ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, в которой героиня начинает свой путь. ГЛАВА 1

Аня и правда практически родилась с карандашом и блокнотом в руках, свои первые опусы она начала писать в самой обычной тетрадке цвета больничных стен, с 12 листами, в линейку.  Бабушка, покупая ей комплект тетрадей на первый в ее жизни день знаний, просто обсчиталась. -Ладно, - протянула она. Оставим на следующий год. Однако Аня не оставила ее и стащила себе для своих опусов.  Такая же точно тетрадь была у каждого школьника еще с советских времен. Облепив ее стикерам от бананов, Аня записывала туда детским почерком всякие мысли, пока не начинала болеть рука. Иногда она переписывала своими словами какие-то заметки из энциклопедии, чтобы их было не так скучно читать. Тогда она не знала, что профессионалы называют это рерайтом, но зато так она еще и выучила миллион разных фактов для школы и жизни.  Чаще всего она переписывала туда факты про историю и географию.  Всю школьную жизнь, когда ее спрашивали, Аня неуверенно заявляла, что пойдет учиться в университет либо на журналиста, либо на историка, но скорее склонялась к первому.  Однако в одиннадцатом классе она смогла не только окончательно определилась с дальнейшей дорогой, но и смогла попробовать, какого это – писать серьезно и со всей ответственностью.  Первого сентября 2011 года их классу объявили, что им преподавать будет два новых учителя – по биологии и истории.  И если биологичка у Аниных одноклассниц интереса не вызвала, то новый учитель истории – еще как да.  -Вы же знаете, что это мужчина? – сказала одна из Аниных одноклассниц нетерпеливым шепотом, когда они вышли в коридор после классного часа. -Маша, откуда знаешь? – спросила Аня, чтобы что-то спросить. -Ребята из параллели рассказали. Уже не дождусь завтра, вдруг будет что-то интересное. -Да. Ваши ставки, насколько он старый? – скучающим голосом проговорила Анина соседка по парте по имени Марина.  -Марина, ну ты пессимистка. – ответила ей Маша. - А вдруг… Аня была из тех девочек, у которых не было комплексов по поводу внешности и это сильно не сочеталось с тем, что у нее совсем не было близких друзей. Она не крутила носом при виде людей, не демонстрировала им свое презрение, а просто не нуждалась в их обществе так сильно, как возможно нуждались в нем они. На переменах они с девочками неизменно собиралась стайками по три-четыре человека, обсуждали казусы школьной жизни, но по домам перманентно расходились в разные стороны. Никто не возражал. Изредка они могли переписываться во вконтакте, но разговор редко заходил дальше, чем обсуждение школьной жизни и сплетен. Иногда Аня проводила переменки одна, бродя туда-сюда по коридору, либо читая книгу, сидя на ступеньках.  И Аню вполне это устраивало. А остальные не видели в этом ничего зазорного.  На следующий день все девчонки Аниного класса пришли наряженные еще пуще, чем на первое сентября. Вспоминая вчерашний разговор, Аня этому не удивилась совсем.  -Ну что думаете, про сегодняшний урок? Про этого Сергея Дмитриевича? Его же так зовут, я не помню? – спросила Марина, как только прозвенел звонок и преподаватель отпустил их восвояси. -Он оказался намного моложе, чем я ожидала. – Тихо проговорила Аня, опустив глаза в пол. -Да, пожалуй. Он молодой совсем, мне кажется.  Больше они не проронили ни слова о нем. И направились на улицу.  Они сидели на поломанной скамейке, прогуливая физкультуру, над ними кружили вороны. Маша курила тонкие женские сигареты. Марина подводила губы. А Аня – просто молчала.  Девчонки обсуждали свой воскресный поход в ночной клуб, как парень одной из них подделал им даты рождения на ксерокопии паспорта. Выпивка, парни, желание секса и еще раз все производные от слова секс, завуалированные подростковой стеснительностью. Аня слушала краем уха, жалея, что пошла именно с ними. Но уходить было поздно, а доставать наушники – неприлично.  -Анют, а скажи, какие по твоему мнению идеальные отношения? – внезапно спросила Маша.  -Хм. – Протянула Аня. – Даже не знаю. Я об этом не думала. -Да ну? – сказала Маша. - Ну подумай сейчас, нам интересно. -Ну ладно… Она попыталась представить себя в отношениях и перед ней мелькнула фигура, о существовании которой она точно не могла им рассказать. -Ну… я хочу, чтобы мы вместе исследовали город. Общались. Обнимались. -Это все? – одновременно сказали Маша и Марина.  -Ну…. -Пха, Анют, это какая-то дружба, мне кажется. – Маша бросила окурок на землю и затушила его шпилькой сапога.  -Да-да, мы же тут о любви. А как же секс? Поцелуи? – спросила Марина. -А влюбленные не гуляют? -Ха-ха, Анют, ты такая наивная. Ну конечно гуляют, но одними прогулками любовь не построить.  -Надо сразу лезть в постель что ли?  Ане показалось, что она спросила это слишком грубым тоном, но кажется вовлеченные в беседу девочки этого даже не заметили. -Ну сразу бы я, наверное, не смогла. – сказала Марина.  -Я бы, наверное, тоже… - кивнула Маша.  -Но после свидания второго можно…  Кажется, после этого разговора Аня не хотела обсуждать любовь еще много лет, как и гулять в этой компании.  Но девчонки продолжили свой допрос. -Анют, а ты когда-нибудь целовалась? – спросила Маша.  -Нет. -И секса у тебя не было? -Какой секс, если я даже не целовалась? – Аня покраснела.  -Уф, я бы никогда в таком не призналась. Никому и никогда. Ни за что. – сказала Маша. - Я до первого поцелуя тренировалась целоваться на помидорах, чтобы не попасть в просак. И мой первый парень в клубе даже не догадался, что я никогда не умела. А ты тренируешься, Анют?  -Что? Зачем? -Чтобы не ударить в грязь лицом, конечно же. Ты еще скажи, что скажешь своему будущему парню, что ты девственница. -А он разве не догадается? -Нет, его. – Маша резко понизила голос. – ну это…. Кхэм…. Отвлечет его… Анют, он ничего не поймет, если ты не дашь ему повод понять. Марина прыснула так, что выронила свою помаду, чуть не смазав старательно нанесенный на губы контур совсем не школьного красного оттенка.  -Звучит очень странно, если честно. – сказала Аня. -Просто ты еще очень наивная. – сказала Маша без злобы.  -А тебе вообще кто-то нравится, Анют? – спросила Марина, разглядывая свои губы в карманное зеркальце.  Ей этот вопрос задавали далеко не первый раз. Год назад одна девочка по имени Лера после этого вопроса шепнула ей, когда они остались наедине: -Ань. Они даже следили, чтобы узнать, не врешь ли ты. -Кто? Врешь в чем? -Маша и Марина. Две наши закадычные подружки. В том, что тебе никто не нравится. -Боже мой. – рассмеялась тогда Аня. – И зачем им это? Лера тогда лишь пожала плечами. Она и правда могла не знать, ведь Лера в отличие от Ани и правда была изгоем.  И теперь, когда ей снова задали этот вопрос, она ответила вранье прежде, чем подумала о последствиях. -Не-а. Сейчас же экзамены, какая любовь. Почему-то в этот момент ей захотелось вжаться в воротник своего пальто.  В 2011-2012 учебном году, когда она близилась к окончанию школы, Аня выглядела точно также, как и сейчас – закутанная в длинных, прямых, белесых волосах высокая девочка, в худощавой фигуре которой едва прослеживалось наступавшее взросление. Своей одеждой все признаки возраста она скрывала еще сильнее. Она любила объемные кофты, а обтягивающие джинсы носила лишь потому, что в тот год все другие модели резко исчезли из магазинов. А школьная форма для всех и всегда была одинаковой, потому ее легко было можно принять за слишком вытянувшуюся ввысь семиклассницу. Если бы ей не повезло, то ее обязательно дразнили бы Шпалой или Дядей Степой. Но школьные издевательства каким-то чудом не коснулись ее ни разу за все годы обучения.  Почесывая вскочивший на щеке прыщ, Аня пыталась думать, чем она займется вечером дома. Вспоминая разворот расписания уроков из дневника, она понимала, что скорее всего проведет время за написанием домашнего задания по истории и чтением двух параграфов.  Она совсем не помнила, что за темы задал им историк, но его самого она запомнила очень хорошо. Жизнь почему-то решила экранизировать сюжет какой-то простенькой поп-песни и почему-то с участием Ани. Сначала Аня думала, что нетипичная сентябрьская жара, забыв погаснуть с лета, перегрела ей голову, но уже на первом уроке она заслушалась его речами.  Именно тогда в ее организме напрочь отменились все функции мозга.  И нет, Сергей Дмитриевич и правда не был пожилым преподавателем и даже сорокалетним мужиком, познавшим всю полноту жизни.  В тот же вечер после первого урока истории в 11 классе она узнала, что ему 21 год. Родился 15 октября. Она диву давалась, что у него есть страница во «Вконтакте» и лазала там осторожно, боясь мысли, что он мог как-то отследить гостей своего профайла. Конечно, добавить его в друзья она бы в жизни не решилась.  Статус своих отношений он не указал, зато плейлист его был открыт к прослушиванию всем.  В итоге домашнее задание она писала с его любимой музыкой в ушах. Он любил слушать симфонический металл и его производные, из которых Ане были знакомы только Evanescence.  В те годы ни один преподаватель даже не знал о существовании Вконтакте. А Сергей Дмитриевич знал и даже выкладывал туда свои фотографии. На них он ездил в горы, гулял по лесам и посещал археологические экспедиции и музеи. Историк не по профессии, а по признанию.  Через какое-то время в голову прокралась неловкая мысль стащить одну себе на рабочий стол, но она тут же одернула себя, захлопнув крышку ноутбука. Словно тот был Сергей Дмитриевич, стыдящий ее взглядом своих карих глаз в квадратной оправе.  На следующий день она попыталась уловить обсуждения нового историка среди девчонок, но они потеряли к нему интерес. Потому она решила инициировать все сама:  -Что вы думаете про нашего нового историка, девочки? Одноклассницы подсели к ней стайкой в столовой как раз после урока. В другой раз она бы предпочла есть в одиночестве, но сегодня это было бы тактически неверно.  -Я думаю, что он ничего особенного. – ответила Маша. - Обычный чел. Таких полно. Каждый день в метро вижу. Но для учителя истории он, конечно же, красавчик. Хотя для обычного парня ничего особенного. А я все-так обычными интересуюсь, а не учителями.  -А мне кажется он и для обычного парня нормальный. Ну вполне. Не похож на учителя с демотиваторов…  -Да ну неее, Марииин. -Тссс, там идет математичка. -Думаете, что она поймет, о ком мы? – сказала Маша,  все-таки перейдя на шепот на всякий случай.  Остальные тоже зашептали, причем намного тише, чем даже на уроках. Ане пришлось напрячь слух.  -Она еще подслушает.  – сказала девочка по имени Таня. - Сами небось обсуждают его в учительской, пока его нет.  -Даже не сомневаюсь. Он же им в сыновья годится. Небось уже предложили ему присмотреться к биологичке, знаю я их… -А нам в отцы годится? – спросила Аня делано-ровным голосом.  -Нет, я думаю ему лет 25 максимум. Я видела ему во вконтакте. Вчера ему было 20... а нет, 21.  -Пф, Арина, учитель и вконтакте. Не смеши меня. -Приду домой и посмотрю в компе. Я тебе отвечаю – я его найду. И пришлю тебе ссылку на его страницу.  -Ну ладно-ладно. Аня тоже вечером направилась на страницу Сергея Дмитриевича, радуясь, что он совсем не интересен ее одноклассницам. Ведь Сергей Дмитриевич был действительно обычным высоким парнем обычного сложения – карие глаза, коротко стриженные каштановые волосы, гладко выбритые щеки – вот и все, что можно сказать про его лицо. Он мог бы затеряться в толпе, и никто бы его не заметил, но даже спустя годы Аня помнила тембр его низкого голоса и то, как этим самым голосом он произносил самые интересные лекции по истории за всю ее жизнь. Внешность почти стерлась из ее памяти с годами. А вот читая тексты про исторические периоды, что они учили в 11 классе, ее голова превращала в аудио книги с его озвучкой.  Аня обожала историю с самого детства, ее бабушка была историком по образованию и долго работала в Русском музее. Потому, слушая сказки на ночь, она всегда представляла героев картин Репина, а не нарисованные фантазией образы. Став старше, Аня увлеклась историей Петербурга, а потом плавно вовлеклась в обожание его архитектуры. И судя по речам Сергея Дмитриевича – любил историю он не меньше нее. Внутренний тумблер адекватности сорвало в Аниной голове в первые же дни сентября. После одного из уроков она вдохновенно и резко направилась к его столу: -Сергей Дмитриевич! А вы не проводите факультативы по истории для подготовки к ЕГЭ? В каком-нибудь романе бы точно сказали: он аж прищурился, до чего ярко сияли от радости ее глаза.  Но, на самом деле, она просто стояла против света, а у него было не самое лучшее зрение: -Если честно, то планировал, но попозже. – Он почесал затылок, вставая из-за стола. – А ты собираешься сдавать ЕГЭ? -Да. – сказала Аня, продолжая глупо улыбаться. – Я поступаю на журфак, потому что хочу писать про Санкт-Петербург, я собираюсь писать о городе, мне нужно хорошо знать историю и краеведение. Так мои тексты будут лучше. Я люблю историю.  От последнего предложения она почему-то ужасно разволновалась, но вида не подала. Историк улыбнулся, потому что в отличие от нее не показывать свои эмоции он совершенно не умел. -Хорошо, Аня, я думаю на следующем уроке я расскажу об этом всему классу. Поговорю с методистом и завучем. Но пока скорее иди на обед, а то до звонка десять минут. До следующего урока! Кивком она поблагодарила его, крикнула что-то нечленораздельное в прощании и помчала в сторону столовой. Не помня вкуса еды, которая попала ей в желудок, она раскраснелась и даже не знала от чего сильнее – от шанса учиться истории больше или от того, что он знал ее имя, хотя она ни разу не называла ему его. На самом деле ей совсем было не нужно сдавать историю, но в тот момент она решила – сдаст ее на всякий случай. И постарается лучше всех в классе.  Тогда она еще не понимала, что за эмоции ворвались в ее голову, нарушив привычный уклад ее мышления. Первые вопросы к себе у нее начали появляться тогда, когда она на первом уроке через два дня, ужасно хотя спать, взбодрилась вмиг от одной его фразы: -Ребята, если кто-то хочет лучше подготовиться к ЕГЭ по истории, то записывайтесь на мой факультатив. Когда это же уроком ранее сказала учительница литературы, предмет, который она на самом деле всегда собиралась сдавать – это не вызвало в ней даже близких эмоций.  Взмывшей вверх рукой она сама себе чуть не вырвала волосы, задев выбившуюся из косы прядку. Он пересчитал руки и попросил назвать фамилии, чтобы записать. Желающих оказалось мало. Впрочем, Аню это не опечалило. Тогда она еще не призналась себе, что это – то самое чувство, которого ждет и боится каждая девчонка ее возраста. Сначала она списала это за энтузиазм от перспективы глубокого изучения любимого предмета. Конечно, это тоже был энтузиазм, но не совсем… -Всем здравствуйте! Давайте начнем с той темы, которая всем вам интересна! В первый же урок Сергей Дмитриевич задал странный для всех вопрос. Вошедшие в класс ученики немного опешили, ожидая, что Сергей Дмитриевич продолжит начатую фразу. В классе повисла неловкая тишина. -Нет, я действительно имел виду вам интересна. – сказал он. – неинтересные темы вы еще успеете повторить, давайте начнем с того исторического периода, который вам нравится. Так будет намного легче войти в рабочий ритм. Поскольку толпа из пяти человек не начала перебивать друг друга, высказывая предложения, Аня выпалила: -Политические репрессии конца 30-х годов в СССР! Мы же рядом находимся с Большим Домом на Литейном. Читала про него недавно и нашла пару городских легенд о том, что он построен из… -Но мы же этого не проходили! – тут толпа резко ожила, протестуя непонятно зачем. -Тссс, ребята. – тут же подал голос Историк. – Ограничений не было. И если никто не возражает, то давайте репрессии и обсудим. Одноклассники аморфно закивали, рассаживаясь по своим местам. Аня суетливо заняла первую парту прямо перед Сергеем Дмитриевичем и задрала шею, чтобы внимать каждому слову. И поскольку у большинства в классе знания по истории были строго ограничены временным отрезком пройденного на занятиях материала, диалог развивался не столь оживленно, как хотелось бы. Впрочем того, что было, уже хватило, чтобы в классе все начали ощущать расслабление И что сразу понравилось Ане – историк не слишком демонстрировал свой статус учителя. Они вели беседу практически на равных. И если она ошибалась в каких-то суждениях, то он, порицая, не намекал на плохо сданный ей экзамен в будущем, а развивал это в простое обсуждение: -Аня, а как ты думаешь, люди боялись своего правительства? Знали те слухи про лагеря? -Наверняка! Но причем тут это? -Просто большинство исторических исследований как раз и говорит о том, что люди…  Он не внушал ей свою точку зрения, а подсказывал направление, на которое стоит обратить внимание, чтобы подтвердить или опровергнуть свои мысли. И каждая реплика добавляла такой возвышенности ее эмоциям, что, идя домой после, она ощущала распирающее воодушевление не только от наполненности головы знаниями, но и оттого, как приятно и интересно ей было вести разговоры со своим учителем. Лишь после урока ее неосторожно посетила мысль: -Наверное весь класс удивился, почему я такая болтливая сегодня! Она и сама удивилась, но мысль, что это заметили другие не так уж и долго пугала ее. На следующием факультативе она болтала еще больше, словно Сергей Дмитриевич давал ей индивидуальные уроки.  