Глава 5. Инициация

Холли, как зимний праздник: переливается тёплыми огнями, разгоняя холодную тоску… ладно, не буду выпендриваться. Прочитала на обложке старого CD-диска. Нортон — мамин псевдоним для художественных выставок. Кажется, эта фамилия мелькала в жарких спорах отца и Лорина о правдоподобности «эффекта бабочки» в фантастике. Идею предложил Фест, отчего мама вдохновилась на зарисовку семейной миниатюры и спрятала копии в наших кошельках. Милый жест… хорошо, что она не знает мою интерпретацию. Для меня… этот псевдоним всегда звучал как антивирус. Ну а что? Честно, кто вообще серьёзно подходит к выбору псевдонима? Хорошо, согласна… Метод нетипичен для таких, как я. Нам предлагали обратиться к не́рам. Для них нумерология, гороскопы и альманахи — лучшие методы для определения успеха. Но… Разве для всех значение этого слова одинаково? Для них успех — это союз всеобщего признания и потусторонней магии. Они считают, что мы «чувствуем» имя своей души. Часто эти имена и выбирают дароведы. Думают, так они выстраивают крепкую связь с рамбой. Я в это не верю. Имя нужно для того, чтобы люди могли к тебе обратиться. А если враг, обладающий неким даром, знает ключ к твоей душе? В общем, настоящее имя не скажу. Ни своё, ни чужое. Будь то имя мирское или самой сути. Даже не пытайтесь. Капля конденсата прокатилась по хрустальной чаше к пальцам. Глоток прохладной жидкости ослабил затвердевшие мышцы. Вернувшись в круг, я вновь почувствовала себя живой. Дыхание выровнялось, а плечи распрямились без усилий. Теперь я с лёгкостью нашла Феста среди зрителей. Он медленно кивнул, словно говоря: «Справилась». «Новобранцы» Арканума продолжали выходить вперёд и называть свои имена. Низкая девчонка с привычкой выгибать колени колесом, назвалась Ненеки О́но. Теперь моё прозвище не кажется странным? Жилистый парень, чьи густые брови немым укором нависли над глазами, (Марк Дании́лов) выпалил имя с таким вызовом, будто ждал, что зрители сейчас же обрушатся волной осуждения. Инициация — дело личное, но не для спецгрупп. Мы как экспонаты, выставленные на всеобщее обозрение… Возможно, я перегибаю. Тот же Амир Кхаси (щуплый мальчишка с чёрными завитушками), напротив, провозглашал имя настолько взволнованно, словно ждал этого момента всю жизнь. Когда же настала очередь Йена, я пожалела, что не обладаю той же харизмой. Задумчиво склонив голову, он потёр подбородок двумя пальцами и представился: «Йен Уэббер». Хорошо, что у него забрали шапку. Она могла поубавить его артистичность. Теперь мне кажется, что он и не подозревал о силе этой суперспособности. Иначе включал бы её почаще. Под рукоплескания зала мы вернулись на свой «пьедестал» в глубине многоуровневой сцены. Ведущий, Ко́длак Лема́р, пригласил в центр элитных новобранцев и других школ. Ритмичные аккорды баса сменились ударами барабанов, им вторил струнный ансамбль. Бордово-красные Лемурийцы, несмотря на внушительный внешний вид, представили меньше всего учеников — всего пять. И то, одного из них чуть не вывернуло. Ха́ллеры в эстетически бежевой форме, были настолько слажены, соблюдая ритм своего гимна (флейта и скрипка), что их инициация казалась заранее отрепетированной. Чего не скажешь о частной школе «Liberum arbitrium» (LA): Лорин лично поднялся на сцену, чтобы приветствовать своих многочисленных подопечных сомнаров, которые хаотичным сгустком высыпались на сцену. Их строй одним своим существованием бросал вызов установленным порядкам: ни рангов, ни рейтинга, ни уж тем более формы. Только чёрно-белый цвет и свобода в самовыражении. Розовые волосы? Серёжка в носу? Цепочка на штанах? Им плевать. И это под самым носом у совета! Подтянутый старик с жар-птицей на мундире, был представлен, как префект зоны и взял слово. Говорил он правда с сильным акцентом. Ломанные звуки сложились в благодарность за какое-то предсказание и обещание рассмотреть новую концепцию рангов для сновидцев