Может, звучит слишком… амбициозно… Я почувствовала, как поджилки стали ватными, а в висках застучало. Тишина длилась несколько ударов сердца… Мой живот содрогнулся от подступающего конвульсивного смеха, что вырвался урывками из сдавленного горла: — Фест… — выдавила я, стерев с щеки накатившую от смеха слезу. — Ты серьёзно? Первое место? И дар… Сны ещё куда ни шло… Но стихия? Ранг? Я дождь еле остановила. Вашими стараниями мне теперь морочить голову с этим рейтингом… Может… Может, мне самое место в школе Лорина? При этих словах веко Феста дрогнуло. Он медленно, слишком медленно потянулся к оставшейся пачке книг, беря в руки невзрачный учебник по статистике. Его взгляд упал на обложку, но было ясно — он её не видит. — Во‑первых, для тебя он не Лорин, а профессор Сайлар. А во‑вторых… Ты уж прости за прямоту, но сомнары — экономический груз. — Он резко швырнул учебник в открытый пакет. Звук был громким, сухим. — Но кто‑то же должен обслуживать ценные кадры… — Опережая возражения, он опёрся о стол и пояснил: — Снами не вырастить урожай, не вылечить болезнь, не построить дом… Сомнаров содержат. Кормят. Учат. А потом определяют на должности, где можно ничего не делать и никому не мешать: архивариусы, дежурные по пустым складам, операторы давно автоматизированных систем. Их слишком мало, чтобы занять место в рабочем классе, как синие. И они неэффективны, как дароведы с настоящими рангами. Стоимость их содержания выше их непосредственной отдачи. Они — статья расходов, которую терпят ради гипотетической будущей выгоды или просто потому, что иначе нельзя. — Тогда зачем для них открывать целую школу? Фест умолк: сбоку появилась ученица, которая схватила «стандартный» канцелярский набор возле сорванного стикера и скрылась за статуями. Только теперь я обратила внимание на аккуратно разложенные возле каждой стопки учебников карандаши, линейки, ручки… В однообразных упаковках даже пеналы не отличались оригинальностью: мягкие тубы на замке. Фест придвинул тот, у которого сверху лежала закладка с изображением классов дара: — Например, чтобы получить финансирование для собственных проектов. — Покрутив пенал в руке, словно проверяя вес своих слов: — Сайлар — не из тех учёных‑простофиль. Он продал совету надежду на то, что сны могут рассказать о природе дара и мироздании больше, чем гадалка из захолустья. Теперь секретный проект не может просто выкинуть людей на улицу. Значит, сомнаров обязаны трудоустроить внутри системы. И низкооплачиваемые, низкостатусные ниши — это как раз их место. Эффективных сомнаров единицы. Так чего же ты хочешь? Я силилась найти ответ, рассеянно обведя взглядом сорванные стикеры и стопки книжек в глянцевых обложках. В воздухе витал аромат ещё не тронутых страниц. Мягкая, гладкая ткань рукавов приятно щекотала запястье. Запястье, которое саднило от упругого ремешка часов. Без символа. Без принадлежности. — Подумай об этом, — заключил брат после длительного молчания. Подбросил пенал в воздух — он с увесистым стуком приземлился в его ладонь, — и брат играючи спросил: — Ты же ещё не забросила свои художества? — Эм… Последние зарисовки отправились в мусорку… Так что… Это мне как‑то поможет? — Угу… Я уже говорил, мозгам нельзя застаиваться. Слышал, что магия, как и творчество, рождается из нестандартного мышления. Попробуй порисовать как‑нибудь… Пиши песни… Гитара у тебя есть? — Пенал, краски, ручки с каждой идеей отправлялись в пакет. — И дедушкины часы… Держи при себе, заводи дважды в день. — После секундной заминки брат понизил голос почти до шёпота: — Время можно обмануть, если знать к нему ключ… — Вложив ручки пакета мне в ладонь, добавил: — Мама ждёт от тебя вестей. Фест разжал кисть, и вес учебников потянул меня вбок, заставив ухватиться за него двумя руками. Брат растянул губы в улыбке и небрежно сорвал со стола стикер с моим номером. Я скользнула взглядом к распахнутому проходу, куда стекались ученики в сопровождении своих родных: — И… Что теперь? — Теперь… Последнее: все наши номера будут добавлены в твои контакты. Как буду в пределах покрытия связи, сам тебя наберу. В СКД тебя уже поставил на очередь. Сегодня запланировано окно связи, так что следи за уведомлениями. Что ещё… — Он проследил за направлением моего