В очередной такой день после факультатива Аня  застряла возле дома Бродского на Литейном, разглядывая отдававший мавританским стилем фасад здания острым взглядом, будто впервые, думала, проникшись, как, наверное, горевал Бродский, покинув такой красивый дом ради бетонной коробки вдалеке, за океаном.  И мысли эти были такими яркими, потому что именно Сергей Дмитриевич посоветовал ей пойти полюбоваться этим зданием. -Посоветую тебе еще прочитать Ирину Одоевцеву «На Берегах Невы», возможно тебе понравится. – сказал он.   Они обсуждали поэтов Серебряного века и оказалось, что в доме, где жил Бродский, бывала еще половина творческой интеллигенции тех лет, когда сам Бродский еще даже не родился.  -Аня, если ты любишь архитектуру, обязательно сходи к этому дому. Если есть желание, то попробуй описать свои эмоции от этого места, распиши впечатления. Этот дом еще называют почетным местом на литературной карте Петербурга. Тут создали Ленинградский дом поэтов. А еще тут жила Гиппиус. Но не буду слишком забивать твою голову фактами, ты прочитаешь их сама. Сначала посмотри на дом, опиши свои эмоции, а потом узнай информацию. Это сделает твой текст богаче. Даже для журналиста важна живость текста, а не только факты. Одни факты выжимают из него весь сок.  Этот совет она чуть позже записала в свой журналистский девиз.  Совет запоминать впечатления по ценности был для нее как Новогодний Подарок. Все осенние и зимние каникулы она бродила по городу с блокнотом и ручкой, разглядывая дома, записывая самые впечатлившие ее детали экстерьеров. Дома, после прохождения тестов для ЕГЭ, она с наслаждением проводила вечера в гугле и в онлайн-картах. Она обогатила свой словарный запас, знания и набила руку так сильно, как никогда до этого.  А еще она прекрасно осознавала, что будет рада шансу похвастаться своим трудолюбием и пачкой отлично сданных самостоятельных. А еще именно благодаря историку Аня смогла попробовать себя в журналистике первый раз в своей жизни. Случилось это где-то в октябре, в тот день, который не мог стать запоминающимся, но почему-то стал. В очередной самый обычный день Сергей Дмитриевич, ссутулившись, сидел за своим столом после урока истории. В этот день они проходили начало финской войны, но лицо его было веселым, не смотря на тему. Стоило Ане встать из-за стола, как он попросил ее задержаться.  Теперь заулыбалась уже она.  -Аня, есть у меня одна идея, с которой ты можешь помочь. И тебе это поможет для поступления.  -Что за идея, Сергей Дмитриевич? – спросила она, широко распахнув глаза. В этот момент ей казалось, что все вокруг сияет, словно она оказалась в каком-то романтичном аниме.  -Я хочу делать журнал. Про Санкт-Петербург. Я буду главным редактором, а ты можешь быть одним из авторов. Ты бы хотела поучаствовать? -Да, конечно, хотела бы! – Аню затрясло мелкой дрожью от волнения. - Очень хотела бы! Но… как мы распечатаем наш журнал? -А мы не будем. Мы сделаем его онлайн. -Как это? -Я почти уверен, что печатные СМИ — это прошлый век. Их, итак, уже почти никто не покупает. Нужно делать сайт. Это я возьму на себя. У меня есть друг веб-разработчик. И ему нужно нарабатывать свое портфолио… -А я могу, например, придумать, список статей на будущее? -Пожалуй. Я посмотрю, одобрю. -А вы будете что-то писать? -Наверняка. Мы еще позовем кого-то из других учеников, вдвоем с тобой у нас точно не хватит сил этим заниматься. У тебя из одноклассниц никто не хочет тоже поступать на журналистику? -Не знаю, если честно... -Ладно. Я рад, что ты согласилась.  -А если у меня уже есть статьи? -Отлично. Отправь мне их на электронную почту. Я посмотрю и, может быть, что-то уже опубликуем. Она вычитывала все свои тексты до утра, прежде чем отправить. И ужасно боялась встретить историка в коридоре на следующий день. Она знала, что тот раскритикует ее.  Она всю ночь переживала за свои тексты, потому совершенно не выспалась в ту ночь и клевала носом. Благо следующий урок истории был лишь на следующей неделе и за это время она уже успела себя успокоить, что все будет хорошо. -Аня, статьи неплохие, я немного их подредактирую и можно взять в работу. Мы можем добавить их в раздел «Петербург современности», потому что ты все-таки больше пишешь про маршруты по современному городу. Хотя заметка с историей Анненкирхе мне тоже понравилась… -Может быть нам еще написать список фильмов про Питер? -Хм… нет, Аня, в будущем можно написать текст про то, почему называть Питер «Питером» – это не безграмотная фигня, а нормально. Это и с историей связано…  «Учитель, говорящий слово фигня, вау» - подумала Аня, кивнула и тут же записала эту тему в свой блокнот. -Вау, как быстро ты написала. – сказал Сергей Дмитриевич на следующий день. -  Ты молодец. Я получил статью в четыре часа дня, а уроки кончились в два. Так и было, Аня сделала этот текст буквально из ничего за пару часов, лишь только быстренько поев бутерброд. -Аня, а как же суп? – воскликнула тогда бабушка, заглядывая в ее комнату. Суп она поела лишь вечером, потому что от урчания своего живота не могла думать про дальнейшее домашнее задание. -Спасибо, Сергей Дмитриевич. Я очень старалась.  -В другой раз можешь так не торопиться, все-таки иногда торопиться тоже плохо. Текст неплохой, но много грамматических и пунктуационных ошибок. Увы, порыв вдохновения совсем не помогал ей также ярко находить не только удачные эпитеты и складывать из букв витиеватые словесные обороты. На грамматику это почему-то совсем не распространялось.  