и медиумов. Как бы там ни было, когда в центр вышла девушка в облегающей готической юбке с корсетной вставкой, все взгляды были прикованы к экранам, куда вывели её лицо. Я узнала знакомые родинки на шее и отчего-то грустный, даже озлобленный взгляд, моей соседки по палате в больнице: Кристина Фейт. Мне хотелось помахать ей. Дать какой-то знак. В реальности же она стояла спиной к нам и всё её внимание было направлено к зрителям. — Отлично-отлично… — бодрый голос церемониймейстера перекрыл приветственные хлопки и затихающий оркестровый ансамбль. Тонкая скрипка растворилась в жизнеутверждающей симфонии. — Все вы отпустили прошлое. Обрезали якоря привычных установок… но что обрели? — Лучшие студенты бесшумно влились в наш строй. — Облик, в котором прорастёт небывалая стойкость и стремление к совершенству!.. Рядом со мной возник Райан. Одним движением руки он мягко указал проследовать в глубь широкой сцены: мы выстраивались вокруг вырезанного из грубого камня фонтана, установленного на большой круглой платформе. Его тихое журчание растворялось в торжественной мелодии, а капли отражали свет направленных прожекторов. — Осталось сделать последний шаг, — вкрадчиво продолжал Кодлак. — Доказать всем и в первую очередь самим себе… — его слова истончились до тихого шёпота. Пальцы Райана легли на край чаши в моих руках, когда ведущий выдержал паузу и громогласно провозгласил: — Пределы невозможного… познаются стойкостью идущего! В унисон новобранцы, ведомые старшими, склонили чаши над прорезанными в пьедестале тонкими желобами. Остатки «живой» воды медленно вились спиралью к общему потоку. Райан и другие старшие, с какой-то ритуальной точностью, погрузили чаши в выемки на мраморном парапете. Зал затаил дыхание. Ожидание сжало само время. С другой стороны круга донеслось сдавленное: «ох!». Капли воды завибрировали, сияя едва уловимыми искрами. От фонтана потянулся сиренево-жёлтый пар, блестящий, как металлическая пыль. Он вился неестественными завитушками, тянувшимися к свету с первобытной жадностью. Воздух стал плотным. Ненеки со вздохом изумления закружилась, пытаясь рассмотреть себя. Кто-то вскрикнул и попятился назад, расталкивая соседей. Бойкий Марк, приоткрыв рот, вздрогнул и зажмурился. Райан Сноу безучастно рассматривал свои пальцы, покрытые узором, похожим на мелкие белые ожоги. Сжав ладони, будто поймав воздух, он перевёл насмешливый взгляд на меня. Я растерянно опустила глаза: тёмные края камзола приобрели голубоватый оттенок. Замешкалась в поиске источника свечения. И оцепенела. Голубоватые световые полосы — не дымка от пара фонтана. Светилась я. Моя кожа. Возвела руки к прожектору. Лёгкий воздушный ореол, голубоватым отливом окаймлял ладони. Как едва уловимые завихрения частиц в полоске луча света. Испарения фонтана позволяли проследить чёткую грань, вроде купола надо мной. На языке вертелось слово, которое мне представлялось выдумкой шарлатанов. Этот свет ни с чем не спутать. Аура. Одно дело грезить о магии, чувствовать её движение подкоркой, и совершенно другое — поверить собственным глазам. Как такое возможно? Это химическая реакция? Трюк? Свечение…как во сне. В тысячный раз я поймала себя на этой пресловутой фразе. Слова существа из ночных путешествий уже звучали в голове: «повернуть ладони, расслабить пальцы, представить форму. Импульс через сердце, сосуды, жилы, мышцы… сознание на точке. Забыть обо всём. Никаких звуков и образов. Даже этих. Ты — поток…». Ореол начал искривляться. Световые полосы пульсировали, извиваясь, тянулись друг к другу, сплетались. Ладони дрогнули. Рамба своенравна…и паводок тому доказательство. Окружающий шум голосов не давал погрузиться полностью. В памяти зароились старые змеи: «ты знаешь, что читаешь мысли?.. Я научу тебя… Мы начнём сначала…Пора с этим заканчивать…Понимаешь, ты больше не часть…ты целое...» Я прикусила губу, сдержала судорожную улыбку: сны имели