взгляда. — Сегодня у вас последний свободный день. Чем займёшься? — А ты… не останешься? — Я бы сходил с тобой в парк, но… Мне пора. Я подняла глаза на брата: — Значит… прощаемся? — Только до каникул. — Прозвучало сухо, неловко. На его лбу мелькнула беспокойная складка, которую он смахнул, наиграно почесав пальцем над бровью. — Ты же сама хотела свободы… Разве нет? — Даже непривычно как‑то… — Понимаю. Со мной так же было, когда переехал в общагу. Правда, нам не давали передышки. У тебя же есть время изучить кампус. Там Эвелина вас что‑то просила заполнить… — Он засунул руки в карманы, сделал шаг назад и тут же, будто спохватившись, воскликнул: — Ах да! Чуть не забыл… — Он вытянул из кармана запаянный пакет, в котором угадывались очертания моего MP3‑плеера, и протянул мне. — Музыка ведь тоже вид искусства… — В его глазах заискрились озорные огоньки, и он тепло улыбнулся. Я поспешила забрать плеер, и как только наушники снова оказались на моей шее, ноги словно обрели твёрдую поверхность. — Другое дело, — почувствовав вновь обретённую уверенность, я улыбнулась в ответ. — Я бы им не простила… — Это что, угроза? — Он рассмеялся, но в его смех проступила лёгкая тревога. — Только не начинай год с какой‑нибудь потасовки. А то придётся докладывать маме о каждом твоём шаге, тут никакой СКД не сравнится… Мы рассмеялись. Всё казалось привычным. Будто мы не стояли посреди холла распределительного центра. Будто все эти люди вокруг — обычные незнакомцы, без приставки «дар». Да… Фест был моим братом. Но в этой родной усмешке, в нём самом… Изменилась не суть, а смысл. Холл постепенно пустел. Дисплей часов засиял: «Свободное время. Построить маршрут до станции?» Брат пожал мне руку. Жест получился неловким, скомканным. Шероховатые пальцы вздрогнули. Фест отпустил мою кисть, выпрямился и завёл руки за спину: — Что ж… пора… — Пора… — заторможенно повторила я. Мы так долго готовились к этому моменту, что, когда он наступил… не нашли нужных слов. Вставила один наушник в ухо, включила плеер и развернулась, бросив через плечо: — Ну взглянем… на этот ваш эксперимент. Спрятав свободную руку в карман юбки, я сделала несколько шагов, следуя стрелке навигатора. Перспективы, озвученные Фестом, запутывали мысли в и без того плотный клубок. Музыка заставила неуёмное бормотание замолчать. Спиной я чувствовала провожающий взгляд. Уверена, Фест ждал от меня каких-то решительных действий… чёрт. Да что вообще я должна была сделать? Крутиться волчком возле Бек, как это сделала Ненеки? Или может… вообще вызвать на поединок Райана? Не знаю. Обойдя скульптуру, я уловила разговор удаляющихся фигур: — И что… вы и вправду верите, что процветание общества — есть заслуга классовой стабильности? Философы строили идеальное общество в голове, но что мы имеем на практике? — Распорядитель насмешливо причмокнул, жуя на ходу какую-то закуску. — О… мой дорогой друг… но разве мы воплощаем их идеи, не внося свои коррективы? Ни один свод правил не способен сдержать человеческое непостоянство. Гибкость идей — вот что взращивает принятие. Вам ли не знать… Меня так и передёрнуло: все они — Фест, Сайлар, совет, даже студенты… слишком много тех, кто поглощён поиском смыслов. В правилах, классах, рангах… с меня было достаточно. Я ускорила шаг. Миновала журналистов, один из которых ослабил галстук, бросив: «даже завидую им… покривлялись на публику, и можно дальше гонять лафу… а нам ещё весь вечер контент пилить…», второй цокнул языком: «просто они ещё дети… даже такие…». Громкий смех взорвался возле одной из статуй, где столпились кружком студенты разных мастей. Оттуда донёсся голос Йена: «погоди! Дай я тоже попробую!». Лемуриец подбросил ему тканевый мешочек с рисом и Йен в последний момент подхватил его носком ботинок. Мешочек взлетал в воздух и с шелестом готовился к следующему удару, который, под общий свист зрителей, принял парень из белых. Я как этот мешочек с рисом: подброшена в воздух. В ожидании того, кем буду поймана, кем подброшена. Вязкая мысль стягивала кожу, готовила внутренности к прыжку. И я не останавливалась. В такт какой-то мелодии миновала всех. Потому что пока ты в воздухе, тебе не нужно делать выбор. Пока ты в невесомости, ты управляешь собой. Или… пока ты