Аня покраснела до корней волос. -Не переживай, это же один из первых твоих текстов на публикацию, да? – Сергей Дмитриевич смотрел ей прямо в глаза.  -Угу. -Не переживай. Тогда точно не переживай. Ты меня тоже извини, я слишком прямо указал на это. Просто в другой раз будь внимательна, у тебя отлично получается. С запятыми ты подружишься. Я в своих текстах тоже ошибки не замечаю. И «тся» и «ться» путаю.  «Первый раз вижу такого внимательного ко мне учителя!» - восклицала она про себя, сбегая вниз по лестнице. Его кабинет находился на самом верхнем этаже, на мансарде. И каждый раз, приходя туда, а потом спускаясь вниз, она спускалась оттуда чуть ли не кубарем, наполненная вдохновением. Это же случилось и в этот раз. -Аня, как твои дела? – через час она уже была дома и к ней в комнату заглянула бабушка. – до тебя не докричишься. Опять в наушниках своих музыку слушаешь.  Аня слушала Avril Lavigne и танцевала. Почему-то для нее не существовало более романтичной музыки, чем эта.  -А? – Аня выключила музыку, но романтический флер в себе – нет. И замерла на месте, как суслик. -Что ты делаешь, спрашиваю?  -Я составляю расписание. -Хм, методы у тебя какие-то шаманские для расписания. – Бабушка почесала подбородок и пожала плечами. - А зачем? -Преподаватель истории пригласил писать для школьной газеты. О городе. Хочу составить себе расписание дня, чтобы успевать писать качественно и перечитывать свои тексты. И делать другие уроки. Мне нужны статьи для портфолио.  -Очень интересно. Ладно, Аня, тебе пора обедать. Включи, пожалуйста, это тоже в свое расписание. -Хорошо. В тот день она успела написать аж две статьи для газеты, не согласовав свои темы. Она понадеялась, что Сергей Дмитриевич восхитится ее талантом и примет этот экспромт с интересом. Про остальную домашку она забыла. И, как назло, в этот день ее решила вызвать отвечать биологичка. -Изуверова! Почему ты сегодня не готова? Почему нельзя было выучить параграф? Ты не же глупая девочка. Ты меня очень удивляешь, надеюсь на другом уроке ты исправишь свою оценку. Пока ставлю карандашом.  Учительница нехотя поставила ей два, но Аня взбесилась, словно та получила от этого максимальное удовлетворение. «Тупая овца!» - пробухтела она, думая, что про себя. -Что ты говоришь?  Иногда Аня забывала, что у нее есть соседка по парте. -Да так, ничего, обзываю училку. Соседка хихикнула и дружески пихнула ее в плечо. Аня погрузилась в свои мысли и вышла из них лишь перед уроком истории, назначенным последним. -Сергей Дмитриевич! Я принесла статьи!  -Очень хорошо, Аня! В другой раз можешь отправить в электронном виде. К чему эти лишние траты ресурсов. Оу, даже два текста. Ты молодец, но мы же вроде договаривались на один. -Да. Но мне захотелось написать еще один. Вдохновение напало.  -Хорошо. Но в другой раз лучше предлагай заранее, вдруг все-таки тема не совсем подойдет для публикации в нашем СМИ. Кстати, я еще нашел два человека в наш трудовой коллектив. У нас будет собрание после урока. Сможешь задержаться на полчасика или минут на двадцать? Она энергично кивнула и на этом эмоциональном топливе прошел весь урок истории. И пока она сидела, пытаясь слушать его, а не изучать его лицо, ей пришло еще пара идей для их газеты.  Она начеркала их на углу тетрадки по истории, забыв, что это не черновик. -Ребята, познакомьтесь. Это Анна. -Аня. – поправила Аня. – Аня. -Извини, итак, это Аня. Мы с ней вместе начали наш журнал и с вашей помощью хотим, чтобы у нас было больше статей. Аня, познакомься. Это Филип из 8Б и Виолетта из 10Б. мы будем суперкомандой и будем писать свои статьи в наш журнал. Кстати, я рассказал об этом нашей учительнице Биологии и нашей учительнице Литературы, они крайне заинтересовались. Так что первые читатели у нас уже есть. Они и на своих уроках расскажут детям, что у нас в школе появилась новая газета. А вы кому-то рассказывали про наш журнал? -Да. – Аня не успела и кивнуть, как тут же ответила Виолетта. – Да. Я рассказала родителям. Они были чрезвычайно довольны. И почитать им дам. Бабушке рассказала. И вчера я была на олимпиаде по обществознанию, районной, защищала честь школы, там я тоже паре человек рассказала про наш журнал. Это очень интересно, Сергей Дмитриевич. -Это прекрасно, ты прирожденный рекламщик, Виолетта. Кажется, ты и собиралась поступать на рекламный факультет, да? -Все так. Я с детства люблю рекламу и хочу заниматься ей. Это очень полезная работа. Я хочу рассказывать людям о хороших товарах и услугах. Научиться писать тексты мне лишним не будет.  В тот момент, когда Виолетта это сказала, Ане в какой-то миг подумалось, что такая реклама только навредит их будущему детищу, но промолчала. -Превосходно. А ты Филип?  -Я хожу на журналистский кружок в ДДТ. И там поделился идеей с нашей учительницей. Она сказала, что я могу обратиться за помощью, если понадобится. -Чудесно. А ты, Аня, показывала кому-то свои статьи для журнала? -Нет. - Ладно, ребята, я хочу рассказать вам концепцию, чтобы мы могли обсудить. Давайте в месяц выпускать по три-четыре больших текста. Если больше – отлично. Если меньше – ничего страшного, но лучше стараться… -Может быть нам делать фоторепортажи? – спросила Аня, словно сбросив груз с плеч. – Я очень люблю фотографировать город… -Лучше иллюстрировать статьи своими фотографиями, да, это будет просто отлично. -А мы будем только про Петербург писать? – спросила Виолетта, наклонив голову. – Может быть еще про Москву? Я хочу поехать учиться в Москву… -Нет, Виолетта, у нас только Петербург. Филипп, может быть, у тебя есть идеи, о чем ты хочешь писать? -Да, кхэм, кхэм… если можно, то могу ли я углубиться в историю города? Я хочу написать что-то про город Пушкин. -А не хочешь написать про Царскосельский лицей? А Аня ты, можешь, в привязку к этому написать про интересные места в Пушкине, где стоит погулять? -Да, конечно. Мы можем написать и про вокзал Пушкина, и где можно погулять и про каждое отдельное здание… -Да, можно, напишешь мне список своих идей на почту, хорошо? А тебе, Виолетта, может быть пока задать что-то попроще? -Хм, не знаю, Сергей Дмитриевич. У меня совсем нет идей, как у других ребят, я и не писала никогда журналистских статей. Может быть, вы мне поможете? Сергей Дмитриевич встал из-за стола и широким шагом прошелся от доски и назад, рукавом пиджака задев меловую надпись: -Хорошо. Мне кажется, к Аниному гайду ты можешь написать дополнение… Аня сделает большой текст, а ты напиши к нему кусочек про то, как лучше добираться до Пушкина. И еще напиши затравку к следующему материалу о том, как можно добраться из Пушкина до Павловска. Тут все не очень очевидно, как может показаться на первый взгляд. Ане показалось, что она смогла скрыть свое кислое выражение лица в этот момент, но, видимо, все-таки нет. -А когда нам нужно сдавать? – одновременно спросили Аня и Виолетта.  -Давайте к субботе. Вы же успеете? К следующей субботе, конечно же.  -Да. – ответила только Аня. Виолетта не успела даже открыть рта. -Хорошо. Тогда до следующей встречи. Аня, пожалуйста, поделись с коллегами моими контактами. Напишите, мне, пожалуйста, на почту сегодня, ссылки на ваши страницы во вконтакте, если никто не против. Я добавлю вас в друзья, я думаю обсуждать и пересылать статьи будет проще там. Вроде как там даже можно делать общие чаты… Вечером Аня, включив компьютер добавила Сергея Дмитриевича себе в друзья во «вконтакте», потому что лучше повода было просто не найти. Он принял ее заявку почти сразу, и она мечтательно вскинула голову в верх, говоря будто с ним. -Я так рада, что вы прочитали мою статью и считаете ее гениальной… Поток ее фантазии прервало пришедшее сообщение, которое вовсе не было от человека из ее мечты: «Привет! Мы же будем писать вместе статью! Не подскажешь, когда ты напишешь свой фрагмент статьи? Я хочу почитать! И нам надо вместе как-то совместить эти два куска!» Аня не знала, от чего поморщилась, от того, что Виолетта в принципе добавилась к ней в друзья во вконтакте или тому, что та написала абсолютно без смайликов. Впрочем, Аня решила тоже применить оружие всех общающихся по переписке людей и написала сообщение: «До пятницы допишу!» «Как же так! Нам сдавать в субботу!» - смотря в экран, Аня так и слышала этот тон типичной медалистки, словно она кричала ей это прямо в ухо. «И что, ты без меня не можешь написать свой кусок? Подправить, чтобы сочеталось по стилю, я если что смогу быстро!» «Не «поправишь», а «поправим»! Это командная работа!» «Ага. Я отправлю тебе текст в пятницу» Аня знала, что допишет куда раньше, чем до пятницы. Она столько раз гуляла по Пушкину, что могла бы пройтись там с закрытыми глазами. Ее любимый вариант прогулки ждал своего появления на бумаге уже много лет. Открыв карту, она начертила по скриншоту экрана потенциальный маршрут, обвела на ней места для посещения и план был готов. А черновик текста появился у нее еще  до ужина. -Анна, тебе нужно поесть, потом допишешь свои домашние задания. – Бабушка заглянула к ней в комнату без стука. – Я только что приготовила нам оладушки из картошки. -А я уже дописала, иду! -Неужели ты не пропустишь прием пищи, молодец! – бабушкины слова перебивало шуршание ее тапочек по паркету.  Еда была вкусной, но давила ее желудок к стенкам живота и после еды ей совсем не хотелось писать ничего. Она прилегла на пол вместо кровати, зная, какими манящими и опасными свойствами та обладает и поставила таймер на 15 минут. Весь оставшийся вечер она вычитывала свой текст, шерстила страницы справочника русского языка, чтобы выверить каждые запятую, двоеточие и другие коварные и не очень знаки препинания, вычеркивала сложные предложения там, где не могла понять, а нужно ли разделить их этой мерзкой закорючкой по имени запятая или нет.   Текст получился на две с половиной страницы. Не в силах уже перечитывать и даже представлять его, она отправилась спать и через секунду уже проснулась от протяжной трели будильника. -Анечка, сделай свой будильник потише в другой раз, будь добра. – раздалось сонное негодование из бабушкиной комнаты. Очередной школьный день проходил серо, потому что сегодня в расписании не было ни предметов, нужных ей для поступления на журналиста, ни тем более истории. Все перемены она провела бы, сидя в книжке, но к ней подходили то ее одноклассницы, то, внезапно, сама Виолетта. Та застала ее после пятого урока аккурат возле двери кабинета биологии и поздоровалась каким-то пионерским и выверенным тоном голоса: -Привет, Аня! Как там дела с текстом? -А откуда ты знаешь, где у меня урок? -На первом этаже висит расписание занятий для всей школы и когда ты вчера ушла, я спросила Сергея Дмитриевича, в каком ты классе. Так как твой текст? -Хорошо. Пишу потихоньку. Пришлю, как напишу? -Может быть у тебя есть хоть какой-то кусочек. Я не знаю, в каком стиле писать свой. -Напиши в каком-нибудь. У меня много контрольных на неделе. – Аня отвернулась и направилась к дверям соседнего класса. Виолетта последовала за ней хвостиком. -Но, я никогда не писала, я не знаю, в каком стиле работать. -Могу прислать другие свои тексты. Не отвлекай меня, пожалуйста. -О, давай, пожалуйста. Кстати, а ты можешь прислать мне еще тесты по биологии, которые вы… Душеспасительный звонок трелью раздался на всю школу, и Виолетта замерла. -Ой, в общем, пришли, пожалуйста, все, что я попросила. И в пятницу готовый текст по нашему заданию. Спасибо!  