смысл…просто мне нужно было в этом убедиться. Подняв глаза, я вдруг осознала, что первый студент Арканума внимательно следил за моим молчаливым развлечением. Хмыкнув, он поднял большой палец вверх. В благоговейном единении все рассматривали друг друга. И на лицах каждого читалось безоговорочное принятие — рамба всегда была частью нас. Частью, что нам ещё предстояло обуздать, чтобы стать с ней единым целым. Сцена погрузилась в неконтролируемый хаос. Щуплый Амир хлопнул в ладоши и вокруг них вспыхнуло короткое, яркое зарево. Йен, с маской равнодушия опытного исследователя, отошёл на несколько шагов, изучая, как меняется его собственное, сдержанное сияние в отдалении от эпицентра. Ведущий умело выдержал момент, позволяя нам познакомиться с магией впервые, без догадок. Его торжественный голос мягко перекрыл хлопки аплодисментов: — Вот это да! Сколько энергии! Прекрасно! — Подбадривал он, жестикулируя зрителям не стесняться в выражении своих эмоций. Старшекурсники ненавязчиво направили нас в финальный проход перед камерами прежде, чем мы заняли свои места в зале. — Вся красота рамбы в самом естественном её проявлении…да начнётся ваш путь к чудесам! Музыка стала тише и Кодлак пригласил главного распорядителя. Как и ожидалось, на сцену вышел в своей энергичной манере Савин, представленный ведущим, как «господин Сбетлим». Крайнее место в ряду, конечно, досталось мне. Речь Сбетлима никак не укладывалась в голове. Мне не терпелось уже приступить к практике с магией. От нахлынувших эмоций я никак не могла усидеть на месте. С неожиданностью даже для самой себя я повернулась к оказавшейся рядом Ненеки: — Ты тоже это чувству…ешь?... — Внутри всё сжалось: я выпустила стрелу в воздух, а не в мишень. Ненеки шепталась с Марком, чей поток рассуждений вылился безостановочной, сбивчивой речью. Она пыталась его то ли поддержать, то ли успокоить. Я неуклюже почесала нос, украдкой убедившись, что никто не заметил моего конфуза. Исполинская фигура Сбетлима, вещавшая с экранов, сменилась статистическими графиками: — … уже на этапе первых медицинских тестов фиксировали не бывалый до сих пор рост показателей. Что говорить, если пик стабилизации рэм-всплесков сместился с 25 лет на 15. В самый разгар отрочества! — Взрослые одобрительно кивали, когда на экраны снова вернули изображения элитных учеников. Я скользнула взглядом по ряду: Йен оказался в самой середине. Каким-то образом он вернул себе шапку и теперь лениво перебрасывался фразами с соседями, образовав вокруг себя «дискуссионный кружок». К нему обернулся сноб из белых, а позже подключилась и студентка с вечно сияющей улыбкой. В этой улыбке с ямочками сплелись забытая искренность и вынужденная учтивость. На распределении она назвалась... Бекиндой Амел. Амел… И снова воспоминания, как надоедливый червь ворошили память. Но глупая обида на собственную неловкость, на фоне непринуждённости Йена, встала комом в горле. Я съехала по спинке сиденья, проглотив временное социальное поражение, и вернула внимание к сцене. Было в Сбетлиме нечто гипнотическое… то, что не давало тонуть в хаосе собственных мыслей. Может так действовали его энергичные жесты? Казалось, что он не указывает на график, а готовит толпу к революции. Все кивали, доверчиво соглашались и не решились бы перечить, даже если бы нашёлся повод. Его фишка не в силе, а в каком-то пренебрежительном убеждении. Фирменная речь с отточенной дикцией отдавалась эхом от стен: — …значит, мы движемся в верном направлении. Магия становится частью нашего мира. И не ровен тот час, когда мы шагнём в новую эру человеческих возможностей. — Его деланный смех прокатился как теннисный мяч по лестнице, встретив мгновенные аплодисменты. Когда зал стих, он заискивающе ухмыльнулся: — Но ведь мы здесь собрались не ради сухой статистики, верно? — Публика живо отвечала, и он дольно потёр руки, — …В связи с перечисленным, в этом году нас ожидает ряд