там, наверху, выбор не важен… Потому что цель слишком далека, чтобы почувствовать падение. Перед тем, как начать движение вниз, только то самое последнее мгновение способно подарить… случай. — Не могу поверить в это… — знакомый голос отдался гулом от стен подземного метро. Наушник выпал из уха, когда я инстинктивно повернула голову на шум, оказавшись единственным непрошеным свидетелем: Крис сжалась у стены, обхватив себя руками. В пол-оборота к ней стояла Вел, которая с досадой потирала шею: — Тебя определили в сомнары из-за твоих кошмаров, причём здесь я? Прикусив губу, Крис отвернулась: — Рокировка… временно… — тихие слова девушки тонули в гуле моих шагов. Срывались до тонких нот, с шипением отдавались от стен, — ты же в элите… я помогла тебе тогда, и прошу помочь мне в ответ… Стук оборвал монолог — я поставила пакет на скамейку, повторив про себя: «не начинай с потасовки». Вытерла вспотевшие руки о пиджак, размяла пальцы. — Всё сложно Крис… у меня есть обязательства… — в голосе Вел слышалась усталость, граничащая с безразличием. С этого ракурса выглядело так, будто она силится найти способ помочь, но знает, что его просто нет. Крис бормотала что-то про несправедливость, про то, что она способна на большее, но ей и шанса не дадут показать. А Вел… всё переминалась с ноги на ногу, изредка вставляя односложные фразы: «понимаю», «сложно», «да». Наушник на плече издавал скрипучий писк, песня превратилась в бессвязный ропот. Крис — как будущий груз системы, уже с укором пыталась слиться с тенью той, которая, как и я… скорее не знала что делать, чем восхваляла названный кем-то статус. Слова вырвались раньше, чем я успела взвесить план: — Вел… ты же Вел? Девушка нехотя повернулась, закрывая собой Крис, которая наспех вытерла глаза. Они смотрели на меня… наверное, это было глупо. Я выхватила из памяти то, что показалось уместным: — Ээ… да… точно. Эва! Руководитель Лорэн… направила к тебе со списком допов. Секундная заминка. Желудок предательски сжался до точки. Вел на мгновение сморщила нос. Пауза затянулась. Она перевела взгляд с меня на Крис, потом снова на меня. В её глазах мелькнула...досада? Радость? Расчёт? Не уверена. Я ждала сигнала, разрешения... Знака. И...Она узнала меня. Не как «девочку из толпы» — как ту, кого ждала. — Точно… — голос не дрожал, он взвешивал. В то мгновение мне хотелось провалиться сквозь землю. Я прикусила уголок рта, заливаясь краской. Если она сейчас не подыграет, если спросит «какой список?» — я просто сгорю здесь. Моргнув, Вел сокрушённо прижала руку ко лбу. Секунда — и её голос стал твёрже: — Совсем вылетело из головы… Она повернулась к Крис. Губы растянулись в ободряющей улыбке. Сжала плечо Крис на прощанье, сохраняя в голосе искренность: — Сейчас я не в силах что-то предпринять, но я подумаю, что можно сделать… Увидимся вечером и обсудим с Бек, хорошо? Вел шла ко мне, а я не чувствовала своих ног. Мысли лихорадочно сбились в стаю: она поняла, что это фарс? Или мне и вправду нужно было к ней обратиться? Если она подыграла, то слишком убедительно. Слишком гладко. Слишком...легко. Поравнявшись, Вел бросила: — Только вернёмся в кампус, хорошо? Я согласилась, проглотив комок недосказанности. Как Ненки, да? И-или…Йен? Я…сделала тоже самое. Я не поддержала Марка, не сопротивлялась…я…я сделала выбор. От стен отдалось сухое: — И тебя всё устраивает? Замерла. Крис стояла всё там же, со скрещенными руками, кусая губы. В глазах не было ни слезинки — только пустота. Она смотрела не на меня — на форму, на пакет с книгами, на наушник, который всё ещё пищал где-то на плече. Вел зашла в вагон первой. Где-то сверху слышались шаги студентов, которые спускались к станции. Я молчала. Что я могла сказать? Что меня не всё устраивает? Я сделала так, как хотел Фест. Это было необходимо. Или...я так решила? Отвела глаза, коря себя за слабость. Тогда, в палате, мы были на ровне. Я помню: «всё вышло из под контроля». Развернулась. Спиной я всё ещё чувствовала этот взгляд — тяжёлый, пустой, вопрошающий. Я не обернулась. Не потому что не знала ответ. Он слишком прост, чтобы произнести вслух. Или...                   просто потому что...                                           потому что...

Полёт — это только начало падения.