Аня потратила два часа, вычитывая свои старые тексты и скинула ей, по ее мнению, самую свою лучшую работу, про дом Мурузи, про его историю и про то, как сейчас там пытаются открыть музей, но кажется не могут из-за вредности одной из владелиц комнат в коммуналке Бродского. Она особенно гордилась этим текстом, потому что история этого дома творилась прямо сейчас, и она ждала ее развития как продолжения какого-то блокбастера в 3D типа «Аватара».  Она обожала архитектуру за то, что она единственная из всех искусств действительно способна жить вечно, потому что могла перерождаться, как какой-то правоверный буддис. Она может служить людям, при удачном стечении обстоятельств, не меняя своего обличия и помогать даже тем, кто вообще нисколько не понимает ее эстетической ценности. «Как же сложно ты пишешь! А биологию ты мне пришлешь?» - когда Аня была дома, ей пришло сообщение от Виолетты. Аня выключила компьютер, не отреагировав на сообщение. Переключив свои мысли она отправилась решать примеры по алгебре, даже не проверяя правильность своих решений. До пятницы Виолетта писала ей дважды. И каждый раз Аня писала одно и тоже слово «Потом». Но та была уперта, потому Аня скинула ей файл не вечером, а утром в пятницу, лишь бы просто снова не увидеть ее у дверей одного из классов, где были у нее уроки. И придя после школы, надеясь послушать музыку во вконтакте без всяких лишних эмоциональных всплесков, она тут же увидела сообщение от Виолетты: «Такой длинный и ужасно витиеватый текст! Когда ты успела столько написать? Я не знаю, успею ли я прочитать это!» «Там всего две с половиной страницы. Пиши свою часть, я отправлю готовый текст» Она хотела было закончить свой отдых во вконтакте, но Виолетта только начала свою информационную бомбардировку: «А когда мы успеем вместе обработать этот текст в один? За пару часов до следующего дня? Мне не нравится такая работа! Я напишу свое отдельно! Пришлю тоже отдельно! Так невозможно работать! Я расскажу все Сергею Дмитриевичу!» Уверенность Ани в ситуации кончилась на следующий день, когда Сергей Дмитриевич подозвал ее к себе на перемене: -Аня, я думал вы сможете организовать свою совместную работу с Виолеттой. Если у тебя были контрольные, то нужно было сказать, что вы сдадите статью позже. Так дело не пойдет. Да и твой текст слишком большой и я не знаю, как скомпоновать его с текстом Виолетты. Ее текст – это сухие факты. У тебя же слишком много аналитики, хотя написано и неплохо. Мы будем вынуждены поделить это на два материала…. После уроков у них должна была быть редакторская летучка, до которой Аня ходила чернее тучи, даже несмотря на то, что у них был урок истории, где Сергей Дмитриевич был одет по субботнему расслабленно, а погода была удивительно солнечной для ноября. У нее не было желания любоваться ничем и никем. Вместо этого она сканировала глазами тетрадь. -Как дела? – спросила ее соседка по парте Марина. Аня пожала плечами, и соседка начала нашептывать ей что-то про их общего одноклассника. Аня всегда удивлялась, почему все так с ней откровенны. Как-то бабушка сказала почему: -Ты просто очень молчалива и люди думают, что ты их слушаешь.  Впрочем, на летучке все прошло более-менее нормально.  -Аня и Виолетта. Я совершил большую ошибку. – сказал Сергей Дмитриевич, обращаясь к юным журналистам. Анино ухо пронзил нервный скрежет виолеттиного стула, но та усиленно постаралась не подавать виду, что ее это встревожило. -Я совершил ошибку, заставив двух самобытных, но еще не очень опытных журналисток писать один материал на двоих. Я признаю свою ошибку и теперь буду давать вам работать по-отдельности. Так вы ярче проявите свой талант. У вас будет меньше ограничений, которые так или иначе накладывает наша профессия. Давайте попробуем так, договорились. -Да, Сергей Дмитриевич! – воскликнула Виолетта. Скрежет стула прекратился. Аня лишь кивнула.  Это стало единственным сумрачным моментом в их совместной с Сергеем Дмитриевичем работе над газетой. Находясь на ментальном расстоянии от Виолетты, она старалась не читать ее тексты, чтобы не испытывать негативные эмоции. А с Филипом у них получился неплохой тандем. Этот похожий на белобрысую бочку восьмиклассник писал куда более резво, чем двигался. Он явно не зря тратил часы за учебниками истории. Аня с большим интересом читала его материалы и даже с воодушевлением реагировала на его идеи. Один или два текста они написали вместе. Аня писала, а Филип искал и проверял информацию.  Впрочем в двадцатых числах апреля Сергей Дмитриевич отправил Аню в отпуск по подготовке к экзаменам: -Вы знаете, что у Ани скоро ЕГЭ и я думаю, что нам нужно отправить ее в заслуженный отпуск. Она должна готовиться, потому что портфолио для журналистского факультета она уже собрала.  Ребята дружно закивали в согласии. Напоследок они выпили вчетвером чая, а Виолетта угостила ее шоколадкой.  В этот момент Аня первый раз поняла, почему кому-то могут нравится школьные посиделки. Даже до конца чаепития она поняла – этот день будет приходить во снах с теплом.  После неформального собрания их редакции Историк выдал ей плотную папку с ее текстами вместе со школьными печатями и подписями. Она свежо пахла типографской краской и стиральным порошком, потому что им пах Сергей Дмитриевич.  -Там еще есть моя личная рекомендация. – сказал он, улыбаясь прямо в глаза Ане. - Обязательно приложи ее в портфолио при поступлении на журфак. Ты тогда точно поступишь. Хотя я в тебе и не сомневаюсь.  