изменений, – понизив голос он добавил, – уверен, вам придётся это по нраву. И первое! Отныне каждый студент колледжа и ученик старших классов получит право на досрочную стабилизацию дара. — Он сделал эффектную паузу, вглядываясь в зал. — Я подчёркиваю: досрочную. ДО совершеннолетия. Ученики и студенты колледжей радостно улюлюкали, нашлись и те, кто заявил о сиюминутной готовности. Среди белых студентов Арканума прокатились жидкие хлопки. Вместо радостного гула на меня пахнуло холодком. Несколько старшекурсников переглянулись, оборвав Йена на полуслове. Тот неловко сдвинул шапку и выпрямился, озадаченно что-то бормоча. Ненеки раздражённо повернулась ко мне: — Что это значит? — Например… что учиться на права, не то же самое, что водить? — Предположила я, на что Ненеки закатила глаза и потянулась к студентам с первого ряда, перегнувшись через смутившегося соседа. Попытка была смелой. Но такой же нелепой, как и моя собственная. Не без ехидного злорадства, я вслушивалась в речь распорядителя, затонувшей в нарастающем гуле: — …пожалуй, самое ожидаемое введение: повышение стипендий для новых учеников и стабильных дароведов! Высокие коэффициенты для корреляции баллов рейтинга в ECU позволят… Головы студентов, включая мою, завертелись в попытке понять причину такого возбуждения. Часы низко завибрировали, на экране высветилось уведомление: «Поступление: 500 ECU. Срок действия увеличенной ставки ограничен. Перейдите в свой личный кабинет, для получ…» Ненеки довольно ахнула, сравнивая размер поступления с соседями дальше по ряду. Я же мысленно признала: тот, кто придумывал сценарий церемонии, мастерски использовал тайминг. Хотелось хорошенько встряхнуть соседей: «Алло! Мы видели магию! Почему всех больше волнуют какие-то деньги?». Со стороны Йена донеслось: — И что можно купить на эту сумму?.. — он сложил локти на спинку переднего сиденья, пощипывая пальцами подбородок. Ответ Амел затонул в рекламной речи Сбетлима: — … широкие возможности для получения навыков и плавного старта: доступы в платные библиотеки, репетиторские часы, консультации экспертов и прочее. Вкладывайтесь в ваше будущее, а мы позаботимся о настоящем! За разговорами учеников, послышалось возмущённое шипение с первого ряда: — …так вот почему начислили меньше!.. — А ты думал за Адору? — В прорези меж сидений дёрнулась рука с закатанным рукавом. Запястье студента было занято множеством тряпичных браслетов — фенечек. — Да нет…Ник как-то говорил, что это странно...в самый разгар набора…сам подумай. — донёсся хриплый голос с переднего сиденья. — Думаешь, из-за них? — Уверен. Бек развела такой ажиотаж с этими поисками «последнего звена», что все вдруг вспомнили про волонтёрские часы… эхх… если бы не она, я бы туда не попёрся. — Тише ты!.. — …Члены информ-бюро готовы пойти на некоторые уступки и отныне всем ученикам, завершившим в срок план обучения на семестр, разрешается проводить каникулы за пределами зон. Разумеется, при постановке на учёт в отделении СКД… — продолжал вещать Сбетлим, но голоса снова заглушили овации и возбуждённая возня, — …вынужден напомнить: нестабильная магия может приводить к совершенно непредсказуемым последствиям. Поэтому и существуют зоны. Мы стремимся создать справедливое и свободное общество, основанное на взаимном доверии. И ожидаем крайне ответственный подход к вопросам безопасности… Шёпот студентов терялся в общем ропоте. Убедившись, что Ненеки увлечённо рассказывала Марку про свои путешествия на каникулах, я придвинулась к краю сиденья и нагнулась, чтобы стереть пыль с балетки: — …слышал, что на том складе нашли партию огнестрелов?.. — то-то его так разрывало…жаль, репортажа теперь не будет. — Хорошо, хоть сегодня без этого «пророчества» и «дара во благо»… — О нет…скорей бы уже. Я есть хочу. Я задержалась на секунду, прокручивая в голове единственный репортаж о возгорании на складе. Вспомнились и слова пассажира в автобусе, сказанные с такой странной интонацией. Я снова откинулась на спинку, разочарованно сложив руки: всегда найдутся «особо взрослые». Подростки, рассуждающие о проблемах властей... важнее мнения и не услышать. Тем временем атмосфера изменилась. Разговоры совсем затихли. Как и музыкальное сопровождение: дирижёр из оркестровой ямы остановился в выжидательном махе палочки. Взрослые с каким-то нарастающим трепетом внимали голосу Сбетлима, который приобрёл наставительные нотки: — … Дар — есть долг просвещения. Цена ему — жизнь. И только избранным откроется истинный мир. Голос оборвался на последней ноте: дирижёр легко взмахнул и торжественные аккорды отдались мурашками по коже. Старожилы зоны разразились оглушительными аплодисментами. Многие вставали со своих мест, выкрикивая несуразное: «Да откроется истина!» Особо ретивые рукоплескали высоко задрав руки над головой, едва не переваливаясь через сиденья. Возможно, я что-то упустила. Во всяком случае, новобранцы, как и я, недоумённо оборачивались. И тут же старались не отставать от новых традиций, присоединяясь к общему восторгу. Я неуверенно поднялась на ноги. Сквозь ехидное хихиканье студентов позади прорезалось: «Да не опустится рейтинг!», «Да откроется буфет!» Я настороженно прикрыла вырывающийся смешок, в то время как остальные уже гоготали во весь голос, озвучивая свои версии. Гипнотический восторг сменился привычным кривлянием. Разве что… «белые» ученики с натянутыми улыбками махали в объективы камер. В воздух взлетели конфетти. Кодлак поблагодарил совет, члены которого обернулись к зрителям и глубоко кланялись. Близнецы в тёмном особенно выделялись на пёстром фиолетовом фоне коллег. Оркестр завершил проигрыш на высокой ноте. Зал заполнился звуками разговоров. Ученики протискивались к выходу. Я поспешила освободить проход, но меня тут же унесло к противоположной стене. Мимо меня разбредались новые знакомые, делясь своими впечатлениями от церемонии. Йен пробирался между рядов, старательно прикрывая раскрасневшиеся уши краем шапки. На экране часов вспыхнула бегущая строка: «14:00 — 14:30 Бранч. Маршрут построен». В ушах ещё стоял звон от слов распорядителя. Мне хотелось найти брата или Лорина, чтобы разобраться в происходящем. В густом потоке зрителей это представлялось невозможным. Я направилась к выходу, когда со мной поравнялся Йен и мы обменялись кивками: — Значит… Йен Уэббер. — Будем знакомы, Холли Нортон. — Он натужно улыбнулся. В слегка покрасневших глазах прослеживалась болезненность, но он старался удержать непринуждённое выражение лица, — звучит, как что-то северное... вдохновлялась скандинавским фольклором?.. — Всё гораздо проще… а ты, судя по лицу, проникся лозунгом? — Хех… куда там… подозреваю, что для них это что-то личное, — многозначительная усмешка мгновенно исказилась в мучительной гримасе. — Чтобы нести ответственность за дар, сначала разобраться бы что он из себя представляет… — его лицо побледнело, и он приложил руку ко лбу, будто поправляя шапку, — пока этот так называемый дар — сплошная головная боль. Причём буквально. Ну да не будем об этом… ты знала, что здесь есть хилеры?.. Но не успел он договорить, как в разговор вклинилась миниатюрная блондинка из «белых». Оказавшись рядом, она пропустила своих «друзей» вперёд, наклонила голову в бок и заглянула мне в глаза: — Пятидесятая? — Холли, — поправила я. Её жест отозвался в памяти скрипом качели и запахом озона, но тут же развеялся в дневном свете из высоких окон просторного холла. — Точно. — Растянула губы в извинительной улыбке, — прости-прости… я… просто хотела сказать, что ты классно показала себя. Уверена, тебя запомнили. Йен остановился рядом со мной и отнял руку ото лба. Только тогда девушка его заметила. Повисло неловкое молчание, которое Йен поспешил разрядить, протянув руку для пожатия: — Меня зовут… — О! Кажется, я знаю! Йен. — Проигнорировав немое удивление, она одними пальцами