Она чуть ли не завизжала от восторга, а невидимая рука разума остановила ее податься вперед к нему в странном движении. Вместо этого она громко и точно радостно поблагодарила его и вышла из класса, развернувшись резво на каблуках. Дома она нерешительно вытащила листок с отзывом на себя и с первой же строчки раскраснелась:    «Анна Изуверова – талантливый журналист, очень инициативная и талантливая девушка. В редакции нашего журнала она бывало выполняла роль моего заместителя и нередко проверяла тексты остальных журналистов, а также предлагала в работу новые темы и рубрики. Не смотря на отсутствия профильного образования и опыта в ней уже есть задатки толкового специалиста со своим мнением, которое она точно готова отстаивать. Ее стиль письма яркий и запоминающийся.  В ее журналистской работе есть конкретный интерес – Санкт-Петербург, его жизнь и история. Она уверенно развивается в этом направлении.  Я считаю, что наш журнал только приобрел от работы с ней, я желаю ей успеха в обучении на лучшем факультете журналистики в нашей стране».   -Спасибо! Спасибо! Спасибо! – Аня заплясала по комнате, врубив в своих наушниках вальс феи-драже.  -Аня, что ты делаешь? – в комнату заглянула бабушка. – Обедать будешь? -Да, пожалуйста. – прокричала она, не вынимая наушников из ушей.  Это был последний день ее работы в редакции. Больше она туда не писала.  Впрочем, помимо газеты про Петербург и факультатива по истории Сергей Дмитриевич весь учебный год приглашал их класс на разные экскурсии. Остальные учителя лишь держали их в классе и говорили про одно только ЕГЭ. Конечно, он тоже говорил про ЕГЭ, но иногда давал им передышку. Про царские времена было куда приятнее слушать в Павловске, думала Аня, гуляя по местным холмам со стайкой одноклассниц.  Она потом часто пыталась вспоминать, а когда именно Сергей Дмитриевич стал для нее таким особенным? И она не могла вспомнить, будто бы это жило в ней с первой секунды их знакомства, а в ней самой – с рождения. И лишь ждало времени, чтобы проявиться.  Она перебирала воспоминания, пытая себя этим прошлым и одновременно наслаждаясь созерцанием этой рваной кинопленки из собственного сознания. Она смеялась сама с собой, в подушку, чтобы не услышала бабушка, будто бы он сидел рядом с ней и они вместе погружались в ностальгию. Для себя она решила, что случилось это в Русском музее, просто потому что не могла вспомнить, а чувствовала ли она это все так ярко до. Сергей Дмитриевич дважды водил их в городские музеи в рамках занятий – в Эрмитаж и в Русский. Почему-то накануне похода в «Русский музей» она страшно волновалась, будто предвосхищая какие-то перемены.  -Здравствуй, Анечка. Как там дела у бабушки? – спросила ее румяная женщина на кассе сувенирной лавки в музее. -Х-хорошо. – сказала Аня. – я передам ей привет. Извините, я пришла сюда со школой. Очень рада вас встретить Алевтина Николаевна. Будьте здоровы.  -Да, Анечка. Беги. Ты уже такая взрослая стала. Я тоже тебе рада. Приходи еще.  Бабушка до пенсии работала в «Русском музее», потому тут ее знали все, как, собственно, и Аню. Видимо потому она ступала по паркету музея с какой-то особенной осторожностью, будто бы за ней наблюдали не только коллеги бабушки, но и портреты с картин. -Сергей Дмитриевич, а какая у вас любимая картина? – спросила Аня уже ближе к концу их прогулки.  -А как ты думаешь? – спросил он, улыбаясь.  -Даже не знаю… Садко? -Не-а. Пойдем покажу. Вот эта. Тоже Репин.  И он указал на картину, которая почему-то никогда так уж сильно не привлекала Аниного внимания. На ней была изображена влюбленная пара, прыгавшая через волны морские.  -Она называется «Такой простор». – сказал он, уперев руки в боки. – Репин рисовал ее на Финском заливе и… -Да-да, там же у него дача. – возбужденно проговорила Аня, улыбаясь, совсем не заметив, что она случайно перебила его.  -Да. Там такой милый домишко. – сказал Сергей Дмитриевич таким же радостным голосом.  -А может быть мы могли бы туда съездить на экскурсию с классом? – тихо спросила Аня, переступая с ноги на ногу. -Можно. Я постараюсь поговорить об этом с вашим классным руководителем, но не уверен, что она сможет вместить это в ваш график по подготовке к ЕГЭ… -А вы же знаете, что Репину запретили заходить в Третьяковскую галерею? – Перевозбуждено тараторя спросила Аня. – Потому что… он дорисовывал или исправлял свои работы, когда они висели прямо на стенах… Она чуть не задохнулась, будто от того, успеет ли она рассказать этот факт, зависит ее жизнь.  -Да? Правда. Упустил этот факт. Ты молодец. -Да, все так и было… Именно в этот момент Аня почувствовала так, словно они стояли перед этой картиной вдвоем, хотя подле них стояли другие посетители и ее одноклассники. Она даже не слышала разговоров других людей и прочий туристический шум.  Вспоминая этот эпизод, она тоже не думала про других людей. Она слышала лишь шум волн, потому что мечтала, как они вдвоем будут гулять у залива точно также, как двое с картины Репина. Из-за влияния Сергея Дмитриевича она вообще перестала выходить из дома без блокнота, даже когда закончила работать в редакции. Даже вынося мусор, она неизменно клала в карман ежедневник – блокнот с черной обложкой, даты в котором она зачеркивала за ненадобностью.  От стука клавиш в квартире перестало быть тихо по ночам.  -С таким усердием на журфак ты точно поступишь. – кивала бабушка, заглядывая к Ане в спальню в четыре утра. И без укора шла к себе. Аня, дописывая последнее предложение, всегда засыпала очень крепко. А сны ей снились яркие-яркие. В то время Аня порхала внешне и внутренне, пока не настала середина апреля, надломившая ее и столкнувшая ее лбом с тем, чего она в себе раньше не знала.