ответила на рукопожатие. — Я Вэл, четвёртый номер. Если смогу вам чем-то помочь на первых порах, обращайтесь. Мы спецы должны держаться вместе… Из группы студентов, столпившихся у фотозоны, вынырнул парень с множеством фенечек на руках: — Вэл, идём, все уже собрались… — поманил он одногруппницу, которая обернулась напоследок: — Ещё увидимся. Летящей походкой она направилась к вспышкам фотоаппаратов. От стремительных шагов белокурые пряди развевались в разные стороны, оставляя за собой шлейф терпких духов. Этот аромат, как последний штрих, дополнял элегантный, тщательно спланированный образ. Зачарованные взгляды провожали кукольную фигурку Вэл, пока она не проскользнула между поклонниками к своей группе. Я прикусила губу: раз я в «спецгруппе Б», то смогу ли однажды встать рядом с ними? С элитой. Настоящей элитой. Быть успешной — значит быть заметной, уверенно держаться перед публикой…на сколько хватило бы моей смелости? Слегка пошевелив затвердевшими пальцами, я медленно протянула: — Избранными не становятся… ими рождаются, — повернула голову: Йен безотрывно наблюдал за первой десяткой Арканума, дающих интервью журналистам. Поглощённый своими мыслями, он спросил надтреснутым голосом: — Как думаешь…сколько времени это у них заняло? — Может годы…а может дело в магии. Сам посмотри: картины и статуи соседствуют с баннерами и телеэкранами. Чиновники интересуются успехами учеников, а подростки и вовсе в почёте у взрослых. Здесь… будто сам воздух пропитан чем-то сверхъестественным. Йен моргнул, точно прогоняя наваждение: — Тогда вон те маковые рулеты должны не просто восполнить запас глюкозы, но и заглушить чувство неполноценности. Попробуем? — Он повернулся ко мне, наигранно потирая подбородок. Ответ был очевиден. Жизнь за пределами церемониального зала кипела, как оставленный на жарком огне бульон. Аудитория неоднородным потоком высыпалась в единый бурлящий котёл. Члены совета, окружённые репортёрами, перебрасывались приветствиями, натягивая на себя важные улыбки и старательно изобретая ответы на неудобные вопросы прессы. Разномастные студенты и ученики облепляли столы с лёгкими закусками, от которых тянуло сладким запахом горячей выпечки. Их разговоры оставались сдержанными: фотооператоры, точно приправа к поданному блюду, щелчками затворов вспыхивали в самых оживлённых скоплениях. Новобранцы же искали в толпе своих родственников, допущенных к сопровождению, а найдя, срывались с места для тёплых объятий и радостных поздравлений. Брата нигде не было видно. На выданном телефоне контакты пустовали. Я сканировала зал на предмет его появления и раздражённо ковыряла вилкой салат. Йен коротко сообщил, что приехал один и принялся с аппетитом поглощать пропитанные сиропом мини-десерты. С каждой порцией он будто оживал: его рассуждения становились всё длиннее и перескакивали с идеи на идею: — …ты видела Итана? Послушать его, так каждый пятый сомнар… в моих результатах вроде тоже были их маркеры, но, то гудение, что сводит меня с ума, больше похоже на телепатию менталистов. По крайней мере, так мне сказал куратор. Кстати, вон он… — слипшимися пальцами он махнул в сторону Лорина, что беседовал с несколькими чиновниками. Брата среди них не обнаружила. Насадив на вилку стручковую фасоль, я нахмурилась: — Он управляет школой и курирует новобранцев. Для совета это имеет значение? Сам префект уделяет ему довольно много личного времени… — я опустила, что с такими темпами я до самого конца бранча не выясню, где брат. Йен прищурил глаза и на мгновение задумался: — Думаю, дело в предсказании… помнишь, ту благодарность из-за которой хотят ввести ранг? — Я утвердительно покачала головой, прожёвывая волокнистое мясо. Йен замялся, подбирая слова, — из того, что я слышал… сомнары вроде как собирательное название… там и медиумы, и ясновидящие, всякие сновидцы. Итан рассказывал про одного парня, которого отправили в изолятор для лечения… У меня внутри всё похолодело. Я прочистила горло, от едва не застрявшего кусочка филе: — Так значит они и вправду могут изолировать? — Могут…но там дело в том, что он…как это говорится…впадал в астрал. Там есть какое-то правило…вроде как нельзя выходить из тела. Не уверен… в общем, он умом тронулся. Пришлось спасать. И вот этого я не понимаю. Та же Бекинда Амел — хилер, так почему ей или кому посильнее не дали вылечить? — Покончив с десертом, он выхватил салфетку прямо перед носом у Амира, который подошёл к столу вместе с Ненеки и Марком. — Ты…про второй номер? Такая, улыбчивая. В разговор вклинилась Ненеки, которая с любопытством наблюдала за разговором, изредка потягивая лимонад из трубочки. — Только не хилер, а целитель. — Ой, да сколько здесь нахожусь, все их только хилерами и называют, — отмахнулся Йен, опередив меня. — Просто нет такого класса, — Ненеки сделала глоток и принялась загибать пальцы — элементалисты (стихийники), менталисты, иллюзионисты, сомнары и…целители. Йен налил в стакан газировку и буркнул: — Это понятно…но какие же они целители, если не лечат своих? — Не всё поддаётся магии. Это сложно… например, Бек умеет определять первопричину плохого самочувствия пациента. Но лечит только лёгкие недомогания, вроде простуды и редких болей, — покусывая трубочку, она задумчиво подметила, — Я собиралась расспросить её как она получила ранг в таком возрасте… в прошлом году она была нестабильной, как и мы. Меня вдруг осенило, и занесённая вилка с салатом остановилась в сантиметре от рта: — Ты учишься здесь не первый год? Ты же новобранец. — Ну, в Арканум я поступила только в этом году. А так, я здесь родилась. Инициацию проходят, когда рамба подтверждена. Т.е. энергия и сами маркеры дароведов. А это может произойти в любом возрасте. Просто для учеников её проводят в день знаний, после распределения. Так что… — она поджала губы, смерив меня взглядом, — вообще, я удивлена, что в спецгруппы чаще забираются новички, вроде вас и этой Бек. Сбоку от нас вынырнул фотограф и Ненеки развернулась к вспышке фотокамеры. Успела надуть щёки и мило вытянуть губы, прежде чем затвор щёлкнул. Но как только фотооператор отправился менять батарею на камере, она продолжила: — Не подумайте ничего такого… просто, даже в средней школе мне потребовалось три года… а Бек всего за год из синих поднялась в белые. Говорят, ей помогли друзья из элиты. По слухам, они делились своим доступом к консультантам и учебным материалам… не знаю, так ли это… — она почти затихла, когда её взгляд остановился на компании Райана и Бек, — когда ещё представится шанс познакомиться с ними поближе и узнать правду? Ненеки протиснулась между подтянувшимися к столу учениками из «L.A.» и отправилась к фотозоне. Там Бек подписывала буклеты, окружённая десятком поклонников. Её засыпали вопросами, нелепыми шутками, благоговейными просьбами запечатлеть мгновение, оставить частичку себя на память. К ней тянулись. Она наклонилась к маленькой девочке и расплылась в улыбке — искренней, такой непосредственной. Но стоило ей выпрямиться, как всё изменилось. Осанка сгорбилась, в угловатые движения вернулась небрежность, а потухший взгляд стал отстранённым, бесцветным. Как будто…та самая улыбка с ямочками была единственным настоящим. Тёплым. И простым. Кожа покрылась мурашками. Окружение стало неестественно ярким, тягучим. Мысли, настойчивые и беспокойные, копались в памяти, пытаясь разгадать это чувство. Дежавю. — … если бы хилеры действительно могли лечить все болезни, то медики — просто бездельники, которые тратят годы учёбы впустую … — Йен продолжал что-то бормотать, переключив внимание на угрюмого Марка. Тот что-то гундосил о божественном промысле, чудесах и судьбе. Я задалась вопросом: свихнулась или и вправду где-то встречала Бек? Как её представил Кодлак?... Бекинда А́мел. Бек.                               А́мэл…                                     Амэ́л…                                           аме́л…                                                 оме́ла. Как много значат для нас имена. Кому-то их даруют свыше. Мы же…придумали их сами. В ушах раздалось детское: «если бы ты был растеньем, то каким? Омела». Тогда нас было трое: Аиша, я… и розовощёкая Бек. Вечно с синяками под коленками от велосипедных педалей, и следами чернил на пальцах. Мы организовали кружок помощи младшеклассникам. Посещаемость только начала расти. Ведь мы разобрались с задирами, что прозвали меня «ведьмой». Дети любили милую пышку Амел. За вкусную выпечку, помощь с домашкой и честный отказ от решебников. Но всё разрушилось… Бек переехала с семьёй больше двух лет назад. Мы потеряли связь. Моё расписание трещало по швам. Взвалить всё на Ай, было бы не справедливым. Кружок пришлось закрыть. Спустя столько лет… из добродушной девчонки Амел, перевоплотилась в дерзкую звезду зоны 83. Щелчок пальцев вырвал меня из нахлынувших воспоминаний: — Ты тут? — Поймав мой взгляд, Йен убрал ладонь и усмехнулся, — Мы тебя теряем. Я всё ещё держала вилку с салатом в руке. — Поверить не могу… — едва дыша, прошептала я, — Сколько дароведов ты знаешь? Йен озадаченно отложил сэндвич: — Эм… троих, не считая тебя, а что? — Чтобы ты сделал, если бы встретил здесь давнего друга? — Для начала… поздоровался? Я хватала губами воздух, не решаясь что-либо предпринять. В затянувшуюся паузу проник разговор фотографов: «это же номер 50? Та, с хвостиками…». Меня передёрнуло, и я спрятала лицо за прядью волос: — Не, её не надо… — полушёпотом ему ответил оператор, принёсший батарейки к фотоаппарату. — Почему? — Ну сколько она продержится? Не трать плёнку напрасно. Не запомнят. В поле зрения появился Йен, который с силой потёр виски: — Ух… да что же ты творишь? — Что?.. — салатная заправка капала на тарелку, оставляя брызги на пиджаке. Йен сделал вид, что не заметил и шагнул к столу, будто оценивая на съедобность очередной мини сэндвич. — Мой рейтинг не на много выше… но ты выбираешь не лучший способ запомниться. Оказавшись отрезанной от лишних глаз, я с раздражением убрала прядь с лица и принялась стирать капли салфеткой. В чём-то они правы… Так было всегда… Бек… такая лёгкая и искренняя… Ей не пришлось врать куда едет. Она честно попрощалась и прекратила общение. А как поступила я? Пол лета, после паводка, пряталась от Аиши. А когда не вышло… Врала напропалую про специальность будущего, информационную безопасность… Профессия брата — мечта, а не тайна, покрытая мраком… Тонкая бумага рассыпалась в ладони, стиралась в липкую кашу: я размазывала капли по пиджаку. Пятно расползалось, точно моя ложь. Йен нашёл влажные салфетки и протянул упаковку: — Тебе явно не помешает стратегия. — Для чего? Он замялся, уши порозовели, и он пробормотал: — Ну… они же не просто так собрали столько прессы. Может Ненеки права? — Это в прошлом, понимаешь? Этот человек был на распределении. Скорее всего узнал меня. И… если бы хотел возобновить общение, то разве не сказал бы об этом? Как та же Вэл. Всё просто. — Или это ты так думаешь. Может он тоже не знает как поступить правильно? — Я ей не ровня. — Ей?.. Ты о ком? — А ты? В зале раздались три звонка, знаменующих окончание антракта. Студенты заканчивали трапезу. Разговоры стали обрывистыми. Йен посмотрел на экран часов и запихал в рот последний кусок сэндвича. Я выхватила салфетку из пачки и заставила пятно исчезнуть. Одно стало кристально ясно: зона 83 давно вплетала в свои сети мою жизнь. Навязчивые лица из снов, Лорин с его сказками, родители со своими отчётами, лучшая подруга, теперь и я… всех ей не забрать. Я должна найти брата. Часы снова завибрировали: «14:30-15:30 Инструктаж. Консультант по информационной безопасности СКД: Фест Нортон. Руководитель спецгруппы Б: Эвелина Ло…». Мой взгляд остановился на знакомом имени. Руки налились свинцом. Как далеко простираются её сети?